Птенцы Фламинго. Константин.

      

- 3 –

      Гарза удивился, увидев Константина. Что могло случиться, что этот рыжий адуан заявился к нему, на ночь глядя?! Положа руку на сердце, «барс» вообще слабо верил, что Стен о нём помнит. Но тот пришёл – задумчивый и вроде как чем-то встревоженный. Позвал пленника. «Барс» подошёл к решётке.       - Что? – спросил он.       - Для начала – ты был прав: обменять тебя сейчас невозможно. И когда будет возможно – не известно. И будет ли возможно вообще – не известно тоже.       Бириссец опустил голову. Чего-то подобного он и ждал.       - Но у тебя есть выбор, - продолжил Манро.       Пленник бросил на него насторожённый взгляд.       - Вариант первый, - сказал Константин, - ты остаёшься здесь. Под замком. Как я уже сказал, никто не знает, когда будет обмен пленными. Если будет вообще. Это же не только от наших зависит, но и от ваших.       Гарза кивнул, соглашаясь.       - Вариант второй: ты поклянёшься служить мне. Тогда я смогу забрать тебя с собой.       - Куда забрать?       - В Варасту. Я возвращаюсь туда.       Пленник задумался.       - Я служить тебе или Талигу?       - Мне. Но я служу Талигу. Ты должен это понимать.       Гарза заколебался.       - Ты смог бы убивать своих? – вдруг спросил он.       Манро понял, к чему этот вопрос. Первый порыв был сказать «нет», но следующая мысль заставила посмотреть на проблему иначе.       - Я уже это делал, - ответил виконт. – И сделаю ещё, если понадобится.       Бириссец посмотрел на него круглыми глазами. Манро усмехнулся.       - Люди бывают разные, Гарза. Те, кого я убил, хотели ограбить и убить меня. Если бы кто-то из твоих соплеменников хотел сделать такое с тобой, ты защищался бы?       - Да, - ответил «барс». – Но я говорить о другом.       - Я понимаю, - сказал виконт. – Я хорошо понимаю тебя, Гарза. Обещаю, что не стану заставлять тебя сражаться против бириссцев. Но и ты должен обещать, что не станешь помогать им убивать нас. Тебе понятны мои условия?       - Да, - сказал «барс».       - Тогда думай. Времени у тебя – до утра, потому что завтра я, возможно, уже уеду.       Константин хотел уйти, но пленник поймал его за руку.       - Не надо – до утра. Я отвечать сейчас, - он помолчал, собирая мысли и слова. – Я два раза должен тебе жизнь. Я буду служить тебе. Клянусь Отцом моего племени – Великим Барсом.              

* * * * *

      Одиннадцать кэналлийцев, младшему из которых было неполных девятнадцать лет, а старшему – около двадцати шести, отдыхали после вечерней тренировки и ужина. Кто как. Некоторые просто лежали на постелях. Один дремал с раскрытым томиком стихов на физиономии. Кое-кто приводил в порядок оружие. Двое тихо беседовали, присев на край стола. Танцевали огоньки свечей, заставляя тени скользить по стенам. Ближе к окну стояла большая жаровня с крышкой, распространяя тепло.       В этот тихий вечер молодые солдаты никого к себе уже не ждали, но оказалось, что зря.              Перед самой дверью Лексо сделал приглашающий жест, пропуская Манро вперёд. Виконт шагнул через порог комнаты, бегло окидывая её взглядом, и замер, ошеломлённый. Его внимание привлёк невысокий юноша у стола, сидевший вполоборота к двери. Константин тихо охнул.       - Паоло?! – едва слышно вырвалось у него. – Паоло! – закричал он, бросаясь к нему.       Кэналлийцы все как один уставились на рыжего чужака, так неожиданно ворвавшегося к ним. А тот вдруг резко остановился. На его лице радость сменилась растерянностью, даже болью. Юноша у стола бросил взгляд в одну, в другую сторону и понял, что произошло. Незнакомец именноего принял за кого-то другого. Обознался. Что ж, бывает.       - Я – Диего, - с мягкой улыбкой сказал он, протягивая руку рыжему гостю.       - Константин, - выдавил из себя виконт, опуская голову. – Можно просто Стен.       Он даже не сразу сообразил пожать протянутую руку.       - Простите… - попросил Манро.       - Ничего страшного, - успокоил Диего, продолжая с интересом рассматривать его. – У тебя был друг кэналлиец?       - «Однокорытник». Мы вместе учились в Лаик.       Судя по всему, молодые люди об этой школе, по меньшей мере, слышали.       - Ну, может, ещё встретитесь.       - Очень надеюсь на это, - искренне и горячо сказал Манро.       Диего улыбнулся чуть шире.       - А Бласко Дельгадо случайно не вместе с тобой учился?       Тут уже и Константин не удержал улыбку:       - Да. И он тоже. Его выбрал в оруженосцы герцог Фиеско.       - Знаешь, что Бласко - брат нашего маршала Дьегаррона?       - Узнал, когда нас выбирали.       Диего покивал на это, а потом спросил:       - Ну, а ты к нам каким ветром?       - Маршал прислал, - чуть пожал плечами юный «фламинго». – Дал задание: отвести вас в Варасту. Там мы должны будем набрать рекрутов и сделать из них хороших солдат. Теньент Константин Манро, - уже более официально представился он всем, - к вашим услугам.       Виконт протянул Диего приказ о своём назначении. В это время к ним подошли и другие солдаты, заглянули в развёрнутую бумагу. Похмыкали.       - Так это не вы, а МЫ к вашим услугам, господин теньент.       Манро внутренне напрягся, ощутив лёгкую иронию. Но следующая фраза показала, как кэналлийцы видят ситуацию.       - Что ж, поможем адуанам собрать парочку хороших отрядов.       Так вот почему их совсем не оскорбляло, что командиром назначили какого-то чужака! Они осознавали себя как очень ценных помощников в важном деле. И, видят Четверо, так оно и было. Адуанов же кэналлийцы считали своими друзьями. А разве может быть унизительным – помочь другу?! Манро незаметно выдохнул. Эти парни ему уже нравились, и он надеялся, что с ними у него получится так же, как с Шеманталем и Астерхофом.       - Ладно, вы тут дальше знакомьтесь, а я пошёл, - сказал Лексо и удалился без лишних церемоний.       - Когда выдвигаемся, командир? – спросили кэналлийцы.       - Как я понял, маршал хочет, чтобы это произошло как можно скорее, - ответил Манро. – Значит, завтра собираемся, и выходим - как соберёмся. Правда, я не уверен, что нас отпустят, на ночь глядя. Так что, скорее всего, выдвинемся послезавтра рано утром. Маршал сказал, что нам дадут небольшое сопровождение – до предгорий. Дальше сами. Догоним адуанов и пойдём вместе с ними.       - Астерхофа и младшего Шеманталя?       - Да, - подтвердил Константин. – И ещё. Вы должны знать. С нами будет один «барс».       У кэналлийцев округлились глаза.       - Двуногий или четырёхлапый? – уточнил один солдат.       - Двуногий.       Ещё больше округлить глаза парни уже не могли.       - Пленник? – снова уточнили они.       - Был – пленник. Он поклялся служить мне.       - Лично тебе?       - Да.       Кэналлийцы какое-то время обдумывали это. Манро видел, что они сомневаются – в нём, в его решении. Похоже, думают, что их теньент, по меньшей мере, недооценивает опасность такого шага. А ещё их настораживала суть клятвы. Константин вздохнул с долей раздражения.       - Я считаю неразумным требовать от бириссца, чтобы он присягал Талигу. Для него это слишком обширное и туманное понятие. Но он знает, что Талигу служу я. Думаю, этого достаточно.       Сказав это, виконт подумал, что им самим надо бы определиться, чему и кому они служат. Олларам? Манро это не очень вдохновляло. Он предпочитал Кэналлийского Ворона – в любом качестве. Регент? Хорошо. Проэмперадор? Прекрасно. А ещё лучше – король. Следующими в его списке стояли Ноймаринены. И он знал, что хоть в Закат пойдёт под командованием Савиньяков, Эмиля или Лионеля – не суть. Маршал Дьегаррон, в армии которого Манро оказался, тоже полностью устраивал его.       - А ты уверен, что ему вообще можно верить? – вопрос Диего вернул Фламинго к теме разговора.       Константин усмехнулся:       - Я уверен, что он не сможет причинить нам зло. Позвольте мне пока умолчать, почему.       - Ладно, - кэналлийцы пожали плечами. – Если ты смог приручить этого «барса»….       - Я не сказал, что приручил. Я дал ему возможность сделать выбор. Он выбрал.              

* * * * *

      Виконт Эммануилсберг очень волновался, что после разговора, по сути закончившегося ссорой, сын сбежит с адуанами. Но те утром ушли, а Константин остался в крепости. Фридрих увидел, как сын куда-то шёл с кэналлийскими юношами, и успокоился. Потом посол узнал о том, что маршал произвёл Константина в теньенты. Прекрасно! Просто прекрасно! А главное, даже просить Дьегаррона не пришлось. Хоть какая-то польза от сыновней авантюры с адуанами! Оставалось убедиться, что Константин смирился с необходимостью жениться на кагетке. Для этого Эммануилсберг позвал сына на обед. Тот пришёл, но разговор не клеился.       - Отец, - наконец не выдержал Константин, - не надо со мной всей этой дипломатической игры. Я прекрасно понял, что и почему ты от меня хочешь. Но если ты ждёшь, что я стану прыгать от радости, то этого не будет. Так что давай, поставим на этой теме жирную точку.       - Ты поедешь со мной? – решил сменить направление разговора Эммануилсберг.       - Я на службе, - напомнил Манро. – Едва приступив к своим обязанностям проситься в увольнение? Нет. Я не желаю заслужить репутацию папенькиного сыночка. Ты должен это понимать.       - Понимаю, - Фридрих решил уступить сыну, тем более что мальчик был прав.       Ничего, он подождёт. Послы ждать умеют. Зато теперь, когда Константин на службе у Дьегаррона, он уже никуда отсюда не денется. Какой-нибудь месяц спустя можно будет попросить маршала отпустить сына в Равиат. А там Константин уже не отвертится. Надо будет устроить ему свидание с девочкой-кагеткой. Она на самом деле весьма мила. А главное – послушна. Если ей прикажут понравиться талигцу, она будет очень стараться. Да быть не может, чтоб у юноши не взыграла кровь!       Эммануилсберг и предположить не мог, что примерно неделю спустя ему передадут письмо сына. То, что он там прочитает, повергнет его в шок и разрушит планы.              

- 4 -

      

Саграннское предгорье

      Солнечный день был почти весенним. Нагревшаяся земля благоухала. Кое-где золотыми каплями сияли первоцветы. Отдыхающие адуаны млели, глядя на эту красоту. Ещё немного, и вюжной Варасте начнут пахать под яровые, а на севере покажутся из-под снега озимые. Пастухи будут стричь овец…. Жаль, что над всем этим снова нависла война. Одних ызаргов отстреляли, так другие лезут. Кадана, Гаунау, Дриксен…. Как же много желающих отгрызть себе кусочек богатой страны! А ещё надо как-то вышибить из столицы узурпатора. Нет, спокойной жизни пока не предвидится. А ведь год-то, какой! Четырёхсотый. Год Излома. Старики говорят – в такое время не воюют. Жаль, враги об этом забыли. Сидели б себе дома, и не пришлось бы адуанам молодых, здоровых парней от земли забирать.       Щурясь на солнце и прихлёбывая горячий ягодно-травяной отвар, Астерхоф и Шеманталь неспешно обсуждали свои планы: куда сначала заедут, куда после заглянут, как новобранцев обучать будут.       - Кэналлийцы?! – вдруг удивлённо подался вперёд Брайан.       Со стороны гор к стоянке адуанов приближался конный отряд.       - Точно, - Орельен вгляделся и нахмурился. – Случилось, что ль, чего?       Лошадиный топот уже ощутимо отдавался в земле, и солдаты Астерхофа и Шеманталя подтянулись к своим командирам. У Брайана вдруг вырвалось его обычное «ха!». Он слегка ткнул Орельена в плечо кулаком:       - Гляди! Тебе этот рыжий жеребец никого не напоминает?       - Блик! – опознал лошадь Шеманталь. – Так это значит….       - Стен! – радостно заорал стоявший рядом Лукас. – Стен!!! - Он подпрыгнул и замахал руками.       - Ты гляди, в кэналлийца его обрядили! – рассмеялся Даггерт. – Не узнать!       - Да уж, почернел наш Фламинго, - покачал головой улыбающийся Брайан.       А в это время всадник на рыжем линарце вырвался вперёд, сдёрнул с головы чёрный кэналлийский берет и приветственно помахал адуанам. На солнце так и засияли рыжие волосы. До варастийцев долетел радостный вопль, а они ответили заливистым свистом.              

Вторая половина месяца Зимних Волн

      

Заречье Тронко, Талиг

      

      

- 1 –

      Сводный адуано-кэналлийский взвод прибыл в Заречье Тронко и остановился на самой окраине военного лагеря. Дело шло к вечеру. Как ни хотелось Шеманталю и Манро увидеть своих девушек, но они решили отложить визит на утро. Так что после доклада полковнику, вместе с Астерхофом отправились к своим солдатам – ужинать, отдыхать, приводить себя в человеческий вид.       У Константина сердце было не на месте. Казалось бы, чего волноваться теперь? Он всё уже решил. Он не боялся гнева отца. Оставалось лишь узнать, согласится ли Мадлен. А до девушки было рукой подать. Полковник дал увольнительную всем новоприбывшим. Одна ночь…. Всего одна ночь - и он увидит свою девочку-синичку. Ну, что может случиться?! Вокруг тишина и спокойствие. А душу, словно изначальные твари на части рвут.       Диего, который был в отряде лекарем, заметил состояние командира.       - Истосковался? – с мягкой улыбкой спросил он Манро.       О том, что их теньент влюблён, кэналлийцы уже успели узнать. Сейчас они очень понимающе поглядывали на него.       Константин потёр грудь, стараясь успокоить ноющее сердце:       - Это что-то другое, - поделился он. – Такая тревога! Орать хочется.       Самый старший из его солдат, Игнасио, задумчиво посмотрел на Манро:       - Когда чутьё в оба уха кричит тебе об опасности, не стоит отмахиваться от него.       Константин мог бы сказать, что не только чутьё. Химера тоже насторожилась. Она ощущала какое-то зло. Странно только, что не со стороны степи, откуда могли нагрянуть враги, а в той части Заречья, где были посады гражданских. Там, где находился дом двух сестёр….       Манро не выдержал. Он позвал Шеманталя и Астерхофа.       - Парни, может быть, я покажусь вам безумцем, но прошу, послушайте меня! Я чую беду. Ио - тоже. Даже Блик весь день нервничает. Не знаю, как вы, а я этой ночью заснуть не смогу. Я возьму кэналлийцев и поеду к дому девочек. Наши лошади за сегодняшний переход не слишком устали и уже отдохнули.       - Согласен с тобой, - поддержал Константина Астерхоф. – Мне тоже как-то не по себе. Я возьму несколько своих парней, у кого лошади получше. Всё же, ты со своими кэналлийцами эти места не знаешь. А здесь полно оврагов и балок. Мы проведём вас.       - Я не понял! – возмутился Орельен. – По-вашему, я буду сидеть здесь и ждать, когда из Рассанны рыбка выпрыгнет?! Там, между прочим, моя жена! Я еду с вами. И в моём отряде тоже есть уже отдохнувшие лошади.       Собрались очень быстро. Получилось что-то около тридцати человек. В опустившейся тьме смешанный отряд направился в сторону посадов. Они и половины хорны не проехали, как увидели далеко впереди отсвет пожара.       - Мэди! Лорэйн! – едва ли не в унисон вскрикнули Манро и Шеманталь.       Оба рванулись вперёд.       - Куда?! – осадил их Брайан. – Если ваши лошади переломают ноги, девочкам это не поможет. Ускоряемся в пределах разумного.              Горел на самом деле особняк сестёр. И это был поджог, однозначно. Но сначала дом разграбили. Правда, уйти с добычей мародёры не успели. Во всяком случае, не все. Сейчас эта толпа стояла в окружении солдат под командованием полковника. Ещё какие-то люди заливали огонь водой из колодца. Примчавшиеся юноши узнали среди спасавших дом дядюшку Пьера. Бросились к нему с молчаливого согласия своего полковника.       На вопросы «что произошло?» и «где Лорэйн и Мадлен?» хозяин постоялого двора постарался ответить быстро и внятно.       Оказалось, что на утренней службе Мэди поссорилась со священником. Точнее – слушая «проповедь», девочка просто не выдержала.       - Но он, правда, такое нёс! – рассказывал дядюшка Пьер. – Даже мне от слов его жутко стало. А звал он нас пойти и выжечь всех еретиков. Кричал, кулачонками тряс. Мол, дело это благое, и всем, кто иноверцев убивать пойдёт, он даст своё благословение….       Пока иные внимали с интересом, а другие пытались справиться с ошеломлением, Мадлен вскочила. «Как вы можете такое говорить?! Вы зовёте людей делать зло! Но в Книге Ожидания написано, что мы должны творить добро. Я читала…» Говорить дальше священник ей не дал. Со всего маху влепил пощёчину и обозвал прислужницей Чужого. Лорэйн бросилась к сестре, обняла, защищая. Так этот ызарг в священнической рясе её блудницей обозвал. Тут уж и другие из присутствующих тоже поднялись. Среди них был и дядюшка Пьер. Его внучка, Анетт, испугалась тогда до слёз. Всю дорогу домой причитала, что беда будет. Многие тогда ушли с твёрдым намерением больше к этому священнику не ходить. Да что там, «ушли». Оттуда бежать хотелось. Увы, не всем.       Нашлись те, кому призыв жечь иноверцев очень по сердцу пришёлся. Тем более что за это не только словесное благословение было обещано. Чтоб добро «прислужников Врага», значит, не пропадало, его можно и даже нужно было у еретиков отнять и себе забрать. Тут-то слюни у «борцов с ересью» и потекли ручьями.       Один из квартировавших в «Печёном Ызарге» младших офицеров сделал вид, что ему всё это тоже интересно. Послушал, да и бросился с докладом к полковнику, а мимоходом и хозяину постоялого двора сказал. Тот людей поднял. Вот только не знали они, к кому именно священник ночью нагрянуть собирается. Ведь кроме девочек еще кое-кто очень даже жёстко тогда перед уходом высказался. К примеру, тот же дядюшка Пьер. А он тоже не бедный. Но его-то тронуть побоялись: в «Печёном Ызарге» военные живут. Сунешься – отстреляют, как тушканов. Вот и пошли к девочкам, да ещё и сиротам. Куда уж беззащитнее! Полковник с солдатами и дядюшка Пьер со своими людьми, как только огонь увидели, поняли, где именно беда. Примчались, а тут уже «борцы с ересью» добро резво так растаскивают. Адуаны их окружили да на прицел. А дядюшка Пьер быстренько организовал тушение пожара. Хорошо ещё, что у девочек свой колодец прямо во дворе.       - Но где же они?! – спросили Манро и Шеманталь, которые нигде не видели сестёр. – Где Лорэйн и Мадлен?! Что с ними?!       Ответ ошеломил. Нету девочек. Ни живых, ни мёртвых не нашли. Ни в доме, ни рядом. Но, судя по тому, что несколько человек из грабителей зачем-то пытались поджечь ежевичник, сёстры могли убежать туда.       У Константина перехватило дыхание. Ну, конечно! Самое надёжное укрытие – овраг. Если только девочки успели….       - За мной! – скомандовал своим друзьям Манро. – Я знаю, где искать.       Вместе с ними пошёл и один из постояльцев дядюшки Пьера, молодой капрал.       На заднем дворе в загородке перед хлевом лежала пара тел.       - Козёл убил, - пояснил капрал. – Когда этот его забрать попытался. А второго – коза. Козлят защищала.       Зато птичник оказался почти пустой. Только перья летали, поднятые лёгким ветерком.       У ежевичника отряд увидел странную картину: несколько обгоревших тел, запутавшихся в зарослях.       - Это те, кто сюда с факелами прибежал. Мы подумали, что они, наверное, за девушками гнались. Самих-то сестёр мы не видели. И этих ызаргов, может, не увидели бы тоже, да заметили огонь. Побежали сюда, а тут… - капрал остановился, ища слова, чтобы объяснить. – Мы видели, как они заросли поджигали. Огонь поднялся и вдруг…. Такой сильный порыв ветра! Пламя прямо на этих, с факелами. Шквалом. Они заметались, некоторые за плети колючие зацепились…. Минута – и всё было кончено. А те, кто не застрял…. Даже не знаю, откуда здесь коровы взялись! Наверное, стадо где-то неподалёку паслось…       Адуан говорил и сам в своих словах сомневался. Потому что никто зимней ночью стадо не пасёт! В хлеву сейчас коров держат! Но слушавший его вполуха Константин уже понял, что здесь произошло. Астэры! Фульгаты, эвроты и литтэны уж точно постарались. Так что не коровы тут бегали, а быки. И вероятнее всего – белые. Но всё это значило, что сёстры могут быть живы. Они в той пещерке, где виконт около месяца назад нашёл сбежавшую от него Мадлен.       Манро метался вдоль линии колючих плетей, сейчас – обгоревших. Найти тропу не представлялось возможным, а рыжего проводника на этот раз Повелитель Кошек почему-то не прислал.       - Стен! Стен! Стен!       До виконта дошло, что Диего пытается его остановить.       - Их, похоже, здесь нет, Стен. Девушек здесь нет.       Манро осознал, что Орельен и Брайан зовут сестёр, но те не откликаются. И тут виконта озарило.       - Мы не там ищем, - сказал он. – Не там зовём.       Константин вспомнил, где то место, куда выводила тропа из оврага. Да, Мадлен сказала, что там нельзя спуститься, только подняться. Но зато в том месте нет зарослей ежевики. Можно подойти к самому краю и позвать….       Манро помчался туда, а за ним последовали друзья. Они не совсем понимали, что и зачем он делает, но доверились ему.              

* * * * *

      Пока адуаны с кэналлийцами и один «барс» в довесок искали пропавших сестёр, во дворе обгоревшего особняка полковник разбирался с грабителями.       - Нас отец Ароний благословил! – оправдывались те, быстренько перевалив всю вину на священника. – Он сказал, что девчонки эти – прислужницы Врага, и их надо наказать.       - На каком основании? – спросил капеллан, отец Морган, который вместе с адуанами примчался к горящему дому.       «Благочестивые грабители» недоумевающе переглянулись. Им нечего было сказать. Тогда капеллан обратился непосредственно к вдохновителю «борьбы»:       - На каком основании вы обвинили девушек?       - Она посмела со мной спорить! – вскинув кулаки, со злостью едва ли не крикнул Ароний.       - Если бы я присутствовал на вашей … кхм… проповеди, я бы тоже поспорил с вами, - возразил Морган, обращением на «вы» как бы проводя грань между собой и тем, кто должен был бы зваться «братом во ожидании». – Ведь вы назвали зло добром, а добро злом. Более того, вы подняли руку на беззащитную девушку, почти ребёнка. Полковник, - капеллан обратился к офицеру, - я, как лицо духовное, официально заявляю: обвинения против этих сестёр абсолютно беспочвенные. Я имел возможность наблюдать за Лорэйн и Мадлен. Мне не в чем их упрекнуть. Они не нарушали никаких заповедей. Это чистые создания, которых можно ставить в пример иным юным особам. И не только юным. Чего не скажешь о моём брате Аронии. Подтолкнув к греху стольких людей, он опорочил свой сан и более не может называться священником. Совершив преступление, он и наказан должен быть как преступник. Что полагается главарю разбойничьей шайки?       - Смерть через повешение, - ответил полковник.       Несколько растерявшийся оттого, что ему надо было судить священника, он был благодарен капеллану, который всё расставил по своим местам. Теперь полковник чётко представлял, что ему делать. Одного из офицеров он отправил с несколькими солдатами привести в исполнение приговор над бывшим отцом Аронием. Тот попытался проклинать, но капеллан остановил его, посоветовав не увеличивать тяжесть своей вины, а лучше покаяться перед смертью. Правда, полковник сильно сомневался, что Ароний станет молиться.       Потом солдаты разделили толпу, поставив мужчин и женщин отдельно. Полковник объявил им предварительный приговор:       - Всех мужчин – на принудительные работы. И в первую очередь пусть исправляют, где навредили. Женщин, которые покрепче, туда же.       Толпа заныла:       - Мы не виноваты! Это всё Ароний! Это он сказал….       - А своей головы у вас нету?! – возмутился дядюшка Пьер. – На кого вы руку подняли?! На сирот?! Какое зло вам причинили эти девочки? Чем обидели? Разве они хоть кого из вас обсчитали, обвесили? Или хоть слово злое кому сказали? Нет! Я их хорошо знаю. И отца их знал. Он жизни своей не пожалел, вас от седунов защищая. А вы? Чем вы ему отплатили? Детей его ограбили! А девочки эти скольких солдат в лазарете выходили!       - Награбленное – вернуть! – приказал арестованным полковник.       - Так не только мы, тут и другие были, - снова заныли те. – Только они сбежать успели. Что ж мы и за них отвечать должны?! Вон они стоят, смотрят….       Вокруг действительно собралась уже приличная толпа. Люди сбежались на пожар и галдёж. Среди них, похоже, были и те, кто пришёл сюда, так сказать, второй раз. Посмотреть, чем дело кончится для менее удачливых «соратников». Но когда солдаты схватили тех, на кого им указали, новые арестованные принялись отчаянно возражать. Мол, враньё и оговор! Они люди кристально честные и сюда прибежали не грабить, а помогать несчастным сироткам. Те, кого задержали раньше, слушая их оправдания, так и запузырились от праведного гнева. Кое-кто из женщин умудрился вцепиться в волосы своим бывшим товаркам. Поднялся визг. Адуаны стали растаскивать дерущихся. И тут над всем этим бедламом раздался издевательский смех.       Люди попятились в стороны, пропуская хохочущего всадника на мощном жеребце. Рыжий, белогривый зверь угрожающе всхрапывал, скаля зубы. Подъехав к полковнику, мужчина спешился, сбросил с головы капюшон длинного чёрного плаща. Встряхнул светлыми волосами и насмешливо сощурил глаза. ЗЕЛЁНЫЕ глаза. Полковник замер, чувствуя в груди неприятный холодок. Толпа тоже притихла.       - Грабители? Как интересно! – по-драконьи прошелестел голос незнакомца. – Я слышу ваши мысли. Вы думаете: полковника легко будет обмануть. Даже если он узнает, кто здесь был, часть награбленного всё равно ведь можно утаить, - Зеленоглазый снова рассмеялся. – А не получится. Вы теперь в моей власти. Тот, кто утаит хоть монетку, хоть бусину, хоть нитку из украденного, лишится самого дорогого. Нет, я не о ваших жалких жизнях, гнилые людишки. Какой мне в них интерес?! Я заберу у вас то, что на самом деле драгоценно. Ваших детей, ваших внуков. Тех, кто ещё в самом нежном возрасте, чистые, неиспорченные души. Будет, кому в моём Закате кошек гладить.       С издевательской усмешкой Леворукий обвёл взглядом толпу.       - Думаете, сделаю ли я это? Сделаю. А чтоб у вас не было и тени сомнения… - он посмотрел куда-то вниз, опустился на одно колено и позвал, протягивая руку: - Иди сюда, чадо. Не бойся.       Только теперь люди заметили ребёнка лет трёх. Должно быть, шум разбудил его. Кутаясь в мамину шерстяную шаль, дитя пошло посмотреть, что происходит. Родителей в толпе оно ещё не нашло. А тут такой странный незнакомец, и у него такой красивый конь.       - Иди ко мне, - снова позвал Зеленоглазый.       И дитя без страха ухватилось за его пальцы.       - Нравится мой конь? – спросил Леворукий, улыбаясь. – Вижу, что нравится. Его зовут Закат. Хочешь, я тебя на нём покатаю?       Словно зачарованное, дитя пошло на руки к чужаку. К Чужому. Тот легко и быстро поднялся в седло.       - Если до полудня не вернёте девочкам всё, что у них украли, на закате вы лишитесь своих детей. Навсегда.       Сказав это, Зеленоглазый развернул коня и умчался во тьму.       Люди вздрогнули, словно просыпаясь. И тут над толпой пронёсся отчаянный вопль. Молодая женщина только теперь осознала, что это её ребёнка только что увёз Повелитель Кошек. Ужас сменился яростью, и женщина набросилась на мужа, царапая ему лицо:       - Это ты! Это ты виноват!       - Я?! – взорвался гневом мужчина, отбиваясь от жены. – А кто меня пилил?! «Пойди, принеси что-нибудь! Другие себе награбят, а мы что, хуже?!»       - ТИХО!!! – скомандовал обозлившийся полковник. – Приманили своей жадностью и подлостью Чужого, так теперь не плачьте! Условие его вы все слышали.Хотите детей спасти – верните всё, что украли. Срок у вас – до полудня.              

* * * * *

      Манро удалось найти то место, где наверх из оврага выводила тропа. Мелькнула мысль: а вдруг всё же получится спуститься. Но видно астэры своё место для игр охраняли тщательно и что-то менять не собирались. Был ещё вариант – использовать верёвку. Но сначала Константин решил ещё раз попытаться дозваться сестёр.       - Мэди! – закричал он. – Лорэйн!       Звук голоса отразился от противоположного края оврага, заметно усилившись.       - Мэди! – снова позвал виконт. – Это я – Стен! Я здесь! Я вернулся!       Он вслушался, и вдруг….       - Стен?!       Донёсшийся удивлённый возглас прозвучал тихо, но Манро узнал голос Мадлен.       - Да! – заорал он. – Это я! И со мной Орельен! Не бойтесь! Возвращайтесь!       - Лорэйн! – позвал и Шеманталь. – Где ты?!       - Здесь, - откликнулась девушка.       - Возвращайтесь! – снова крикнул Манро.       - Где вы? – долетел до него вопрос Мадлен.       - Наверху. В конце лунной тропы, - он был уверен, что девушка его поймёт.       Некоторое время спустя внизу послышался шорох. Константин, сидевший у выхода тропы, почти лёг, вслушиваясь.       - Мэди? – с надеждой окликнул он.       - Стен! – отозвалась девушка.       Уже скоро она выбралась наверх, словно мышка из норки. Манро схватил её в охапку и ужаснулся. Мадлен была едва одета! Следом появилась и Лорэйн, одетая ничуть не лучше. Похоже, сёстры уже легли спать, когда на них напали. Спасаясь, девушки выскочили из дома, в чём были. Только и успели, что обуться в домашние туфельки и прихватить с собою шали. Замёрзшие, они обе дрожали до всхлипов и испуганно озирались.       Манро и Шеманталь сдёрнули с себя плащи, чтобы завернуть в них девушек. Сослуживцы добавили ещё пару своих, а Диего быстренько разболтал в стаканчике тинктуру от простуды. Выпив снадобье, Лорэйн тихо прильнула к Орельену, державшему её на руках. Казалось, она вот-вот потеряет сознание. А Мадлен, которую так же прижал к себе Манро, сначала тихо шептала его имя, словно никак не могла поверить, что это на самом деле он. А потом расплакалась, как ребёнок. Успокаивая, Константин стал крепко целовать её и удивился, почувствовав под одеждой девушки на груди что-то твёрдое.       - Что это? Шкатулка? – спросил он.       - Книга Ожидания. Папина.       Манро снова прижал к себе Мэди, в изумлении качая головой. И эту девочку ызарг в облике священника посмел обозвать еретичкой!       - Ты же знаешь, что она особенная, - сказала Мадлен.       - Да, я помню, - подтвердил Константин.       - Я там про Излом нашла, - продолжала лепетать девушка. – О том, как его пережить. Это очень важно….       Но Манро поцелуем заставил её замолчать. Сейчас его совсем не волновали глобальные проблемы. Сейчас единственно важным было то, что Мадлен жива.       - Стен. Орельен, - требовательно окликнул их Диего. – Девушек срочно надо в тепло. Но лучше не домой.       - Согласен, - поддержал кэналлийца Астерхоф. – Не стоит им пока видеть, что там натворили. До нашего лагеря далеко. Отвезите девочек к дядюшке Пьеру. А я останусь здесь и организую охрану дома.       На этом отряд разделился и разъехался.              

- 2 –

      Анетт не спала всю ночь. Она ужасно переволновалась, и теперь выглядела бледненькой и уставшей. Неизвестно, как бы она выдержала, ожидая хоть каких-то вестей от деда, если бы не жених. Дядюшка Пьер попросил его с ещё несколькими офицерами остаться на всякий случай в «Печёном Ызарге». А утром Орельен и тот самый виконт, что продал деду рубины, привезли на постоялый двор Лорэйн и Мадлен, с которыми Анетт очень дружила. Девушка заметалась, обустраивая их. Она понимала, что Лорэйн, конечно же, хочет побыть с мужем. После такого потрясения только его объятия и могли её успокоить. Для них в одной из комнат сдвинули две кровати. Всё же, Орельен – парень не мелкий. А Манро в это время спросил, свободна ли «комната для прынца». Узнав, что да, свободна, понёс туда Мадлен.              Устроив девушку на кровати, Константин сам прилёг на краешке, нежно трогая мягкие кудри Мадлен.       - Не уходи, - попросила она.       - Не уйду, - улыбнулся Манро. – Сегодня я весь твой.       - Только сегодня? – тихонечко всхлипнула девушка.       - Я теперь на службе, Мэди, - пояснил Константин. – Теньент Манро.       - Значит, ты снова уедешь? – огорчилась она.       - И снова вернусь. К тебе. Если ты согласна.       - Согласна – на что?       - Выйти за меня замуж.       - Ты шутишь? – округлила глаза Мадлен.       - Нет.       Юноша похлопал себя по колету, залез за пазуху и достал что-то, завёрнутое в платок. Развернул. Это были серебряные в позолоте обручальные браслеты.       - Вот, купил в Барсовых Вратах у кэналлийцев. Нравятся?       - Так ты серьёзно?       - Сударыня, я мчался к вам через половину Варасты, а вы сомневаетесь в моих чувствах? – шутливо упрекнул девушку Манро.       - Нет, не сомневаюсь, - выдохнула Мадлен и крепко обняла его.       Константин поцеловал её, ласково погладил по щеке. Девушка заметила, что, губы его улыбаются, а глаза – нет.       - Что-то не так? – спросила она, настораживаясь. – Твоя семья против, - это даже не было вопросом.       - Ты – моя семья, Мадлен, - очень серьёзно ответил Манро. – Ты, твоя сестра, Орельен, Брайан…. Моим родным по крови придётся с этим считаться. Или они примут вас, ТЕБЯ, или я от них уйду. Не думай, что я об этом жалею. Но ты должна кое-что знать…. Видишь ли, я не уверен, что смогу дать тебе свой титул. Есть большая вероятность, что отец предпочтёт сделать прямым наследником не меня, а моего младшего брата.       «Ага, ещё какая вероятность, - подумал он. – Хорошо, если не проклянёт».       - Стен, я люблю ТЕБЯ – хоть с титулом, хоть без него, - сказала Мадлен.       - Значит, ты согласна стать моей женой?       - Да, - и девушка нежно прильнула к нему.       Расплывшись в довольной улыбке, Манро устроился удобнее на постели, привалив Мэди себе на грудь.       - Я счастлив, - тихо сказал он.              

Вместо эпилога

      

- 1 –

      

Заречье Тронко

       Брайан с болью смотрел на портреты покойных хозяев дома. Какой-то ызарг в человеческом обличье изрезал их. Валялась на полу разбитая лютня, а в камине – сломанная флейта. Теньент сокрушённо покачал головой. Он не представлял, как сказать девушкам о такой утрате. Эти предметы были особенными – память о родителях. Всё остальное можно было легко заменить, восполнить, вернуть…. Украденное уже несли обратно, испуганные угрозой Зеленоглазого. Но портреты! Но лютня и флейта! Их уже не восстановишь….       - Командир! – позвал Астерхофа один из его солдат откуда-то со двора.       Брайан пошёл посмотреть, что там случилось.       Перед домом стояли двое молодых мужчин. Одному на вид чуть больше двадцати, другой, может, на пару лет старше. Тот, что младше, - светло-русый и голубоглазый. Второй – с сильно вьющимися каштановыми волосами и тёмно-зелёными глазами. Оба высокие, крепкие. По таким сразу видно – бойцы. Вот только оружия при них не было. Ни шпаг, ни пистолетов. И одеты не в мундиры. У светловолосого за плечами был странный, плоский ящик примерно в локоть длиной и шириной, а толщиной в бье. Кудрявый нёс большой заплечный мешок.       - Теньент Астерхоф, - представился им Брайан. – Кто вы и что здесь делаете?       - Мы бродячие художники, - ответил светловолосый. – А сюда подошли просто, чтобы узнать, можем ли мы чем-нибудь помочь.       Астерхоф поперхнулся:       - Художники?!       - Ну, и на кой вы нам…? – скривился его подчинённый, но командир властным жестом заставил его замолчать.       - А ну-ка, пойдём, - позвал он их за собой.       Внутри дома парни присвистнули, оценивая ущерб. Астерхоф показал им портреты. Светловолосый подошёл ближе, вгляделся в раненые холсты.       - Что скажешь? – спросил адуан.       - Месяц.       - Что – месяц? – не понял Астерхоф.       - Работы здесь на месяц, - пояснил художник. – В таком деле лучше не торопиться.       - То есть, их можно восстановить? – ещё не верил в удачу Брайан.       - Можно, но придётся повозиться.       - К слову, - вклинился в разговор второй художник, - вот эти инструменты – тоже.       Он держал в руках лютню и флейту.       - Вы и это можете?! – удивился Астерхоф.       - Не мы. Но мы знаем того, кто сможет.       Теньент провёл пятернёй по волосам.       - Я не верю в такие совпадения.       Парни переглянулись и пожали плечами.       - Так нам браться за работу? – спросил кудрявый.       - И сколько вы хотите за неё?       - Денег? – кудрявый усмехнулся. – Деньги у нас есть. Нам другое нужно.       - Что же? – напрягся Астерхоф.       - Возможность рисовать.       - Не понял, - признался теньент.       - Мы восстановим портреты, а за это нарисуем несколько других, - пояснил светловолосый.       - Какая же вам в этом выгода?! – спросил озадаченный Брайан.       Кудрявый сжал губы, вдохнул, выдохнул и ответил:       - То, что мы БРОДЯЧИЕ художники, не значит, что мы БЕДНЫЕ.       Астерхоф скользнул по ним взглядом, бегло отмечая некоторые детали, которые до этого не привлекли его внимание. Да, это точно – бродяги, но не бедные. Одежда и обувь удобная, добротная, крепкая. Вещи не новые, но и не изношенные. А у кудрявого, когда он поправил лямку заплечного мешка, на левом запястье сверкнул тонкий браслет. Его золотые звенья изображали диковинных крылатых зверей. Не дешёвая штучка.       - А вы, вообще, откуда? – задал очередной вопрос Брайан.       - Издалека, - усмехнулся светловолосый. – ОЧЕНЬ издалека.       - Не с этого материка, - добавил кудрявый.       У Астерхофа было чувство, что незнакомец и правду сказал, и в то же время как бы обманул. Брайан встретился с его потяжелевшим взглядом и понял, что расспросы пора прекращать. В конце концов, если тебе так настоятельно и бесплатно впихиваю чудо прямо в руки, глупо от него отбиваться. Даритель может и обидеться. А в Кэртиане в последнее время с чудесами негусто. С добрыми чудесами. Кто знает, когда тебе понадобится ещё одно….       - Хрен вам соусом, птички певчие, - махнул рукой Астерхоф.       Парни заржали. Похоже, эта фраза их чем-то особенно насмешила. Спросить бы, да не получится. Ну, и ладно. Чужие тайны надо уважать.              

- 2 –

      

Очень далеко от Кэртианы

      Четвероногий Закат остановился возле пещеры. Сидевший у её входа Леонард округлил глаза, увидев, с чем вернулся Повелитель Кошек.       - Что это?! – спросил он, указывая на завёрнутого в шерстяной платок ребёнка.       - А на что похоже? – вопросом на вопрос ответил Леворукий.       - Ты привёз ребёнка?!       - Да, прихватил по случаю.       Ринальди спешился, сунул малыша в руки обалдевшего Леонарда:       - На, играйся.       - Но зачем?!!       - Ну, когда-нибудь у тебя будут свои. Тренируйся. Забыл уже, наверное, как малышей на руках держат.       - Да я и не держал. Разве что Константина, - пожал плечами Манрик. – Хотя, Лиа пару раз умудрялась залезть на руки. Она вообще ласковая, как котёнок. Но мне как-то не до неё было.       - Ну, вот.       Леворукий устроился на бревне, исполняющем роль скамейки:       - А что у нас на обед? Я голоден.       - Грибы, - рявкнул Нард. – Не съезжай с темы!       - Не кричи. Ребёнка испугаешь.       Манрик вдохнул, выдохнул, посмотрел на дитя, взял его удобнее.       - Откуда он? Или она? Кто это вообще – мальчик или девочка?       - Понятия не имею, - пожал плечами Леворукий. - Мне как-то без разницы было. Что подвернулось, то и взял.       - Но где его родители?! Или её?       Ринальди всхрюкнул:       - Да посмотри ты. Хоть определимся.       - Это не куртуазно.       Леворукий заржал:       - Нард, это РЕБЁНОК! И сними с него этот жуткий платок. Здесь такая жара. Оно упреет.       Манрик сел на бревно и стал разворачивать малыша.       - Таки девочка, - определил Повелитель Кошек, заглянув под длинную сорочку ребёнка.       Леонард шлёпнул его по руке.       - Хочешь себе первое дитя – дочку? – спросил ничуть не смущённый этим Леворукий.       - Рино, это всё не шутки, - насупился Манрик. – Где её родители? Что с ними?       - Попали в передрягу. Из-за собственной жадности и подлости. Да не волнуйся ты. Если они исправятся, я им дочку верну.       - А если нет – не вернёшь?       Леворукий посмотрел на Леонарда, и это был тот редкий случай, когда улыбка ушла с его лица, сменившись чем-то тяжёлым, давящим, жёстким.       - Я, конечно, люблю пошутить, - холодным голосом заговорил он, - но не в таких случаях. Если родителям ворованные вещи дороже собственного ребёнка, значит, они его не заслуживают. – И вдруг снова усмехнулся. – Но я думаю, что с этими всё будет хорошо.       Малышка закончила рассматривать рыжего незнакомца и заёрзала в его руках.       - Отпусти, - сказал Ринальди. – Пусть погуляет.       - А вдруг заблудится, - заволновался Нард. – И покормить её, наверное, надо.       Леворукий оскалился:       - Да, пора тебе становиться отцом.