Peipeo boteu / Бумажная лодка

Год спустя. Сонмин брел по мокрому песку, который приятно холодил босые ступни. Мягкие и шипящие волны щекотали пятки. Порывистый ветер дул с моря, разметав каштановые волосы парня. Мин закутался в кофту, сощурился от соленых брызг. Стоял конец августа, и было слишком холодно, чтобы купаться. Но на этом пустынном пляже вряд ли кто загорал бы и в середине июля. Хотя Минни все равно не любил людные пляжи. Наверное, поэтому и вернулся сюда. Приятно слышать шум живого моря. На приеме у доктора Мена включали запись со звуками океана, но ведь это совсем другое. Здесь, как нигде, чувствуется дыхание воды. Но стоит сказать, что весь курс лечения не прошел напрасно, а даже наоборот. Иначе Мин не был бы здесь сейчас. И ему нравилось вот так в одиночестве брести по этому прохладному пляжу, пусть даже рискуя подхватить простуду. Реук будет ругаться, но Сонмин это переживет. Все равно у него небольшие каникулы. Слишком много он трудился в течение последнего года и заслужил перерыв. А произошло действительно многое. Когда история о незаконной деятельности Сумана всплыла наружу, то это сильно взволновало общественность, учитывая, какой спектакль преступник провернул с похищением сына. И тогда началась такая головная боль. Стоило сказать спасибо Чонсу за то, что помог отгородиться от назойливых журналистов и репортеров. К сожалению, от органов правопорядка скрываться было бессмысленно, и Мина затаскали по допросам. Слава Богу, тут вмешались доктора Лей и Мен, которые настаивали на том, что Сонмин должен проходить курс реабилитации, а не копаться в отцовских бумагах. Это и помогло сбежать от остальных проблем. Но какого бы ни было душевное состояние Сонмина, необходимо было решить свою дальнейшую судьбу. Раны затягивались медленно, но время не стояло на месте. После всех судебных разбирательств у него осталось немного денег и часть дома, которая была записана на него. Если обугленные головешки что-то стоили. Остальное было конфисковано, и Мин едва не остался на улице, если бы не помощь семьи Ким. Через месяц началась суета и с учебой: пришлось сильно налечь на нее, чтобы перевестись на бюджетное отделение. Сначала Мин и вовсе планировал бросить университет, но, позвольте, все эти взгляды и сплетни - такая мелочь по сравнению с пережитым. Пусть поначалу и убивало. Постепенно решился вопрос и с деньгами. К концу года Сонмин устроился на работу в небольшой фирме по продаже автомобилей, на большее рассчитывать пока не приходилось. Мин работал помощником бизнесмена, параллельно учился и посещал сеансы доктора Мена. В таком ритме жизни не было времени думать о жутких вещах. Даже редкие визиты к психологу оказались не такими страшными, как Мин опасался. Они с доктором Меном совсем не говорили о том, что случилось в конце июня, а просто беседовали о настоящем. Сонмин рассказывал, как у него идут дела с учебой, работой и о прочих невинных мелочах. Но, конечно, если они об этом и не говорили, то это вовсе не значило, что всего этого не было. В феврале этого года Сонмин окончательно потерял связь со своими бывшими телохранителями. Постепенно они исчезли из его жизни. Просто в середине месяца Мин понял, что давно не звонили ни Донхэ, ни Шивон, ни Чонсу. А когда Мин сам набрал номера парней, то они отказались недоступными или вне сети. Но, в конце концов, они же выполнили свою задачу. Сохранили Сонмину жизнь, и отправились своей дорогой. И вот сейчас Мин с Вукки снимают небольшую квартирку, денег хватает, и чтобы есть, и чтобы прилично одеваться. Казалось бы, все наладилось. И Мин старается, чтобы и друг так думал. Но как бы все ни было замечательно внешне, внутри Сонмина оставалась большая дыра, которую не залатать ни Реуку, ни доктору Мену. Вестей от Чо Кюхена больше не было, и Сонмин не знал, где тот сейчас находится. Зачем-то Мин все еще хранил то смятое письмо, которое получил в больнице. Он все думал, может, есть какой-то тайный смысл между строчек, который скажет больше о том, где сейчас Кюхен. Но на самом деле Сонмину просто хотелось, чтобы такой смысл был. Он скучал по этому человеку. Ненавидел его. И нуждался. У Мина была возможность полюбить снова, и он понимал, что нельзя зацикливаться на той безнадежной прошлогодней любви. Но имеет ли любовь срок годности? Сейчас у моря Сонмин вновь вспоминает все, что было связано с Кюхеном. Тот потерянный мальчишка, у которого не было ничего и никого. Если бы не мама, то, возможно, Мин вырос бы таким же холодным и закрытым от чувств. Доктор Мен старается, чтобы Мин смог вновь открыть свое сердце людям. В первое время получалось не очень хорошо – велик был страх оказаться обманутым, преданным или брошенным. Но сейчас, возможно, все меняется к лучшему. У Сонмина появилось несколько новых друзей в университете и на работе. Этого было вполне достаточно. А к любви Мин точно не готов. Просто не хочется. Итак, по совету доктора по окончании курса лечения Сонмин должен был съездить на море. Наверное, Мен имел в виду курортных отдых, но у самого парня появилось иное желание. Которое привело его на этот знакомый пляж из давно забытых снов. Вон вдали маленький деревянный домик. Словно бы время не властно над этим местом. Словно и не было этого самого долгого года. Словно... если сейчас Сонмин обернется, то увидит фигуру темноволосого парня с акульей ухмылкой. Минни сам улыбается своим мыслям, вновь поправляет волосы и просто так поворачивает голову назад. И замирает. Все произошло слишком быстро. В нескольких шагах от него действительно стоит Чо Кюхен. Поначалу Мин подумал, что ему померещилось. Он пошатнулся и повернулся полностью, нервно сжимая на груди ткань кофты. Но видение никуда не исчезло. Кюхена из плоти и крови отделяли от Сонмина метров пять рыхлого песка. Он стоял так близко. Босиком. В темных брюках, закатанных до колен. В светлой рубашке. В небрежно, словно в спешке, наброшенном пиджаке на плечах. Одними губами Сонмин произнес имя, не зная, что же делать дальше, чтобы рассеять такое слишком реальное видение. Он же… Он же должен быть готов к такому? Готов же? Или все еще слишком рано? Однако, ясно, что никогда не поздно, чтобы… И Мин бросился вперед к Кюхену, подлетая и силой врезая кулаком парню в челюсть, а потом валя на песок и посыпая ударами, от которых Кю еле успевал уклоняться. – Думаю, я это заслужил, – прохрипел Кюхен, которому удалось схватить Сонмина за запястья. Тот странно посмотрел на парня под собой, а затем вырвал руки из хватки и поднялся на ноги. Потом просто развернулся и побрел дальше по берегу. Спиной он чувствовал, что Кю, помедлив секунду, пошел следом. Это было такое двоякое чувство. Много раз Минни видел во снах, как снова встретит бывшего телохранителя, но до сих пор не мог определиться, как бы повел себя. Вот и сейчас первым желанием было броситься с кулаками, а теперь, когда начальный гнев несколько остыл, в голове роились уже тысячи вопросов, и Мин не знал, с чего же начать. Кюхен тоже молчал, и два парня под шум прибоя медленно брели по песку. Возможно, Сонмин хотел, чтобы этот момент никогда не наступал. А возможно, страстно желал его. – Что ты здесь делаешь? – наконец, спросил Минни, не оборачиваясь, а только резко вскидывая руку. – Нет, не подходи. – Захотел увидеть тебя, – донеслось в спину. – Доктор Мен сказал, что советовал тебе поехать на море. – Ты не мог знать, что я приеду сюда… – неуверенно пробормотал Сонмин, а затем спохватился. – Доктор Мен сказал? Откуда ты его знаешь? Сильная волна омыла их ноги и окрасила песок в темно-бурый. Кюхен смотрел, как вода впитывается в песок, и тот снова становится светлым. Только в следах Сонмина еще оставалось немного морской воды. Кю поправил пиджак, соскальзывающий с плеча. – Лей знает, он меня и направил. Этот китаец вроде как… – замялся. – Мой лечащий врач. А насчет того, что я не мог знать, что ты приедешь именно сюда, ты прав, я этого не знал. Но почему-то мне пришло в голову это место. И тогда я подумал, что если встречу тебя здесь, то значит еще не все… А если ты действительно отправился бы на отдых, то я пообещал больше к тебе не приближаться. Я приехал сюда вчера вечером и ждал. Вспоминал. Честно… Я наделся, что ты не появишься, пока не заметил одинокую фигуру на том конце пляжа. Я узнал тебя, пусть ты и изменил цвет волос. – Вот как, – неопределенно протянул Сонмин, чуть кося глаза в сторону Кюхена и рассматривая его. За прошедший год тот почти не изменился: те же темные, правда, чуть отросшие волосы, бледная кожа, костюм. Словно бы Мин вернулся в тот день, когда впервые встретил своего нового телохранителя. По телу пробежала дрожь. – Значит, я сам себя подставил, что приехал сюда? – тихая усмешка сорвалась с губ Минни. – Выходит так. Ты боишься? – спросил Кюхен. – Я не думал, что тебя уже выпустили, – Сонмин оставил вопрос без ответа, и переключился на более волнующую тему. Действительно, он до сих пор не мог в это поверить и словно вел разговор сам с собой, по-прежнему не оборачиваясь. – По приговору суда мне отвели несколько лет за решеткой, – пожал плечами Кюхен, откидывая отросшую челку со лба. – Тогда, дожидаясь решения, я находился во временном изоляторе. В тот день я и написал тебе письмо, потому что Реук обещал передать его тебе. Для меня самого стало неожиданностью его появление, но сам Реук сказал, что делает это ради тебя. После он ушел, а я был готов к отправлению в тюрьму. И я действительно провел некоторое время под арестом. Сначала каждый день казался бесконечным, а еще моя рука очень долго приходила в норму. Потом стало так… пусто, и в какой-то момент я смирился. У меня было много времени, чтобы… Впрочем, неважно. Но вот скоро меня ждало первое свидание. Когда я узнал об этом, то очень удивился, потому что не знал, кто мог ко мне прийти. Сначала я подумал о Канине, но для него и Хичоля было бы слишком рискованно так выдавать себя. – И кто же это был? – Итук. Это был он, и я понятия не имел, зачем он пришел. А затем я оказался на свободе. Казалось бы, нет никакой связи между причиной и следствием, но все очень сложно. Относительно я еще не свободен. У меня очень… специфическая работа сейчас. В обмен на нее меня и выпустили из заключения. Видимо, – Кю усмехнулся. - Мои таланты оказались очень полезными и нужными одним нашим знакомым. Не могу сказать, что мне стопроцентно доверяли, словно постоянно ждали какой-то подставы. – Ну, еще бы, с чего им тебе доверять. Странно, что тебя вообще отпускают так просто гулять. – Не совсем, – в голосе слышалась улыбка. – Оставим это пока, хорошо? Оставим. Хорошее предложение. Ох, ну что же делать? Сонмин кусал губы в тяжком размышлении. Он что, серьезно боится? – Я не боюсь. Но мне страшно, – срывается с губ парня. Морской ветер подхватывает эти слова. – Мне тоже, – приносит в ответ. Мин останавливается и поворачивает голову. Его взгляд выражает недоумение. Кюхен тоже останавливается в нескольких шагах, которые четко разделены следами на песке. Сонмин смотрит на Кю вновь, словно ища другую перемену. Ведь прежний Кю не сказал бы такого. И он видит. Плечи, чуть сгорбленные, словно несущие на себе большую тяжесть. Что-то потухшее в глазах. – Нет, – непроизвольно говорит Мин, словно бы его слова могут стереть эту печать пережитого. – Что «нет»? – не понимает Кюхен, стоя на месте. – Не будь таким, – Сонмин полностью разворачивается к бывшему телохранителю. – Ну же, где твоя напористость и самоуверенность? Прежний Кю давно бы сделал что-то… что мне точно бы не понравилось, это точно. – Да ты… ты… – внезапно Кюхен начинает хохотать, сгибаясь пополам. Пиджак, наконец, падает с плеч и намокает в набежавшей волне. – Что? – возмущенно вскрикивает Минни. – Держи, олух! Пиджак начинает уносить в море, и Сонмин подбегает и поднимает его, отряхивая от мокрого песка. – Я понял! – продолжает непринужденно веселиться Кюхен. И с облегчением Минни видит эти самые молодые искры в глаза парня, которому нет и двадцати пяти. – Ты точно мазохист, – выдыхает Кю, чем вызывает новое возмущение Сонмина, который пихает мокрый пиджак прямо в руки парня. – Да пошел ты! – повышает голос Минни, и хочет отстраниться, но вдруг чувствует, как вместе с тканью пиджака Кюхен держит и его руки. – Пусти меня. – Но ведь тебе это не нравится, – шепчет Кю вместе с прибоем. – Я знаю, что тебе страшно. Страшно принять какое-то решение, поэтому ты и ждешь моей грубости, которая все поставит на свои места. – А доктор Лей тебе видимо помог, – бурчит под нос Минни, опуская глаза. – Это да, – поджимает нижнюю губу Кюхен и одобрительно качает головой. – Но не вынуждай меня. В огонь с охапкой соломы не входят. Думаешь, что тюрьма и работа так сильно изменила меня? – Хочешь сказать, что у меня еще есть солома? – наконец, Сонмин осмеливается поднять голову и встретиться с акульим взглядом Кюхена. – Видимо, да. – Люблю, когда дают ответы на свои вопросы. Солома… – Кю отпускает одну ладонь Мина, и запускает пальцы в его каштановые пряди. – Хиним бы расстроился, если бы увидел. А мне нравится. И твои волосы, и… Он замолчал. «О нет, только не начинай реветь», – думает про себя Сонмин. Иначе все это будет так дешево для парня, который стоит полтора миллиона. Так что влага лишь смачивает ресницы, и можно подумать, что виною всему ветер. – А вот кому-то бы к парикмахеру. Впрочем, и так сойдет, – осторожно Мин высвобождает и второе запястье, но не делает ни шагу назад. – И это всего лишь слова. – Чего же ты хочешь? – не останавливает игру Кюхен, проводя кончиками пальцев по скуле. – Чтобы ты перестал трогать меня без разрешения, – пошутил Сонмин, отодвигаясь. – А так… я не знаю, что еще ты должен сделать. Я не знаю, и что я сам должен делать. Ты снова переворачиваешь мою жизнь наизнанку. – Скажи мне только одно. Ты что-нибудь можешь почувствовать ко мне? Что-то, не похожее на ненависть, презрение или жалость. Голос Кю дрогнул. Сонмин не знал, что ему ответить, и только неопределенно повел плечами. Он понимал, что больше в нем нет ненависти к этому парню, да и презрения, пожалуй, тоже. Но вот сможет ли он снова полюбить Кюхена? Ведь разум еще можно обмануть, а вот с сердцем будет потруднее: оно никого не слушает. Как и сам Минни. – Если ты поймаешь меня, – привстал на цыпочки Ли, чтобы Кю расслышал его нервный шепот. – То я подумаю. И с этими словами Сонмин развернулся и помчался по берегу прямо. Пару секунд Кюхен стоял, остолбенев в недоумении, а затем отмер и припустил следом, оставив пиджак лежать на песке. Вновь двое парней неслись по пляжу, их ноги утопали в песке, а в лицо летели прохладные брызги моря. Мин старался изо всех сил, перебирая ногами и стараясь контролировать дыхание. Он и сам не знает, действительно он хочет убежать или нет. Если Кюхен не сдастся и догонит, то ведь можно? Это ведь будет по правилам? По неоглашенным правилам их придуманной игры. Эта погоня, которая затянулась более чем на год. Облака молочным паром собрались над скалами. Через темные камни скользил восточный ветер, пришедший с моря. Дикие чайки изредка перекрикивались вдали, и их почти не было слышно за скалами, которые нежились в пене прилива. Эти одинокие берега почти не видели людей за последний год, и эти двое были одни во всей округе и сейчас. И сами одинокие как море. Может, стоит это исправить? Особенно сильная соленая волна внезапно сбила с ног Сонмина, и он чуть не зарылся носом в темный мокрый песок. И едва успел перевернуться на спину, чтобы не захлебнуться, как сверху на него навалилось чужое тело. – Попался, – прошептал, тяжело выдыхая, Кюхен. Сонмин расхохотался и почувствовал на своих губах глубокий и чувственный поцелуй своего бывшего телохранителя, друга и похитителя. Минни попытался отстраниться или оттолкнуть Кю, но его пальцы запутались в темных отросших волосах. Следующая волна окатила с головой их обоих. – Дурак, утонуть захотел? – закашлялся Сонмин, но его рот тут же заткнули очередным поцелуем. Кюхен отчаянно держал парня, прижимая к себе. Он ведь снова убежит, а ведь он... – Ты мне нужен… – Хватит, Кюхен, – одновременно выдохнули парни, отстраняясь друг от друга. И в их глазах мелькнуло удивление. Первым пришел в себя Сонмин, потому что новая волна лизнула его ступню. – Хватит, я не убегу, – дрожащими пальцами он коснулся лица Кю и словно обжегся, а затем резко перевернулся, оказываясь сверху. – Если я тебе нужен, то я останусь. Но условие: если ты вновь хоть раз обманешь мое доверие, то тебе конец. – Обещаю, я… – следующая волна брызнула в лицо Кюхена, заставляя отплевываться. Сонмин расхохотался. И с этим смехом словно бы отпустил. Затем поднялся на ноги, отряхиваясь от липкого песка. Следом встал и Кюхен. Парни молча отошли от края моря и опустились на сухой каменный валун, начинавший гряду подобных, уходивших в ряды гор. Минни запустил руку в волосы, вытряхивая песок, а затем поежился от прибиравшегося под мокрую кофту ветра. – Я бы предложил зайти в дом, но что-то не хочется туда возвращаться. – Не будем. Можно согреться в машине. – Можно. Но никто даже не пошевелился. Солнце не спешило утопиться и стояло еще высоко над голубым горизонтом. – Тебе надо будет вернуться к своей «специфической» работе? – нарушил тишину Мин. – И ты так и не сказал, почему тебя отпустили без наблюдения. – Я тебе не сказал, но долгое время я находился заграницей, там и работал. В Китае, если быть честным. Те люди, с которыми Итук работал по делу Сумана, заинтересовались и предложили поработать на них. Ты же знаешь их лица и прозвища, так что скрывать нет смысла. Я работал вместе с Сехуном, а Тао и еще один человек были поставлены в качестве наблюдателей. В конце этой весны Сехун вернулся в Корею, и я отправился вместе с ним в родную страну. Теперь мы работаем здесь, в Сеуле. – Так ты был в Сеуле? Почему же не попытался найти меня? – Я уже объяснял. Во-первых, еще месяц наблюдение не снимали, кроме того Лей… И я не хотел вмешиваться в твою жизнь, пока не узнал о твоей поездке. Словно бы это был мой последний шанс. А месяц назад и Тао отправился обратно в Китай, и будто бы эти люди приняли меня. Теперь свобода моего перемещения не столь ограничена. Хотя Сехуну еще стоит поучиться встраивать датчик GPS, чтобы я не мог его обнаружить. – И чем ты планируешь заняться теперь? – Вернусь в Сеул и продолжу работать. Ну, и надеюсь, что ты будешь составлять мне компанию в свободное время. – Да, я же тебе должен велосипед, – рассмеялся в кулак Сонмин. – Хорошие планы. И вместе будем ходить к своим психологам. Зазвучал хрипловатый смех Кюхена, который перерос в юношеский непривычно звонкий. В порыве веселья он положил свою ладонь на руку Минни и чмокнул того в лоб. Сонмин возмущенно пихнул Кюхена. – Думаю, еще немного до точки ноль, – задумчиво произнес Мин, потерев лоб. – Мне снова можно стать твоим телохранителем? – Кюхен откинулся назад, подставляя лицо подувшему ветерку. – Пожалуй, – кивнул Сонмин, поправляя непослушные, разметавшиеся на ветру волосы. Море, покрытое мелкой рябью, лениво колыхалось и пело. Что можно ожидать от него завтра? Может, беспокойные волны будут взметаться до небес и рокотать как встревоженный зверь. А может, и солнце осветит эти берега, и море будет светиться миллионами и миллиардами маленьких искр. Эта властная, своевольная и свободная стихия. «Но когда выдастся солнечный день, можно будет пробежаться по теплым камням и нырнуть в прозрачную воду. А если таких дней будет все больше, тогда я могу снова сказать, что люблю тебя, Чо Кюхен». КОНЕЦ