На первый взгляд

«Зорко одно лишь сердце»

Хогвартс — знаменитая школа чародейства и волшебства. Старинный замок поражает своей красотой и величественностью, возвышаясь на зелёном холме. Такой огромный, он стал местом, где началась маленькая история двух парней. В день, когда мы с вами решили заглянуть в этот необычный мир, наши герои удобно разместились под одним из старых деревьев, скрывшись от чужих глаз. Наконец-то можно было ослабить галстук и расстегнуть верхние пуговицы рубашки. В воздухе пахло летом, а значит и скорой разлукой на целых два года, но каждый из друзей не мог даже допустить мысли о том, что это их последняя встреча. Слишком уж много в этих стенах произошло. Парни болтали о планах на будущее, периодически ловя себя на том, что задерживают взгляд на собеседнике чересчур долго — в такие моменты они резко переключались на что-нибудь в траве или где-то вдали, а внутреннее смятение заставляло вздрогнуть или гулко сглотнуть. Что тут поделаешь, если вдруг понял, что отпускать совсем не хочется, а придётся, и единственный выход — запомнить этот момент во всех деталях?..

***

Учителя школы Хогвартс в глубине души очень любят первый учебный день, даже если сами в это верят неохотно. Вы только представьте: сотни озорных глазок атакуют школу! Будущие первокурсники пытаются все рассмотреть, нервно теребят рукава мантии и ощущают невиданное до этого чувство гордости за право её носить. Среди них был и один из наших мальчишек. Родившись в семье волшебников, Антоша спал и видел, как бежит, прорываясь через ту-самую-стену, навстречу школьной жизни. Навстречу огромному миру магии, приключений и знакомств! Однако ожидание ничуть не уменьшило степень удивления и радости, которую он испытал, наконец ощутив под подушечками пальцев бархат того самого пергамента. Антон был единственным ребёнком в семье, и тут уж родители решили не скупиться. Закупка в Косом переулке прошла на ура, и вскоре мальчишка уже сидел в поезде, весело общаясь со своими сверстниками. Он никогда не был робким и легко заводил новые знакомства. Пока Хогвартс-экспресс добирался до станции Хогсмид, Антон немного утомился и задремал: столько взбудораженных детей, с которыми постоянно приходилось контактировать, он не встречал ещё никогда. Однако юный волшебник тут же взбодрился, едва услышав о скором прибытии в пункт назначения. По традиции ученики первого курса пересекли озеро на небольших лодках и разбудили школу топотом своих маленьких ножек. Конечно же, Антон, как и остальные дети, думал о том, какой факультет он хотел бы пополнить. Особой популярностью всегда пользовался Гриффиндор, и мальчишку эта тенденция не обошла стороной. Он не страдал страхом публики, но увидев то, сколько студентов и преподавателей собралось в Большом Зале, Антон начал нервничать. Стоило ему только взглянуть на тот самый табурет и Распределяющую шляпу, в животе поселилось чувство необоснованной тревоги. Но деваться было некуда, и вот Антон уже сидит и ждёт вердикт, который повлияет на всю его дальнейшую жизнь. «Только не Слизерин», — думает Тоша, проходя распределение. После он толком и не вспомнит ничего, эти несколько минут будто бы застелены пеленой, но есть то, что Антон не забудет теперь уже никогда. «Только не Слизерин», — думает Тоша, пока не встречается взглядом с чертовски красивым парнем с этого факультета. Кажется, он смотрит на него всего…несколько секунд? Но и этого хватает, чтобы прекрасный образ прочно укрепился в сознании и преследовал следующие несколько дней. Он узнаёт о том, что этого Слизеринца зовут Арсений. «Арсений», — думает Антон и в шутку заявляет одному из своих сокурсников: «Как имя какого-нибудь графа!». «Так он и есть Граф, прозвище у него такое», — слышит мальчишка в ответ и понимает, что студенты не получают такие прозвища просто так. Дети — существа жестокие по своей природе и изобретательные в плане обидных кличек, об этом Антон знал не понаслышке. Он видит Арсения за завтраком, пару раз встречает в коридоре и ещё сотню воспроизводит в своей голове. Ему нравится представлять его весело прищуренные глаза, мягкость угольных волос и улыбку. Только что-то не даёт ему покоя в этой улыбке, и с этим внутренним ощущением мальчишка ничего поделать не может. А у вас было такое? Назвать человека близким — язык не повернётся, но грудную клетку заполняет какое-то странное чувство: отчего-то верится, сложись ваши судьбы чуть иначе, и вы обязательно стали бы, как минимум, друзьями! Оно необоснованно от слова «совсем», но что-то в жестах, мимике, взгляде подсказывает: «Обязательно стали бы». Будучи человеком с самой что ни на есть горячей головой, Антон вскоре после той самой встречи решил, что нашёл свою первую любовь: вот он, первый красавчик школы, конечно же, со своеобразной «свитой» и харизмой, которая чувствовалась даже на расстоянии. А много ли впечатлительному первокурснику надо? От мыслей о парне его отвлёк вихрь учёбы, с каждым днём набирающей обороты. Уроки с Антоном всегда проходят весело: то он на Трансфигурации перепутает заклинания, то на Зельеварении воспользуется старым добрым «на глаз», в крайнем случае, во избежание тяжких последствий травит какие-нибудь байки, мешая преподавателю и отвлекая других учеников. Спустя полгода занятий Антон вдруг вспоминает своё распределение. Шляпа никогда не ошибалась, а в случае с Антоном даже не сомневалась, но… «Почему не Слизерин?», — думает Антон, когда между их факультетами разражается нешуточная борьба. Антон хочет рассказать Арсению о том, как красиво в его руках смотрится палочка, как ему идёт чёрный цвет, как хорошо парень показывает себя на соревнованиях по Квиддичу, и неважно — побеждает он или проигрывает. Арсений — Слизеринец, он и так знает. Арсений — Слизеринец, он должен слышать от Антона лишь едкие комментарии и язвительные ответы.

***

Второй год своего обучения в Хогвартсе Антон начинает с мысли о том, что обязательно должен попасть в команду по Квиддичу. Его не останавливает даже то, что первое занятие по полётам в прошлом году прошло, мягко говоря, не очень, а потом и второе, и третье. Он, полный уверенности и желания, заявляется на пробную тренировку. Антон падает, встаёт, снова падает, игнорирует насмешки, которых с каждым днём становится всё больше. Капитан должен был бы прогнать мальчишку после первых же неудач, но его упрямство вкупе с зелёными глазками, покрытыми стеклянной плёнкой, заставляют лишь снисходительно махнуть рукой. В один из таких дней Гриффиндорцы тренировались сразу после Слизерина, и Арсений, наш прекрасный во всех начинаниях Арсений, конечно же, входил в команду. Решив, что это отличный шанс завоевать хоть немного внимания предмета своих воздыханий, Антон оседлал метлу и резко взмыл вверх. Удивлённое присвистывание от одного из сокомандников придало мальчишке уверенности, и ему уже не были страшны потоки воздуха, бьющие прямо в лицо. Окрылённый своим небольшим успехом, он решил посмотреть вниз, чтобы проверить оценил ли его смелость Арсений. Антон готов поклясться, что видел, как расширились глаза Графа, но то, что произошло в следующие пару секунд, ставило под большое сомнение любые воспоминания Антона. Мальчишка отвлёкся на поиск той самой тёмной макушки и не заметил, как потерял управление. Резкая боль во всём теле, и в следующий раз он открыл глаза уже в своей спальне. Антон понимает, что теперь вряд ли сможет приблизиться к Арсению: такие детки не дружат с неудачниками, падающими с метлы. Ему наплевать на смешки и глупые шутки. Однако Антон снова начинает думать о том, как несправедлива судьба, о том, почему именно Гриффиндор и о невозможности поменять факультет, но возвращает себя с небес на землю: такие детки, как Арсений, не дружат с неуверенными в себе второкурсниками, с какого бы факультета они ни были. Тоша сам не понимает, как попадает в команду и не верит, что вот-вот выйдет на поле. Погода стоит пасмурная, под стать нашему дебютанту. Антона должны переполнять самые восторженные чувства, но их нет. Он понимает, что совсем не хочет играть. Антону не нравится Квиддич, Антону нравится Арсений. Мальчишка уверен, что поступает неправильно, но всё же отказывается принимать тот факт, что сделает всё, чтобы самодовольная ухмылка Арсения хоть на долю секунды сменилась на искреннюю улыбку. Даже если это будет стоить его команде победы. «Подлец! Предатель! Тебе самое место в Слизерине!», — набатом раздаётся в маленькой суматошной голове, пока Антон идёт в свою спальню, еле сдерживая слёзы.  — Зачем ты это сделал? Не боишься взбучки от своих, а? Вопрос звучит из-за спины, и вот гриффиндорец уже оказывается прижатым к стене. Зелёные, и без того большие глазки округляются ещё больше, стараясь в полумраке коридора разглядеть лицо напротив. — Я… Я хотел, чтобы… — Чтобы Слизерин победил? Думаешь, такой умный, да? Думаешь, шляпа ошиблась? Ни черта ты не понимаешь! Арсений дышит часто, как будто бежал за Антоном, но последний даже допускать таких мыслей не смеет. — Только гриффиндорец способен на такую отважную глупость. Слова ещё долго звучат в воспоминаниях Антона. И запах, такой мягкий и приятный, как слово любовь.

***

Антон не должен был поддаться провокации Слизеринца. Антон не должен отбывать наказание, разбирая горы старых книг. Антон не должен радоваться тому, что у него появился шанс побыть с Арсением наедине. Тот их разговор, месяца четыре назад, после Квиддича, можно без зазрения совести назвать чудодейственным. Антон не спал всю ночь, а на утро почувствовал себя жутко опустошенным. Он понял, что добился своего: выступил на соревнованиях по Квиддичу. Но разве этого он хотел? Попытка привлечь внимание Графа теперь казалась мальчишке такой жалкой, что он точно решил: больше никаких унижений. Что-то щёлкнуло в его голове, закрутилось цепью из шестерёнок и унесло подальше от губительных мыслей. В глазах зажегся вызов, хоть и детский, но всё же вызов. Теперь юнец не стеснялся отвечать обидчикам, и вскоре даже приобрёл какой-никакой «авторитет». Арсений, конечно же, был в курсе всех новостей, а точнее сплетен школы. Сам он Антона никогда не трогал, но вот его дружки были сбиты с толку преображением мальчишки, о чём поспешили своему Графу донести. — Смотри, чтобы он такими темпами тебя не потеснил! — долетело до Арсения одним утром вместе с последующим смехом. Граф спокойно поднял взгляд и стал искать шутника. Медленно согнув-разогнув пальцы с характерным хрустом, он встал из-за стола и тихо, но так уверенно, что сидящая напротив девчушка испуганно сглотнула, спросил: — Кто там посмел открыть рот? Все устремили взгляды на Павла, такого же ученика четвёртого курса, коим был и сам Попов. Костлявый парень был одним из тех немногих, кто Арсения не боялся, симпатии особой не выказывал, но и на открытый конфликт не шёл. Паша вышел из-за стола и подошёл к Арсению. — Допустим, я. Между этими двумя сейчас только что молнии не летали и яд из-под кожи не сочился. Павел продолжил: — Иди, покажи этому щенку, кто здесь главный. Ну же! — парень легонько толкнул стоящего напротив в плечо. — Что? Боишься, учителя станут лелеять своего любимчика чуть меньше? Арсений сжал руки в кулаки, что от его оппонента не скрылось. Паша ухмыльнулся и, резко обогнув Арсения, пошёл на выход. Обижать младших было не в правилах Арсения, но его сейчас сверлили десятки кровожадных глаз, которые ждали зрелища. Либо он, либо его — и тут уж наш Граф ничего поделать не мог. Ноги сами понесли парня к столу Гриффиндора, а именно к Антону. Мальчишка беззаботно смеялся над какой-то историей, так что даже не сразу заметил, как все его товарищи по факультету вдруг затихли, и лишь легкое постукивание по плечу заставило Антона заткнуться и повернуть голову. Ох, как же он сдерживал свою челюсть от свободного падения в тот момент! За его спиной стоял не кто иной, как сам Арсений Попов, а это, знаете ли, происходит не каждое утро, и скорее всего ничего хорошего за собой не несёт. Он жестом попросил мальчишку выйти из-за стола, а после, схватив за руку, отвёл в сторону, но, конечно же, так, чтобы все видели. — Антон, мне тут рассказали, что у тебя с моими друзьями проблемы. Объясниться не хочешь?— Арсений говорил негромко, но голос будто бы забирался тебе под кожу и распространялся неприятными разрядами тока. «Отцовское», — вдруг мелькнуло в голове у парня, но он тут же прогнал противную мысль прочь, сейчас ему совсем не до этого. Арсений сложил руки на груди и упёрся взглядом в Антона. Тоша нервно сглотнул и едва заметно сжался под этим напором, но собрал всю свою смелость и ответил: — Объясниться? Мы с тобой ничего не делили, а вот если дружки твои захотят поговорить, — Антон нарочно сделал свой голос более грубым и метнул взгляд в сторону стола Слизерин, — то пусть вот так же, при всех, подходят, а не в тёмном коридоре, как обещали! Или им удобней тебя, как собачонку, на меня натравить?! Сказать, что Арсений был ошарашен — ничего не сказать. Он, кажется, почти потерял контроль над ситуацией и даже не заметил, как сомкнул руку на тонком горле второкурсника, который настолько испугался, что даже, казалось, никак не отреагировал: так и замер, а взгляд стал каким-то потерянным. Неизвестно, чем бы это всё закончилось, если бы не подоспевший вовремя декан Слизерина. — Арсений, что происходит?! Мальчишки тут же разошлись. Разборки в большом зале, за завтраком, на глазах у всех учеников. Браво. Попов, и правда, был любимчиком: до такого ещё не доходило, но остальные выходки чаще всего сходили ему с рук. Тут уже Арсения просто так «понять и простить» нельзя было, у учителей тоже есть определённая репутация, которую надо поддерживать. Так, обоим ученикам объявили выговор и назначили наказание, а именно: вечер в компании старых пыльных книг. Если честно, то Арсений легко мог бы уйти от лишней работы, но он пошёл вместе с Антоном. Если быть уж совсем честным, то далеко не из добрых побуждений. Арсений прекрасно знает, что такое влюблённый взгляд. За эти четыре года он часто ловил его на себе. От самых разных знаков внимания его поначалу коробило, а потом стало как-то наплевать. Горы валентинок, прилетавшие и на тот самый праздник, и даже в самые обычные дни, летели в мусорное ведро, а мечтательные первокурсницы и даже первокурсники оставались ни с чем. Любопытный взгляд зелёных глазок от него не скрылся. Даже наоборот: то, как резко Антон старался его спрятать, выдавало мальчишку с потрохами. Арсений чаще всего не трогал своих невольных «жертв», безответная любовь сама по себе — наказание, хотя находились и особо наглые кадры. Над такими Арсений шутить не стеснялся. Антон был не из них, Антон вообще был не такой, как все его предшественники. Дело было не в каких-то супер привлекательных чертах или, наоборот, отталкивающих. Дело было в самом Арсении. Никто ещё не занимал мысли брюнета дольше пяти минут, а вот Антон уже несколько раз за последние дни всплывал ненавязчивым, но вполне отчётливым воспоминанием, и это пугало. Парень решил, что с ним надо как можно скорее расправиться, и избавить и себя, и его от всяких глупых мыслей. Эта перепалка с Пашей произошла как-то внезапно, но, к удивлению, разрешила одну из дилемм в голове Арсения. У Графа буквально за десять секунд созрел план. Идеальным методом для достижения своей цели Арсению представилось подставить Антона и остаться в его глазах тем ещё проходимцем, чтобы развеять радужный образ в глазах мальчишки, который тот наверняка успел себе создать. Однако всё закончилось намного раньше, чем он рассчитывал: так не вовремя подоспевший декан помешал Арсению и даже объявил наказание! Они уныло поплелись в библиотеку, но Арсений и в этот момент не оставлял надежды свершить свой план. В этот раз он решил не спешить: как раз будет немного времени за работой, чтобы как следует всё продумать. — А ты не такой уж и дурак без этих твоих дружков. — Вдруг послышалось от второкурсника, перекладывающего книги из одной стопки в другую. Это заявление, можно сказать, повергло Арсения в шок. Неужели он дал слабину? Позволил кому-то усомниться в своём образе? Парень зло захлопнул книгу и откинул её в сторону. Антон заметно вздрогнул от этого грохота и испуганно посмотрел на надвигающегося парня. Арсений смотрит с прищуром, ухмыляется и источает что-то странное, до этого неизвестное Антону. Малыш здорово напуган, но это чувство, оно совсем другое. Арсений подходит совсем близко, наклоняется, хватая Антона за ворот, и шепчет: — Ты понятия не имеешь, какой я. Каждое слово он проговаривает чётко, делая паузы. А потом уходит, оставляя Антона один на один со своими мыслями. Арсений идёт по коридору уверенной походкой, и никто, никто кроме него не знает о колотящемся сердце, подрагивающих коленках и желании закричать. Закричать не от злости, а от слабости. Никто не имеет понятия, какой он на самом деле.