Птенцы Фламинго. Константин.

                    

Конец осени – начало зимы

      

Эр-Сабве, Эпинэ

      

Талиг

      

- -

      Весть о гибели Леонарда Манрика до Эр-Сабве дошла почти мгновенно. Константин был в шоке. Он надеялся в скором времени увидеться с дядей, а тут такое! Ужасал не только сам факт смерти Нарда, но и то, что причиной этого стало предательство. Колиньяры тоже были потрясены. Нет, их огорчала не смерть одного из «фламинго», а то, что власть над Эпинэ ушла из их рук. На Леонарда им по большому счёту было наплевать. Даже хуже: именно его они и винили в неудаче подавления мятежа. Как удобно! Ведь мёртвый уже ничего не сможет сказать в свою защиту. Он не сможет ткнуть наглую морду Сабве в тот факт, что именно его «забота» о вотчине Повелителей Молний и привела к бунту. Но виконт Манро тоже не мог упрекать Колиньяров и Сабве. Не потому, что у одного из них служил оруженосцем. Дело не в страхе и не в благодарности. Просто Константин прекрасно знал, что его семья ничуть не лучше. Дед тоже никак не унимался, стараясь заполучить больше власти. Не ради блага Талига. Юный виконт наивным мальчиком не был. Он знал, что Манрика-старшего, как и его сыновей, в первую очередь заботит только семья. Плохо ли это? Само по себе – нет. Вопрос исключительно в способах достижения цели. К слову, Леонард из трёх братьев был ещё более-менее….       Константин надел траур, не ожидая и не прося сочувствия ни у кого из семьи Колиньяров. Собственно, когда Ворон убил Эстебана, виконт Манро ведь тоже не плакал. Друзьями с этим «однокорытником» они на самом деле не были. Хотя кому-то и могло так показаться. Но Эстебан однажды очень некрасиво пошутил….       В тот день отпущенные из Лаик «жеребята» небольшой компанией завалились отдохнуть в «весёлый дом». Константин решил отблагодарить свою девочку кроме денег ещё и маленьким милым подарочком. Медальоном. Вот тогда Эстебан и пошутил. Глядя на милующуюся парочку нарочито пьяным взглядом, он прямым текстом заявил: «фламинго» ничего другого и не светит, как только покупать себе женщин. В них же ничего интересного, кроме денег, и нет. Компания притихла. Кому-то шутка не понравилась, а кое-кто с интересом ждал продолжения. Что ответит виконт Манро? Если ответит….       Константин аккуратно ссадил с колен девчонку и, придавив бешенство самообладанием, которому сам удивился, с деланной ленцой в голосе полюбопытствовал: «Неужели Колиньяры в такой нужде, что продали девицу из своей семьи его дяде Арнольду?! Интересно, за сколько?»       Драки не случилось. Их растащили. Там и тогда разлетелось вдребезги подобие дружбы между виконтом Манро и наследником Колиньяров. Константин сильно удивился, когда его выбрал себе в оруженосцы* именно представитель «танцующих медведей»**.Мелькнуло подозрение, что это Эстебан подсуетился. В качестве извинений? Чушь! Из благородства? По доброте душевной? Ха-ха четыре раза! Скорей уж он сделал бы такое из мести. Чтоб три следующих года для «фламинго» прошли незабываемо. Вот только вряд ли Эстебан вообще просил. Это ведь и родители могли договориться. «Жеребят» частенько выбирали ещё до дня святого Фабиана. А потом наследник Колиньяров скоропостижно отправился в Рассветные Сады. Константину даже было его немного жаль. Но не до слёзных рыданий. Смерть Леонарда – совсем иное дело. Пожалуй, к этому дяде виконт Манро был привязан даже сильнее, чем к отцу. Так что его траур был отнюдь не символическим.       Дальше было только хуже. Пришли вести о захвате Олларии войсками мятежников. Король и королева оказались в плену, а Манрик-старший бежал. Судя по тому, что в Эр-Сабве Леопольд так и не появился, он отправился на север. К Ноймаринену и Савиньяку? Или в Бергмарк? Не суть. Важно то, что он покинул своих сюзеренов. Для рода Манриков это был почти крах. Только отец Константина, Фридрих Эммануилсберг, ещё сохранил хоть какое-то положение. Но он в Кагете. А это почти ссылка, учитывая, что маршал там - Дьегаррон. Посол Манрик или не посол, но настоящая власть в Сагранне у кэналлийского маркиза.       Где теперь дядя Арнольд? Где мать и сёстры? С кем младший брат? Ответов на эти вопросы у виконта Манро не было. Он даже не был уверен, жив ли дед. Ведь действия Манрика-старшего иначе как предательством сложно было назвать. А за такое что Рудольф, что Лионель могли и повесить. Запросто.       Ещё Константин узнал о двух своих «однокорытниках». Окделл и Придд, как оказалось, поддержали Альдо Ракана. Шок? Наверное. Хотя после всего, что уже случилось, не очень-то и сильный. А ведь это был ещё не конец.       Как там говорят? Беда одна не ходит? Это точно! Лезли, как ызарги из кустов. Нескончаемая стая.       Какое-то время за спиной виконта просто шептались, умолкая, когда он смотрел на этих людей. А потом монсеньор без лишних церемоний указал своему оруженосцу на дверь. Зачем Колиньяру внук предателя?! Какая польза держать у себя отпрыска потерявшего влияние рода?! Виконт Манро больше никому не был нужен. О том, чтобы посвятить его в рыцари, не могло быть и речи! Ещё чего! Юноше дали несколько часов на сборы и выставили за порог. Словно нашкодившего щенка пинком под зад. Иди, куда хочешь.       КУДА?!! Стоя под проливным дождём, Константин смотрел сквозь завесу воды на мир, казавшийся пустым, безлюдным и холодным. Вздрогнул, когда порыв ветра бросил в лицо пригоршню воды. И шляпа не спасла! Виконт очнулся и понял, что ничего ему не кажется. Мир вокруг на самом деле – пустой, безлюдный и холодный. В такую погоду даже плохой хозяин пса на двор не выгонит. Но, похоже, виконт Манро теперь стоит не дороже собаки. Горько рассмеявшись, Константин забрался в седло своего линарца, постаравшись прикрыть лошадь длинным плащом, а потом поехал, куда глаза глядят.       Зимний день короток. Но, хотя на землю опускалась тьма, в голове юного «фламинго» наоборот прояснялось. Для начала он вспомнил, где находится ближайший постоялый двор. Благо, таскаясь за монсеньором, успел изучить окрестности. Уже отогреваясь ужином, Константин прикинул возможный план действий.       Ехать на север не хотелось. К деду?! Он, если и живой, то под арестом. Было там и кое-что хорошее: три – даже четыре! – «однокорытника». Юный Манрик очень надеялся, что у Арно Сэ, Катершванцев и Рафле всё в порядке. Эх, присоединиться бы к ним! Там война намечается. Хорошая возможность очистить имя Манриков от позора. Только не доберётся он туда. Мимо Олларии?! С его-то рыжими волосами?! Проще самому повеситься на первой подходящей ветке.       В Кэналлоа? Нужен он там! К Фиеско? У герцога уже есть оруженосец. Второй ему без надобности. И опять же – шансов проехать, теперь уже через Эр-При – ни-ка-ких. Значит, западное направление отпадает так же, как и северное. Юг? Хм. Ургот? Фельп? Ага, ждут его там! Прям, все глаза об окошки обмозолили. Нет, хочешь, не хочешь, а придётся как-то добираться в Кагету, к отцу. И – к кэналлийскому маршалу. Вдруг Дьегаррон возьмёт к себе на службу выброшенного оруженосца? Эта мысль виконту нравилась. Значит, решено: Сагранна.       Угу, легко сказать. КАК?!! Зимой. Одному. Безумие, граничащее с самоубийством. Но отсидеться до весны виконту негде. Правда, невся Эпинэподдержала мятеж. Что, если попытаться сначала добраться в графство Дорак или Валмон? Первое – ближе. Значит, сначала туда, а там видно будет.       Виконт осмотрел свои вещи. Слишком хороши для бродяги. Будут привлекать излишнее внимание. К тому же стали чуточку тесны в плечах. А что, если…?       Хозяину постоялого двора идея гостя понравилась. Он обменял дворянский богатый наряд на одежду простолюдина. Добротную, неброскую, тёплую. Разница в цене пошла как плата за постой. А вот пересесть со своего скакуна на лошадку попроще виконт отказался. Во-первых, линарец для него почти друг. Особенно, если учесть, что иных друзей пока нет вообще…. Во-вторых, этот жеребец – подарок Леонарда.       Хозяин человек был понимающий. Настаивать он не стал, но не удержался и посетовал:       - Замёрзнет он у вас – по такой-то погоде. Линарцы, они уж больно нежные. Но я вам пособлю, чтоб лошадку вашу, значит, уберечь….       И дал виконту «плащик» для коня. Не просто потник, а что-то вроде стёганого доспеха, закрывавшего не только спину, но и голову с шеей. Константин порадовался, что так его породистый Блик станет меньше бросаться в глаза. Но он и предположить не мог, что лошадиный наряд спасёт его жизнь.              

- -

      В какой именно таверне его раскусили, виконт не знал. Может, в последней. Может, раньше. Кто-то разглядел под одеждой простолюдина – аристократа. И решил, что у юнца найдётся кое-что ценное, кроме имени. Например, конь. А скорей всего из-за лошади и заподозрили, что путник не так прост, как хочет выглядеть. Всё же линарец и под дерюгой – линарец. Знающего человека не обманешь. Вот и присмотрелись повнимательней. А вблизи-то видно и сапоги, и перчатки, и клинок….       В предпоследнем месте отдыха виконту предложили сыграть – в карты ли, в кости. Манро отказался. На самом деле средства у него были ограниченные. Денег немного, да кое-какие «побрякушки». Самое ценное – оружие. И само по себе, и в качестве капитала. Разбогатеть на несколько монет благодаря везению Константин не собирался даже и пытаться. Он был уверен, что удача повернулась к нему отнюдь не лицом. Да и физиономии «партнёров по игре» были ещё те. Виконту хватило ума не садиться с ними за стол и не реагировать на язвительные подначки. Комнату на ночь он запер на крепкий засов, ещё и заглушку поставил, чтоб снаружи открыть не смогли. Так что даже относительно неплохо отдохнул. С заряженными пистолетами под рукой. А рано утром уехал.       На последнем постоялом дворе настырные «игроки» снова настигли виконта. Только он об этом не догадывался. А когда узнал, было слишком поздно.       Нет, на него не напали. Манро банально отравили. За поздним завтраком. Как крысёныша в подвале. Юноша понял это, но ничего сделать уже не мог. Свалившись с лавки, оцепеневший и задыхающийся, он бессильно наблюдал, как его обчищают. Сняли даже фамильный перстень-печатку и медальон с шеи. Отобрали пистолеты и шпагу. Кинжал то ли не заметили, то ли не захотели брать, посчитав, что он особой ценности не представляет. Виконт обмотал его рукоять кожей: и удобнее, и «камешки» прикрывает. А вот со шпагой такого проделать не успел. Но она и сама по себе была хороша, так что её в любом случае забрали бы. А про ножик, скорее всего, просто забыли.       Один из грабителей пнул юношу под дых, спрашивая у хозяина трактира:       - Куда его?       Боль от удара вызвала в желудке чудовищный спазм. Виконта вырвало. Похоже, это его и спасло. Да ещё то, что трактирщик, увидев, как выворачивает притравленного юнца, взвизгнул:       - Тащите его в сарай! Пусть там додыхает!       Хозяина поддержала супруга:       - Волоките, пока весь пол не загадил!       Манро ухватили за шиворот и волоком потащили из дома. Швырнули в холодную грязь перед дверями конюшни.       - Всё, кончается парень… - услышал он чей-то равнодушный голос.       Тот доходил, словно сквозь толстое одеяло. Кто-то придавил юношу ногой. Видимо, проверяя таким способом его состояние.       - Где закапывать будем?       Виконт был ещё жив, но его уже хоронили.       - В такую погоду! – с досадой прошипел ещё один «могильщик».       «Ну, простите! Я не напрашивался умирать сегодня!»       Манро лежал лицом в земляной жиже, а она противными ручейками-змеями затекала под расстёгнутую, раздёрганную грабителями одежду. Холод уже вцепился в его руки, обнял тело, но это немного привело юношу в чувство. Виконт увидел своего коня. Рыжий линарец тревожно всхрапывал. А дальше….       Что и как происходило дальше, Константин помнил смутно. Какая сила подняла его с земли?! Казалось, ещё мгновение назад виконту и жить-то оставалось – один вдох. Но юноша вскочил. Выхватил нож. Убил он кого-то или только ранил, но удары наносил с силой, какой и сам от себя не ожидал. Тело двигалось словно бы само. Константин не чувствовал его – ни рук, ни ног. Ни боли, ни тошноты. Вообще ничего.       Виконт прорвался к своей лошади, запрыгнул на неё и послал вперёд, слыша, словно из далёкого далека, удивлённо-гневные возгласы остальных грабителей. Кажется, они выскочили из дома и пытались остановить беглеца. Как именно он вырвался, Манро не помнил совсем.       Жеребец рыжим вихрем уносил его прочь. Впереди садилось солнце. Манро мчался в закат. А может, правильнее – в Закат? С большой буквы. За ним гнались. Юноша это осознавал. Он не свалился с коня только благодаря стёганой попоне, в которую намертво вцепился руками. И она же помогала крепко стискивать ногами бока лошади.       Впереди виконт увидел группу всадников. Сколько их было, он не смог бы точно определить, потому что силуэты расплывались и множились. Юноша не знал, друзья это или враги….              Пятнадцатилетний мальчик в растерянности смотрел на погоню. Кто тот всадник, которого преследуют? Конокрад?! Он не выглядит как человек, имеющий деньги на линарца. Но те, кто гонятся за ним, тоже не внушают доверия. Сопровождающие юного Валмона солдаты ждали от него приказа, а Водемон не знал, что делать. Он оглянулся, ища поддержки и совета, и очень обрадовался, увидев подъезжающего старшего брата с отрядом егерей.       Готье хватило нескольких мгновений, чтобы оценить ситуацию.       - Чего ждёте?! – рассердился он на Водемона и четвёрку солдат, которые были с ним.       - Так, кто прав, кто не прав… - поделились сомнениями те.       Но их командир, как и Готье Валмон, уже разобрался в том, что происходит. Заметив отряд с гончими на гербе, преследователи резко сбросили скорость и стали заворачивать лошадей. Вот по этим людям командир и приказал стрелять. А старший Валмон пояснил своему младшему брату:       - Были бы правы – не побоялись бы к нам подъехать.              Что было дальше, Константин осознавал обрывками. Кажется, его снова рвало. Вроде бы, его кто-то поддерживал под живот и под грудь. Прозвучало слово «яд»….              - Что можно сделать? – спросил Готье. Больше себя, чем командира егерей.       - А что тут сделаешь?! – откликнулся тот. – Чем его отравили, мы не знаем.       - У меня есть кое-что с собой….       Валмон взял в дорогу порошок, применявшийся как при лёгком отравлении, так и при банальном несварении: на случай, если младшенький не справится с походной едой.       - Оно не очень сильное, но сейчас в этом мальчике только остатки яда. Есть шанс, что лекарство ему поможет.              Спазмы продолжались, но желудок был уже безнадёжно пуст. Манро казалось, что ещё один позыв на рвоту, и его просто вывернет наизнанку. Но тут кто-то влил в него полфляги воды. Почти вся тут же пошла обратно.       - Ничего-ничего… пускай прополощется… - услышал он.       Потом юношу снова напоили и он, кажется, потерял сознание.              Какое-то время – КАКОЕ?!! – спустя, Манро ненадолго очнулся. Увидел впереди себя голову лошади, в чью гриву он едва не тыкался носом. Но его крепко держал кто-то, сидящий позади. Кажется, конь был чёрный. А где же его линарец?!       - Блик… - слабо позвал Константин. – Блик!..       - Тише, парень, тише… - прогудел над ухом чужой голос.       Манро снова провалился в забытьё.              Очнувшись в очередной раз, Константин обнаружил рядом с собой какого-то мальчишку. Смутно знакомого. Кажется, это лицо бродячий «фламинго» видел, когда свалился с лошади, подъехав к отряду на холме. А где же остальные?! И почему у подростка опять такие перепуганные глаза? Почему они вдвоём, похоже, от кого-то прячутся в… маленьком овражке?! Лежат на земле…. Манро сделал над собой усилие и приподнялся на локтях, чтобы осмотреться. Увидел двух лошадей чуть поодаль: своего Блика и, судя по всему, коня мальчишки. Но где же весь отряд?! Что стряслось?!! На них напали и теперь они – Константин и этот подросток – остались только вдвоём? Плохо. Очень плохо. Ведь если что случится прямо сейчас, у виконта Манро нет ни сил, ни оружия, чтобы защитить себя и этого мальчишку. Шпагу и пистолеты у него украли, а кинжал остался в чьём-то теле. Константин со злостью понадеялся, что в мёртвом. И тут, прервав размышления юноши, из кустов полезли очень недружелюбные рожи. Злорадно осклабились, углядев двух беспомощных юнцов.       - Что, детки, попались?       - Угу, - нервно сглотнув, подтвердил мальчишка, но закончил неожиданно: - ВЫ.       - Чё?!! – только и успел спросить один из недружелюбных.       И тут капкан, в котором Манро и всё ещё незнакомый ему мальчишка были приманкой, захлопнулся.       Насколько понял Константин, разбойников было не меньше пяти, но не больше десяти. Толком посчитать, как-то не получилось. Из них в живых оставили одного – для беседы. Всем остальным овражек стал могилой.       - Вы в порядке?       Над «приманкой» склонился молодой человек, которого Константин, вроде бы, где-то когда-то видел. А может, кого-то похожего? От слабости у юноши перед глазами мир качался и плыл.       - Водемон?       Манро догадался, что незнакомец обращается к подростку. А ведь это имя Константин уже слышал! Раньше. Ещё в нормальной жизни….       - Угу, - отозвался Водемон.       - Испугались?       - Немножко. Я.       - А как наш подопечный? – незнакомец присел на корточки рядом с Манро. – Очнулся, наконец, - констатировал он, с интересом рассматривая юношу.       Виконт сглотнул.       - Кто вы? – с трудом смог спросить он.       - Валмоны, - молодой человек не стал разводить церемонии. – Я – Готье. Он – Водемон.       Ну, конечно! Теперь Константин понял, кого и почему ему напоминают эти двое. Он видел в столице Марселя и Сержа, ещё двух сыновей Бертрама Валмона. А о Готье и самом младшем, Водемоне, слышал.       - А ты кто? – в свою очередь задал вопрос старший из этих двух Валмонов.       - Виконт Константин Манро.       Готье хмыкнул, улыбнувшись одними губами. Взгляд остался жёстким и даже немного холодным, напоминая дымчатый хрусталь.       - Я мог бы догадаться. Такие рыжие волосы во всём Талиге только у «фламинго». Каким ветром тебя сюда занесло, виконт? Ты же, вроде, в оруженосцах….       - БЫЛ.       Что стоит за этим словом, Готье понял сразу - по интонации, по взгляду Константина – так что перешёл сразу к сути:       - За что?       - За то, что я – Манрик….       - Ясно, - кивнул Валмон и больше эту тему продолжать не стал. – Ладно, потом поговорим. Сейчас и здесь – не время и не место. Сможешь ехать сам? – оценил попытку юноши подняться. – Нет. Фрэд! – позвал он одного из егерей. – Возьми его к себе.       День близился к концу, да и погода портилась. Отряд Валмона собрался быстро, прихватив с собой пленника. Увидев, что это мальчишка не старше Водемона, виконт Манро понял, с чего вдруг того оставили в живых.              

- -

      Пересидеть непогоду Готье Валмон остановился в… борделе. Нет, он вовсе не собирался ударяться в разгул. Хотя и не запрещал своим людям «совмещать приятное с полезным». Наблюдая за поведением девиц во главе с «мамашей», Манро сделал вывод, что Валмонов здесь знают. Во всяком случае – Готье и Сержа. И побаиваются. Так что всё было очень чинно и почти прилично. Можно даже было забыть, что это «весёлый дом», и подумать, что находишься в обычной гостинице. К слову – довольно уютной и чистой.       Проспав почти сутки, Константин проснулся слабым и голодным. За это время его одежду успели постирать и высушить. Вымывшись, юноша оделся и отправился искать своих спасителей. Тем более что они пригласили его разделить с ними трапезу.       Ужиная вместе с Готье и Водемоном – мальчишка при этом засыпал, но упрямо держался – виконт Манро честно рассказал обо всём, что с ним произошло. Старший Валмон достал карту и попросил показать, где именно тот постоялый двор, хозяева которого заодно с шайкой грабителей. Позвал командира егерей, поделился информацией.       - Разберёмся, - кивнул тот.       - А вас-то что заставило в такую погоду куда-то ехать? – не удержался от вопроса Манро.       Командир егерей коротко хохотнул:       - Погода – она самая, что ни на есть подходящая. Все по домам сидят. Едем – ровно мы одни на всём белом свете. Вас вот только повстречали с «попутчиками» вашими, да ещё одну компанию, кхм, непосед.       - Надо разведать одну забытую дорогу до Тронко, - пояснил Готье. – Главный тракт сейчас – не слишком спокойное место. Серж, конечно, возьмёт его под контроль, но этого пока не произошло. В любом случае полезно иметь запасной вариант пути. Тем более, если он короче.       Константин с этим был полностью согласен. Даже больше. Неужели удача, наконец, сменила гнев на милость?!       - Пожалуйста, возьмите меня с собой! – кажется, просьба прозвучала эмоциональнее, чем хотелось.       - В Тронко? – уточнил Готье.       - Да. Я как раз и хотел попасть туда, а потом в Сагранну. Мой отец в Равиате. Покажусь ему, а потом хочу попроситься к генералу Дьегаррону.       Валмон понимающе кивнул. Наблюдая за его спокойными движениями и сдержанной, чуточку мрачноватой мимикой, Манро невольно отвлёкся мыслями на то, что четыре брата между собой и схожи, и очень-очень отличаются друг от друга. Как астэры Четверых.       Марсель – натуральный эврот. Вечно веселящийся. Кажется, вообще не способный становиться серьёзным. Правда, фигура подкачала. Всё же астэрам Анэма полагается быть тоненькими-стройненькими. А старший из братьев - как пирожное с белково-масляным кремом. Был. Но его Константин видел очень давно. Ещё когда учился в Лаик. Кто знает, каким Марсель стал сейчас? Он же, вроде, отправился с Вороном в Фельп?       Серж – найер, однозначно. Причём – найер змей. Вряд ли ядовитый. Скорее – удав. Все повадки такие же. Манро с лёгкостью мог поверить, что, как и сказал Готье, его брат возьмёт под контроль Эпинэ. И лучше бы это герцогство изначально отдали в руки Валмонам. Может, и мятежа бы никакого не было.       Сам Готье – литтэн. Фигура, осанка, внутренняя мощь – всё в нём от быка. Он мог показаться полноватым, но только на первый, очень невнимательный взгляд. Да, он не узок в талии. Только это не жир, это мышцы.       Водемон…. Это что же осталось? Фульгат?! Вот это чудо с наивно распахнутыми глазищами?! Кхм. КРЫЛАТЫЙ ЛЕОПАРД?! Этот путающийся в лапах котёнок?!       СТОЙ! Валмоны же – собаки. В смысле – гончие. Нууу, Серж-то точно гончая. Пожалуй, единственный из четверых. Марсель – это какой-то перекормленный пудель. Готье…. Есть такая порода псов, которые и быка завалят. Вот он как раз из них, похоже. Водемон…. И Константин снова споткнулся. Мальчишка ещё формируется. Может, спустя год или два станет ясно, что он такое.       Из размышлений юного Манрика выдернул Готье. Он как раз неспешно дожевал кусочек сыра и запил его глотком «вдовьей слезы».       - Это принципиально – служить у Дьегаррона?       - В общем-то, нет. Но у кого?       - Моему брату, Сержу, тоже нужны люди. А ты, как я думаю, хорошо ориентируешься в Эпинэ. Значит, сможешь быть полезен.       Константин задумался.       - Я ничего не имею против вашего брата, - ответил он. – И всё же мне, наверное, лучше служить где-нибудь ещё. Подальше отсюда.       - Прости, я не учёл, - качнул головой Валмон-литтэн. – Здесь же погиб твой дядя, Леонард. Тебе, должно быть, трудно находиться в этих местах.       Вообще-то, в мыслях Манро крутилась иная причина, связанная как с семьёй, так и с человеком, у которого он служил. Людям, живущим в Эпинэ, ведь не объяснишь, что Константин был обязан сопровождать своего монсеньора. Таскался за ним везде, вот и получилось, что, вроде как, тоже виноват…. Но то, что сказал Готье, было правдой. И избавляло от необходимости жевать в беседе иные причины уехать из этого герцогства к бакранским козлам на рога. Не нужен Сержу помощник, из-за которого как раз и могут возникнуть проблемы! Потому что людям не объяснишь. Они ведь могут и не захотеть ничего слушать. Или не поверят. А Сагранна – это возможность начать всё с чистого листа.       Готье посмотрел на опустившего голову Константина, на клюющего носом младшего брата.       - Идите спать, - не повышая голоса, приказал Валмон. – Оба. И постарайтесь хорошенько отдохнуть. Завтра будет длинный переход.       Манро и Водемон послушно отправились в свои комнаты.              Константин, ещё не восстановившийся толком после всех происшествий, буквально провалился в сон. Но среди ночи его разбудило нежное прикосновение. Открыв глаза, виконт увидел рядом с собой девушку. Странно. Он же, вроде, запер дверь. Или от усталости промахнулся задвижкой?       - Кто ты? – спросил юноша.       Гостья тихо рассмеялась:       - Это не имеет значения, - и поцеловала его.       - Сударыня, вы очень милы, но мне нечем заплатить вам, - признался Манро.       Сказал, ожидая и даже надеясь, что после этого гостья уйдёт. Она снова усмехнулась:       - Разве я прошу у тебя деньги?! – и снова поцеловала.       Потом устроила свою голову у него на груди, нежно поглаживая ладошкой. Это было очень приятно, но….       - Мне стоило бы выспаться. Я сильно устал, а завтра меня ждёт дорога….       - У тебя будут силы, - пообещала девушка. – Я для этого сюда и пришла….              Утром, когда за окном ещё только-только рассвело, Манро проснулся, чувствуя себя отдохнувшим. Усмехнулся, вспомнив, что именно это и обещала ему ночная красавица. Хотя самой девушки в комнате не было. Ушла? Ну, что ж….       Константин быстро умылся, оделся и подошёл к двери. Отодвинул засов… и замер. Ошеломлённо посмотрел на свою руку, которая только что отперла дверь. Дверь, которую он сам вчера запер. На крепкую задвижку. ИЗНУТРИ!!!       Как же это?!       Озадаченный виконт прошёлся пальцами по волосам, встряхивая пряди, словно это могло улучшить способность соображать. А может, и могло. Константин рассмеялся. Сон! Конечно же, это был сон!              Уже собираясь в дорогу вместе с отрядом Готье Валмона, виконт Манро обратил внимание на некоторые странности в поведении Водемона. Мальчишка почему-то очень смущался, встречаясь взглядом с Константином. В чём дело?! Неужели сновидение, посетившее Манро, настолько ощущалось им как реальность, что он немного нашумел? Может, стонал? Или разговаривал? А комната младшего Валмона была через стенку. Ну-ну. Бедный мальчик! Он, похоже, в таком заведении оказался впервые. Столько впечатлений, да ещё и беспокойный сосед…. Манро беззвучно рассмеялся.       Потом появился Готье, и мнение о причине смущения Водемона у Константина изменилось. То, что он подумал вначале, не объясняло, почему мальчишка старается не попадаться на глаза брату. Так-так. Это что же получается? У Водемона тоже была гостья? Хм, тоже…. Подростку, в отличие от Манро, девушка, судя по всему, не приснилась. Он смущается Константина не потому, что услышал что-то, доносившееся из его комнаты. Он переживает, что Манро мог услышать то, что происходило с ним самим. «Фламинго» всхрюкнул. Надо будет успокоить парня.       Такая возможность у Манро появилась, когда Готье отправил их немного вперёд, а сам зачем-то разделил отряд и куда-то отослал одну половину. Пока старший Валмон раздавал указания, Константин смог переговорить с младшим.       Водемон – умный мальчик! – сразу понял, о чём пойдёт речь.       - Пожалуйста, не говорите брату! – тихо, но очень сильно попросил он.       - Да я и не собираюсь, - заверил мальчишку Манро. – Собственно, мне и нечего ему сказать. Я ничего не слышал. И уж тем более – не видел.       - Простите меня!       - За что?! – удивился Константин.       - Вам было плохо этой ночью. Я слышал. Вы стонали, что-то бормотали…. Бредили, наверное. Я должен был… что-то сделать… как-то помочь…. А я….       - Спокойно, - остановил покаяние Манро. – Ничего страшного со мной не произошло. Мне снился сон. Очень приятный. Так что я прекрасно отдохнул.       - Правда?!       Константин не выдержал и фыркнул-хмыкнул, столько надежды было в просветлевшем взгляде Водемона.       - Правда.       - А я переживал, что это мы вас разбудили.       - Нет, - сдерживая смех, ответил Манро, чувствуя себя так, словно он старше этого мальчика не на три, а на четыре раза по три года.       - Так вы не скажете Готье?       - Нет. Но, поверьте, он догадается сам.       Водемон сразу погрустнел, вздохнул и опустил голову.       - Не думаю, что он станет вас сильно ругать, - попытался успокоить мальчишку Константин.       - Марсель бы точно не стал, - с очередным вздохом поделился младший Валмон. – А Готье…. Не знаю. Они с Сержем другие. Не такие, как старший.       - Ну, девочка хоть стоила того, чтоб из-за неё получить нагоняй? – подмигнув, спросил Манро.       Водемон мечтательно вздохнул:       - Она… такая… красивая… милая… - встретился со смеющимся взглядом «фламинго» и покраснел.       - Вы достойно отблагодарили её?       - Я хотел… - щёки мальчишки едва не пылали. – Она отказалась. Сказала, что не ради денег….       Манро снова хмыкнул, но уже с некоторой долей грусти. Понятно. Мальчик в первый раз. Это ж какое развлечение для девиц из «весёлого дома»! Интересно, они на него жребий бросали или так договорились между собой? А он-то, бедняга, уже едва ли не влюблён. Ничего, это пройдёт. А Серж и Готье, значит, не ходоки по женщинам, в отличие от своего старшего брата-повесы, хоть и бываютпериодически в этом заведении….       И тут мальчик сказал фразу, которая ошеломила Константина.       - Я вот только понять не могу, как она вошла ко мне в комнату и как вышла, если дверь была и осталась закрытой изнутри?!       У Манро сбойнуло сердце. АСТЭРЫ?! Очень уж похоже на то, о чём рассказывают старые сказки. Ага. «Сказки»! Получается, что те истории – правда? А девочки, однако, шутницы. Это же надо было додуматься – окопаться в борделе! Интересно, догадывается ли «мамаша» о том, что у неё такие «поселенки»? Хотелось бы знать, почему этой ночью их выбор пал на него, Константина, и Водемона? А ещё интересно - случалось ли что-то подобное с Сержем и Готье?              На следующий день, ближе к вечеру, их нагнали те, кого Готье куда-то отсылал. В это время они остановились на ночлег на хуторе пасечника. Валмон подозвал Константина к столу, за которым беседовал с вернувшимся командиром егерей. Когда Манро подошёл, мужчина развернул на столешнице плащ, демонстрируя то, что было в него завёрнуто.       - Твои вещи, виконт? – спросил Готье.       - Да, - кивнул юноша.       Он узнал и сразу же взял шпагу, кинжал. Стиснул в ладонях пистолеты, словно пожал руки старым друзьям. Сунул за ремень. Потом уже забрал свой кошелёк. Заглянул, встряхнул, определяя, что осталось от его сбережений. Больше, чем можно было ожидать.       - Остальное не моё, - сказал Константин, но его взгляд продолжал перебегать по вещам.       - Что ты пытаешься найти? – полюбопытствовал Валмон.       - Медальон и перстень. Фамильные. В медальоне портрет матери. А перстень – печатка с гербом. Жаль, что не нашлись… - Манро погрустнел.       - Может, стоит заглянуть в другие кошельки? – предложил Готье и тут же стал вытряхивать их содержимое.       Медальон нашёлся. Целый. Грабители так ловко его сняли, что даже замочек не повредили! Константин повесил его на шею. А вот перстня не оказалось.       - Выходит, мы не всех перебили, - сделал вывод командир. – Ушёл кто-то. Раньше, чем мы нагрянули. А может, и не один.       - Ничего, ещё попадутся, - Готье был настроен оптимистически. – Не нам, так Сержу. Всё. Идите отдыхать, Руже. А ты, виконт, забирай это, - он махнул рукой на рассыпанные монеты. – В качестве компенсации за нанёсённый тебе ущерб.       - Нет, - отказался Манро. – Я возьму только своё. А это будет справедливо отдать вашим людям. Всё же, они покончили с теми грабителями.       - Ну, ты там тоже отличился, как я понял, - хмыкнул Валмон.       - Ага, - подтвердил задержавшийся Руже. – Три трупа оставил.       - Ого, - удивился виконт. – Значит, я их всё-таки убил. Это радует. Но сейчас меня больше волнует потерянная печатка. Не хотелось бы, чтобы ею кто-то заверил какой-нибудь лживый документ.       - Значит, сейчас мы составим другой документ, - сказал Готье. – О том, что с такого-то числа украденная печать виконта Манро не является действительной. Ты можешь её изобразить? Вот и прекрасно. А доберёшься до отца – сделаешь себе новую.              

Месяц Зимних Ветров

      

Тронко, Талиг

      

- -

      Пригороды Тронко уже виднелись впереди, когда отряд Готье встретился с небольшим разъездом Сержа с ним самим во главе. Эти как раз ехали из города. Братья сдержанно, но всё-таки тепло поприветствовали друг друга. Быстро объяснились, кто, куда и зачем. Оказалось, Валмон-найер, как для себя стал называть Сержа виконт Манро, торопился в Линарэ. Что-то там было не в порядке.       - Ты мне нужен, - сказал он брату, - и все твои люди.       Готье согласно кивнул, но уточнил:       - И Водемон?       - А что? – пожелал понять Серж, окидывая младшенького цепким взглядом.       - Мальчишка устал, - пояснил Готье. – Ещё немного – и он свалится с лошади. Какая необходимость тащить его с собой?!       Это было правдой. Настолько, что младший Валмон даже не ерепенился, пытаясь убедить братьев, что он «ещё бодр, свеж и к подвигу готов».       - Никакой, - согласился Серж. – Пусть отправляется в Тронко. Дай ему в сопровождение кого-нибудь, и поехали.       Белый жеребец, что был под седлом у Валмона-найера, нетерпеливо всхрапнул, по-драконьи изогнул шею и взрыл копытом землю. Похоже, характер у него подстать хозяину. Что не удивляло. Например, вороной Валмона-литтэна был таким же спокойным, а точнее – невозмутимым, как и его человек. Снова сравнивая между собой братьев, Манро задумался, как это получается, что норов лошадей так подходит их всадникам. То ли ещё в момент выбора родственные души чуют друг друга, то ли уже в процессе, так сказать, общения животное перенимает черты характера хозяина? Додумать эту мысль у Константина не получилось, потому что Готье заговорил о нём.       - Тут со мной виконт Манро, - сообщил он. – Юноша как раз направляется в Тронко. Думаю, мы можем доверить Водемона ему.       Константин подъехал к Валмонам. Выдержал «осмотр» заинтересовавшегося Сержа.       - Монсеньор… освободил меня от клятвы, - ответил Манро на вопрос, так и читавшийся в серо-стальных глазах Валмона-найера.       Тот коротко кивнул. Видно было, что эту тему Серж продолжать не собирается. Ему своей головной боли хватает. Правда, он всё же спросил:       - Вы желаете отправиться к отцу?       - Да, - подтвердил Константин. – А потом я надеюсь остаться служить в армии маршала Дьегаррона.       - Сагранна – не самое лёгкое место для службы, виконт, - заметил Серж.       - Я осознаю это, - ответил Манро, снова спокойно выдержав его оценивающий взгляд.       - Хорошо, если так.       Константина зацепило сомнение, прозвучавшее в голосе Валмона, но заводиться он не стал. Серж имеет право сомневаться в отвергнутом оруженосце. А мальчишеским возмущением, битьём об землю шляпой и раздиранием рубахи на груди никого не убедишь. Скорее наоборот.       - Что ж, - «найер» предпочёл перейти к делу, - значит, мы можем попросить вас….       - Можете, - не стал дожидаться конца фразы Манро. – Я составлю компанию вашему брату и доставлю его, куда скажете.       - Вы знаете Тронко?       - Нет. Но дорогу можно спросить. Только подскажите, куда именно ехать.       Слушавший их беседу Готье коротко рассмеялся:       - Не волнуйся, брат. Юноша справится. Да и с Водемоном они поладили.       - Что ж, прекрасно, - Серж, похоже, полностью доверял мнению Готье. – Тогда слушайте. Вам надо переправиться на восточный берег Рассанны. Идите к парому. Но не к городскому, а к тому, который для военных. Я дам вам письмо для дежурного офицера. Скажете ему, что вам надо найти теньента ОрельенаШеманталя. Это очень толковый юноша примерно вашего возраста, адуан, командует взводом кавалеристов. Объясните ему ситуацию. Он вам поможет.              

* * * * *

      За прошедшее после войны с бириссцами время левый берег изменился. Там больше не было страха. Люди Варасты – из тех, кому возвращаться оказалось некуда – обжились на новом месте. Заречье Тронко обросло новыми домами. Пригород увеличился едва ли не вчетверо. И добрую половину этого занимал военный лагерь. Адуаны обустроились основательно. Константин здесь не бывал – ни до, ни после войны. Но знал из рассказов Леонарда, как тут было. Так что в какой-то мере смог оценить изменения. И удивился. А когда познакомился с Орельеном, понял, почему варастийцы смогли за такой короткий срок так много сделать.       Теньент Шеманталь действительно был примерно такого же возраста, как виконт Манро. Ну, может на год-полтора старше. Он немного напоминал Катершванцев: высокий, плечистый, светлоглазый и светловолосый. Правда, глаза не голубые, а скорее серые. И волосы – русые, но выгоревшие чуть ли не до состояния белого золота. У юного адуана был такой же, как у северных баронов, открытый взгляд и очень искренняя улыбка. Узнав, что его ищут, Шеманталь примчался к паромной переправе. Не из трепета перед представителями семейств Манриков и Валмонов. Просто он, похоже, привык всё делать быстро. А вот раболепия или там подобострастия в нём не было ни капли. Как и смущения. Не удивительно, что уже командир. Такому можно и дело поручить, и людей доверить.       Поприветствовав гостей коротким поклоном, адуан чётко, по-военному представился. Манро тоже назвал себя и своего спутника. Хотел объяснить, что им с Водемоном надо, но успел сказать только «нам нужна помощь».       - Помогу, чем смогу, - сразу же кивнул Орельен. – Только давай-ка мы друга твоего на постоялый двор доставим. Неровен час, с коня свалится.       Манро хмыкнул:       - Да это, собственно, первое, о чём мы хотели попросить.              На постоялом дворе «Печёный ызарг» квартировали младшие офицеры. По большей части – довольно молодые. В общей зале было немного шумно. Там не только ели, но и оживлённо общались. Манро обратил внимание, что пьяных нет, разве что зверски уставшие. Эти сидели тихо, отдыхая и медленно приходя в себя.       Троицу новоприбывших заметили, окинули заинтересованными, но отнюдь не враждебными взглядами. Орельену кое-кто по-приятельски отмахнул. Константин невольно вспомнил Лаик. Чуть ли не половину срока в «жеребячьем загоне» атмосфера была гнетущей. Унарам было строжайше запрещено общаться. Они, конечно, всё равно умудрялись. Но как же сильно то, что было там, отличалось от того, что виконт видел здесь. Как кладбище от жилого дома.       - Есть хотите? – спросил своих подопечных Орельен.       - Спать… - выдохнул Водемон, который лицом уже был не краше выходца.       - А ты?       Манро не обиделся такому обращению.       - Я почти не голоден, - ответил он. – Перехватил бы чего-нибудь по-быстрому, а потом мне кое-какие вопросы неплохо было бы решить. Поможешь? Просто, я здесь ничего не знаю.       Юный Шеманталь легко согласился, кивнул, а потом громко позвал:       - Дядюшка Пьер!       К ним подошёл мужчина лет шестидесяти, высокий, плечистый, немного «раздобревший», но ещё довольно крепкий и бодрый. В военной форме он смотрелся бы более естественно, чем в фартуке и с переброшенным через плечо большим кухонным полотенцем. Этот человек точно раньше служил, понял Манро. Причём, видимо, был кем-то из младших офицеров. Возможно, капралом. Хотя кое-что в его взгляде высверкивало такое, что наводило на мысль о капитанстве. Может, оттого у него и порядок везде, и молодежь не бузит. Привык держать своих подчинённых в узде. Но срок его службы вышел. А скорей всего – списали из-за ранения: Манро заметил, что на правой руке дядюшки Пьера не хватает мизинца и безымянного. Вернулся, должно быть, человек домой, а душа спокойной жизни не захотела. Вот и обзавёлся трактиром, переросшим в постоялый двор. И теперь снова, вроде как, при армии.       Хозяин с улыбкой кивнул юному Шеманталю, сквозь чуть ироничный прищур изучил двоих юнцов с ним.       - Гаааааспадин теньент! – весело приветствовал он Орельена. – Это кого ж вы ко мне привели?       - Виконт Константин Манро, - сам представился тот. – А это виконт Водемон Валмон.       - Ух, ты, аж целых два виконта! – «восхитился» дядюшка Пьер. – Валмон Водемон!       Последнее прозвучало с интонацией шуточного ругательства. Манро и Шеманталь так и подавились смехом. Юмора не уловил только сам Водемон, который уже стоя спал.       - Ну, целых два – это вряд ли. А вот штуки полторы в общей сложности наберётся, - отшутился Константин, бросая сочувствующий взгляд в сторону младшего Валмона.       - Это точно, - согласился дядюшка Пьер, оценивший состояние мальчишки, а потом гаркнул: - Николя!       Примчавшийся на зов мальчишка лет двенадцати-тринадцати был очень похож на дядюшку Пьера, так что мог оказаться как его сыном, так и внуком.       - Вот этого, - хозяин положил свою лапищу на плечо покачнувшегося Водемона, стойко продолжавшего спать, - в комнату для прынца. Да проследи, чтоб сиятельство мимо кровати не упало. И балдахин задёрни от греха подальше.       - Не надо балдахин, - на мгновение вернулся в реальность юный Валмон.       - Николя, отставить балдахин. Приказ ясен?       - Так точно! – мальчишка вытянулся по стойке «смирно»; он, похоже, тоже был любителем поюморить. - Разрешите исполнять?       - Исполняйте!       Орельен и Константин уже хрюкали, как два поросёнка, а Николя потянул за руку сонного Водемона.       - Как парнишка оживёт, притащишь ему поесть, а выпить сразу поставь, - вдогонку напутствовал своего помощника дядюшка Пьер.       - Что это за комната для принца? – в это время спросил у Шеманталя Манро.       - «Одиночка», - ответил тот и пояснил: - Она такая одна здесь. Остальные – для двух, трёх, четырёх человек.       - К слову, - хозяин прекрасно услышал их перешёптывания. – Этого, - он кивнул на Константина, - я к тебе подселю. Не возражаешь?       - Подселяй, - согласно кивнул Орельен. – Он, вроде, парень нормальный.       - Ну, да, на «павлина» не похож, - весело оценил дядюшка Пьер.       - Я не «павлин», - губы Манро улыбались, но из глаз веселье ушло. – Я «фламинго».       Признаться оказалось легко. Собственно, Константин видел, что хозяин сразу понял, кто такой приблудный виконт. Скорее удивляло, что Орельен не догадался. Или всё-таки догадался, но для него это значения не имеет?       - А я-то думаю, да или нет, - отозвался Шеманталь. – Лицом ты с братом своим старшим схож, а вот норовом – нет. Ты с людьми попроще себя держишь.       - Если ты о Леонарде, - Манро решил не развивать тему характеров, - то он мне не брат. Он мой дядя. И… его больше нет. Он погиб, когда Люра предал Талиг и переметнулся к Альдо Ракану.       Собеседники уже не смеялись. Они сочувствующе кивнули. У них был общий враг, и это стирало причину для распрей. Да, Леонард Манрик был невысокого мнения об адуанах, но он не предавал Талиг. И умер, защищая его. А то, что предателя не разглядел…. Ну, так истинную личину Симона Люра многие увидели слишком поздно.       - Ладно, соколята, - дядюшка Пьер хлопнул и тряхнул за плечи обоих, - вы живы. А живым надо есть, пить, спать и радоваться жизни. Чего изволите прямо сейчас?       Нет, этот человек виконту Манро однозначно нравился. Он не лебезил и не заискивал, но в то же время простота его обращения не переходила в запанибратство. С ним было удивительно легко, а шуточки совсем не обижали.       - Я бы перекусил слегка, - сказал Константин. – А потом мне бы ювелира найти и портного.       Пока он говорил, хозяин подвёл их с Шеманталем к свободному столу, усадил и удивлённо посмотрел на виконта.       - Ну, портной – понятно. Вещички на тебе так себе, да и износились…. Если они вообще на тебя деланы.       - Не на меня. Но пришлось выменять. Мои для дальней дороги не подходили.       - Ясно, - с долей уважения кивнул дядюшка Пьер. - А вот ювелир тебе зачем – ума не приложу.       - Так для того и нужен, чтоб одежду нормальную купить, - пояснил Манро. – Денег у меня немного. Хочу пару камешков продать.       Хозяин призадумался, но это не помешало ему позвать:       - Анетт! Вино и закуску сюда! Быстро!       - Сейчас принесу! – отозвался звонкий голосок с кухни.       Манро подумал, что у варастийцев интересный говор – нараспев.       - На девчонку не облизываться, - предупредил Константина дядюшка Пьер. – Она просватана.       Облизываться, вообще-то, было, на что: Анетт оказалась милашкой лет шестнадцати. И, похоже, приходиласьНиколя сестрёнкой. Она притащила кувшин с вином и хлеб, а потом метнулась снова на кухню и принесла большущую тарелку с нарезанным мясом и козьим сыром. Улыбнулась гостям, но – не более того.       - Внучка моя, - признался хозяин, когда девушка ушла.       На лицо мужчины тенью легла печаль. Похоже, что детишки остались сиротами и теперь их растит дед.       - Так вот, - вернулся к делу дядюшка Пьер. – Что за камушки ты продаешь? Покажи. У меня интерес не праздный. Хочу внучке к приданому чего-нибудь интересное добавить. Сторгуемся – хорошо. Нет – Орельен тебя к ювелиру отведёт.       Манро засомневался, есть ли у хозяина постоялого двора такая сумма, чтоб покупать драгоценные камни. Но всё же решил показать товар. Дядюшку Пьера заинтересовали два маленьких молодых рубина. Правда, цена у них всё же немножко кусалась. Дядюшка Пьер нахмурился, прикидывая что-то в уме, а Константин бросил взгляд на девушку, принёсшую еду юношам, сидевшим за другим столом.       - Я уступлю, - вдруг сказал он. Легко, без сожаления.       Виконт чувствовал, что так поступить - правильно. И дело не в том, что он хотел таким способом заполучить себе в друзья хозяина трактира и непонятно с чего лично заинтересованного Орельена. Манро, вообще-то, и мысли не допускал, что их можно купить. Просто ему почему-то очень захотелось, чтобы у миленькой Анетт был на свадьбу подарок, часть которого как бы от него.       - Я уступлю, - повторил виконт. – Но у меня есть условие, - глянул на насторожившихся адуанов и улыбнулся. – Рубины эти – парные. Пусть из них сделают серёжки для вашей внучки, дядюшка Пьер.       Тот тоже заулыбался, покрутил головой:       - А и согласен. Я, если честно, так и хотел. Вот как их увидел, - он указал на камешки, - так прямо сразу перед глазами встало: серёжки, качаются лёгонько возле шейки Анетт, а она улыбается.       - Да будет так! – усмехнулся Манро, чувствуя удивительное тепло в груди.       - Так и будет! – откликнулся мужчина.       - Вот и здорово! – обрадовался Орельен.              

* * * * *

      К ювелиру пошли втроём. Дядюшка Пьер решил не тянуть и сразу заказать серьги для внучки. Манро прикинул, сколько уйдёт на одежду да кое-какое снаряжение, и понял, что придётся продать ещё один камень. А у Шеманталя тоже, как выяснилось, было к ювелиру важное дело. Обручальные браслеты.       Услышав такое, Манро поперхнулся и подозрительно посмотрел на своего нового друга.       - Нет, - понял его Орельен, - Анетт – не моя невеста.       - А дядюшка Пьер случайно не твой дядя?       - Нет, - рассмеялся юный адуан. – Мы не родня.       - А генерал Шеманталь? – решил выяснить Манро.       - А вот он действительно мой дядя. Но если ты думаешь, что я теньент только потому, что… - вдруг взъерошился Орельен.       - Нет, - остановил его Константин, - я так не думаю.              У ювелира произошло ещё кое-что. Дядюшка Пьер уже ушёл и Манро закончил расчет с мастером, а Шеманталь всё ещё в задумчивости рассматривал браслеты. Константин подошёл к нему, оценил то, что Орельен держал в руках. Понял, что юный адуан внутренне не согласен с собственным выбором.       - Может быть, лучше эти, - виконт указал на пару, которая, по его мнению, больше подходила Шеманталю.       - Угу, - безрадостно согласился тот.       - Так в чём же дело? – не понял Манро. – Разница в цене небольшая….       - Тебе – небольшая, - с долей раздражения уточнил теньент.       Вздохнул и уже хотел сказать ожидавшему решения ювелиру, что сделал выбор, но ему помешал Манро.       - Нет, - виконт удержал руки адуана. – Отдай, - отобрал браслеты, а потом указал ювелиру на понравившуюся пару: - Эти.       Орельен смотрел на него растерянно и возмущённо.       - ЭТИ, - жёстко повторил Константин, мрачно сверкнув глазами. – Очень не хочу оказаться неправильно понятым, но надеюсь, что ты позволишь мне объяснить.       - Ну, - адуан решил его выслушать.       - Я заплачу разницу.       Чего-то такого Орельен подсознательно ожидал.       - В долг, - сказал он.       - Нет, - отрезал Манро. – Это будет подарок.       Теньент сердито засопел, прошёлся туда-сюда.       - Что-то ты деньгами разбросался! Анетт подарок, мне….       - Дослушай, - потребовал виконт.       Адуан перестал изображать медведя-шатуна:       - Слушаю, - кивнул он, но при этом набычился. Было ясно, что легко он не отступит.       Константин ещё немного помолчал, не зная, с чего начать.       - У меня есть две сестры, - заговорил он. – Во всяком случае – были. Я не знаю, что с ними сейчас. Где они? Живы ли? Но если всё-таки живы…. Я думаю: если я сделаю что-то хорошее для вас, то, может быть, и к ним кто-то проявит доброту. Понимаешь? Так что это не совсем подарок, скорее что-то вроде молитвы…. Ты только не думай, что я пытаюсь купить благосклонность высших сил! – спохватившись, уточнил виконт. – Это другое….       - Я понимаю, - серьёзно кивнул адуан. И он действительно понял.       Доброе, как и злое, передаётся по цепочке – от человека к человеку. Ты что-то сделал одному, он – другому…. И однажды оно придёт - к тебе ли, или к дорогим тебе людям. Вот и думай, чего ты хочешь – для себя или для них. Ведь как аукнешь – такое эхо и полетит.       - Спасибо, - сказал Орельен, его взгляд потеплел.       - Был рад помочь, - откликнулся Манро.       - Дослушай! – шутливо проворчал теньент. – Раз уж ты делаешь мне с моей невестой такой подарок, то будь гостем на нашей свадьбе.       Виконт заморгал от неожиданности. Он видел, что новый друг улыбается, и очень не хотел его огорчать.       - Снова боюсь быть неправильно понятым, - горько усмехнулся Манро. – Орельен, я был бы рад присутствовать на вашей свадьбе, но…. Я просто не знаю, получится ли….       - Понимаю, - согласился Шеманталь. – Жизнь – она такая.       - Жизнь… - вздохнул Константин. – Я же здесь проездом, Орельен. Мне в Сагранну надо. В Равиат. К отцу.       - Доставим, - с готовностью обещал теньент. – Я ж совсем скоро с отрядом своим туда выдвигаюсь. В Барсовы Врата. С нами и поедешь. А одному туда соваться – смерть.       - Здорово, - искренне обрадовался виконт.       - Ага, - с добрым коварством расплылся в улыбке Орельен. – Значит, ты сможешь быть на моей помолвке.       - А она когда?       - Да вот как браслеты готовы будут… - адуан посмотрел на ювелира.       Надпись вытравить - дело не долгое. Но захочет ли мастер поторопиться?       - Ох, молодёжь, молодежь! – покачал головой тот, улыбнулся с хитрецой, но по-доброму. – По такому случаю…. Эх! Завтра утром приходите. Будет готово.       - Вот здорово! – обрадовался Орельен. – Меня как раз завтра на обед ждут! Ты ведь пойдёшь со мной? – тоном утверждения спросил он виконта.       Константин озадачился.       - Но меня же не приглашали. Как хозяева воспримут то, что ты приведёшь с собой незнакомого человека?       Шеманталь отмахнулся:       - Нормально. Я передам, что приду с другом. Они будут рады. А ты обещал, - напомнил он, а потом вдруг сделал просительную физиономию: - Ну, пожалуйста! Я, если честно, волнуюсь очень.       - Друг! Да я же не возражаю. Но у меня даже приличной одежды нет. Не в этом же позорище в гости идти, да ещё и на помолвку!       - Тоже мне, проблема! – пожал широченными плечами адуан. – Да мы её сейчас запросто решим. Конечно, если ты не побрезгуешь на себя форму адуана надеть.       - Не побрезгую, - заверил наследник графов Манриков. – Но тогда, чтоб всё было честно, я должен поступить к тебе на службу.       - А это мысль, - одобрил теньент. – Значит, до прибытия в Барсовы Врата ты – в моём отряде.              - Чин у тебя какой-то есть? – по-деловому осведомился Шеманталь, когда они, закончив дела с ювелиром, шли к портному.       - Нет. Я же в оруженосцах был.       - Расскажешь потом, что это такое и с чем его едят?       - Расскажу, - согласился Манро.              Так как обшивать приходилось разраставшуюся армию адуанов, на Левобережьи образовалась целая улица мастеров. Там можно было купить не только рубашки, штаны и камзолы, но и шляпы, плащи, сапоги. Даже кошели, ремни и перчатки. У Манро с сапогами был порядок. Перчатки тоже пока держались, хотя ещё одна пара лишней бы никак не была. Но самое главное, конечно, это собственно одежда.       Константину, естественно, уже не раз и не два шили наряды на разные случаи. Само собой – на заказ. Портные неторопливо обсуждали фасон – сначала с родителями, позже, когда повзрослел, – с ним самим. Подбирали ткани, отделку и прочее…. Юный Манро и не представлял, что это такое – когда пошив поставлен на поток. Мерки с него сняли в одно мгновение, словно на гроб. Шустрый подмастерье быстро подобрал две рубахи из льняного полотна, и виконт заказал сделать ему ещё одну. Потом юный «фламинго» словно попал в вихрь. К нему прикладывали какие-то детали – рукава, полы, спинки и прочее…. Мастер с помощником что-то отмечали на них тоненькими обмылками, при этом обмениваясь короткими, совершенно непонятными для посторонних, фразами, звучали цифры…. Откуда-то вынырнула девушка, тоже что-то сказала. Мастер ответил, и она исчезла. Через пару минут Константин увидел перед собой один комплект одежды.       - Вам повезло: у нас есть кое-что готовое вашего размера, - пояснил портной обалдевшему от всего происходящего виконту. – Примерьте. Если подойдёт, вам останется только выбрать пуговицы. Второй костюм заберёте через день. Не раньше.       Константин подобрал челюсть и отправился примерять обновку. Мастер отметил, где пришить пуговицы, чтоб жилет и камзол лучше прилегали к фигуре.       - Погуляйте часок, и сможете забрать.       - Хорошо, - кивнул Манро. – Я как раз хотел присмотреть себе плащ.       И он выскочил из мастерской, как лис из всполошенного курятника.       - Ты чего? – не понял Орельен, когда, догнав виконта, увидел его расширенные глаза.       - Что это было?!       Теньент ещё больше озадачился. Он уже привык к тому, как адуанам шьют форму, и не мог понять, что так потрясло его нового друга. Ну, да, быстро. Так у них времени нет, по полгода ждать. Вот мастер и придумал, как ускорить процесс. Понятное дело, если что покрасивее надо, то это заказ особый и делать его будут дольше. А простое, на каждый день – чего с ним возиться?! Раз, два – и готово.              Юноши зашли в небольшой трактир при пивоварне. Там виконт впервые в жизни попробовал «напиток агмов и простолюдинов». Так о пиве говорили дома. Вкус озадачил, но чем-то и понравился. Да и в голове от него неожиданно прояснилось. Манро решил задать другу вопрос кое о чём, что привлекло его внимание, пока они сегодня шатались по улицам.       - Орельен, а что это за сапоги носят некоторых из ваших, из адуанов? Странные такие. Никак не пойму, из чьей шкуры, - и виконт указал глазами на одного из посетителей.       На ногах молодого варастийца были сапоги с лохматыми отворотами.       - А, это?! – теньент усмехнулся. – «Ызарги».       - В смысле? – не понял Константин. – Это вы их просто так называете…?       - Не просто. Они на самом деле из ызаргов, потому мы их так и называем, - объяснил Шеманталь.       - Здорово, - оценил Манро.       Орельен поморщился, беззвучно смеясь:       - Да так себе. Не, на вид оно, конечно, о-го-го, но это не для дела обувка, не для похода. Так, перед девчонками покрасоваться. Ну, ты понимаешь. У меня такие тоже имеются. Завтра обую.       - И где ж эти «ызарги» шьют?       - Есть умельцы, - кивнул теньент, но без энтузиазма. – Понимаешь, друг…. Чтоб в таких сапогах разгуливать, надо для них самому ызаргов убить. А иначе засмеют.       - Понятно, - с долей огорчения протянул виконт. – Жаль, конечно. Хотел бы я в «ызаргах» отцу показаться.       - Эх, досада! – искренне посочувствовал адуан. – И впрямь было бы здорово, чтоб отец на тебя в таких сапогах поглядел!       Манро титаническим усилием спрятал улыбку. Орельен, бесхитростная душа, даже и не представлял, чем бы закончились такие «смотрины сапог». Да, Фридрих Эммануилсберг был бы впечатлён. Однозначно. Остались бы потом целыми Равиат и горы вокруг – вопрос.       - Эх! – всё ещё не мог успокоиться юный адуан. – Вот если бы нам задержаться здесь ненадолго…. Сходили бы на охоту. Потом шкуры в мастерскую бы отнесли, а тебе там из уже выделанных сапоги бы сделали. ТАК - можно. Главное, чтоб тебя с добычей увидали.       - Да я-то не тороплюсь – уезжать.       - Ты-то не торопишься, - вздохнул Орельен, - а у меня приказ…. Слышь, а может, сейчас махнём…?       - Друг, - Манро успокаивающе хлопнул теньента по плечу. – Остынь. Я, если честно, скоро просто рухну. Так что заберём одежду у портного, ещё кое-что по пути прихватим и – домой, к дядюшке Пьеру.              Ужинал виконт Манро уже в обновке, да ещё и после купания во-варастийски. Распаренный, чистый и сытый, он отправился спать. Следующий день тоже обещал быть насыщенным.              

- -

      Когда юный Шеманталь растолкал виконта, утро было уже далеко не ранним.       - Ну, ты и соня! – возмутился теньент.       - Я, вообще-то, вчера сильно устал, - огрызнулся Манро.       - Надеюсь, ты не забыл?       - Нет, - заверил виконт занервничавшего друга. – Я помню, что у тебя сегодня помолвка. Только я до сих пор не понял, за какими кошками там я.       - Ты обещал!       - Так я и не отказываюсь. Просто хочу понять.       Он встал и пошёл к столику умываться. Холодная вода взбодрила, глаза открылись. Константин, вытершись полотенцем, посмотрел на Орельена, напоминая, что всё ещё ждёт ответа.       - Две, - адуан показал соответствующее количество пальцев. – Целых две….       - …кошки?! – усмехнулся виконт.       Шеманталь шутку не подхватил.       - Причины.       - И первая – ты очень волнуешься. Только я по-прежнему не понимаю, почему. Или… - тут Манро осенило. – Так ты ещё не ни разу не говорил с девушкой об этом!       - Угу, - покаялся теньент, поникая головой, как лютик после дождя.       - И ты не уверен, что она согласится. Есть причины?       Адуан ответил какими-то нечленораздельными звуками.       - Орельен, - подобрался Манро, - а тебя на самом деле пригласили на обед?       - Да!!! – горячо заверил юноша с кристально честным взглядом.       - Ну, так… - предложил задуматься над этим фактом Константин. – Значит, тебя хотят видеть. Тебя ждут.       - Ну…. Да… - Орельен вздохнул полной грудью, собирая мысли, чтобы объясниться. – Понимаешь…. Она такая…. Такая… - взгляд юноши унёсся куда-то ввысь.       Заинтригованный виконт ждал, когда друг подберёт подходящее слово. И обалдел, услышав:       - …начитанная, - потом лапищи адуана изобразили в воздухе нечто извивистое, улетающее вверх. – О, вспомнил! УТОНЧЁННАЯ!       Манро понял, что его воображение сломалось. Он подсознательно уже нарисовал себе избранницу Орельена, но придуманный им образ никак не соответствовал услышанному. Утончённая девушка с книжкой в руках? Хм.       - Начитанная, значит?       - Угу. Ей нравятся книги. У них дома библиотека есть. А я…. Я даже ни одного сонета не знаю! – трагически воздел руки Орельен.       Манро остолбенел, округлив глаза. Он, если честно, не ожидал, что адуан хотя бы слово такое знает – СОНЕТ. Так что с минуту виконт вспоминал, каким местом дышат. Потом заморгал, отмирая.       - Слушай, - загорелся идеей Орельен, из-за собственных переживаний не заметивший ошеломления виконта. – А давай ты мне какой-нибудь расскажешь, а я выучу, пока дойдём….       - Нет, - сбил эту птицу на взлёте Манро. – Ничего хорошего из такой затеи не получится. Ты лучше девушке песню спой, если уж тебе лирики хочется. Знаешь же ты какие-нибудь песни? О любви.       - Ну… да….       - Вот и прекрасно, - поставил точку виконт, поворачиваясь к зеркалу, чтобы собрать свои отросшие волосы хоть в какое-то подобие причёски. Адуанский вариант – хвост – его вполне устраивал. – Или ты… - Манро озарила ещё одна догадка. – Ты не очень нравишься родителям девушки, Орельен?       Адуан печально вздохнул:       - Нет у них родителей. Мать после рождения второго ребёнка умерла через несколько лет. Отец, когда на нас «седуны» напали, воевать пошёл. Погиб. Эх, какой человек был! Жаль, что ты его не знал. Он из зажиточных, но дома отсиживаться не захотел. Детей, говорит, своих Я должен защищать, а не кто-то другой за меня.       - Так ты, выходит, эту семью давно знаешь?       - Нет! – мотнул головой юный Шеманталь. – На войне познакомились. В лазарете. Лорэйн там за ранеными ухаживала, лекарям помогала. Потом, когда отец её погиб, генерал в приказном порядке их домой отправил. Нечего, говорит, здесь девчонкам делать. Неровён час, «барсы» загребут да у себя на цепь посадят. Меня отпустил, чтоб я их домой отвёз….       - ИХ?       - Сестрёнка у неё есть, меньшенькая. Я разве не сказал?! Так вот, она и есть вторая причина. Понимаешь, девочка она хорошая, только…. Я ведь уеду через день-другой…. В общем, мне с невестой своей побыть хочется. Наедине. А малышку куда девать?! Я подумал, может, ты погуляешь с ней…. Немного…. Как? Выручишь?       Виконт усмехнулся:       - Ладно, возьму на себя этого ребёнка. Только не лето сейчас, сам понимаешь. Ночью гулять – некомфортно. Так что, как хочешь, крутись, а времени у тебя – до темноты. Потом я девочку домой верну.       Юный адуан согласно кивнул.Манро закончил одеваться, застегнул камзол, набросил плащ, взял шляпу.       - Ну, что ж, - сказал он, - я готов.       - Я тоже, - снова кивнул Шеманталь.       Виконт пробежался по нему взглядом, явно что-то ища и не находя этого.       - Что-то не так? – заволновался адуан. – Браслеты я взял….       - А цветы?! Где?! – потребовал объяснения Манро.       - К-как-кие?! – не понял Шеманталь.       - Орельен! – возмутился виконт. – Ты идешь просить руки девушки – без цветов?!       - А очень надо?       - ДА!       - Так, где ж я их возьму – зимой?!       - У ЦВЕТОЧНИЦ, конечно! – поразился его недогадливости Манро. – Есть же здесь цветочницы?!       - Есть. Но – на правом берегу, в городе!       - Та-а-ак… - виконт заметался по комнате. – Нас к которому часу ждут? Ещё есть время?       - Пару часов….       - Ого! Успеем!       Мимоходом предупредили Водемона, что уйдут на целый день. Тот и не подумал огорчаться. Мальчишка так устал в походе, что был рад просто поваляться в постели с книжкой. После этого юноши помчались добывать букет.       Их выручила переправа для военных. Она была недалеко и от постоялого двора, и от дома невесты Орельена. Оказавшись на другом берегу, юноши быстро нашли цветочницу.       - Лорэйн, вообще-то, не любит, когда деньгами разбрасываются, - заметил адуан, когда они выбирали букет.       - Я её понимаю, - кивнул виконт.       Да, Манрики были богаты, и их прямой наследник до сих пор не бывал стеснённым в средствах, но это не значит, что ему нравилось пускать пыль в глаза. Константин давно уже понял, что так уважения не завоюешь. К тому же сорить деньгами очень нравилось Эстебану, а на этого человека Манро быть похожим не хотел. Просто сейчас ситуация другая.       - Орельен, у вас сегодня особенный день. Сегодня не просто МОЖНО, сегодня – НУЖНО. НЕОБХОДИМО.       Букет выбрали очень уравновешенно - красивый, но скромный. Из белых роз. Орельен перестал нервничать, оценив прелесть подарка, но удивился, увидев, что друг попросил составить ещё один букет – из нежных, розовых, маленьких роз.       - А это зачем? – полюбопытствовал он.       - Запомни: сколько дам в доме, столько и букетов надо принести, - наставительно произнёс Манро. – Но они должны быть разными.              

* * * * *

      Особнячок, к которому подъехали виконт и адуан, и где их ждали, был вполне даже солидным. Как для Варасты. Двухэтажный, квадратный, с чем-то вроде маленького парка впереди. Там росло несколько деревьев и красиво подстриженные, вечнозелёные кусты. Стояла скамья-диванчик под навесом из каких-то вьющихся растений. Сейчас, зимой, остались только голые плети, а с весны до осени, должно быть, это место радовало глаз и давало тень.       Сам дом на первый взгляд казался очень простым, совсем без изысков, но вблизи можно было разглядеть резьбу. По камню – простую, по дереву – более витиеватую. Большие окна делали здание не таким тяжёлым. Общее же впечатление о нём складывалось – здесь тепло и уютно.       Юноши спешились, и Орельен по-свойски показал, где можно привязать лошадей. Это был задний двор с хозяйственными постройками. Птичник, хлев с козами…. А вот коновязь, похоже, пустовала давно, только на крыше навеса умывался сытый ярко-рыжий котяра.       - На тебя похож, - пошутил Орельен, пряча за юмором волнение.       - Я ещё не настолько заматерел, - ответил Манро.       Его самого заинтересовали козы.       - Что за порода такая?! – озадачился виконт. – Очень уж крупные.       - Ну, да, - усмехнулся адуан. – Это ж переводняк от бакранских. Слыхал, что там на козлах верхом ездят?       - Слыхал, - откликнулся Манро, мысленно стараясь представить себе такую картину.       - Те крупнее, - не понял его озадаченность Шеманталь. - Я ж говорю, эти – переводняк. Верхом на них не сядешь. Но тележку маленькую возят. Или там корзины. Хозяин прежний у бакранских пастухов козлят сторговал, да новую породу и вывел.       Юноши вернулись к парадному входу. Остановились, потому что Орельен взялся поправлять «свою внешность».       - Всё в порядке, - успокоил его Константин. – Только перестань прилизывать волосы.       - Слышь… - Орельен запнулся. – Какое у тебя всё-таки имя длинное! Пока выговоришь…. А покороче можно?       - Сократи, - пожал плечами виконт.       - Стен.       - Годится. Теперь давай к делу.       - Как лучше: сразу предложение сделать или потом?       Манро задумался. Он ещё не завтракал, а уже полдень. Если Орельен начнёт церемонии разводить, Манрики рискуют лишиться прямого наследника. Он умрёт с голоду, что особенно обидно – неподалёку от накрытого стола.       - Сразу – подаришь букет. И хватит его тискать! А руки попросишь после обеда, - посоветовал виконт, но дело было не только в его желании, наконец, поесть. – Мы посидим, пообщаемся. Ты успокоишься, соберёшься с мыслями…. На сытый желудок это легче.       - Угу, - обрадовался теньент и толкнул дверь, которая оказалась незаперта.       Ну, да, ведь их же ждали.              Внутри дом оказался ещё более красивым и уютным. Обстановку можно было назвать даже богатой. Как для провинции, конечно. Ничего деревенского. Скорее уж такое жильё мог себе обустроить купец средней руки. Во всём чувствовался вкус. Тяга к красоте, а не к роскоши. Похоже, покойные хозяева имели не только деньги.       Когда юноши вошли, звякнул привязанный к двери колокольчик. И уже скоро со второго этажа сбежала по лестнице одна из хозяек. Остановилась, не дойдя несколько ступенек.       - Орельен! – радостно воскликнула она. – Лорэйн сейчас спустится. – И с любопытством посмотрела на второго гостя.       Константин чувствовал себя странно. Он уже понял, что это и есть младшая сестра, о которой его просил позаботиться Шеманталь. Виконт смотрел на неё в каком-то тихом ошеломлении. И делодаже не в том, что девушка была хороша собой. Милое личико; мягкие, вьющиеся, собранные в аккуратную причёску русые волосы; открытый взгляд больших голубых глаз; искренняя улыбка. Младшая хозяйка дома была опять таки со вкусом одета. Красивое, без излишеств, серо-голубое платье с кружевной серебряной отделкой очень ей шло. Манро подумал, что вот так, стоя на лестнице, чуть касаясь обеими руками перил, девушка прекрасно смотрелась бы на картине.       - Сударыня, - Константин снял шляпу, - прошу простить мне моё невольное замешательство. Когда мой друг упомянул младшую сестру хозяйки, это прозвучало так, что я ожидал увидеть ребёнка. А вижу девушку, - он поклонился, успев заметить, как малышка рассиялась от комплимента.       Сколько же ей? Семнадцать? Или всё-таки меньше? Удивительное сочетание ребёнка и девушки!       - Позвольте мне немножко отступить от этикета и представиться самому, - продолжил юноша. – Виконт Константин Манро. К вашим услугам, - и он шагнул к лестнице, предлагая девушке руку, чтобы помочь спуститься по оставшимся двум ступенькам.       Юная хозяйка охотно приняла его помощь. Можно было подумать, что ей каждый день оказывают подобные знаки внимания. Хотя это вряд ли. Скорее, она наблюдала такое в поведении родителей, когда те были живы, вот и не растерялась.       - Настоящий виконт?! – удивлённо распахнула глаза девушка, открыто рассматривая гостя.       - Настоящий, - с улыбкой подтвердил Манро. – А этот букет – для вас.       - Спасибо, - негромко поблагодарила она, обнимая розы и смущённо опуская взгляд. Причём щёки юной хозяйки были подстать цветам.       Девчонка млела от подарка так искренне, что Константину хотелось просто любоваться ею, но их знакомство ещё не завершилось.       - Я могу узнать ваше имя, сударыня?       Она подняла на него немного удивлённый взгляд. Похоже, думала, что гость уже знает.       - Мадлен.       Надо же! Родители решили не ограничиваться чем-то простеньким? Лорэйн, Мадлен….       - У вас красивое имя, - сказал виконт и, взяв руку девушки, поцеловал её пальцы.       Цвет щёк юной хозяйки стал более насыщенным, а дыхание чуть сбилось. Нет, точно – такими знаками внимания лично её не баловали. Орельен – парень хороший, но в этикете его придётся подтянуть. Пока до Барсовых Врат доедут, время будет. Только б остальные в отряде на смех не подняли. Интересно, если такое произойдёт, юный Шеманталь засмущается или пошлёт насмешников в гости к изначальным тварям?       - А второй букет – для Лорэйн? – спросила девушка.       - Да, - кивнул Манро. – Но если вы любите белые розы, то в следующий раз я принесу вам именно их.       Пообещал, а сердце словно кошка царапнула: он с огорчением понял, что следующего раза у них не будет. А жаль! Как жаль! Рядом с этой девочкой было удивительно тепло.       Сверху послышались шаги – лёгкие, спокойные, размеренные. Это спускалась старшая хозяйка. Виконт поднял глаза и в очередной раз удивился. Сёстры оказались совершенно непохожими друг на друга.       Если Мадлен вполне могла сойти за виконтессу, то старшая хозяйка дома выглядела, как графиня. И, похоже, в её жилах текла кровь агмов. Светлокожая, беловолосая, с глазами даже не голубыми, а светло-сиреневыми и лёгкой, приветливой улыбкой, она казалась созданной из снега. Но не из мокрого, тяжёлого и леденящего, а из лёгкого, искрящегося под солнцем и, как бы, даже согревающего. Пожалуй, для Мадлен она и была тем снегом, что укрывает собой нежные первоцветы, храня их от морозов – до весны. Сестра, заменившая мать. А ведь она не старше Орельена. Скорей ровесница Манро.       Одежда Лорэйн была ещё более простой, чем у младшей сестры. Платье цвета глубокой синей тени на снегу. Из отделки – белое кружево. Но эта девушка была прекрасна сама по себе – настолько, что чуть больше украшений уже смотрелись бы как излишество. Если с младшей хотелось писать картины, то Лорэйн могла бы вдохновить скульптора. Почему в такую девушку влюбился Орельен, Манро понял легко. А вот что она нашла в нём?! Чем такую девушку смог привлечь немного неуклюжий адуан?!       Шеманталь шагнул к лестнице, как перед этим Манро. «А он быстро учится!» - мысленно отметил виконт. Орельен ждал свою возлюбленную, глядя на неё чуть пьяным от восхищения взглядом. Лорэйн, похоже, прекрасно понимала его состояние, улыбнулась чуть шире.       - Здравствуйте, господа, - мягко сказала она тихим, приятным голосом. – Простите, что заставила вас ждать.       Манро на это поклонился, как бы заверяя, что всё в порядке. Шеманталь – умница! – сообразил сделать то же самое, а потом протянул девушке руку. Лорэйн легко оперлась на неё, спускаясь с последних ступеней. С благодарностью приняла букет от Орельена, но при этом бросила короткий, очень понимающий взгляд в сторону Манро. «Догадалась, что это я подсказал прийти с цветами», - понял Константин.       Юный Шеманталь поцеловал руку старшей хозяйке, а она подарила ему ещё один, очень тёплый, взгляд и нежную улыбку. Потом повернулась ко второму гостю, но не успела ничего сказать или спросить. Младшая сестра, по всему видно – озорница, с милой непосредственностью ребёнка воскликнула:       - Лорэйн, смотри, у нас в гостях – закатное солнышко.       Манро поперхнулся. Так его ещё никогда не называли. Но сказанное прозвучало совсем не обидно, поэтому юноша в ответ улыбнулся и, поклонившись, представился:       - Виконт Константин Манро.       - Лорэйн, - назвала своё имя девушка, протягивая ему руку.       Дабы не будить в Орельене ревность, Константин постарался, чтобы его поцелуй был целомудренно-официальным.       - Моя младшая сестра Мадлен, - блондинка указала на неё взглядом.       - Мы уже познакомились, - сказала та, весело искря глазами.       - Я рад быть представленным вам, сударыни, - без капли лжи ответил Манро.       Обе хозяйки на самом деле понравились ему. Константин понял, что обед будет гораздо интереснее, чем он предполагал.              Пожалуй, не стоило ожидать, что в этом доме гостиная и обеденная зала будут существовать раздельно. Всё же это не замок. Тем не менее, комната, сочетавшая в себе и то, и другое, произвела на виконта приятное впечатление. Большая, уютная. В ней был не только стол. К слову – КРУГЛЫЙ!!! Ближе к окну стоял диванчик. Возле камина – пара кресел, на одном из них – ЛЮТНЯ. А ещё в комнате были ДВА ПОРТРЕТА, погрудные. Мужчина и женщина. Манро понял сразу, что это отец и мать девушек. Стало ясно, кто в кого уродился. Старшая была копией матери. Младшая – очень похожая на отца. Причём сходство явно коснулось не только внешности, но и характеров. Виконт смотрел на портреты и чувствовал сожаление. Да, ему было жаль, что он не знал этих людей. Эта семья разбила в мелкие осколки представление виконта о варастийцах. Грубые, неотёсанные мужланы?! Как бы не так!       - Наши родители, - сказала Лорэйн.       Константин очнулся. Кивнул.       - На портрете вашей матери изображена лютня. Это та, что лежит в кресле у камина? – спросил он.       - Да, - ответила старшая.       - На ней кто-нибудь играет?       - Я.       - А вы, Мадлен?       - О, нет! Мои пальцы никак не могли привыкнуть к струнам. Но я играю на флейте - как отец.       - Ваш отец играл на флейте? – удивился Константин.       - Да. Ещё с детства, - девчонка потянула виконта ближе к портретам. – Вот, смотрите.       Тут только Манро обратил внимание, что мужчина действительно изображён с флейтой в руках.       - Наверное, ваши родители часто играли дуэтом, - предположил Константин, почти видя это в своём воображении.       - Да, - улыбнулась Мадлен. – А мы с Лорэйн пели. У сестры очень красивый голос.       - Это у тебя голос красивый, - откликнулась старшая сестра. – Но мужчины нашими песнями сыты не будут, - и пригласила всех к столу.       Девушки поставили свои букеты в вазы и принялись угощать гостей.       - М-м-м, вкуснотища, - довольно щурясь, похвалил Орельен.       - Полностью с этим согласен, - присоединился Манро. – У вас отменный повар, сударыни.       Мадлен звонко рассмеялась, и даже Лорэйн улыбнулась шире обычного.       - Я что-то не то сказал? – догадался виконт.       - У нас нет повара, - ответила младшая. – Мы с сестрой готовим сами.       - Это всё приготовили вы?! – опешил Константин, окидывая взглядом блюда на столе. – Тогда тем более… - он привстал и поклонился. – Сударыни, я бы снял шляпу в знак восхищения вашим мастерством, но она уже лежит где-то в прихожей.       Лорэйн снова заулыбалась, сверкнув жемчужными зубами. Похоже, так её даже Орельен не смешил. А Мадлен рассмеялась. Константину эта девушка-девочка напоминала звонкую синичку. Она даже голову наклоняла совсем как птичка. Это было очаровательно. Виконт понял, что вообще очарован этой семьёй.       - Аристократы всегда так сложно изъясняются? – спросила младшая.       - Привычка – вторая натура, сударыня.       Девушка вздохнула, глядя на него с лёгкой укоризной:       - Зачем спрашивать имя человека, если потом всё равно обращаешься к нему… как-то так...? «Сударь», «сударыня»….       - Простите, Мадлен. Я исправлюсь.       - А вы не обидитесь, если я буду называть вас не «господин виконт», а просто Константин?       - Не обижусь, - заверил девушку Манро. – Можете даже называть меня коротко – Стен.              

- -

      После обеда девушки захотели прогуляться. Набросив тёплые плащи с капюшонами и прихватив муфточки, они повели мужчин в сторону рынка, где в эти дни была ярмарка. Лошадей оставили дома: ходить пешком девушкам было привычно.       Константин вёл младшенькую, под её весёлый щебет размышляя, что у Манриков, увидь они своего наследника под руку с варастийкой, случился бы общесемейный сердечный приступ. Ну и пусть! Вспомнилась фраза, сказанная в Лаик унаром Альберто: «Мужчина, сопровождающий красивую женщину, может гордиться, кем бы она ни была!» Тогда «фламинго» его не понял. Но марикьяре вообще народ своеобразный, со своими взглядами на жизнь. Теперь Константин понимал Альберто прекрасно. И гордился - ведь рядом с ним шла девушка-весна. Та весна, которая уже почти лето. Казалось, именно Мадлен наполняла зимний день солнцем и теплом. А завистливые взгляды потенциальных соперников так льстили самолюбию.       Мадлен охотно рассказывала о своей семье. Оказалось, что с матушкой Константин угадал. Она на самом деле была родом из Торки. А отец – из южного Надора. Его семья перебралась в Варасту, когда поняла, что дома с такими хозяевами, как Окделлы, толку не будет. Здесь он и встретил дочь переселенцев-агмов. Женился и душа в душу прожил с прекрасной северянкой без малого десять лет. Он так сильно любил её, что, овдовев, вторую жену даже не искал. Хотя жених был, судя по всему, завидный, пусть и с двумя детьми.       - А кто у тебя? – потом спросила Мадлен.       И Константин рассказал.       - Большая семья, - оценила девушка.       Манро вздохнул:       - Да. Но я понятия не имею, кто из них где. Единственный, о ком я хоть что-то знаю, - отец. Надеюсь, ему известно об остальных.       Девушка сочувствующе кивнула и чуть прижала ему локоть.       Из грустных мыслей их выдернула вторая пара. Орельен таки решился. Выбрав место поприличнее – возле стены, где из пасти какого-то каменного зверя в каменную же чашу изливалась вода – адуан преклонил колено перед своей дамой и попросил её руки. Получилось довольно красиво. Никакого смущения, никакой неуклюжести, хоть поглазеть на эту сцену сразу подзадержалась куча пробегавшего мимо народу. Некоторые зеваки оказались сослуживцами юного Шеманталя. Они бурно поддержали своего теньента. А Мадлен от избытка чувств крепче вцепилась в руку виконта, радостно ойкнув.       Лорэйн, похоже, чего-то такого от своего кавалера ожидала. Она не удивилась и спокойно ответила «да». И тут парочке несказанно повезло: мимо проходил знакомый капеллан. Орельен бросился к нему. Манро догадался, зачем. И он очень надеялся, что священник не откажется обвенчать адуана с его возлюбленной здесь и сейчас.       Пока юный Шеманталь объяснялся с молодым капелланом, Константин решился спросить:       - Мадлен, скажи, за что твоя сестра так полюбила Орельена? Нет, я согласен, он – парень хороший. Но всё-таки.       Девушка захлопала глазами.       - А ты его давно знаешь?       - Два дня, - честно ответил Манро.       - А, ну, тогда понятно, - рассмеялась Мадлен. – Орельен не просто «хороший». Он – ЗАМЕЧАТЕЛЬНЫЙ. Если бы ты знал, как много он сделал для нас после смерти отца. Он очень надёжный. И Лорэйн хорошо с ним. Я так за них рада! – восторженно закончила она, наблюдая за венчанием.       Капеллан оказался человеком понимающим и не отказал влюблённым. Когда церемония была окончена, Мадлен радостно закружила ошеломлённого этим виконта, а потом подбежала к новобрачным и запела. Такой песни Манро раньше не слышал. Похоже, в Варасте её пели на свадьбах, поздравляя молодожёнов. Сослуживцы Орельена подхватили, к ним присоединились несколько девушек.Получалось красиво. Кажется, среди спонтанно собравшегося хора была и Анетт, внучка дядюшки Пьера.       Глядя на это искреннее веселье, Константин чувствовал, что его сердце приятно тает. И только воспоминание о сёстрах отозвалось горечью. Эх, если бы они оказались здесь! Юноша почему-то был уверен, что Иоланта поладила бы с Лорэйн. Лиа? Этой было бы полезно пообщаться с варастийками, а то у младшенькой, насколько помнил Константин, семейная заносчивость временами давала о себе знать. Прямой наследник графов Манриков и сам был таким. Был. Пока жизнь не пригладила своей жёсткой рукой высокомерно встопорщенные перья юного «фламинго». И сделала это не один раз. Константин её науку усвоил накрепко. А в младшей сестрёнке вообще-то хорошего много. Она на самом деле девочка добрая. А здесь бы её немножко «приземлили», и всё было бы просто замечательно. Вот только, кто знает, где они сейчас – Иоланта, Лионелла… и Леопольд?              Когда они уже пошли домой, Константин легонько придержал свою девушку за локоток.       - Пусть побудут одни, - шепнул он. – Мы же скоро уедем и, кто знает, когда вернёмся.       Мадлен согласно кивнула. Они отстали от молодожёнов и вернулись к рынку. Там выпили северный глинтвейн, съели по медовому прянику. Потом купили диковинную – для виконта – сладкую забаву: леденцы на палочке. Девушка выбрала солнышко из малины, а Константину приглянулся яблочный ызарг. Правда, юноша поймал себя на мысли, что гораздо охотнее попробовал бы на вкус нежные губки Мадлен. Но – нет. И не только потому, что Орельен попросил не обижать хорошую девочку. Манро и сам не хотел с ней таких игр. Именно потому, что она ему нравилась. Только вместе им не быть. Никогда. Манрики не примут в свою семью простую девушку. Они уже забыли, что когда-то им самим титул был дарован. А до того….       - О чём вы загрустили, господин виконт? – спросила Мадлен, впервые – не очень уверенно. – Вспоминаете свою невесту?       - У меня нет невесты, - честно ответил Манро. – И просто возлюбленной тоже нет.       Кажется, Мадлен это обрадовало, хоть она и попыталась скрыть свои чувства. «Не надо, девочка! – подумал Константин. – Не надо в меня влюбляться! Может, уже завтра я, как то солнышко, уйду за горизонт и не вернусь».       - Тогда, что же случилось?       - Ничего. Это не грусть, Мадлен. Я просто задумался. Очень много впечатлений для одного дня.       - Да, это так, - согласилась она, потом посмотрела на него сквозь прищур, как бы изучая.       - Что? Ты же хочешь о чём-то спросить.       Мадлен кивнула, снова склонила голову набок, словно синичка.       - А виконт – это чей сын? Я, если честно, всё время путаюсь.       - Графа. Но лично я – сын виконта. Граф – мой дед.       - А кто он? Кто именно? Может быть, я что-то слышала о вас….       Манро напрягся. Слышала, в этом можно было не сомневаться.       - Леопольд Манрик.       - Манрик! А я-то думаю, почему мне лицо твоё вроде как знакомо! Я видела кого-то из твоей семьи – когда была война с «барсами».       - Леонарда. Ты, наверное, видела моего дядю. Он служил здесь.       - Наверное, - согласилась девушка.       Но тему продолжать не стала. Словно бы ей не хотелось сказать что-то, неприятное для Константина. Задумалась, сдвинув бровки. Манро напрягся ещё больше. Он прекрасно знал, что его семью не любят. И, похоже, девчонка разделяет эти чувства к «фламинго». Почему?! За что?! И что теперь? Выходит, хорошим отношениям конец?! Он больше не закатное солнышко, а потомок презренного рода?! Константину стало больно. А ещё он вдруг вспомнил Валентина и впервые понял, как тот себя чувствовал. К Спрутам ведь почти такое же отношение, как и к Фламинго. Хуже только к Эпинэ и Окделлам.       - Отец как-то рассказывал, что для юношей из знатных семей есть Школа Оруженосцев….       - Лаик, - подтвердил Манро.       - А зачем? Я не совсем понимаю. Чтобы стать рыцарем?       - Школа – чтобы стать оруженосцем. В рыцари посвящает монсеньор. Но для этого надо три года ему служить.       - А ты служил?       - Да, - настроение виконта портилось всё больше.       - Значит, ты теперь рыцарь? – спросила девушка, даже не подозревая, что фитиль у гранаты уже догорает.       - А какое это имеет значение – для тебя?! – взорвался Константин.       Они остановились, и Мадлен посмотрела на него, испуганно хлопая ресницами. Девушка искренне не понимала, что произошло. Человек, с которым она мило общалась, теперь почему-то смотрит на неё диким зверем. Что она сказала не так?!       - Семья, титул, рыцарь, не рыцарь – какое тебе дело?!       Губки Мадлен задрожали, глаза наполнились слезами, а Константин, не видя ничего от гнева, не мог подобрать слова. Из сердца рвалась накопившаяся за годы обида, помноженная на то, что произошло с ним не так давно. Вот только озвучить её у Манро не получалось: мысли метались рассерженной стаей. На счастье. Почему? Да просто он не успел сказать Мадлен ещё какую-нибудь гадость. Константин вдруг понял, что девушка сейчас расплачется. Она расспрашивала его без всякой задней мысли и совершенно не понимает, что произошло.       Гнев схлынул. Манро уже хотел извиниться, но не успел. Испуганная девчонка всхлипнула, крутанулась и умчалась в сторону дома. Константин с досады огрел себя по лбу. Ой, дурак! И дело даже не в том, что Мадлен сейчас свалится на головы милующимся молодожёнам, как снег на Летний Излом. Просто милая, искренняя и добрая малышка не заслуживала испорченного дня. Манро бросился следом за ней.              Возле особняка Мадлен не было, а дверь дома оказалась заперта. Константин заколотил в дубовые доски.       - Орельен! – позвал он. – Орельен, открой! Мне всё равно, в каком ты виде….       Внутри послышались торопливые шаги спускающегося по лестнице человека. Вскоре дверь приоткрылась. Юный Шеманталь был взъерошен, но почти полностью одет – только без камзола и рубаха не заправлена. Похоже, новобрачные едва успели приступить к процессу.       - Чего? – спросил мрачный и недовольный адуан.       - Мадлен не прибегала?       Глаза Орельена округлились, потом он снова рассердился:       - Я же просил тебя….       - Да я старался. Но… возникло недоразумение. Мадлен то ли испугалась, то ли обиделась. И убежала. Я не знаю, где её искать.       Адуан призадумался.       - Кажется, знаю! – обрадовался собственной догадке он. – Лорэйн как-то рассказывала, что малышка с самого детства пряталась в овраге, если её кто-то обижал или ей было грустно….       - ГДЕ?! – опешил Манро.       - В овраге. Если пройти дальше - за дом, через задний двор и сад с огородом, то там начинаются заросли ежевики. В зарослях есть тропа. Она и ведёт к оврагу.       Едва дослушав, Константин рванул на задний двор.              - Гааальтарский Лабиринт! – выругался «фламинго», обозревая ежевичник. – Ну, и где здесь тропа?!       Он в растерянности посмотрел на покров из опавших листьев, устилавших землю. И вдруг заметил, что кое-где это одеяло чуть-чуть нарушено. Точно – здесь кто-то пробежал. Слишком лёгкий, чтобы сильнее взрыть листья. Следы вели к колючей стене.       - Леворукий! – снова возмутился Манро. - Как здесь вообще можно пройти, если ты не змея и не ызарг?!       Ему стало интересно, видел ли эти заросли Орельен. И если да – то вблизи или издалека? Очень уж оптимистично он высказался о тропе. И тут виконт заметил рыжего кота. Того самого, что умывался на навесе, когда они с Шеманталем только приехали в гости. Котяра оценивающе смотрел на юношу, а потом словно бы позвал за собой.       Манро бросился за провожатым. Лишь в каком-то далёком-далёком уголке сознания мелькнуло удивление самому себе. «Парень, ты это серьёзно?!» Нет, шутю!!! Встрепенувшийся авантюризм придавил собой тлеющее сомнения. Ведь если эти заросли прошла девчонка, то неужели не сможет он?! Да пока виконт шатался по Эпинэ, он и не в таких передрягах побывал.       Ага, не в таких…. В ТАКИХ он не бывал точно! Константин прошёл совсем немного, и тропа исчезла. А вокруг колючими змеями изгибались плети ежевики.       - Ну, и дальше – КУДА?!! – вопросил он серое небо.       Ни вперёд, ни назад.       Почти из-под ног раздался хрипловатый мявк. Рыжий проводник для рыжего виконта своего подопечного не бросил. Только Константин никак не мог понять, что же ему теперь делать. Он присел, собираясь погладить кота, и тут же увидел тропу. Если ЭТО можно было так назвать.       - Ты серьёзно? – спросил рыжего проводника обалдевший виконт.       Кот развернулся и пошёл в ежевичный туннель. Оглянулся на сидящего, подперев рукой щёку, Манро с круглыми глазами. «Кишка тонка?!» - словно бы спрашивал взгляд мохнатого проводника.       - Иду я, иду, - обречённо ответил виконт. – Точнее – ползу.       Он опустился на четвереньки, проверил скатку из плаща, которую сделал ещё в самом начале пути, чтобы не цепляться за колючки. Оценил высоту ежевичного «свода». Понял, что придётся передвигаться по-пластунски. Закрепил шпагу на спине, под скаткой, и полез следом за котом в шипастый ход.       Уже скоро стало ясно, что девушка здесь пробиралась. Палые листья сдвинуты со своих мест, на шипах клочок меха с её накидки, крошечный обрывок платья. Впечатлённый Манро полз вперёд, видя перед собой кошачий зад, и тихо ворчал.       - …нет, чтобы дома, на скамеечке…. Понесло её! За какими кошками, ну скажи ты мне?! …Видел бы меня отец. А ещё лучше – дед. Они бы меня похвалили. Они бы меня ТАК похвалили, что мало бы не показалось. Слышь, рыжий? Кто б мне сказал, что я из-за какой-то девчонки буду носом… - рука подломилась, и виконт ткнулся лицом в опавшие листья. – БУКВАЛЬНО! Носом рыть землю! – он рассмеялся. – И зачем в Варасту Ворона посылали?! Да если здесь даже девчонки – ТАКИЕ…! У этих «барсов» не было никаких шансов. Никаких…. Вообще….       Пока он так возмущался, заросли кончились. Выбравшись из-под них, Манро увидел в двух шагах от себя обрыв. А кот исчез.       - Здорово, - оценил юноша.       Пропавшей девчонки не было, как и тропы. Только каменная кромка в три-четыре бье шириной в обе стороны, да и она не далеко тянулась. С десяток бье в одну сторону и чуть меньше в другую. Манро глянул вниз, прикидывая, можно ли где-то спуститься. Увидел внизу воду, до которой было сотни полторы бье. Отшагнул. Задумался. То ли Повелитель Кошек над ним посмеялся, то ли где-то всё же есть спуск. Был, конечно, и ещё один вариант: у девчонки выросли крылья, и она улетела. Константин усмехнулся последнему предположению.       - Астэра варастийская, где ж мне тебя дальше искать? – пробормотал он.       А ведь ещё чуть-чуть – и солнце начнёт клониться к закату.       Слева раздалось задорное чириканье. Повернув туда голову, Манро увидел пару синичек, но не обычных, а тех, которые в воду ныряют. Птички перепархивали с ветки на ветку, поглядывая на чужого человека, который застыл столбом. Но опасности он, похоже, не представлял. Синички взлетели и нырнули… в землю. Заинтригованный виконт подошёл ближе и рассмеялся. Спуск всё-таки был! Всего в нескольких шагах от того места, куда выводил туннель. Но чтобы увидеть его, надо было подойти ближе.       Известняковые ступени привели Константина на карниз с небольшой пещерой. Вот там и сидела, сжавшись в комочек, пропавшая девчонка.       - Мадлен, - окликнул её виконт.       - Как ты нашёл меня?! – шарахнулась от него удивлённая девушка.       - Леворукому душу продал.       Мадлен эта шутка испугала.       - Успокойся. Меня твой кот привёл. Не знаю, послал ли его Повелитель Кошек, или это он сам почему-то решил мне помочь….       - Мой кот?!       - Ну, да. Рыжий такой. Я его у вас во дворе видел.       - Ах, этот…. Ну, можно и так сказать. Только скорее это мы – его люди, а не он наш кот.       Девушка замолчала и отвернулась. Виконт подошёл ближе:       - Я извиниться хотел.       Мадлен снова посмотрела на него:       - Я не понимаю, на что ты так рассердился. Я не хотела обидеть тебя.       - Ты ни в чём не виновата. Просто случайно зацепила больное место, - Манро подсел к ней, развернул плащ и набросил на себя и на девушку. – Понимаешь, Мадлен, я не рыцарь. И не знаю, стану ли когда-нибудь….       - Почему? – осторожно спросила она.       - Монсеньор не захотел. Посчитал, что я не достоин….       - Ты… что-то сделал не так?       Константин горько усмехнулся:       - Не в той семье родился. По мнению моего монсеньора.       Мадлен поняла, о чём он.       - Это несправедливо, - сказала она.       Виконт пожал плечами: может, и так, но ничего не поделаешь.       - И… как же теперь…?       - Сначала мне было обидно. А потом я понял, что на самом деле и не хочу получать рыцарские знаки из его рук. Это не то, чем можно было бы гордиться.       Девушка промолчала. Манро глянул на неё, не зная, чего ожидать, но успокоился: Мадлен и в этот раз прекрасно его поняла. А молчит, потому что глубоко задумалась над чем-то. Юноша понял, что ему очень хочется прижаться поцелуем к её нахмуренным бровкам.       - А ты можешь… попробовать это с кем-то другим? Найти другого монсеньора? – спросила девушка.       Константин пожал плечами:       - Не знаю. Не думаю, что получится. Но я и не этого хочу. Я поеду в Сагранну. Увижусь с отцом, а потом попрошусь на службу к маршалу Дьегаррону. Слышала о таком?       - Да, конечно, - кивнула Мадлен, думая о чём-то ином.       Пауза затянулась. Манро решил её нарушить.       - Наверное, нам стоит выбираться отсюда, пока ещё хоть немного светло.       - Не надо. В темноте тропу лучше видно, - ответила девушка.       Константин почувствовал: она знает, о чём говорит. Он решил довериться этой странной варастийке, как бы дико ни звучали её слова.       - А как ты сама нашла это место? – поинтересовался Манро.       Мадлен напряглась, замешкалась с ответом.       - Я что-то не то спросил?       Девушка не сразу решилась объяснить.       - Не знаю, поверишь ли ты… - тихо сказала она.       Виконт озадаченно хмыкнул:       - Сегодня столько всего необычного произошло, что я уже готов поверить во что угодно.       Девушка оценивающе посмотрела на него и решилась:       - Это место мне показали… астэры.       - Кто?! – поперхнулся Манро.       - Астэры, - чуть обиженно повторила Мадлен. – А говорил, что готов поверить… - с упрёком передразнила она.       - Готов, - подтвердил юноша. – Просто не ожидал, что и ты встречалась с этими существами.       - Ты тоже видел их?! – обрадовалась девушка.       - Да. Но не здесь. В другом месте. И я не знал, кого вижу. А ты? – быстренько перенаправил разговор Манро, чтобы не пришлось рассказывать не вполне взрослой, невинной девушке о приключении в борделе.       - А я знала. Я всегда видела их не в облике людей, а такими, какие они есть.       - А кого именно?       - Всех. Здесь, в этом овраге, встречаются и играют друг с другом все астэры – и найери, и эвро, и даже литтэны.       - Литтэны?!!       - Да. Белые быки с золотыми рогами. Они купаются в речке. Астэры спасли меня, позволили бывать здесь, играть с ними. За что-то полюбили….       О, тут Константин прекрасно их понимал.       - А фульгаты? Ты ничего не сказала об астэрах Астрапа. Или они здесь не бывают?       - Бывают, но реже, чем другие. Обычно - перед грозой. Или после.       - И тебе не было страшно – с ними со всеми?       - Нет, - ответила девушка, а потом почему-то замялась. – Тогда я была совсем маленькая, а они были добры ко мне. Потом….       Константин терпеливо ждал продолжения, и оно последовало.       - У нас есть книги, - тихо заговорила Мадлен, словно бы признаваясь в чём-то не совсем хорошем. – И среди них – «Книга Ожидания». Но не та, которую чаще всего можно найти сейчас, а такая, какой она была раньше. Сейчас всё больше печатают жизнь Октавии и тому подобное. А там – история нашего мира. Как он был создан. Отец читал и пересказывал нам с сестрой. А потом я и сама прочитала… - она снова сделала паузу, собираясь с мыслями. – Понимаешь, там всё не совсем так, как нам рассказывают. Четверо – на самом деле не злые демоны. Они творили наш мир. И учили хорошему. А астэры не просто сопровождали их. Они помогали. И слушались. Потом, когда братья куда-то ушли, они вверили Кэртиану заботам своих потомков. Но дети забыли о том, что поручили им отцы. Забыли, что они тоже братья. Четыре дома перестали действовать заодно, как делали Абвении. Они стали ссориться. Из-за этого утратили и силы, и знания. А астэры…. Они как расшалившиеся дети, что остались без присмотра. Понимаешь?       - Понимаю, - сказал виконт.       И подосадовал, что дома, когда у него была возможность прочитать «Книгу Ожидания» в её первозданном варианте, он не захотел. Просто его, как и сестёр, как младшего брата, тоже пичкали сладенькими сказками о святой Октавии и тому подобным. Возможно, эта женщина и была прекрасным человеком, но её жизнь превратили в лубочную картинку с ярмарки. Она не привлекала, а отталкивала, перестав быть живой и настоящей. Старшие в роду Манриков, Константин видел, на самом деле не верили в то, что читали своим детям. А ведь их девиз – «Славлю Создателя и Государя!». У Кэртианы создатель был не один. Творить мир он поручил четырём братьям. Братьям! Своим… сыновьям?! Но тогда получается, что, отвергнув их, люди отвергли и его. А главное: как же это вышло, что о таких серьёзных вещах задумался адуан и его дочка, а не представители Четырёх Домов и их кровные вассалы?! Стыдно! Ой, как стыдно!       Смеркалось. Дыхание двух людей становилось облачками пара.       - Пора, - вдруг сказала Мадлен.       Виконт посмотрел на тропу, по которой спустился сюда.       - Нет, - остановила его девушка. – Отсюда нельзя вернуться тем путём, которым пришёл. Подъём в другом месте. Я проведу.       И тут Константин заметил, что известняк засветился белыми пятнами, словно кто-то просыпал перламутровую пудру. Теперь стало ясно, о чём говорила Мадлен.       Виконт и варастийка долго шли под нависшими склонами, обогнули скальный выступ. Примерно через три сотни бье извивистого пути тропа повела их наверх по камням, словно по ступеням. Довольно удобно, не смотря на то, что пришлось помогать себе руками.       Уже выбравшись из оврага, Манро обратил внимание на подол платья девушки.       - Разорвалось, - подосадовал он.       - Пустяки, - отмахнулась Мадлен, оценив размер катастрофы. – Зашью, и ничего не будет заметно.       - Ты умеешь шить?       - Конечно, умею! – удивилась его вопросу варастийка. – И шить. И кружева плести.       - Так это…? – Константин указал на серебряное кружево.       - Да, я сама.       Манро задумался. Ему очень хотелось оставить что-то этой девушке на память о себе. И, кажется, нашёлся подходящий предлог.       - Мадлен, - позвал он, останавливая её.       Снял перчатку, а потом и перстень – золотой, с карасом и четырьмя маленькими изумрудами. Для Манрика – пустячок, но для этой девушки….       - Пожалуйста, возьми.       - Зачем? – насторожилась варастийка.       - Сделай себе новое платье.       - Не надо.       - Мадлен, пожалуйста! Не отказывай мне! Я же ничего не прошу взамен. Просто хочу оставить что-то на память. Чтобы ты меня не с обидой вспоминала.       - Но это… - девушка всё не решалась взять подарок, смущённая его стоимостью.       - …это не слишком большие деньги – для меня, - поставил точку в споре виконт и надел перстень на средний палец руки Мадлен.       - Хорошо, - уступила девушка. – Я возьму. Но продавать его не стану, так и знай. Он останется именно как память. О тебе.       - Договорились, - усмехнулся Манро, в очередной раз восхищаясь характером Мадлен. Стерженёк в ней чувствовался крепкий.       Они уже вошли в сад. Виконт вёл девушку, полуобняв её и прикрыв краем своего плаща.       - Мадлен, - позвал он. – Ты сказала, что видела моего дядю. Как это было?       Оказалось, девушка в то время частенько привозила продукты на продажу военным. Овощи, козий сыр. А ещё они с сестрой делали бинты для лазарета. Тот день для талигцев оказался мрачным. Бириссцы снова просочились мимо постов. Напали и исчезли. Вернувшийся в Тронко Леонард сидел на солнце, но сам был как туча. Он злился на всех, а больше – на себя. На то, что снова не смог…. Девчонку с тележкой, в которую был запряжён здоровенный козёл, он и не заметил. Даже когда один из офицеров, что скупил у Мадлен продукты, указал на неё Манрику, предложив тому кусочек сыра. Леонард был настолько погружён в свои мысли, что, похоже, не услышал ни слова. Сыр он взял, стал жевать, глядя куда-то вдаль…. А Мадлен ушла. Всего, что происходило в душе рыжего офицера, девочка, понятное дело, не знала. Но кое о чём догадалась.       - Он показался мне очень одиноким, - сказала она Константину.       Юношу это не удивило, но объяснять что-то девушке он не стал. Вываливать на неё междоусобную грызню главных талигских семей? Зачем?! Мадлен, на своё счастье, очень далека от политики. Её мир был чистым и ярким. Вот пусть всё так и остаётся.              В дом они попали через чёрный ход. Там было тихо и темно, но девушка и без света прекрасно ориентировалась. К тому же в окна светила яркая луна. Так что Константин и Мадлен прошли в зал, где днём обедали, умудрившись ни на что не наткнуться.       Угли в камине уже почти догорели, но дом хорошо держал тепло. Девушка сбросила меховую накидку. Взяла лучину, чтобы зажечь свечи, но не успела: сверху донеслось красноречивое постанывание, очень быстро перешедшее во всхлипы, вздохи и вскрики. Мадлен вздрогнула и испуганно прижалась к виконту.       - Ты чего? – мягко спросил он, удивлённый тем, что девушка дрожит. – Не бойся! У них всё в порядке. Разве ты не знаешь, что так бывает?       - Знаю, - виновато пискнула Мадлен, по-прежнему прижимаясь к нему, как испуганный котёнок, что старается спрятаться под одежду. – Я знаю…. Только я не понимаю…. Я не понимаю этого, - смущённо призналась она.       - Чего именно?       - Я не понимаю, почему оно… ВОТ ТАК… - взгляд девушки словно бы указывал на то, что творилось наверху. Невидимое глазу, но ошеломляющее слух.       Глядя в лицо Мадлен, освещённое луной и от этого ещё более бледное, Константин тихо рассмеялся. А в следующее мгновение уже целовал мягкие губки, крепко сжимая девушку в объятиях.       Её волосы приятно пахли листьями и зимней свежестью, а дыхание – малиновой карамелью. Руки девушки взметнулись и замерли, словно не зная – обнять или оттолкнуть. А виконт целовал её, как одержимый. Звуки, доносящиеся сверху, лишь подхлёстывали его.       Когда ошеломление девушки схлынуло, она протестующее пискнула и стала вырываться. Ладошки отчаянно замолотили по плечам виконта. Не помогло. Тогда в ход пошли кулачки. Манро опомнился. Отпустил девушку, и она, не удержавшись на ногах, упала на козью шкуру у камина. Юноша схватился за голову, стараясь успокоиться.       - Прости…. Прости… - забормотал он. – Я не должен был этого делать….       Мадлен всхлипывала, тяжело дыша.       - Мне лучше уйти… - сказал Манро. – Прямо сейчас….       Он попятился, повернулся в сторону выхода. Девушка вдруг сорвала перстень с руки и протянула ему:       - Забери!       - Нет, - отказался Константин. – Это подарок, а не плата за поцелуи, Мадлен. Пожалуйста, оставь. И прощай.       Он выскочил из дома через чёрный ход, пришёл к коновязи, отвязал своего линарца, но, прежде чем сесть в седло, прижался лбом к лошадиной шее. Юноше казалось, что он весь горит. Холодный воздух, который он ловил открытым ртом, помог хоть немного прийти в себя. После этого виконт взобрался на лошадь и поехал со двора.              

- -

      Блик двигался шагом, но виконт всё равно намертво вцепился в луку. Перед его глазами мир раскачивался так сильно, что казалось, вот-вот перевернётся. Ой, как же плохо! Мало того, что всё тело противно дрожит, так ещё и грудь словно раздирает некая сила. Чувство такое, словно внутри образовалась пропасть и расширяется, расширяется…. Так мучительно! Манро застонал и повалился на шею лошади. Блик, хоть его поводья и отпустили, нёс своего хозяина аккуратно, только беспокойно всхрапывал, чувствуя состояние всадника. Поравнявшись с четырьмя высокими деревьями, линарец вдруг остановился, затанцевал на месте. Тряхнул гривой. Что-то испугало его. Но, всмотревшись в лунные тени, конь успокоился и повернул к деревьям. Вошёл в обозначенный четырьмя стволами квадрат. Там начиналась тропа, и Блик пошёл по ней.       Некоторое время спустя виконт нашёл в себе силы снова сесть прямо. Огляделся, но не смог понять, где же он едет. Лесная тропа?! Откуда в Варасте такой лес?! Да ещё и рядом с Тронко. Бред! Манро подумал, что, учитывая его состояние, эта последняя мысль – самая разумная. В голове шумело, тело дрожало. Кажется, он простудился, вот и мерещится всякое. А ещё, похоже, у него сильный жар.       Юноша с силой потёр лицо ладонью. Не помогло. Хотелось упасть – хотя бы снова на спину лошади, но лучше в постель. Веки отяжелели, глаза всё время закрывались, а голова падала на грудь.       - Всё…. Не могу… - выдохнул Манро.       Ему казалось, он сейчас умрёт.       - Потерпи, малыш, - попросил кто-то. Сочувствующе и в то же время чуточку иронично.       Константин разлепил веки и увидел, что рядом с лошадью, ведя её под уздцы, идёт какой-то мужчина. Высокий. Судя по голосу и походке – молодой. Плащ с капюшоном не позволял рассмотреть больше.       - Кто вы? – спросил виконт.       Его голос прозвучал тихо, но незнакомец услышал.       - Душу мне продал – и не узнаёшь?! – рассмеялся он, оборачиваясь к Манро.       Из-под капюшона сверкнули зелёные глаза. Виконт вздрогнул. Леворукий?! Повелитель Кошек снова отвернулся, таким образом останавливая разговор. Но Константин, пожалуй, и не нашёлся бы, что сказать или спросить. В разуме было, как пожар после взрыва. Он же пошутил! Вот только не учёл, что Зеленоглазый тоже имеет чувство юмора. А стоило бы подумать прежде, чем говорить. И что теперь? Куда они идут? В Закат? Выходит Константин больше никогда не увидит своего нового друга Орельена и… Мадлен? Никогда не будет служить под командованием кэналлийского маршала? Никогда не станет офицером? Прощайте, все мечты и планы?! Это было горько. А ещё беспокоило, что подумает теньент Шеманталь, когда не найдёт своего рекрута. Что он сбежал? Этого ещё не хватало! Или предположит, что с ним случилось что-то плохое? Станет ли искать?       Зеленоглазый проводник чему-то почти беззвучно рассмеялся. А потом тропа вывела их на поляну, где в горном склоне была пещера. Перед ней горел небольшой костерок, рядом с которым сидели двое. Кто именно, виконт разглядеть не смог. Ему совсем было плохо. Но один из тех двоих вдруг вскочил и бросился к ведущему лошадь Леворукому. Так ещё смог подумать Манро. Юноша сквозь туман забытья слышал разговор, но не мог понять, о чём речь. Подбежавший человек осторожно снял с Блика полуобморочного Константина. Понёс куда-то. Зеленоглазый остался рассёдлывать лошадь.       Манро вдруг показалось, что он снова в Эпинэ – отравленный и полумёртвый. Но неужели всё, что с ним произошло после, лишь бредовый сон?! Неужели на самом деле не было поездки в Тронко в компании Готье и Водемона?! Неужели Орельен, его невеста и Мадлен лишь привиделись виконту?! Нет! Не может быть!       Манро вдохнул глубже, и его зрение немного прояснилось. Он увидел человека, который принёс его в пещеру и теперь бережно укладывал на ароматное сено, прикрытое толстой, но мягкой шерстяной тканью.       - Леонард?! – удивился Манро. – Дядя?!       - Потерпи, малыш, - попросил тот, совсем как Леворукий перед этим. – Скоро станет легче.       - Значит, это всё-таки Закат….       Леонард усмехнулся:       - По-твоему, Рассвета я не заслуживаю?! – поддел он. – Плохо же ты обо мне думаешь, племянничек!       - Нет, - Константин поймал дядю за руку, - я хорошо думаю о Закате, - и улыбнулся.       Леонард накрыл своей ладонью руку юноши:       - Как же я, оказывается, соскучился, - признался он.       Хотел ещё что-то сказать, но остановил себя:       - Ещё побеседуем. Время у нас есть.       - Значит, я всё-таки умер? – спросил Манро.       - Нет, - усмехнулся Леонард. – Но ты очень болен. Не волнуйся, я тебя вылечу.       - Дядя, мне надо вернуться в Тронко. Меня искать будут. Мой друг Орельен…. Нам ехать скоро. В Сагранну. Я на службе, понимаешь?       - Не волнуйся, - повторил Леонард, прижимая прохладную ладонь к лицу племянника. – Ты успеешь вернуться. Только не пытайся понять, как именно. Просто поверь.       - Ладно, - согласился Манро.       Собственно, ничего другого ему и не оставалось. Подняться прямо сейчас и мчаться обратно, у него всё равно не было сил. Вообще. Ни капли.       - Я сейчас дам тебе лекарство, и ты поспишь, - сказал Леонард. – Где ты только так простудиться умудрился?!       - Девушку искал.       - Нашёл?       - Угу, - Манро погрустнел.       - В чём дело? – заинтересовался Леонард.       - Жаль, что нам не быть вместе.       - Почему?!       - Она не дворянка….       - Ммм… - понимающе кивнул Леонард.       И тоже опустил голову. Ему вспомнилась Селина. Прекрасная девушка, о которой он с досады и от отчаяния наговорил гадостей. Сорвался, потому что она его словно и не замечала, а отец в это время уже строил планы на брак Леонарда и Айрис Окделл. Конечно, всё это не оправдывает отвратительного поступка. А главное, Манрик ведь на самом деле и не думал того, что тогда сказал. Зато дал такой прекрасный повод Савиньяку бросить ему вызов. Даже странно, что этот Олень с повадками Дракона его всё-таки не убил. Может, дело в том, что Лионель по большому счёту никаких чувств к Селине не испытывал? Ну, что она для него?! Просто девочка, в которую он даже не всматривался. Да и зачем?! Лионеля принимала сама Звезда Олларии! А может, и королева. Имея этих двух, самых знаменитых куртизанок, Савиньяк вряд ли потратил хоть минуту на мысль о тихой девочке, которую Алва зачем-то отправил ко двору. Но можно не сомневаться: если Лионель захочет, Селина будет принадлежать ему. Она всего лишь наивная малышка, а Лионель – хладнокровное и расчетливое чудовище. Подстать своему другу Ворону. Разве что…. Манрик только сейчас ошеломила догадка: что, если Савиньяк так обозлился из-за Селины, потому что Алва попросил своего друга присмотреть за этой девочкой. Могло ли быть на самом деле, что потомок Рамиро нашёл себе новую Октавию?! Или всё гораздо проще: девочке уготована «честь» стать забавой для Кэналлийского Ворона?       - Дядя?       Леонард очнулся. Константин обеспокоено всматривался в его лицо и, кажется, о чём-то догадывался.       - Дядя, ты тоже кого-то любил? И тоже не смог быть с ней?       - И уже не смогу, - подтвердил Леонард, заставляя себя улыбнуться. – А ты….       - А что я?! – выплеснувшееся огорчение забрало остатки сил. – Кто мне позволит?!       Манрик склонился над племянником:       - А ты не жди разрешения. Наш предок нашёл в себе смелость бросить спокойную жизнь и пойти за Бездомным Королём. А мы, его потомки, так привыкли к сытости и комфорту, что разучились летать. Не бойся изменить свою жизнь, малыш! Говоришь, что любишь? Так не предавай свою любовь! А если тебе нужно благословение, то Я даю его тебе.       Осмыслить услышанное Константин не успел: пришёл Зеленоглазый, принёс лекарство. После этой тинктуры – или что оно там было – юноша уснул. Судя по ощущениям – надолго. Сон прерывался короткими пробуждениями. В эти моменты Манро видел нечто настолько странное, что не смог бы с уверенностью сказать, это было реальностью или бредовыми видениями.              На лбу – прохладный компресс. Перед глазами плывёт свод пещеры.       - Леонард?! Дядя?!       Где же он?! Склонившееся лицо – то ли юноши, то ли девушки, не поймёшь.       - Нард скоро вернётся.       Всё-таки юноша. Голос мягкий, красивый, даже, можно сказать, нежный. Но есть в нём такие нотки, что присущи только мужскому полу. Сильно вьющиеся волосы. А глаза – тёмные, почти чёрные, опалесцирующие. Разве такие бывают у людей?! Странный звук. Константин не сразу понимает, что это песня. Вроде колыбельной. Удивительно красивый голос. Сначала странный юноша поёт без слов, потом…. Что за язык?! Ничего похожего Манро ни разу не слышал. Он не понимает СЛОВ, но, тем не менее, СМЫСЛ ему ясен. Всё существо виконта наполняется умиротворением. Глаза слипаются….              В пещере высокий чёрный человек с огромными крыльями и птичьей головой. Чуть склонив голову набок, он с любопытством смотрит на Манро красными, словно рубины, глазами. Щёлкает клювом. Черты плывут, меняясь, становятся человеческими. Нард и Леворукий показывают крылатому незнакомцу оружие Константина. Человек-птица вдумчиво щёлкает когтем по клинку, вслушиваясь, как звенит металл.       - Есть слабые места.       - Сможешь укрепить?       Покрытая перьями голова качнулась, утвердительно и уверенно кивая.       - А это…? – указывает он.       - Пистолеты.       Леонард и Повелитель Кошек объясняют принцип действия этого оружия. Человек-птица морщится. Похоже, пистолеты его не впечатлили. «Возни много – толку мало».       - Я подумаю, что можно сделать, - обещает он….              Манро просыпается, чувствуя себя гораздо лучше. Правда, слабость ещё мешает сразу же встать. И, похоже, не только слабость. Рядом лежит покрытое перьями странное существо, телосложением напоминающее огромную кошку. Ага, кошку – с крыльями и клювом! Зверь сладко спит, обняв юношу и прикрывая его одним крылом. На мгновение проснувшись оттого, что Константин шевельнулся, чудо в перьях крепче прижимает его к себе и тут же засыпает снова….              В пещеру входит Блик. Манро так рад видеть его. Конь тоже рад.       «Ты скоро станешь здоровым? – спрашивает он. – Когда мы пойдём обратно?»       - Не знаю, - пытается сказать юноша, едва шевеля губами.       Дожили! Он уже разговаривает с лошадью! И почему так странно ноет затылок…?              Вернулся человек-птица. Принёс оружие.       - Вставай, малыш, вставай, - Леонард настойчиво поднимает племянника. – Тебе пора очнуться.       Константин встаёт. Его кормят каким-то неизвестным плодом, который снаружи похож на гранат, но мягкий, словно спелая груша, и сытный, как мясо. Поят из другого плода, напоминающего кувшинчик с соком внутри. Потом ведут наружу – «подтягивать в фехтовании».       Шпага стала чуточку тяжелее. Или это виконт просто ослабел из-за болезни? Но силы возвращаются. Так ручей набирает уверенный бег, прорвав преграду. Странные ощущения: чувства обострились, а в теле словно бьётся пламя….       Человек-птица показывает и рассказывает, что он сотворил с пистолетами. Странные пули – вытянутые. И непонятно, из чего сделанные. Наконечники похожи на алмаз. «Они вернутся к тебе, стоит только позвать», - говорит пернатый незнакомец. - «ПОЗВАТЬ?!» - «Да, мысленно. А это подарок от меня».       Человек-птица надевает на левую руку юноши кожаный наруч с металлическими креплениями. Такой же, как у самого пернатого, только меньше. Облегчённый вариант. На нём в специальных пазах нечто, похожее на наконечники для стрел. У человека с крыльями их девять, у Манро – восемь. «Давай, покажу, как этим управлять»….              Прощание с Леонардом.       - Сестёр и брата береги.       - Я не знаю, где они, - признаётся Манро.       - Надеюсь, вы найдёте друг друга….       Повелитель Кошек садится верхом на рыжего, как закат, коня с белой гривой и снова берёт лошадь виконта под уздцы. Они возвращаются той же дорогой, которой пришли. Плавное покачивание убаюкивает.       - Спи, малыш… - смеётся Зеленоглазый.              

- -

      Манро проснулся в комнате, которую делил с Орельеном. Юный адуан был рядом: метался туда-сюда, периодически с тревогой заглядывая в лицо виконта. Увидев, что тот открыл глаза, теньент с облегчением выдохнул.       - Очнулся!       - А что случилось? – спросил Константин, пытаясь сесть на кровати.       Это ему удалось, хотя тело слушалось не слишком хорошо. Состояние было такое, как будто он вчера крепко перебрал. Вот только чего не было, того не было.       - Может, это ты мне расскажешь? – возмутился Шеманталь. – Тебя под утро привёз какой-то незнакомец. Сказал, что нашёл в степи. В степи! Ты ума лишился или что?! Зачем ты туда поехал?!       - В степь?! - удивился виконт. – Понятия не имею, как я там оказался, - признался он. – Не помню….       Манро потёр ладонью лоб, глаза.       - А что ты помнишь? Если помнишь вообще….       - Помню, - чуть огрызнулся Манро. – Я вернул домой Мадлен… - он сделал паузу, придерживая язык, чтобы не сболтнуть лишнего. – Потом поехал в таверну….       И снова замолчал. Он вспомнил. Тропа в лесу. Зеленоглазый. Леонард. Что-то ещё, но образы ускользают. Бред? Сон? Или всё-таки явь? Что бы оно ни было, рассказать об этом Константин не мог никому. На счастье, Орельен понял его молчание иначе:       - Всё? Больше ты ничего не помнишь?       Манро прижал ладонью глаза и помотал головой. Она тут же отозвалась ноющей болью – во лбу, в висках и … в затылке. Юноша попытался размять шею и в основании черепа ощутил под пальцами странное уплотнение. Ударился, что ли?! Ну, тогда понятно, почему ему мерещилось невесть что.       - А где тот, кто меня сюда доставил? – спросил он.       - Уехал, - Орельен пожал плечами. – Дядюшка Пьер рассказал, что тот человек заказал себе вино и колбаски. Сел за стол. Пил, ел. Хозяин отвлёкся – то одно, то другое. А потом глядь – нету никого. Когда ушёл - не известно. Должно быть, очень торопился куда-то.       - Нам тоже надо торопиться, - Манро сбросил одеяло и встал.       - Лежи, - махнул ему адуан. – Никуда мы сегодня не поедем.       - Друг, я нормально себя чувствую, - заверил его виконт. – Так, лёгкая слабость. Поем – и буду, как огурчик.       - Ага, - скептически скривился Орельен. – Зелёный и в пупырышки. Причём здесь ты?!       Константин удивлённо захлопал ресницами.       - В окно посмотри, - подсказал адуан.       И тут до виконта дошло, что это не в голове у него шумит, а снаружи дома.       - Степь – это тебе не город, - пояснил неопытному другу теньент. – И не тракт. В такой ливень туда никто не суётся. Если до полудня распогодится, завтра, может быть, поедем. А нет – так через день. Не раньше.       - А генерал не рассердится?       - Наш генерал в Варасте вырос. Он знает, что здесь делать можно и нужно, а чего ну никак нельзя. Вот если я своих парней в этакое болото потащу, точно по шапке мне надаёт. И поделом! Не гоже офицеру людей и лошадей по дурости терять.       - Ворон своих солдат через болота Ренквахи провёл, хотя все считали это невозможным, - не удержался и сказал Манро.       - Так потому и повёл, что знал – это сделать можно, - не смутился Орельен. – А сейчас даже он носа на двор не высунул бы. Разве что по нужде.       Константин хмыкнул.       - Ладно. Ты здешнюю погоду знаешь – тебе и карты в руки. Но тогда, может, позавтракаем и займёмся чем-то полезным? А мне ещё бы надо Водемона навестить.       

      

* * * * *

      Утро оказалось дождливым. Орельен умчался: он должен был вернуться к своему отряду. У Лорэйн каких-то важных дел на сегодня в планах не было.Можно было поспать подольше. Особенно после такой бурной ночи. И всё же юная жена встала почти сразу после ухода мужа. Она не привыкла подолгу нежиться в постели. К сестре заглядывать не стала. Пусть девочка поспит.       Лорэйн искупалась, оделась, причесалась. В задумчивости замерла перед зеркалом. Ладонь легла на живот. А вдруг там уже кто-нибудь есть? Как это было бы прекрасно. Снова поймав собственное отражение, Лорэйн чуть вздрогнула. Ей вдруг показалось, что она видит мать. Та выглядела так же, когда была беременна Мадлен.       Вспомнив о младшенькой, Лорэйн решила, что всё-таки надо разбудить её, и пошла в комнаты, которые ещё недавно делила с Мадлен.       Младшая сестра сидела в кресле, обшитом козьими шкурами, и смотрела в окно, медленно и задумчиво поглаживая что-то у себя на пальце. Перстень?! Лорэйн помнила, что вчера эта вещь красовалась на руке их неожиданного гостя. Старшая сестра встревожилась: Мадлен так и не переоделась и, судя по всему, даже не разбирала постель.       - Ты что, не ложилась?!       Младшая качнула головой.       - И, похоже, плакала.       Мадлен тихонечко всхлипнула. Лорэйн придвинула к креслу скамеечку, на которой обычно у ног старшей сестры устраивалась младшая. Села и заглянула в лицо Мадлен:       - Что случилось? Ну же, Мэди, не молчи.       У девушки задрожали губы.       - С ним было так интересно, - прошептала она. – И так хорошо….       У Лорэйн упало сердце.       - Между вами… что-то было?       - Нет! – шмыгнув носом, заверила младшая сестра. – Он хотел…. А я сказала «нет» - и он остановился. Попросил прощения и ушёл… - пальчик девушки продолжал гладить подарок.       - Тогда почему ты плачешь?       Мадлен ответила не сразу, а когда заговорила, старшая сестра не удивилась услышанному. Она уже догадывалась.       - Потому что он… завтра… уедет….       Чуть заметная грустная улыбка тронула губы старшей сестры:       - Они уедут, когда закончится этот ужасный дождь.       - Он закончится пополудни. Потом будет ветер. Он высушит дороги….       Лорэйн не спросила, почему сестра так уверена в этом. Она знала, что астэры любят Мадлен, а она чувствует то, что недоступно обычным людям.       Младшая сестра уткнулась в ладошки, судорожно вздохнув:       - Я так боюсь за него, Лорэйн! Сагранна – это же очень опасно! Я просила астэр защитить его, а они сказали, что ему это не нужно. Что у него уже есть защита.       - Но это же хорошо. Значит, тебе не нужно за него волноваться.       - Ага, - всхлипнула Мадлен.       - И что же снова не так?!       - Я очень хотела сделать что-то для него… и не смогла.              

* * * * *

       После почти двух часов фехтования с Орельеном и ещё несколькими адуанами, Манро, наконец, сел отдохнуть на скамье под навесом. Юноша устал, но при этом сам себе удивлялся. Он знал пределы своих сил. Так вот, сегодня этот самый «предел» остался где-то очень далеко позади. Приятно, конечно. И адуаны впечатлились. Но…. Да-да, «но»! И не одно, а целых два! Первое: Константин вспомнил, кто и как «подучил» его сражаться. Второе…. Второе он держал в руках. Клинок. Шпага была та же, но не такая же. И Орельен это заметил. Юноши переглянулись и, не сказав ни единого слова, как-то поняли друг друга. Шеманталь не стал задавать неудобный вопрос, а виконт был ему за это очень благодарен. Манро и без того было не по себе.       К виконту подошла группа адуанов – те, с кем он фехтовал, и те, кто наблюдал за этим. Один из их был обладателем шикарных «ызаргов». Но внимание Манро этот парень привлёк не только сапогами. Он был очень похож на уроженца Придды. Высокий, крепкий, но не тяжёлый. С тёмными, но не чёрными волосами и льдисто-голубыми глазами. Красивый, уверенный в себе, но не заносчивый. Он был на пару лет старше Орельена и тоже теньент. Манро было лестно осознавать, что он заслужил уважение этого офицера.       - Брайан, - представился тот, протягивая руку. – Брайан Астерхоф. Теньент и командир отряда. Мы вместе с вами отправляемся к Барсовым Вратам.       - Константин Манро, - виконт ответил рукопожатием, а титул предпочёл опустить. – Можно – Стен.       - Стен, - повторил Брайан. – Знаешь, я не мог понять, зачем Орельен взял тебя в отряд. Вараста, а тем более Сагранна - места непростые. Я сомневался, что тебе это будет по силам. Теперь не сомневаюсь.       - Спасибо, - отозвался Манро.       - Угу, - кивнул теньент. – Ты главное командира своего слушай. Орельен хоть и молодой ещё, но знает, как с «барсами» воевать. Да и друзья-казароны через одного нас любят, - усмехнулся он. – А из тех, которые любят, любят на самом деле тоже через одного.       Виконт хмыкнул в ответ:       - Пусть не любят. Я не гайифец. Мне любовь по-имперски не интересна.       Шутку поняли не все.       - Это как? – спросил один из юношей, хлопая белёсыми ресницами.       - Это когда один мужик другого как бабу любит, - пояснил ему другой.       - Чё, прям так?! – первый сделал описательный жест.       - Угу.       - Во, жуть! Не, так точно пусть не любят!       Компания заржала.       - Мы к тебе зачем подошли, - вернулся к интересовавшей его теме Астерхоф. – Стрелять, там, или в поиск ходить – это мы можем. А в фехтовании не особо сильны. Подучил бы ты нас. Хоть тут война другая, а лишним не будет.       - Подучу, - согласился Константин. – Мне не жалко. И сам у вас с удовольствием поучусь. Только вы должны знать: я мастер не особо сильный. Среди своих «однокорытников» был всего лишь девятым.       - «Всего лишь»…. И сколько ж вас у одного корытца-то кормилось?       Виконт всхрюкнул. Адуаны ему положительно нравились.       - Двадцать.       - Не так уж плохо – быть девятым среди двух десятков, - оценил Брайан.       А Константин задумался: если бы соревнование устроили сейчас, как знать, каким бы он оказался. Хотя такое ведение боя в Лаик бы не поняли. Ну, и пусть. То, чему виконта научил человек-птица, для настоящего сражения, а не для танцев на паркете.       - Клинок у тебя знатный, - Манро вырвали из задумчивости. – Можно глянуть?       Виконт дал адуанам свою шпагу.       - Хорооош! – восхищённо заохали-завздыхали они. – А полотно какое! И кромка…. Острюуущаяаа! Дорогущий, небось. Сколько стоит?       - Не знаю, - признался Константин, ловя тяжёлый взгляд Шеманталя. – Мне его подарили. Извините, парни, мне к командиру надо.       Он вернул себе шпагу и пошёл к Орельену.       - Какие будут приказания, господин теньент?       - Никаких, - тот очень старался не рычать. – Отдыхай. Завтра мы выдвигаемся. Так что набирайся сил. А то слишком уж ты распрыгался – после такой-то ночи. Даже странно.       - А ты куда? – виконт понял, что командир собирается куда-то ехать.       - К жене. У меня, благодаря дождю, есть возможность провести с ней ещё одну ночь. Вернусь завтра. Чтоб все были готовы. Времени не будет долго глаза продирать.       - Слушаюсь, командир, - Манро полушутя коротко поклонился. – Кланяйся там сёстрам от меня, пожалуйста.       - Угу, - мрачно зыркнул на него Шеманталь и отправился за своей лошадью.       - После какой «такой ночи»? – словно бы между прочим поинтересовался Брайан. – С Мадлен?       Манро развернулся к нему, от возмущения даже не заметив опасной интонации Астерхофа.       - И думать такое не смей! – прошипел он, стискивая гарду. – Ничего у меня с ней не было.       - Не понравилась?! – с наигранным удивлением шевельнул бровью Астерхоф.       - Понравилась, - не стал врать Константин. – Настолько, что, если б мог, женился бы на ней. Но не могу. А забавляться не стану. Последнее дело – такую девочку портить.       Брайан удовлетворённо кивнул, а Манро понял, что эта подначка была испытанием, и он его прошёл. Похоже, сестрёнок тут знали, любили и берегли. Начни виконт пошлить в адрес одной из них, и эти варастийские волкодавы его в клочья бы порвали. А даже если бы и нет, то уж друзьями им после такого точно не быть. Манро ещё подумал, а не имеет ли Брайан виды на Мадлен? Возможно. Парень был одним из тех, кто вдумчиво наблюдал за вчерашней прогулкой рыжего чужака и младшей сестры. «Что ж, - мысленно вздохнул Константин, - я-то не вернусь. Так что шанс у тебя будет. И уж лучше ты…. Наверное…» Но на самом деле представлять Мадлен с кем бы то ни было другим, причиняло боль. Но это была не ревность, а тоска.       - А о чём тогда Орельен говорил? – вернулся к теме один из присутствующих. Похоже, самый дотошный.       Виконт коротко рассмеялся:       - Да я в степи заблудился. В седле задремал, ну и….       Адуаны заржали.              

* * * * *

      Когда приехал Орельен, младшая сестра постаралась не попадаться ему на глаза. Она и надеялась, что Константин тоже заглянет к ним, и боялась этого. Но виконт не приехал. Что ж, он ведь уже попрощался….       Шеманталь о своём новом рекруте говорить не собирался, хотя тот прочно засел в его мыслях. Слишком уж много вокруг него всякого странного и непонятного. Изменившаяся шпага. Чудная штуковина на предплечье - на ЛЕВОМ предплечье! - которую виконт очень старался прикрывать рукавом. Лошадь его…. Линарец ведь, не мориск. Всю ночь хозяина своего где-то возил, а не устал вовсе.       Из мрачных мыслей Орельена вернула жена:       - А Константин прийти не захотел?       - Я не звал. А он не просился, - мрачно отрезал её супруг.       Лорэйн вздохнула:       - Даже не знаю, радоваться этому или нет.       Шеманталь поднял голову, посмотрев, наконец, на свою жену.       - Он очень понравился Мадлен, - пояснила та.       - Прости. Не надо было мне вчера брать его с собой. Но я подумал, что Мэди с ним будет интересно.       - Так и было, - юная женщина снова вздохнула. - Ты не виноват, Орельен. Ты не виноват, что из всех юношей, которых мы знаем, ей понравился именно он.       - Он хочет служить у Дьегаррона.       - Это к лучшему, - тихо сказала Лорэйн. – Так Мэди будет легче забыть его.       Но в её голосе не было уверенности. Как и во взгляде Орельена.              

Конец месяца Зимних Ветров

      

Вараста, Талиг

      

- -

      Отряды Шеманталя и Астерхофа покинули Заречье вместе, но потом разделились. Брайан повёл своих людей проверить дорогу на юг, а Орельен должен был сначала встретиться с генералом. Манро обратил внимание, что его новый друг называет своего дядю именно так – генерал. Поскольку долго сердиться было не в характере Орельена, юноши уже помирились. Константин решил спросить, почему юный Шеманталь так официален, когда говорит о Шемантале-старшем.       Теньент чуть удивлённо посмотрел на Манро:       - Чего ж тут странного? Да, по жизни он мне дядя, а на службе – генерал. Вот если бы ты у своего дяди служил, ты как к нему обращался бы?       - По званию, - согласился виконт.       И понял, что, если бы ему и впрямь довелось служить у Леонарда, он и в разговоре с другими постарался бы лишний раз не напоминать, что генерал ему родня. Ни к чему это. Так что адуан кругом прав. Надо же! Вроде, простой парень, а такие нюансы улавливает.       Некоторое время они ехали молча. Шеманталь искоса поглядывал на задумавшегося Константина.       - Я не передал твой привет, - сказал он.       Манро встрепенулся. До него дошло, что сказал Орельен.       - Жаль… - вырвалось у него, потом юноша подумал немного. – Хотя так будет лучше. Пусть Мадлен поскорее забудет меня.       Вспомнил, что, вообще-то, подарил ей на память перстень. Ну, может, она всё-таки его продаст?       Глядя на понурившегося друга, Орельен почувствовал себя виноватым.       - Стен, - негромко позвал он. – Если Мэди так тебе нравится….       - Нравится, - перебил его Манро. – Да, она мне нравится, Орельен, но…. Пойми…! Моя семья…. Они….       Виконт тряхнул головой, не находя слов, но адуан его понял.       - Не по-людски это, - сказал Шеманталь. – Ну, ровно племенной жеребец – какую тебе кобылу привели, такую ты и покрыть должен.       Понял, ЧТО ляпнул, и бросил быстрый взгляд на Манро, проверяя, не обиделся ли тот. Виконт грустно рассмеялся:       - Да, где-то так.       - Прости… - виновато пробормотал адуан.       - Ты счастливый, Орельен. Ты женился по любви.       Шеманталю и вовсе мерзко на душе стало – такая тоска звучала в голосе друга.       - А что, у дворян совсем по любви не бывает?       - Ну, почему же?! Бывает, конечно.       - Ну, вот! – обрадовался адуан.       - Друг, я ведь не о себе беспокоюсь. Что я, семью свою не знаю?! Поверь, Мадлен будет очень тяжело с ними. Единственный, кто понял бы меня и поддержал, - Леонард. Но он… погиб. Сёстры и младший брат…. Они хорошие, но не решатся перечить отцу и деду. Есть ещё дядя Арнольд. Как бы поступил он? Не знаю. Так что я один, Орельен. А что ещё хуже – род наш теперь в опале.       - Что ж, бывает. Любой человек упасть может. Но ведь может и подняться, - Шеманталь, похоже, был не из тех, кто сдаётся.       Он положил широкую ладонь на плечо юного «фламинго»:       - Друг, да наплюй ты на всю эту муть и оставайся служить у меня. Ты – парень толковый. Мне такой помощник очень бы пригодился. А там, глядишь, и свой отряд получил бы. Наш генерал не на титулы смотрит. Ему другое важно: можно ли тебе людей доверить. Так что подумай. И о службе, и о Мадлен.              

* * * * *

       Жан Шеманталь перечитал записанный с его слов рапорт маршалу Дьегаррону и поставил свою подпись. Адъютант свернул бумагу, после чего генерал заверил послание своей печатью. Чуть вздохнул – уже не так сильно, как это бывало вначале, когда он только обзавёлся и адъютантами, и печатью. Но, раз уж стал волей Первого Маршала генералом, то права не имеешь оставаться теньентом. Люди за тобой. Так что пришлось и штаб собрать, и печать сделать. А писаря ему – хорошего и умного парнишку – «подарил» Дьегаррон. И не просто так. Чтобы быть уверенным, что послания, которые они друг от друга получают, настоящие, а не подделаны казаронами. Если в письме есть несколько слов или фраз на кэналлийском, значит порядок. А если нет, то будет о чём задушевно побеседовать с гонцом.       - Теньент Шеманталь! – позвал генерал.       И покрутил головой, удерживая смех: словно самого себя позвал из прошлого. Хотя в возрасте Орельена Жан был всего лишь солдатом. А примером и наставником в воинской службе в то время ему был старший брат. Был, пока не погиб. Пришлось младшему брату за осиротевшим племяшом приглядывать и точно так же его всему учить. А мальчишка даже потолковее оказался, чем отец и дядя вместе взятые. Как знать, может тоже генералом когда-нибудь станет. Только бы жив остался. Но Орельен осторожен. Командирство ему на пользу: он людей бережёт, на рожон не лезет, вот и сам целый. Да, по правде сказать, у кого дурь юношеская не перебродила, те в Варасте недолго живут. «Барсы» оплошностей не прощают. Так что здесь нельзя быть охотничьей пустолайкой, здесь надо быть волкодавом. Эти псы голос подают редко, зато врагов давят исправно.       Юный Шеманталь по стойке «смирно» нарисовался перед дядей.       - Теньент Шеманталь по вашему приказанию прибыл.       Генерал чуть недовольно зыркнул на племянника. Ты гляди, какой серьёзный, жабу его соловей! Орельен на дядино сердитое сопение и бровью не повёл.       - Вольно, - разрешил Шеманталь-старший и перешёл к делу. – Письмецо маршалу я состряпал. Тут дела закончу, и сам в Барсовы Врата приеду. Ты в дороге не в два, а в четыре глаза гляди. Шастают у нас за спиной «седуны» недобитые малым числом. Разведка говорит, человек до двадцати, не больше. Осторожные. Никак не отловим! Не барсы, а прям ызарги изворотливые! Пару раз вроде прижали их, так нет. Как вода сквозь пальцы, просочились!       - Я понял, - кивнул Шеманталь-младший. – Буду осторожен. Какие ещё будут ещё приказания?       - Никаких. Ты с девушкой своей поговорил?       - Да, - Орельен потупился, сминая в руках шляпу.       - Ну? Сделал предложение?       - Сделал.       - И что?! Да что ж мне из тебя каждое слово тянуть приходится!       - Она согласилась….       - Так ты теперь, значит, помолвлен?       - Нет….       - Это как?! – опешил генерал, оседая на стул. – Это почему же?!       Адъютант кэналлиец соображал быстрее своего начальства. Он предположил возможный вариант ответа и словно бы поперхнулся.       - Мы поженились, - покаялся Шеманталь-младший. – Так получилось….       Кэналлиец сдавленно всхрюкнул.       - Не ржать! – стукнул кулаком по колену генерал.       После этой команды сдержать себя уже было невозможно, хоть адъютант и старался. Получилась помесь смеха, хрюканья и подвывания. Шеманталь-старший потёр лапищей свою физиономию.       - Ох, и быстрый ты, племянничек.       - Говорю же, так всё быстро получилось – ладно да гладко. Я и подумал: «Чего тянуть?!»       Кэналлиец уже едва ли не потявкивал, уткнувшись в ворох бумаг на столе.       - Подумал он, - передразнил дядя – ворчливо, но не сердито. – Кто обвенчал-то вас?       - Капеллан.       - Это, который отец Морган?       Орельен утвердительно кивнул.       - Хорошо, - одобрил генерал. – Он хоть и молодой, но умный. И человек сам по себе правильный. Не то что та старая ворона – крылья чёрные, а грудь-то серая.       Жан Шеманталь говорил о священнике-олларианце из Заречья, которого недолюбливал. Очень уж желчный старикашка! На людей смотрит так, словно среди них ни одного хорошего не было, нет и не будет. Вот ведь и отец Морган юнцов, да и не только, бывало, исправлял, но делал это совсем не обидно. Не карами свыше грозил, а задуматься помогал. Оттого его лучше слушались. Потому что человек сам для себя решение принимал. По собственному желанию, а не из-под палки. По уму, а не из страха.       - Ладно. Женился – и хорошо. Ну, иди, собирайся.       Орельен снова стиснул шляпу.       - Господин генерал, разрешите обратиться с просьбой.       Жан Шеманталь удивился, но разрешил.       - Я о друге своём новом попросить хочу, - пояснил Орельен. – Я обещал его к себе в отряд взять – до Барсовых Врат.       - Так бери.       - Приказ бы надо. А то он говорит, не хорошо это, если форму просто так надеть. И я тоже думаю, что это неправильно будет.       Генерал переглянулся со своим адъютантом:       - И как это всё оформить? Знаешь?       - Знаю, - кивнул кэналлиец. – А почему только до Врат?       - Отец его в Сагранне. Он с ним увидеться хочет, а потом остаться служить у маршала Дьегаррона. Если тот его возьмёт, конечно….       - Возьмёт – куда? – уточнил адъютант. – Лично себе или просто в армию?       - Да как получится, наверное, - пожал плечами Шеманталь-младший.       Кэналлиец взялся писать приказ и, дойдя до места, где надо было указать имя и фамилию, спросил:       - Как его зовут?       - Константин. Виконт Константин Манро.       - Виконт?! – синхронно удивились генерал и его писарь.       - И кем же ты этого виконта в отряд берешь? Командиром? – съязвил Шеманталь-старший.       - Нет, - решительно отверг это насупившийся теньент.       - Хочешь сказать, он согласен быть простым солдатом?!       - Согласен, - Орельен даже чуть набычился, защищая своего протеже.       - Интереееесный какой виконт! Из каких же это он будет? Или не знаешь?       - Знаю, конечно. Он сказал. Константин – Манрик.       Повисла длинная пауза.       - То-то я думаю, кого это он мне напоминает? – наконец произнёс генерал. – И этот барчук согласился служить в отряде адуанов?!       - Не просто «согласился», - обиделся за друга Шеманталь-младший. - Я сказал, что мы его доставим в Сагранну, к отцу. А он сказал, что не хочет просто так, а хочет с нами как солдат. И что форму нашу на себя надеть не побрезгует. И надел. Только хочет, чтоб это по-честному было.       - Да его братец в гробу, небось, переворачивается!       - Леонард Манрик не брат, а дядя Константина. И Стен совсем не такой заносчивый, как тот был.       - Стен?!       - Имя у него длинное. Я сократил. Ему понравилось. Так на самом деле проще.       Генерал задумался, пытаясь переварить всё услышанное.       - Он толковый, - добавил в характеристику виконта Орельен. – И девочкам он тоже понравился. Я его с собой в гости взял. Он нормально себя вёл, нос не задирал.       - Ну, если так… - Жан Шеманталь посмотрел на адъютанта. – Пиши приказ. Только когда же это ты с виконтом своим сдружиться успел? – генерал снова смотрел на племянника.       - Успел. Он помог мне очень. И дядюшке Пьеру тоже…. Немножко….       - А в Тронко он как оказался?       - С Готье Валмоном приехал. Тот ему своего брата меньшего доверил.       - Вот оно как?! – приятно удивился генерал. – Похоже, впрямь толковый парнишка. Жабу его соловей. А боец какой?       - Со шпагой хорош. Сам видел. В остальном обещал слушаться.       - Может, подучитесь у него?       - Да. Он обещал.       - Хорошо, - удовлетворённо кивнул Шеманталь-старший.       Но одобрил он не только приблудного виконта, но и своего племянника.