Peipeo boteu / Бумажная лодка

От автора: Еще раз спасибо всем за скинутые треки. Видео уже клеится и скоро появится на свет. Но думаю, кроме него у меня есть, чем вас заинтересовать... __________________________________________________

К шести утра Кюхен выскользнул из комнаты проверить, как там хен. У парня был запасной ключ от соседнего номера, и он тихо зашел внутрь. Как макнэ и подозревал, тот уже похрапывал на низких нотах. Этот храп Кюхен услышал еще за дверью. Младший перевел взгляд на другую кровать и заметил, что Сонмин приоткрыл глаза. Еще не до конца проснувшись, заложник не мог понять, откуда доносятся эти странные звуки. Кюхен усмехнулся и, подойдя к кровати, толкнул старшего. Енун тут же проснулся и осоловело посмотрел по сторонам, а его рука уже потянулась к карману, в котором он прятал оружие. – Хен, успокойся, это я, – сказал Кю, складывая руки на груди. – Иди проспись. – А это... – пробормотал Енун, садясь на постели. – Я прослежу, – бросил Кюхен. – Хорошо, – прохрипел Енун. – Я больше не зайду, к девяти часам будь готов. Я подам знак. – Да, хен, – ответил Кю, закрывая за Канином дверь. Возвращаясь к столу, макнэ бросил взгляд на Сонмина: тот уже вновь провалился в сон. Кюхен задержался у его кровати, присаживаясь на ее край. Минни выглядел спокойным и даже умиротворенным. Ресницы слегка подрагивали, а рот чуть приоткрылся. На щеке виднелась подсохшая ссадина, и если бы не она, то Мин выглядел таким же во сне, как и неделю назад. Находившимся в неведении. Но вот часы тикают, а время неумолимо бежит. Отведенный срок подходит к концу. Осталось менее двадцати четырех часов, менее суток. Так сложно полностью это осознать. Но Кюхен внутренне радуется тому, что скоро все закончится. Уже ничего не сможет им помешать. Наконец, их труд будет вознагражден. Наконец... Но что-то отвратительно скребет на душе. Неужели Кю сомневается в успехе? Нет, это что-то другое. Кюхен подносит руку к лицу Сонмина и проводит пальцами по светлым волосам. Заложник забавно фыркает во сне. Кю склоняется ниже, почти соприкасаясь с Минни носами... И тут раздается стук в дверь. Кюхен приходит в себя и спешит ее открыть. За порогом стоит злой и растрепанный Хичоль. Он вваливается в номер, попутно ворча: – С этим медведем спать в одной комнате невозможно. Нереально просто! Он храпит как семейство простуженных кабанов. Я буду спать здесь. С этими словами старший заваливается на свободную постель. Непонятно, с чего он взял, что кабаны храпят, да к тому же могут болеть простудой, но Хичоля это совсем не волнует. Он закутывается в чужое одеяло и засыпает. Кюхен только чертыхается про себя. Неожиданный визит вновь заставляет Минни сонно приоткрыть глаза, но вновь через минуту вернуться к серым сновидениям. Ему снится, что он маленький мальчик, который потерялся в мегаполисе. Его тело замотано бинтами, под которыми медленно затягиваются саднящие ожоги. * * * На следующий день Сонмин принимает пищу. Живот все еще болит, но внутренний голос подсказывает, что ему необходимо поесть. Этот же голос говорит, что совсем скоро случится... Что случится? Мин не знает, но понимает, что кульминация не заставит себя ждать. Взять хотя бы тот факт, что Сонмин не почувствовал сонливости даже после нескольких часов после того, как он поел. Значит ли это то, что в этот раз в питье не добавили снотворное? А если и так, то почему? Весь день было пасмурно, погода все портилась и портилась. К часам восьми вечера почти все небо заволокло тяжелыми темными тучами, но дождь пока не спешил идти. Пост в комнате менялся сегодня очень часто. Когда Мин проснулся, то кроме него в номере был еще и Хичоль. Его мерзкие ухмылочки никуда не делись, но к Минни он не приставал, развлекая себя перепиской с кем-то. После Хинима сменил Кюхен, но он ушел через пару часов, вновь оставляя вместо себя старшего. Однако вернулся макнэ быстро, чуть более чем через час, и Хи направился по своим делам. Напоследок Хичоль выкинул один из своих фокусов. Он сел на край кровати заложника и погладил его по волосам. – Я буду скучать, Тыква, – и Хичоль попытался чмокнуть Мина. Пленник дернулся, и губы хена скользнули по виску. Хиним только рассмеялся. – Лучше заткнись, хен, – из угла комнаты чувствовалась холодная аура Кюхена. – О, прости, ну, а вдруг случая не представится? Внутри у Минни все скрутилось от волнения и легкого неконтролируемого страха. Хичоль ушел, его прощание повисло в воздухе. – Что за идиот... - прошептал макнэ. Его лицо сохраняло хмурое выражение. Минни это очень не понравилось, он перевернулся на бок, смотря в стену. Внезапно кровать за спиной прогнулась, и чужие руки легли на талию Мина. Заложник нервно дернулся. – Ты не знаешь, что дальше произойдет? - прошептали ему на ухо. – Может, хочешь, чтобы я с тобой тоже попрощался? Ладони скользнули ниже, и Сонмин хотел резко развернуться, но ему не дали этого сделать, прижимая к стене. Мину хотелось взвыть от досады. Рука Кюхена скользнула в штаны Минни, и похититель пальцами слегка погладил плоть хена через ткань. Сонмин в бессилии постучался лбом и кулаками о стенку. От собственных ощущений. – Не хочешь? - продолжал шептать Кюхен. Тон его голоса изменился, интонация была немного странной. Интересно, если бы Сонмин мог говорить, то что бы он ответил? Заложник и сам не мог решить это для себя, однако немая сцена была прервана стуком в дверь. Минни вздрогнул. – Нам пора, – скомкано пробормотал Кюхен, приподнимаясь с кровати. Он отошел в сторону, покопался и вернулся, захватив с собой плотный клетчатый шарф. Этот шарф был обмотан вокруг глаз пленника, и мир для него погрузился в темноту. Сонмин почувствовал, как Кю размотал веревки, связывающие щиколотки. Похититель заставил парня встать с кровати, потянув его за руки. Послышался тихий хруст позвонков, к тому же затекшие ноги неприятно заныли. Кю крепко до боли сжал локоть Минни и повел его за собой в сторону двери. Сонмин слышал скрип петель, а затем хлопок за спиной. И его повели по коридору. Вырываться было бесполезно: от пули не убежишь. Да и сомнительно, что похитители не учли возможность случайных свидетелей, поэтому и помощи ждать неоткуда. – Лестница, – предупредил Кю, когда Сонмин уже сделал шаг, и его нога провалилась вниз. Парень чуть не потерял равновесие, но снизу его придержал Кюхен. Убедившись, что заложник твердо стоит на ногах, он повел парня вниз. Минни почувствовал, как они вышли на свежий воздух, но уже через пару шагов его запихнули в машину. Видимо, они спустились через черный ход, где их и поджидал автомобиль. Кюхен сел рядом с Сонмином и захлопнул за собой дверцу. Похитители не перемолвились между собой ни словом. Минни даже не смог сказать, здесь ли все его похитители. Машина тронулась с места, и они поехали. Сонмин почувствовал на своей голове крепкую ладонь, которая притянула его вниз, заставляя положить голову на чужие колени. Конечно, это был Кюхен. Возможно, это было сделано для того, чтобы посторонние люди не видели связанного парня на заднем сидении. Мин не стал дергаться. На него накатила странная апатия. Он вспомнил их поход в океанариум, когда он уснул на коленях у своего телохранителя. Точнее задремал. Как много времени прошло с тех пор… Нахлынувшие воспоминания заставили его закусить ткань шарфа и крепко сжать веки. Это было больно, хотелось закричать. Сонмин не издал ни звука, продолжая жевать ставший мокрым кусок материи. Кюхен провел рукой по его волосам. Тишина внутри автомобиля почему-то стала давить на уши. Машина двигалась по довольно оживленной улице, снаружи доносились посторонние шумы, но они не могли заполнить всю пустоту в мыслях Чо Кюхена. И он думал. В задумчивости он продолжал перебирать прядки волос парня, чья голова покоилась у него на коленях. Он чувствовал едва различимую дрожь Мина. Он не представлял, что сейчас должен чувствовать заложник. Догадывается ли он, что его ждет? Догадывается. Поэтому и дрожит. Но почему же дрожит рука самого Кю? Их поездка длилась не более пятнадцати минут, но обоим парням на заднем сидении это казалось небольшой вечностью. Наконец, машина сделала резкий поворот и стала спускаться по склону вниз, а затем сделала еще несколько частых поворотов и остановилась. Распахнулась передняя дверца. Пленник понял, что это конец их путешествия, возможно, всего этого мрачного приключения, а может быть, и конец... Кюхен открыл дверь и вышел из машины, утягивая за собой Мина. Было тихо, слишком тихо. Кажется, автомобиль заехал на подземную стоянку. «Как в западном фильме», – промелькнула мысль в голове у Сонмина. Кюхен все это время стоял рядом и не отпускал его руку, а затем повел куда-то, вслед удаляющимся шагам. На половине пути с пленника стянули шарф, и Мин убедился в правильности своих догадок. Они действительно шли по подземной парковке, которая к тому же казалась довольно знакомой. Но повсюду валялись какие-то коробки и стояли странные конструкции. Видимо, в скором времени здесь должен проводиться ремонт. Возле аккуратно сложенных деревянных ящиков группа из четырех парней и остановилась. Теперь Минни видел, что все похитители здесь. У каждого на лице застыло сосредоточенное и непроницаемое выражение. Даже Хичоль, кажется, был не в настроении разговаривать, он весь был полон нетерпения. На Кюхена Мин не смотрел, к тому же макнэ стоял за спиной у заложника, продолжая придерживать его. Хотя была ли в этом нужда? Сонмин прикрыл глаза. Боже, пусть это все скорее закончится, и закончится хорошо. Словно в ответ на его мысли послышалось эхо шагов. В их сторону направлялось несколько человек. Шли они не спеша, но без опаски, уверенно и прямо. Мин все еще не открывал глаз. Люди подошли совсем близко и остановилось. Стало тихо. И Сонмин открыл глаза. Именно его радостный вскрик разорвал тишину. В десяти метрах от них стоял Ли Суман. «Папа», – благоговейно подумал Сонмин, и на его глаза навернулись слезы. Да, это действительно был он. Ли Суман стоял в своих неизменных квадратных очках, в деловом костюме и накинутом поверх него черном пальто. Сонмин весь затрясся. Ему хотелось плакать, кричать, смеяться. Хотелось подбежать к папе, уткнуться лицом в его плечо, почувствовать аромат знакомого с детства одеколона. Да, папа не любил изменять своим привычкам. Помнится, как десять лет назад маленький Минни забирался к отцу на колени и чувствовал все тот же горьковатый запах. Запах его детства. Этот аромат отлично сочетался с цветочным запахом мамы. От которой только этот сиреневый шлейф парфюма и остался. Они с папой остались вдвоем в этом сером от горя потери мире. И если для мальчика отец остался единственным родным человеком, и Сонмин тянулся к нему, то Ли Суман замкнулся в себе. Трагедия поглотила его, и он забыл даже о собственном сыне. Но время лечит, и, свыкшись с потерей жены, Суман обратил внимание на своего единственного сына. Отец старался обеспечить его всем: домом, образованием, одеждой, вещами. Однако никакие безделушки не могли заменить для Минни отеческой любви. В то же время началась и мания Сумана обеспечить безопасность сына, приставляя к нему различных телохранителей. Сонмин воспользовался этим случаем, чтобы вновь привлечь внимание отца не только в материальном смысле. По сути, Мин был типичным подростком. В этом периоде парень и задержался, благодаря природному упрямству. А ведь он всего лишь хотел быть ближе к отцу. Конечно, папа его любит, Минни в этом не сомневается. Вот если бы только показывал это как-то иначе, не просто перечисляя деньги на банковскую карту для «карманных расходов». А теперь Сонмину все равно. Да, он был эгоистичным ребенком, старающимся заполучить родителя, ревнуя его к работе и карьере. Лишь бы он был рядом, и ничего больше не нужно. В глазах Мина теперь лишь отчаянная мольба: «Папа, забери меня». Все-таки на глаза наворачиваются непрошенные слезы. Так хочется домой. Подальше от всех пережитых ужасов, и от человека, которых искалечил его душу… и сердце. – Вы опоздали, – громко фыркнул Хичоль, скрещивая руки. Сонмин вздрогнул, потому что совсем забыл, в какой ситуации находится. – Вы тоже пришли не в назначенное время, – ответил на это Суман. – Не заводись, – прошептал Канин напарнику, а затем обратился к отцу Сонмина. – Вы принесли то, о чем мы договаривались? – ЧонГон, – бросил Суман своему телохранителю, который стоял перед ним. ЧонГон взял из рук работодателя пластиковую карту и направился к похитителям. Затем протянул ее Канину и отошел назад. Тот повертел ее в руках и кивнул. По лбу Минни скатилась прозрачная капля. Вот-вот… Еще чуть-чуть. – Снимите с него наручники, – потребовал Суман, кивая на сына. Канин кивнул макнэ, и Кюхен, вытащив ключи, отцепил металлические браслеты. Минни встряхнул руками и потер запястья, на которых надолго образовались красные полосы. Пусть его руки стали свободны, но Кюхен продолжал крепко придерживать Сонмина за локоть. Однако парень чувствовал, что долгожданная свобода близка как никогда. Вдруг со стороны входа донесся громкий и посторонний шум, который заставил напрячься всех присутствующих. – Что это? – нахмурился Канин. – Да, видимо кто-то хочет нам помешать. Но ничего, мы ведь уже заканчиваем? – ответил Суман. Кажется, послышались хлопки, похожие на звуки выстрелов. – Ну что, сынок, – улыбнулся Ли Суман, а затем его рука нырнула под полы пальто и вытащила пистолет. – Нам пора. В следующее мгновение оружие было направлено на Сонмина. Парень впал не то, что в недоумение, а в самый настоящий шок. Почему папа целится в него из пистолета? Что происходит? Улыбка на лице Сумана стала еще шире, и он нажал на спусковой крючок. Но за несколько секунд до этого Минни почувствовал, как какая-то мощная сила тащит его в сторону. Эхо громкого выстрела разнеслось по всей парковке. А затем шум, доносившийся издалека, усилился и перетек на парковку, но Сонмин этого уже не слышал. Он повалился на холодный бетонный, оглушенный и остолбеневший. Только через полминуты Минни понял, что кто-то прижимает его к деревянным ящикам, которые служили прикрытием от смертоносных пуль. Этим «кем-то» оказался Кюхен. А папа… «Папа, что, собирался меня убить?»