Ещё раз?

      Родители учат нас не курить, не ругаться матом, не заниматься сексом до определенного возраста. И при этом они знают, что всё это большинство из нас попробует если не в 16 лет, то к моменту окончания старшей школы точно.       Поэтому разумнее было бы научить своих детей тому, что смешивать алкоголь плохая идея. Потому что если их чадо всё-таки решит хапнуть взрослой жизни, то лучше бы это сделать с умом. Чтоб не умирать на утро от головной боли и тошноты. Как это делала я на утро после вечеринки.       Я проснулась довольно поздно, но Дилан еще спал. А вот моё похмелье и не думало дремать. Голова гудела, а вчерашняя выпивка просилась наружу. Я медленно встала с дивана и взглянула на Дилана.       Вид спящего на спине парня меня немного напугал. Больно уж напоминала мне эта поза ту фотографию из библиотеки. Меня передернуло. «Не переворачивать же его, в самом деле».       Ещё я хотела смыться из дома раньше, чем столкнусь с Эриком и Лиз, поэтому нужно было скорее собраться, растолкать Клиболда и придумать где можно перекантоваться.       Я удалилась в ванную. Там я умылась и стала изучать свой внешний вид у зеркала. Видок у меня так себе. Волосы растрепаны, под глазами синеватые мешки, мятая футболка и безразличный до всего взгляд. Удивительная способность за ночь превращаться из принцессы в жабу. Мужской пол таким даром, казалось, не наделен. Потому что сейчас Дилан хоть и пугал меня своим положением на диване, но выглядел куда свежее, чем я. Время ещё раз ополоснуться холодной водой и свалить от сюда.       Выходя из ванной, я как раз столкнулась с еще сонным блондином, который вяло потирал глаза. — Доброго утра, — зевает он. — Добрейшего, — мрачно произношу я и уступаю ему дорогу к раковине.       Я тихо поднимаюсь в комнату Лиз, чтобы сгрести в свой рюкзак деньги и сигареты, а затем снова спускаюсь вниз и вижу Дилана возле выхода. — Валим отсюда? — спрашивает он, будто читая мои мысли. — Конечно, — устало улыбаюсь я и направляюсь к двери.       Через пару минут мы едем в машине по Кен-Кэрил авеню. — Куда направимся? — безразличным голосом спрашиваю я. Потому что мне всё равно куда, на самом то деле. — Сегодня я должен заниматься мат. анализом с Робин. Поэтому мы заедем за ней, а затем поедем ко мне. Можешь побыть с нами. — Класс. Спасибо. — Что-то не так? — спрашивает Дилан, с упреком глядя на меня. — Нет, всё хорошо. Мат. анализ, так мат. анализ, — послушно отвечаю я на своем гуманитарном языке и отворачиваюсь к окну. Всё ещё тошнит.       Сейчас я испытывала что-то очень неясное и непонятное. Осознание того, что всё заходит в тупик, заставляло меня безразлично и смиренно взирать на положение вещей. И в то же время мне ужасно не хотелось жить. Не хотелось бороться, не хотелось мириться со всем происходящим. Близилось 20е апреля. А всё с каждым днем хуже и хуже. Кевин свалил, Лиз что-то затевает, я совсем не понимаю, что с ребятами. Они слишком противоречиво себя ведут. Мне было страшно начать разбираться во всем. Я с каждым днем всё сильнее хотела сдаться. Я в какой-то западне.

***

      А через час, сидя в комнате Дилана, я ловила ревностный взгляд Робин, которой явно не нравилась моя компания. — Саша, а ты разбираешься в математике? — спрашивает она, видимо, надеясь на то, что не разбираюсь и могу валить отсюда. — Не-а. Но с удовольствием послушаю, как разбираетесь вы, — довольная ухмылка ползет по моему лицу. А вот Робин морщится и снова смотрит в учебник, задевая Дилана ногой, чтобы привлечь его внимание.       Дил подмигивает мне и возвращается к Робин и её излюбленной математике. В моей сумке звонит телефон, и я выхожу в коридор на радость этой белокурой стерве, которая давно запала на моего парня, но по какой-то причине не заполучила его раньше меня. — Здравствуй, милая! — торжественно вещает из трубки голос Кевина. — Чёрт! Дедуля, я бы на твоем месте так не радовалась! Тебе срочно нужно вернуться! — заговорщическим шепотом прошептала я. — Что-то случилось? — теперь его голос не был таким радостным. Он был тревожным. — Да. Ты просто охренеешь. Не хочу об этом по телефону. Это касается твоей дочери. — Вот дерьмо. Я начинаю переживать. — Спокойствие. Я тут уже сто раз с ума сошла, — я делаю паузу. — Блин. Кевин, ты мне очень нужен здесь, пока я не натворила глупостей. — Я постараюсь вернуться раньше. — Мне страшно, — мой голос дрогнул, я готова была расплакаться как маленький ребенок. — Мне очень плохо, Кевин. Я скучаю по своим близким и уже не верю в счастливый конец. — Милая, держись. Послушай, я что-нибудь придумаю, я постараюсь вернуться раньше. Просто держись. Обещай, что ничего не натворишь до моего приезда, хорошо? — его голос немного успокаивал меня.       Я молчала какое-то время, глотая слёзы. — Я постараюсь, — шепотом выдохнула я и положила трубку. А затем незамедлительно разрыдалась.       Мне понадобилось несколько минут, чтобы снова прийти в себя и вернуться в комнату.       Когда я зашла, Робин звонко хохотала над какой-то ерундой, а Дилан мило и широко улыбался ей. — Я думаю, мне пора идти, — уныло бросила я. — Что? Куда? — интересуется Дилан. — Домой, — всё так же обреченно отвечаю на вопрос. — Эм, окей. Если подождешь ещё немного, я отвезу тебя с Робин. — Да пускай идёт, — вмешивается Андерсон. «Кто бы сомневался». — Нет. Никуда она не пойдет, — мило улыбается Дилан и берет меня за руку. — Я отвезу тебя. Останься.       Он смотрит мне в глаза, и я не могу сопротивляться. Я бы не сопротивлялась, даже если бы он так ласково попросил меня выпить яду. Особенно сейчас, когда я была на грани нервного срыва. — Ладно, — я падаю назад на кровать и жду, когда смогу оказаться дома.       Я решила. Я не могла бы избежать встречи и разговора с Лиз никаким образом. Я не могла снова остаться ночевать где-то вне дома, как в прошлый раз. Я просто вернусь домой и не буду делать никаких поползновений в сторону развития конфликта или примирения. Снова пущу всё на самотек.       Нужно лишь дождаться Кевина.

***

      Когда я приехала домой, то Лиз там не застала. Это меня очень обрадовало. Так что я поспешила скорее лечь спать, чтобы не тусоваться с ней вечером в одной комнате. Я переоделась, легла на свой диван и благополучно заснула. Как всегда снились кошмары. Поэтому я всё же проснулась до рассвета.       Лиз сидела на своей кровати и слушала музыку через кассетный плеер. Заметив, что я не сплю, она сняла наушники. — Саша? — тихо позвала она. — Что? — неохотно отозвалась я после небольшой паузы. — Давай поговорим, — её голос был очень грустным. Она опустила глаза.       У меня не было поводов доверять ей. Это могла быть очередная показуха. Но что я теряю? — О чём? — ворчу я и сажусь на диване. — Я ведь была тогда в школе. В тот день апреля, — она смотрит на меня исподлобья. — Я пряталась в классе возле библиотеки. — Я знаю, — вздыхаю я. — Я не знала тогда Эрика и Дилана лично. Мы не были знакомы. Я просто видела много раз их в школьных коридорах. Мне всегда нравился Эрик. Ну, я считала его симпатичным и интересным. До стрельбы я заходила к нему на работу и просто сидела, заказав только что-нибудь попить. Я ждала конца его смены, а потом уходила. Но никогда так и не решалась подойти к нему. А он меня не замечал. — Мне тебя пожалеть? — устало бросаю я и заворачиваюсь в одеяло. Лиз усмехается, но не злобно, а как-то разочарованно. — Это точно незачем. Я получила, что хотела. Но когда получила это, то захотела большего. — Чего? — осторожно спрашиваю я. — Я знаю, ты хочешь всё исправить. Устроить сраный хэппи энд. Но так нельзя. Понимаешь? Мы не имеем права настолько вмешиваться в историю. Если кто-то должен умереть, значит, так и будет. — И что, это повод помогать ебанутому Харрису в осуществлении его нездоровых замыслов? Какого хрена тогда ты лезешь? — Я не знаю. Просто этот Эрик… — Просто ты ненормальная фанатичка. Лучше бы он тебя тогда пристрелил. Чего же ты пряталась за закрытой дверью? Умерла бы во имя ебаной любви к своему маньяку. — Кто бы мне говорил про любовь к маньяку, — смеется Лиз, и я замолкаю. Потому что понимаю её.       Если я могла ещё хоть как-то повлиять на Дилана, то на Эрика влиять оказалось бесполезно. Он сам успешно запудрил мозги девчонке, которая оставалась влюбленной в него даже после этого кровавого жестоко поступка. — Я не понимаю, чего ты хочешь, Лиз. — Я хочу насладиться своей молодостью, возможностью побыть с человеком, о котором мечтала в школьные годы. Я думаю, мы ничего не сможем изменить. По крайней мере, уже сейчас. Остался месяц, Саша. Я советую тебе оторваться по полной, как это делаю я, — она ждала моего ответа какое-то время, но напрасно. Я была словно парализована. Молчание затянулось, и Лиз снова надела наушники. А я просто снова попыталась уснуть, размышляя над её словами.

***

      Мы стояли за школой. У пожарной лестницы, где мы привычно курили или просто могли остаться вдвоем. Здесь нас не окружала толпа студентов. Не было джоков, ведь они не курили, а тусовались в кафетерии или измывались над кем-нибудь возле библиотеки. Здесь иногда были и другие ребята. Я часто сталкивалась здесь с Бруксом или девчонками из ТСМ. Сейчас же я была тут наедине с Диланом.        Он курил. — Дил, а дай свой плащ померить.        Он был немного удивлен.  — Чего?  — Ну давай. Он такой классный, хочу померить. Может, пойму, почему ты вечно его таскаешь. — Окей, — Дилан зажал сигарету губами, стянул свой плащ и повесил на мои плечи.        Мой рост 175. Этот плащ явно был мне велик. Даже высокий Дилан казался в нем еще больше.  — Ох, он правда классный, — я обвила себя руками, кутаясь в плаще.        Дилан рассмеялся.  — Окей, смотрите, я Дилан, — я начала ходить из стороны в сторону, изображая угрюмого парня.  — Нет, нет, — Дил снял свои очки и надел на меня, — разве что вот так что-то схожее есть.       Мы смеялись.       Я сняла очки, положила их в карман плаща и прижалась к Дилану. Он приобнял меня. — Хоть бы никто не пришел сейчас. — Это будет Брукс, — усмехнулся Дил.       Я обвила шею парня руками, он посмотрел мне в глаза.  — У меня сегодня предков не будет с вечера. Хочешь прийти?  — Хочу, — отозвалась я.  — Я тогда заеду за тобой. Часов в 7.  — Хорошо, — я улыбнулась и легко поцеловала его в губы.        А потом, конечно же, приперся Брукс. — Привет, парни. Есть у кого сигаретка? — Брукс смотрел на меня, пока я стягивала с себя плащ, возвращая его хозяину.  — Уже нет, Солнышко, — мне нравилось быть излишне дружелюбной с ним.  — Отстой. А чего делаете тут?  — Тебя ждем, — Дил протянул ему последнюю сигарету.  — Оу, спасибо.  — А теперь уходим, — я потянула Дила за руку.       И мы ушли. Разошлись возле входа в школу и договорились, что в 7 Дилан заберет меня из дома.

***

      Вечером я немного волновалась. Да, я уже бывала у Дилана раньше. Но чтоб при этом его родителей не было дома — никогда. К тому же мы оба знали, к чему всё идёт.       Он был возле моего дома чуть раньше семи. В любом случае я тоже была готова заранее.       Я села в его машину, он тут же убавил громкость. В машине играли Nine Inch Nails. На Дилане была футболка с KMFDM и вечная кепка. Всю дорогу до его дома мы находились в некотором напряжении. Чувствовалась неловкая атмосфера. Он, как и я, заметно нервничал.       Когда мы приехали и поднялись в его комнату, я села на кровать, а Дил начал рыться в тетрадях на столе. Кажется, он пытался навести порядок. Я же послушно ждала, пока этот ритуал во имя чистоты и неловкости момента закончится.        Идиотское оттягивание неизбежного напрягало еще больше. Ну, может, и не совсем неизбежного…но мы оба знали, зачем мы здесь. Помнили наш разговор после вечеринки. Я сама знала, что это важно. Что-то, что должно сейчас случиться, может изменить историю. А даже если и нет, то я сама этого хотела, даже если сделанное будет напрасным.       Я медленно подошла к Дилану, который всё-таки отвлекся от бессмысленной перестановки хлама на столе. Теперь его взгляд был направлен на меня. Я сняла с себя платье. Дилан. Его невинный взгляд сейчас как будто гладил меня. Этот рассерженный на весь мир, депрессивный парень, который когда-то, возможно, убьет пять человек, сейчас стоял и смотрел на меня, как ребенок. Его хотелось обнимать, прижимать к себе и гладить, гладить, гладить. Чёрт. Я взяла его руки и положила себе на талию. Теперь он смотрел увереннее, и в его глазах вспыхнул безумный огонек. Я начала расстегивать ремень на его брюках. Было слышно, как дыхание Дилана участилось, он смотрел мне в глаза. Когда мне удалось расстегнуть непослушный ремень, от детской невинности на лице парня не осталось и следа, её сожрал огонь, который теперь пылал в его глазах. Здесь больше не было милого солнечного мальчика. Мне стало даже страшно на минуту. Дилан резко толкнул меня к кровати, стянул с себя футболку и уселся мне на бедра сверху.       Я чувствовала себя сейчас, как загнанный в клетку зверёк. Клиболд пожирал меня хищным взглядом.       Он наклонился ко мне так, что я смогла чувствовать его дыхание на своих губах. — Мне страшно, — честно призналась я, нервно усмехнувшись. — Я постараюсь быть нежнее, — шепчет парень, и я чувствую, как он дрожит.       Я приподнимаюсь на локтях, чтобы он смог освободить мою грудь от лифчика. Дилан долго возится с застежкой, а когда я предлагаю свою помощь, то получаю резкое «я сам». Ещё несколько секунд и щелчок застежки свидетельствует об успешном освобождении. — Получилось, — победно шепчет он мне на ухо. — Всё ещё слишком много одежды. — Ты права, — всё так же тихо произносит парень, и его теплые пальцы скользят вниз по моему животу, а затем ныряют под резинку нижнего белья.       Я шумно выдыхаю Дилану в шею, когда он достигает влажной цели, внутренней части моих бедер.       Мне было очень неловко от осознания того, что я лежу полностью голая перед парнем. Я нервно дернулась и сделала попытку стянуть штаны с Дилана. Он усмехнулся и помог мне. И вот мы оба раздетые лежим в растерянности, боясь идти еще дальше. — Чёрт. Просто сделай это, — не выдержала я, когда поняла, что он ждет моего разрешения продолжить.       А потом…это просто случилось. Я чувствовала, как его щетина колет мою нежную шею, как его теплые ладони блуждают по моему дрожащему телу. Дилан наваливался на меня, и его мягкие губы накрывали мои, жадно целуя. Было очень томительно, потом больно, а затем очень хорошо. Ничего сверхъестественного. Мы просто занялись любовью впервые в жизни.       А потом мирно уснули с мыслями, что теперь всё изменится. Так наивно.