Никто ничего не понимает
18 ноября 2018 г., 10:15
Я пыталась сделать невозможное. Я пыталась нарисовать сам свет. Я пыталась остановить само время. Я пыталась создать себя саму.
Вздрогнув от такого резкого исчезновения, Элис перевела дыхание. В ее голове роилась просто уйма вопросов, но вот кому их можно теперь задать? Ведь было прошено: «Сиди молчком, никому не рассказывай о нашей встрече», ибо само мое существование в данный момент — это страшный секрет для обитателей храма Фудзи, вот так-то. Тяжело вздохнув, девочка шагнула к штурвалу, провела по его полированной поверхности с гравировкой «Time is river, time is sea» ладонью, а затем дернула. Тот остался неподвижен: либо заклинило, либо корабль слушался лишь истинного капитана в маске с золотым пером. Покраснев из-за своей неудачи управления «Титаником Времени», виконтесса отступила, спрятав руки за спиной. Нового перемещения так и не произошло, и девочка, помявшись пару минут на одном и том же месте, решила уйти с мостика на улицу, на палубу, все равно делать нечего. Элис даже укорила себя, что не спросила ничего точнее: все, что ей я рассказала было слишком расплывчатым и неясным. Мало ли, может, в сам храм она попадет лет через семьсот? Понятия не имею, с чего эта дурочка так решила. Может, она подумала что время для Мастеров Времени течет иначе? Снаружи дул сильный ветер, пронизывающий до костей. Море, время, — не суть важно что это, — волновалось, бурлило, кипело, будто вот-вот должна была разразиться гроза, с молниями, громом, и шумом насаждавшихся друг на друга со злобным рыком волн. Облака темнели с каждой секундой все больше, уплотнялись, тяжелели. «Опасно», — мелькнуло у виконтесса в голове и она ухватилась за тонкие железные поручни, вмиг ставшие ледяными и обжигающими. Корабль сильно качнуло на вздувшихся волнах времени. Элис, испугавшись, зажмурилась и потеряла равновесие, больно ударившись коленями об деревянный пол. Всего мгновение темноты — время пролетело так быстро — правую руку чем-то опалило — и тут же словно лёд приложили. Девочка вздрогнула и отпустила перила, но не упала на качающийся палубу, а словно окунулась в черную теплую воду. Воздуха не было, виконтесса дернулась и вздохнула, начав захлёбываться. Все длилось не больше секунды: едва стрелка на корабельных часах дернулась, Элис потянуло куда-то вниз, на дно. Темнота поглотила её и стало тихо. Совершенно сухая, девочка рухнула на студеный пол, закашлявшись от несуществующей воды. Только сообразив, что ничуть она не задыхается, Элис повернулась на спину и постаралась отдышаться. С минуту она так лежала, чувствуя, как холод пробирается сквозь ткань пальто к её коже, и переводила дыхание. Ей стало так противно от всего, что начало так неожиданно происходить вокруг неё, что виконтессе захотелось увидеть и новоявленного в её жизнь «Мастера», то есть меня, про которого она узнала вообще случайно и которого она узнала тоже случайно, только лишь по необыкновенному количеству спрятанных наручных часов, и красного дыма, чей характер оставлял желать лучшего, да и Рафаэля, которому вообще плевать на то, что она может остаться одна, и сказать всем прямо в лица какими же они являются мудаками. Насчет меня и дыма — да, я согласна, те еще сволочи, но Рафаэля-то за что? Он исполняет свой хранительский долг! С трудом успокоившись, виконтесса поднялась и принялась отряхивать ослабевшими руками свое платье. Выходило как-то не очень продуктивно, потому что в том полумраке, который был, серые пятна пыли с большим трудом можно было разглядеть на голубо-мышином платье, а в импровизации Элис была не очень сильна, поэтому оставила это дело и принялась оглядываться. Хотя смотреть было особо не на что. Пол и стены были одинаково темно-коричневыми, словно из мокрой песчаной глины, и от них сильно разило холодом, делая комнатушку три на четыре метра еще более продрогшей. Потолок скрывался где-то в темноте, будто его и не было вовсе, из-за этого Элис постоянно казалось, что за ней кто-то следит сверху (А ведь она права?..). Маленькие свечки, прикрепленные к стенам лишь в одной части комнаты, у старинного большущего стола, да на нем же банка с такой же свечой, только более длинной и толстой, чем другие — вот и все источники света. «Вообще не удивительно, что здесь так темно», — подумала девочка, когда увидела, что часть свечей еще и не зажгли. Казалось бы, более мрачный дизайн и придумать сложно, но нет. На противоположной стороне от стола стояли шкафы по всей длине стены. С закрытыми дверцами. И виконтесса, когда их увидела, тут же себе живо вообразила, как одна из дверей с противным скрипом открывается, потом из неё вылезает сначала одна когтистая морщинистая лапа, потом другая… У Элис прямо морозец по коже прошел. Однако шкафы её не столько заинтересовали, как уже упоминавшийся стол. Он был очень массивным, старым, как из антикварной лавки, с ящиками с правой стороны. Виконтесса хотела было в них заглянуть, мало ли, что интересного найдется, но её взгляд привлек совсем иной предмет. Это была книга, — нет, гигантская книжища, девочка только пару раз видела книги такой величины, и то в музеях, — с красивой-прекрасивой обложкой. Сначала Элис подумала, что на ней, помимо странной и непонятной надписи, только узоры, однако, присмотревшись, девочка поняла, что это отнюдь не просто узоры. На обложке можно было найти буквально все: от чашки до гигантского гриба от атомной бомбы, но все это так причудливо складывалось меж собой, что создавалось ощущение, будто это все единый рисунок. Открыв фолиант, виконтесса прошлась по заглавию. Сначала не было ни одной понятной буквы, только разные палочки, забавно переплетенные между собой, но под конец — а конец был очень далек от начала, Элис только водила по строчкам минут пять, — девочка нашла понятные ей слова, на обычном, известном ей, английском языке. Правда, значения некоторых слов Элис не понимала, к примеру, медиумизм, «Апотропетическая магия», «Контагиозная магия», гоетия или герметизм. В общем, даже на английском она понятия не имела о чем идет речь, но очень обрадовалась хотя бы знакомым буквам. Времени продолжать разглядывать столь здоровенный том не было: ведь виконтессе велели «хватать книгу и бежать». Дверь, кстати, была рядом: прямо около стола, спрятанная в темноте. Тяжело вздохнув, — черт бы побрал всех этих обманщиков! (а нас уже побрали, ты опоздала, милочка!) — Элис взяла в руки фолиант, в какой-то момент даже чуть не рухнув под его весом, а затем подошла к двери и толкнула её плечом. Та тяжело, но поддалась, очень громко и протяжно скрипнув при этом. Девочка осторожно шагнула дальше, в глубине души молясь, чтобы за дверью не было никакого монстра или еще чего похуже. К примеру, красного дыма с его новой лекцией или ошеломляющим экспериментом. Все, надоело уже. Больше она никому доверять не будет, кроме Себастьяна, — так решила виконтесса. Что ж, в каком-то роде это мудро, а в каком-то и не очень. Есть те, которым вполне себе можно и довериться, потому что они могут делать зло во благо. И все же за дверью монстра не было, как и дыма. Как, впрочем, и меня — я все еще на потолке, вы что (?!). Зато было кое-что, чего Элис раньше в жизни ни разу не видела. Громадное, просто гигантское помещение, светлое и очень яркое. Пару секунд девочка привыкала к освещению, настолько ставшему ей непривычным, что прямо-таки ослепило, потом сделала пару шажков к краю платформы, на которой она оказалась, и тут же от страха схватилась за поручни и села на корточки, выронив книгу. Мало того, что новая комната оказалась до невероятности обширной залой, так Элис была, оказывается, почти под самым его куполом, и с той платформы, где она находилась, вела длинная узкая лестница, которая то тут, то там прерывалась очередной лестничной клеткой. И длиной она была до самого-самого низа, до первого этажа, на котором, как ни странно, происходило вообще что-то не очень вразумительное. Если говорить вкратце, то там был лабиринт. Настоящий, черт возьми, лабиринт! Когда Элис увидела его, то на мгновение впала в ступор, потом вышла из него, потом снова зашла и снова вышла. Хорошо, по крайней мере, странная маленькая холодная комната сочеталась со всем необычным, что происходило за последнее время, к примеру, встречу с тем же Мастером — ну помыслите, разве ж не приключенческий роман в жанре фэнтези? И мрачноватенько, и с некоторым вкусом к Средним векам. Но вот лабиринт в такой светлой и ясной комнате, надраенной до блеска, вообще не вяжется! Лабиринт у всех ассоциируется с холодом и мраком, а еще поникшими растениями на каменных стенах, но никак не с таким счастливым настроением, которое здесь витало. Прямо в воздухе — хоть протяни руку да пощупай — и оно будет материальным. Только очень легким, словно вата или пух. Выдавив из себя стон глубокой скорби, виконтесса отодвинулась обратно к двери и, обняв колени, так и осталась сидеть. Ей жутко все надоело. Почему она вообще должна себя вести так, словно все нормально, все так и должно быть, если все вокруг вообще ничего не нормально?! У Элис на глазах даже появились слезы. Она быстро вытерла их рукавом и, шмыгнув носом, поднялась на ноги. «Черт с этим всем, нужно найти этих Богинь, сказать что теперь я тоже Богиня Смерти и уйти отсюда как можно скорее!» — решила девочка и снова подняла фолиант. Нет, отступать было уже поздно. Или слишком рано, смотря как взглянуть на ситуацию. Элис начала спускаться по лестнице, прижимая к груди книгу и идя ближе к стене: такой высоты сложно было не бояться. Поэтому, ступая медленно и осторожно, девочка пошла вниз, периодически посматривая, как там дела внизу. Чем ниже она спускалась, тем лучше видела, что там происходит, в этом лабиринте. Оказалось, что стены лабиринта были отнюдь не стенами, а обычными книжными шкафами, которые стояли впритык друг другу, и меж них сновали разные человечки в белых халатах и золотыми поясами. Человечки были разные: женщины, мужчины, длинные и низкие, толстые и худенькие — самые разные. Девочка даже заметила одного красивого паренька чуть помладше Михаила с ярко-розовыми волосами и еще одного человека вообще неясно какого пола, но от этого не ставшего менее красивым. И они все улыбались, говорили друг с другом на каком-то своем языке, таскали туда-сюда белые книги. Иногда эти книги сами по себе вдруг взлетали и летели, заколдованные, куда-то вглубь лабиринта, при этом они вспыхивали черным или серым цветом разных оттенков. В любом случае, лабиринт из книжным шкафом был не самым удивительным в этой комнате. Там, где все коридоры соединялись, в самом центре залы, было немного свободного места. Этим, конечно, дизайнеры воспользовались: подстроили форму, чтобы шкафами становились в ровный круг, пол сделали мозаичный, в виде круга с тремя частями, черной, белой и серой, а посередине, где все три цвета соединялись, поставили треугольный стол, тоже разделенный цветом на три части, только на этот раз на красную, синюю и зеленую. Все буквально кричало о том, что виконтесса попала в храм трех Богинь. Едва Элис спустилась, как она тут же подошла к первому попавшемуся человеку, как ей я и говорила, а точнее, к женщине с короткими сизо-черными волосами и немного узкими глазами, — девочка лишь однажды видела человека такой внешности, лет в шесть, когда гуляла с няней по Лондону, поэтому совсем этого не помнит и очень удивилась: — П-простите, — сбилась виконтесса, — вы не могли бы мне помочь? — Элис покраснела и вся как-то сжалась, сильно струсив. Перед незнакомцами многие так стесняются. Женщина повернулась к девочке и что-то очень быстро произнесла высоким голосом. Девочка сильно растерялась: эти люди вроде говорят на каком-то своем языке и, похоже, совсем не знают английский… Что же тогда делать? — Простите? — Элис переспросила, в надежде, что все же сможет что-то разобрать. Но надежда умирает, как и все остальное. Последней, конечно, но умирает. Женщина снова что-то сказала, однако виконтессе от этого понятнее не стало, поэтому она пожала плечами и отступила, продолжая упрямо держать в руках фолиант. Сказали же «держать», — вот она держит! Заметив книжищу, черноволосая вдруг схватила девочку за локоть и что-то очень быстро заговорила, потянув куда-то. Элис от страха оцепенела: женщина так начала махать руками, словно хотела взлететь. Виконтесса не знала, что говорит ее новая знакомая, но та что-то все твердила с таким одухотворенно-воодушевленным лицом, уверенно шагая в коридорах, что девочке только оставалось послушно семенить следом, в надежде, что они не потеряются. И все же шла эта парочка довольно долго. Постоянно Элис оборачивалась назад, думая, что, может, всё-таки стоит повернуть назад, но женщина продолжала ее куда-то тащить, изредка так сильно сжимая локоть, что становилось больно. При этом из-за шкафов на них постоянно смотрели те люди в белых халатах, и виконтессе от этого было совсем не по себе: в её мыслях все выглядело так, словно её ведут на казнь, а эти люди — это зеваки или судьи, смотревшие на неё с редкостной ненавистью. Однако на самом деле никакой ненависти отнюдь не было: на девочку смотрели с интересом, даже с восторгом, и постоянно перешептывались, счастливо улыбаясь. Наконец, черноволосая притащила виконтессу к треугольному столу. Девочка поспешила все как следует рассмотреть и начала вертеть головой, но женщина перед ней очень резко остановилась, — так резко, что Элис, которая по наитию продолжила идти, врезалась в неё и тут же отскочила, — а потом что-то сказала и поклонилась, достав лбом чуть ли не до колен. Девочка себя жуть как неудобно почувствовала. «Кому она кланяется?» — гадала виконтесса, смотря по сторонам. Она не заметила двух сидящим за столом людей в масках из-за высоких спинок их стульев. Когда женщина выпрямилась, эти двое переглянулись и встали, очень внезапно отодвинув свои кресла-троны с невероятно гадким скрипящим звуком, словно ногтем по доске чиркнули. Элис от этого вздрогнула: все вокруг неё передвигались так резко, что прямо мурашки по коже шли, — и подалась назад, но черноволосая придержала её за плечо и с улыбкой показала странный знак пальцами, как бы объясняя, что все в порядке, все хорошо и так и должно быть. Пара подошла к виконтессе, и та, наконец, смогла их как следует разглядеть. Это были две девушки разного роста: одна ниже Элис чуть ли не на пол головы, хрупкая и маленькая, будто ей лет восемь, а вторая гораздо выше, может, даже ростом с Рафаэля, с очень воинственной фигурой. У первой были красивые длинные белоснежные волосы, заплетенные в толстую косу и обхватанные синей лентой. На ней было надето лазурное платье, длинное, со шлейфом, и красивой накидкой с голубой росписью по краям. А вторая имела светло-серые волосы, какого странного мышиного оттенка, длиной чуть выше плеч и собранные в маленький хвостик на затылке. А вот её одежда Элис немного удивила: на сероволосой был темно-зелый, чуть помятый, костюм, на поясе висела сумка на нескольких тонких ремнях, а на ногах были туфли цвета темной пыли. И они обе были в масках! В красивых, кружевных, на половину лица, под цвет своих нарядов — девочка раньше такие видела только на балах и маскарадах, и даже сама однажды надевала такую, только в ней было очень неудобно, потому что глаза могли смотреть только вперед и больше никуда. Та девушка, что в синем, вдруг ойкнула, когда подошла к виконтессе, и засмущалась, очень сильно покраснев при этом. Зеленая же посмотрела на неё таким взглядом, типа «Эй, что с тобой?», однако синяя так ничего и не сказала, продолжала прожигать в Элис взглядом дыру. Женщина вдруг начала что-то говорить, очень много и очень быстро, да так, что девочке, которой уже прямо совсем надоело, что она ни каплюшечки не понимает, осталось только закатить к ярко-белому потолку глаза и ясно и четко сказать: — Я не понимаю ни единого слова из того, что вы тут говорите! — и поставить руки в боки, все еще умудряясь держать в руках фолиант. А это было нелегко, но Элис уже было плевать: все говорили вокруг неё непонятные вещи, и ей нужно было разобраться, в чем тут дело. Дым, по крайней мере, на родном английском разговаривал, а не издавал подряд совершенно непонятные звуки на высоких тонах, словно возмущался! Девушки снова переглянулись, только на этот раз можно было понять как: синяя — испуганно, а зеленая — с ясным непониманием в глазах. Но вдруг та, что в мятом костюме, что-то сказала беловолосой, правда, не на том, на котором говорила эта женщина, а на каком-то сильно похабском и резком языке. Та только руками развела и показала, будто зашивает себе рот, умудряясь тыкать в виконтессу пальцем, будто она еще виновата в этом. Элис при этом только моргала: Господи, что же вокруг происходит? Ничегошеньки непонятно! Зеленая еще некоторое время пыталась говорить с синей, но та только руками ей что-то показывала и наотрез отказывалась говорить, так что сероволосая под конец одностороннней перепалки смогла только тяжело вздохнуть, а после она достала из кармана что-то вроде медальона или амулета: песочные часики на веревочке, — и протянула его виконтессе. Элис пожала плечами и взяла его, ну, ничего же с этого не будет? Тогда сероволосая показала знак, типа «надевай на шею», или что-то вроде того. Элис снова пожала плечами — сейчас это все, что она могла делать, — и послушалась. Сначала её на мгновение как оглушило, не было слышно ни звука, ни писка. Даже мысли заглушило. Потом откуда-то послышалось жужжание, словно где-то около девочки летала маленькая, но жирная муха, а затем, очень резко, все звуки снова вернулись. Элис протерла глаза, поморгала, будто это как-то поможет ей сфокусироваться на новых звуках, а потом вздохнула, осознав, что слуха её не лишили. — Ну, теперь-то ты меня понимаешь? — спросила сероволосая у виконтессы. Та покивала головой, мол, да, понимаю, осознаю, действую. — Отлично, — она протянула Элис ладонь, — меня зовут Василиса, я — Богиня Сна и Комы, Владычица двух Серых миров и маг земли. — Вау, — ошарашенно протянула девочка, пожимая руку, — а я Элис. Наверное, пока просто Элис. — Так ты перчатки-то сними, «просто Элис», — передразнила Василиса нахально. — Не можешь ты быть «просто Элис», иначе бы тебя книга эта сожгла в пепел, едва бы ты к ней коснулась! — Д-да? Вероятно, это было бы очень неприятно, — виконтесса нерешительно принялась под очень сосредоточенными на её действиях взглядами стаскивать с дрожащих рук перчатки, — наверное… Удивительно. Нет, вы слышали что она сказала? «Вероятно, это было бы неприятно…». «Вероятно» было бы неприятно сгореть, вот это да, нет, она меня поражает своим разумом. Просто мегамозг, я не знаю, мысли всей вселенной не сравняться с её идеями. «Вероятно, сгореть было бы неприятно», вот это да. Нужно записать эту фразу, а потом где-нибудь брякнуть. Не смотря на столь широкого ума слова, их странность никто заметил. Все были как-то больше заняты происходящим. А происходило вот что: Элис пораженно уставилась на тыльную сторону ладони на правой руке. Там, непонятно откуда, появился рисунок шестигранной звезды в круге, нарисованный чем-то черным. И стереть его не получилось — он словно впечатался в кожу. Вот магия, да? — А, эм, я как бы не знаю откуда это, — растерянно произнесла виконтесса, чувствуя себя ужас как по-дурацки. — Как бы… Это так и должно быть? — Да, — коротко ответила Василиса. «Окей», — просто подумала девочка, будто все в полном порядке. Типа ну да, тут рисунок какой-то, ну бывает. Он, правда, не стирается, и останется с тобой на всю жизнь, и вообще шестиконечная звезда — это гексаграмма, которая позволяет управлять вызванными демонами и духами, а так, ну что уж тут взять, такое каждый день встречается. Возьмись у меня невесть откуда тайный знак, я бы заорала как психованная и потребовала его стереть. И однажды у меня даже такое было, правда, знак так и не стерся. Эх. Беловолосая все это время просто стояла в сторонке, наблюдая за Элис из-под тяжка, словно пыталась понять кто перед ней, но вдруг заговорила: — Элис — это Элис Найт, верно? — и потупилась, спрятавшись за Василису. Девочка посмотрела на неё круглыми от удивления глазами: — Откуда ты знаешь? Я же не говорила! — но все же дивиться было особо нечему, ведь вокруг неё столько магии, что уж тут сильно поражаться тому, что кто-то узнал её фамилию. — Элис Найт? Настоящая Элис Найт? — спросила синяя еще раз, выпрыгивая из-за Богини Сна и подбегая к виконтессе, — настоящая?! — А что, я сильно на искусственную похожа? — без особой радости в голосе ответила Элис. Она устала, как уличная собаченка, и ей очень сильно хотелось к Себастьяну, чтобы он сам во всем происходящем разобрался, а она посидела в сторонке и все. — Настоящая. Живая. А что? Беловолосая вдруг подпрыгнула, как ужаленная, и бросилась ей на шею: — Элис, моя Элис! Настоящая Элис! Девочка не удержалась на ногах под таким натиском и с грохотом свалилась на пол, впав в легкую панику — «какого черта?!». Книга тоже упала, и отзвук легким эхом отзучал меж шкафов. — Эй, стой, подожди! Не надо меня душить, не надо! — воскликнула виконтесса, корячась от сильной головной боли, она ведь ударилась головой. — Да ты кто вообще такая?! Не надо меня душить, пожалуйста-а-а! — на последнем слове она просто взвыла, потому что синяя случайно надавила ей на живот. Богиня Сна же стояла с таким непонимающим, но совершенно пофигистичным видом, что даже удивительно, как эти две эмоции отображались у неё на лице одновременно. Наблюдая всю эту картину то ли драки, то ли объятий, Василиса подошла к черноволосой женщине и начала ей что-то нашептывать, а та — отвечать. — Да что же, — беловолосая села на Элис сверху, на живот, — ты меня совсем не узнаешь? Совсем-совсем? Та только что-то прохрипела в ответ. Ей чисто не хватало воздуха. А когда ты не можешь дышать, ты не можешь ничего адекватного сказать. — Да слезь ты с неё! — прикрикнула Василиса. — Не можешь вести себя, я тебя сейчас засажу бумажки писать! Я поговорить с ней пытаюсь между прочим! — у неё сдали нервы. Вероятно, эта синяя постоянно устраивала такого рода счастливые историки, только на разные темы. — Но я же, — чуть не плача пробубнила девушка, — я же, — она шмыгнула носом и слезла, начав вытирать несуществующие слезы ладонями. Плаксливая засранка. — Просто, черт возьми, скажи свое имя и успокойся! Ты просто психопатка какая-то! Как она тебя в маске-то узнает, дура?! Элис, продолжая беспомощно лежать на мозаичном полу, показала Василисе большой палец. Она считала, что просто сказать имя, а не наваливаться сверху, а потом рыдать, что её не узнают — это отличная идея. Самая лучшая, которую можно было придумать. По крайней мере, так делают нормальные люди, вроде этой вот Богини Сна. «А вот дым с Мастером почему-то не сказали свои имена,» — промелькнуло в голове у виконтессы, когда она начала подниматься и отряхивать подол. В наше оправдание могу сказать, что у дыма и имени-то нет, а у меня их сразу пять, а может даже и шесть, и каждому встречному заучивать все мои имена — это не самая лучшая мысль. Другая Богиня все же подскочила с пола и буквально вжавшись в Элис сказала: — Плохо, что ты меня не узнаешь! Я же Ева! Ева Листер! Богиня Жизни и маг воды! Помнишь такую? — она сдернула с себя маску и нос к носу оказалась с виконтессой. Девочка постояла, ошарашенная подобной новостью. Потом очень пристально посмотрела Еве в лицо. Потом очень тяжело вздохнула. Потом закрыло лицо руками, отторгнув от себя неожиданно возродившуюся подругу, и тихо выругалась всем своим словарным запасом, который у неё имелся от Михаила. Когда же она закончила, то убрала от лица ладони и очень спокойно сказала: — А вот теперь я окончательно ничего не понимаю. Василиса сочувствующе покивала. Она тоже ничего не понимала. И, видимо, что-то понимала тут только Ева, которая за то время, пока Элис ругалась в себя, успела сильно погрустнеть, от того, что её лучшая подруга её не узнала. Ну и еще, конечно, я. Элис подняла с пола найденную книгу и взгляд её упал на обложку. Неожиданно непонятные палочки стали английскими буквами, и виконтесса смогла, наконец-то, прочитать название этого гигантского труда: «Краткая инструкция Бога Смерти». «Ничуть она не краткая», — тут же подумала девочка, зачем-то ковыряя облупившиеся края обложки. Почему она говорит такие очевидные вещи?! Прижав «Инструкцию…» к себе, Элис подошла к Еве и уставилась на неё. Да, это была точно Ева, нет сомнений: такие же белые ресницы, что и раньше, такие же едва видные на снежной коже брови, такие же синие, словно лесное озеро в ясный день, глаза. Это было её выразительное лицо, её хрупкое тело, её детский характер, ни капли не изменившийся со дня её смерти. Элис выросла. Теперь ей четырнадцать, хоть ей и с некоторым трудом можно дать этот возраст, но Ева… она так и осталась семилетней малышкой, хотя рассуждала она уже как взрослая. — Ты без коляски, — сказала виконтесса и посмотрела прямо на Богиню Жизни. — Прекрасно, что жизнь при втором перерождении начинается не с чистого листа, а с чистовика. Ты словно удаляешь все, что тебе в себе не нравилось и начинаешь жизнь заново, — Ева счастливо, но немного грустно улыбнулась. — А я уже переродилась? Богиня Жизни пожала плечами: — Конечно. А что, тебе никто не предложил изменить себя там, после второй смерти? Тебя должна была встретить Бывшая Богиня Смерти и все рассказать, — Ева обернулась на Василису, — ведь так? Та только руками развела: а что она может сказать? Ничего, откуда она знает-то, что там Бывшая Богиня решила? Пальцами пощупав холодную сталь амулета в виде песочных часов, Элис подняла голову и посмотрела на сероволосую: — А это что? — Магический предмет, — фыркнув ответила Василиса, — позволяет переговариваться на трех языках: английском, русском, точнее, даже больше на славянском, японском. И не спрашивай, как это работает, иначе спать не будешь и надеть побоишься. Виконтесса осеклась и снова уставилась на обложку «Инструкции». Ей было ничуть ничего не понятно, но, как минимум, теперь она может понимать еще два языка. Разве ж не круто? — Ла-а-а-адно, — изнеможенно проговорила Богиня Сна, с высоты своего роста смотря на двух Богинь, — нужно разобраться во всей этой чепухе. Так что сейчас я вызову дыма, — Ева при этих словах стала выглядеть очень испуганно, — и узнаю с какого это перепугу ты теперь Богиня Смерти, — Василиса как-то очень злобно зыркнула на Элис, — потому что меня лично никто о тебе не предупреждал. Хотя когда меня вообще о чем-то предупреждают, — она развела руками и достала из сумки пелл, начав с кем-то говорить. А потом она просто ушла в какой-то коридор. Ева взяла виконтессу под руку и мягко потянула к треугольному столу. — Смотри, — сказала Богиня Жизни, — здесь, в основном, происходят все важные совещания. Мы собрались сейчас, потому что та Богиня Смерти, что была до тебя, неожиданно исчезла и мы подумывали посмотреть где она, — она аккуратно, расправив складки платья, села на свой синий стул, — у Василисы есть особое заклинание на случай, если нужно кого-то увидеть, только его нужно использовать очень осторожно, чтобы не подсмотреть что происходит в личной жизни окружающих. Вот. Присаживайся, — Ева указала на красный стул, — теперь это твое место. Элис робко присела, куда указали и принялась осматриваться. Со всех сторон, из каждого коридора на них смотрели люди в белых халатах с золотыми поясами и очень тихо перешептывались, но все эти шепотки собирались в один, давящий на уши, гул. — Не обращай внимания, они просто очень любят, когда происходят всякие события, — Ева указала на подглядывающих работников храма Фудзи. — Это те, кого в прошлом приносили в жертву. Знаешь, раньше люди очень боялись вулкана, ведь он мог в каждую секунду начать свое извержение, и приносили жертвы, чтобы замилостливить обитавшего, по их мнению, здесь страшного бога. Правда, — она улыбнулась, — никогда такого бога здесь не было. Было всегда трое: Богиня Жизни… — Смерти и Сна, — продолжила за подругу Элис. — Послушай, я хотела у тебя спросить, а вот на «Титанике», там должна была быть Богиня Смерти, и мне все рассказать, да? Просто мне там совсем ничего не объяснили, только про то, что все семь жизней живут. Ева засмеялась: — Где? На «Титанике»? А меня на луну засунули… — но вдруг стала серьезной и задумчивой. — А как выглядела эта Богиня Смерти? Подозрительно это все, если честно. Она бы нас точно предупредила, что нашли замену и что она уходит, — Богиня почесала подбородок в своей обычной манере: указательным пальцем чуть потерла выступающую часть, — очень вежливая она, без прощания и объяснения не уходит. — Ну, она была, знаешь, не похожа ни на мальчика, ни на девочку, и еще она… — Элис не смогла продолжить. У неё словно рот заклеился просроченной ириской, и челюсти никак не хотели разниматься. — И еще она очень гадкая, — закончила вернувшаяся из ниоткуда Василиса, — не суть важно, кто она. В любом случае, теперь понятно, что за чушь у нас тут творится, — она подняла пелл повыше, привлекая к нему внимание. — Во-первых, Бывшая Богиня Смерти сговорилась с дымом и еще одним чудиком… — Мастером Времени, — уточнила Элис. Она и сама не поняла, почему решила это уточнить, но вот зачем-то ей захотелось. Ева посмотрела на свою подругу удивленно, Богиня Сна — с презрением. И очень сердито. Очень-очень сердито. — С Мастером Времени, — решила продолжить Василиса, после недолгого, но очень неловкого молчания, — о том, что бы первая свалила со своего поста, потому что ей, видите ли, надоело тут сидеть. Поэтому эта троица решила сделать круговорот: Мастер нашел более ли менее нормальную девку, дым её привел в нужное место, а Богиня, даже не поговорив с нами, — она снова указала на пелл, — просто передала ей свой знак Богини и ушла куда-то. Теперь ищи-свищи, нового ребенка дым нам искать задолбиться, а отвечать ему не за что, типа ему выдали ребенка, вот и берите. — Так нужно поймать этого Мастера! Это же не по правилам! — возмутилась Ева, вскочив со стула. — Тебя что, обманом сюда приволокли?! Элис покраснела. Вообще-то и не сказать, что обманом, ведь она же сама на это все по глупости согласилась, но с другой стороны ей никто ничего в красках не расписал о том, что должна делать Богиня Смерти. Хотя о чем это ведется разговор: ей даже монохромно ничего не расписали! — Ну, можно и так сказать, — виконтесса застенчиво улыбнулась, — там проблема была, и дым обещал помочь, если я соглашусь быть Богиней Смерти… — Какая проблема? Нам нужно знать все, — встряла Василиса. — Абсолютно. Расскажи все, что можешь. Как ты попала в Фудзияму? Что бы попасть к Богине, нужно прыгнуть в кратер, как ты прыгнула? Тебя кто-то позвал или сделал за тебя это? Все вообще рассказывай, с самого начала. — Ну, знаешь ли! — возмутилась Элис, сложив руки на груди. — Знать бы еще, где это начало! Но две Богини продолжали пристально смотреть на неё, и девочка начала свой рассказ. Ей было нечего скрывать. Элис рассказала обо всем: о том, как начался её день рождения, как они с Михаилом читали исчезнувшие потом «Темные территории», о бале; на этом моменте виконтесса замолкла, потому что вспомнила встречу с Рафаэлем. Смогла бы она тогда подумать, что он её ангел-хранитель? Теперь она и вовсе забыла, как они, связанные семейными узами, встретились совершенно случайно на празднике. Богиня Смерти рассказала о том, как ночью в дом ворвались люди, как вдвоем с Михаилом она выбежала из особняка, как её единственный друг умер у неё на руках, и как она чуть не бросилась в огонь страшнейшего пожара, который она видела в своей жизни. Едва сдерживая слезы, виконтесса рассказала, как очнулась среди страшных людей, как упала в обморок, случайно вывихнув руку, обеспечив себе минимальную боль, как познакомилась на том свете с дымом, и как он указал ей дорогу домой. Потом с улыбкой, но с мокрыми дорожками на щеках Элис рассказала, как очнулась у своего искусителя на руках, как они познакомились, как он привел её в свой дом. С болью в голосе девочка говорила о решении Рафаэля заставить её забыть все, что связано с магией и отправить её к людям, о том, как она случайно споткнулась, о том, как дым подсказал ей решение её проблемы. И о том, как она согласилась на договор. Рассказывать, казалось бы, больше нечего, — и так ясно, что хранители привезли её в Фудзияму, — но Элис продолжала рассказывать о том, как о ней заботился Себастьян, с какой надеждой в голосе он говорил о том, как девочка будет с ним жить, и как лживо смотрели его глаза, когда он говорил, что забыть все для его подопечной будет лучше. Под конец своего повествования девочка бесшумно рыдала. Её плечи содрогались под тяжестью нависших воспоминаний, а пальцы царапали потрепанную обложку «Инструкции…», словно ища утешения у бездушной книги. Рафаэль ошибался. Людям нужны не люди, — нет, отнюдь не люди. Людям нужны близкие, те, кто их выслушает, те, кто успокоит, обняв и пообещав, что помогут в беде. Порой люди не способны сделать даже этого для подобных себе. И тогда на сцену выходят те, кто всегда существовали на заднем фоне белого мира в виде серых, незаметных теней, но от этого вовсе не исчезнувших. Человеку нужно счастье, и не важно, в каком виде оно к нему явится. — Хранители, значит, — недоверчиво пробормотала Василиса, — хранители? Они, выходит, и сейчас должны быть у кратера? — Наверное, — Элис вытерла слезы рукавом. Ева обошла стол, приобняла свою подругу и погладила её по голове, стремясь помочь, но осознавая, что теперь она не в силах этого сделать. Когда ей предложили стать Богиней Жизни, то красный дым, хоть и без заморочек, все ей разложил по полочкам: что делать, где делать, когда делать и что может произойти. Она стала Богиней Жизни по своему желанию, она знала обо всем. Но вот Элис… к виконтессе Ева чувствовала только огромную жалость, потому что понимала, что сейчас её подруга ни капли не понимает из происходящего и её нервы просто на пределе. Это психология, это знание болезни. А Богиня жизни — самый известный лекарь на планете Земля, а правильно поставленный диагноз обозначает, что половина пути к выздоровлению уже пройдена. Или же к смерти. — А раз они там, — сероволосая нахмурилась, — то почему бы нам их сюда не впустить? Познакомимся, разузнаем. Не мог этот Мастер просто так на тебя выйти, — Василиса сложила руки на груди и покачала головой. — Ему вообще плевать на людей. Так что-либо кто-то из хранителей рассказал ему о тебе и том что произошло, либо он от тебя чего-то хочет… — А о ком вообще ведется речь? — спросила Ева. — Ты не знаешь, тебя не было, когда он тут все с ног на голову поднял. Короче, плохой человек, ходит всегда в маске с пером и поет фальшивым голосом всякую хрень, а еще косит под величайшего мага, но никто его «величайшим» на Земле не считает, потому что нахрен такие идиоты у нас не нужны, — Богиня Сна как-то странно, будто презрительно, фыркнула. — Раньше он особо никому не мешал, ну так, если, конечно, его вдруг не возмутить чем-нибудь, а сейчас откуда ни возьмись взялся… Ну, — она зарделась и даже, кажется, смутилась, — по сути, странное существо. Очень странное. И связываться с ним нельзя: себе же дороже. — Буду знать, — виновато пробормотала Элис, сильно покраснев. Нет, вы слышали, как она обо мне отзывается? Ух как я зла теперь на неё. Ух как зла. — Да тебя-то никто не винит, — ответила уже куда более спокойно Василиса, — тебя обвинять сейчас это все равно, что винить загоревшегося человека, что его дом подожгли. Но все же, по поводу хранителей, — Богиня подошла к девочкам. Она чувствовала себя немного лишней среди двух старых подруг, и из-за этого не знала, куда податься, — они еще здесь? На кратере? — Я не знаю, — виконтесса пожала плечами, — я думаю, да. Не бросят же они меня здесь, в самом-то деле… — Но вот почему-то ей подумалось, что вполне себе могут и бросить. Так, для профилактики нелазанья по всем местам на свете, включая край кратера вулкана Фудзиямы. Сероволосая хмыкнула. — Ну, что ж, раз так, то стоит посмотреть, — Василиса усмехнулась, — на твоих хранителей, — она пальцем поманила к себе Еву, хитро прищурившись. Богиня Жизни потрепала Элис по голове и подошла к Василисе. Та взяла руки беловолосой в свои и развела, сделав какое-то подобие круга, — виконтесса вдруг подумала, что это какой-то хоровод из двух человек, — а потом Богиня Сна, ничего не говоря, вдруг чуть покраснела, словно сильно напряглась, и в пространстве меж двумя девушками что-то неярко вспыхнуло тусклым бирюзовым цветом, и, прямо из воздуха, появился мягкий, — не жидкий, а просто мягкий, как подсохший пластилин, — и прозрачный экран, который повис в воздухе. Увидев такую штуку, виконтесса даже приподнялась, чтобы получше все видеть. Пелл, по крайней мере, носили всегда с собой, и если нужно, но вбивали определенный номер того, кому хотели позвонить, а вот эта штука появлялась буквально из воздуха! Такой вот себе твердый застывший ветер, который может показывать все, что захочешь! Вот она — магия! И без посторонних предметов, типа фибул, как у Рафаэля. По экрану сначала пошли сине-зеленые помехи, а потом отобразился серый песок и потрескавшаяся земля. Василиса сделала непонимающее лицо, типа «эм и какого черта», потом издала какой-то звук, больше всего похожий на сочетание буков А и М одновременно, мы его еще произносим, когда долгое время необыкновенно тупим, а затем нас внезапно озаряет светом познания. После этого Богиня Жизни как-то по особенному щелкнула пальцами, не отпуская рук Евы, и взгляд на экране сам собой поднялся и показал трем Богиням кратер. На его краю, беспомощно болтая ногами туда-сюда, сидел Себастьян, растерянно смотря вниз, вглубь Фудзиямы. Рафаэля не было: видно, все же бросил на произвол судьбы и свалил от греха подальше, оставив бедного демона без фибулы — раз, без решения проблемы неожиданного падения Элис в кратер — два, и без смысла на существование — три. — Твою мать! — Себастьян вдруг вскочил. — Да вы все издеваетесь надо мной! — И уставился на небо, возмущенно прожигая в облаках дыры своим адски злым взглядом. — Состояние по жизни, — пробормотала Василиса, и снова щелкнула пальцами. На этот раз даже звука щелчка не было — или его заглушил необыкновенный шум, чем-то похожий одновременно на взрыв шарика с водой и на чпок, когда перегорает лампочка, сопровождающийся мерклым заревом болотного цвета, словно невесть откуда повалил дым. Из этого тумана, отчаянно кашляя, вышел Себастьян и тут же грохнулся на четвереньки, вдыхая воздух. Когда он пришел в себя, то поднял глаза на трех Богинь, с минуту недоуменно смотря на них, а потом просто упал на пол лицом вниз, пробормотав что-то вроде «бля», но может быть мне показалось, и он сказал «фигня», тут же все-таки дети. — А эта магия прямо без всякий других штук перемещает, да? — с восторгом спросила Элис, подскакивая. — То есть, прямо взаправдашняя магия? Ева с Василисой переглянулись: — Любая магия взаправдашняя, — сказали он одновременно, а потом, снова посмотрев друг на друга, засмеялись, а потом, улыбаясь, Богиня Жизни продолжила. — Нет, всерьез. И это магия, и все другое, с помощью «других штук», — это тоже магия. Тем более, — белобрысая указала на порядком ошалевшего демона, — как видишь, порой лучше пользовать разными дополнительными вещами для лучшего эффекта, иначе выйдет что-то такое. — Я пять минут дышать не мог! — возмутился Себастьян, все еще лежа лицом на полу. — Вы обалдели! — он перевернулся на спину и посмотрел на Элис. — А с тобой я дома поговорю! — потом посмотрел на Еву и продолжил, — а ты мне еще при второй жизни надоела, — демон перевел взгляд на Василису, — а тебя я вообще не знаю, и если это дерьмовое заклятие было твое, то пиздец тебе, лягушка треклятая. Ты колдовать научись сначала, а потом уже на окружающих заклятия используй! — Д-да, — Богиня Сна покраснела, как помидорка. Элис еще не знает, но у Василисы, несмотря на её порядком важное поведение, не так уж и много знаний магии, и она только лишь недавно научилась перемещать людей на небольшие расстояния без помощи камней полреальности/специальных таких особенных приборов, напоминающих пистолет с большой зеленой лампочкой, портальная пушка или «талька», как её иначе называют/больших машин, которые могут обратить тебя в свет и унести куда захочешь, но есть шанс, что на больших расстояниях часть твоего тела куда-то улетит и ты останешься без ноги или головы (первое не так смертельно, как второе, ведь, раз уж маги могут и в пространстве перемещаться, то ногу они точно восстановят. А вот для восстановления головы понадобится специалист). — «Д-да», — передразнил Себастьян, поднимаясь на ноги. — Fellator, — он обернулся на свою подопечную и, пригрозив ей пальцев, сказал раньше, чем она успела сообразить что-либо, — и я буду ругаться столько, сколько захочу! А теперь, — демон схватил девочку за шкирку, — мы идем домой, где ты так получишь, как в жизни не получала! — Не бей, подумай! — заверещала Элис. — Я теперь Богиня, не позорь перед коллегами! — Кто ты там? — с иронией переспросил хранитель. — Ты маленькая дура, которая не знает, что к краю кратера подходить чертовски опасно! — потом он посмотрел на Еву и Василису. Секунду он сравнивал количество стульев и количество находящихся около стола девушек, затем отпустил виконтессу, — она шлепнулась на пол (почему им так нравится лежать на полу, почему бы не лечь на более теплый стол?!????), — и сказал: — ну нет, она же не серьезно? Этого же не могло произойти, не несите бред. — Почему мы не можем нести бред? Он же наш, — Ева хохотнула, но тут же замолкла, увидев, каким разъяренным взглядом на неё смотрят Богиня Сна и демон. — Кто-нибудь объяснит мне, что за фигня здесь творится?! — Себастьян начал полыхать. Ничего удивительного, все как всегда. Троица Богинь переглянулась и хором ответили: — Нам бы самим понять!
