Стеклянный Лабиринт

Азкабан. Никогда не думал что окажусь в этом богами забытом месте, впрочем, неудивительно, ведь я всего-навсего фальшивка. Мальчик, рожденный умереть. Вся моя жизнь один сплошной обман, который закончился, но легче не стало. Теперь я знаю что такое ад. Знаю его зловонное дыхание и худшую из возможных мерзостей. Я хочу домой. Вы когда-нибудь чувствовали пустоту? Наверное, скажете, что ее нельзя прочувствовать, но смею вас заверить ... Можно! Уже даже не знаю сколько я в Азкабане. Каждый миг здесь подобен вечности, омерзительно долгой и невообразимо холодной. Не представляю, как Сириус смог бежать отсюда; я вряд ли бы осилил подобный подвиг. Этот постоянный холод, который будто намертво въелся в кожу, эти стены, покрытые тонким слоем редко тающего льда, и снег за решетчатым окном моей камеры. Это даже в какой-то мере красиво, если забыть, что эти снежинки оседают проседью инея на волосах, когда тюремщикам захочется поразвлечься. Жестокость этих "людей" уже не пугает, она заставляет помнить о том, что все люди по природе своей мрази. Предает каждый. Бесчисленные шрамы на моем теле лучшее тому доказательство. Каждый миг здесь я помню отчетливо, словно эти секунды вырезаны скальпелем на моих руках, рядом со словами "я не должен лгать". Сначала было непонимание, даже какое-то сомнение, что все события происходят именно со мной. Я никого и никогда не убивал, даже Тома Реддла, по-большому счету, так и не смог, тогда все решило противостояние палочек. Вся моя жизнь была выстроена на идеалах света и служения правому делу, да только дело это оказалось куском ничего не стоящего дерьма. Судьба в отместку за везучесть сыграла со мной злую шутку, одну из многих, но самую фатальную. Этому прогнившему и купающемуся в своем зловонии миру словно мало того горя, что я натерпелся за последние 18 лет. Я словно не заслужил своего маленького кусочка счастья в этой жизни, не заслужил спокойствия. Меня кинули в тюрьму, как маньяка, тварь не имеющую права на жизнь. Не дали шанса оправдаться. Чуть позже пришло разочарование. Меня пока не трогали, ждали когда я начну сходить с ума, да только лажанулись. Мой разум остался чист, даже несмотря на постоянное нахождение рядом этих тварей из преисподней. Дементоры уже не отравляли жизнь, как на третьем курсе, ведь как можно отравить яд? Надежда очень быстро обломалась о суровую тюремную реальность, столкнувшись с мерзкой пищей, скотским отношением и болью. Оооо, о последней в самой страшной тюрьме знают всё. Нам внушали, что палачей не существует, а мы верили всему что говорят. Жалкие дети, наивно верящие взрослым, да только в Азкабане быстро взрослеют. Заключенные идеальный объект для издевательств, удовлетворения плотских желаний и удовлетворения тяги к садизму, ведь у нас нет права голоса, а если сдохнем, никто и не заметит. Заключенный хуже дерьма под подошвами "нормального" гражданина, так что собакам собачья смерть. Примерно через месяц моего пребывания в застенках, ко мне пришли в первый раз. Как бы я хотел забыть эти часы, как бы я хотел сдохнуть до того, как разверзся ад. Когда в камеру зашли пятеро охранников, я наивный дурак, подумал, что там, на воле одумались, что кто-то нашел доказательство моей невиновности. Глупец, как могут одуматься те, у кого нет разума. Меня долго вели какими-то коридорами, пока группа не уперлась в заляпанную ржавчиной дверь с лаконичной надписью, нацарапанной гвоздем видимо кем-то из охраны: "комната удовольствий". Меня затащили внутрь и я начал в каком-то отупении смотрел на свежие пятна крови на полу, засохшие следы были на стенах и даже потолке. -Ну, что шлюха, не будешь сопротивляться, мы наверно даже будем нежными, хотя, с такой прожженной мразью, да церемониться. Я молчал. А что можно сказать, когда стало понятно, что пиздец подкрался незаметно. Меня не выпустят, и их слова далеко не шутки. Все происходит на скотском серьезе, и эти мрази будут получать свое садистское удовольствие за мой счет. Дальнейшие события слились в калейдоскоп невыносимой ненависти и беспомощности. Физическое насилие не самое страшное, что может случиться в этом проклятом месте. Иногда, отсюда не выходят, что, впрочем, неудивительно. Эти суки не знают ни жалости, ни сострадания, ни меры своих извращенных издевательств. Я отлично помню, как умолял остановиться, не делать того, что они собирались. Помню резкую и дикую боль, разрывающую тебя пополам. Помню каждый сделанный надрез, каждый удар плетью, каждый толчок, но главное эти мерзкие, объятые похотью морды. Как бы я хотел не видеть это каждую ночь, забыть, вычеркнуть из памяти. Каждую ночь меня преследуют кошмары. Здесь, в обители человеческой низости, никогда не увидишь чего-то светлого, даже во снах. Я слышал крики из соседних камер, стоны боли и отчаяния. Жаль что в первый месяц я настолько был погружен в себя, что ни с кем не общался, да они и не лезли. Я - та единственная причина, по которой многие из узников оказались в аду. Если бы я не был таким тупым малолетним ублюдком, то потрудился бы узнать о причинах этой войны, но я мог только беспечно ржать в компании таких же оболтусов и играть в квиддич. Первый раз ко мне обратились после первого визита в "комнату удовольствий". Тогда я с удивлением услышал лорда Малфоя, выживающего в соседней камере и голоса многих других "пожирателей смерти". Как сейчас помню, иней на волосах, больше похожих на сосульки, из-за слипшейся крови и пота. Я бессильно лежал на тонком матрасе, небрежно кинутом на кучу соломы, и бездумно смотрел на снег, свободно летающий по тюремной камере и оседающий на коже. Слишком тонкое одеяло не давало никакого тепла, а тело было не в состоянии бороться за выживание из-за пережитого кошмара. Тогда, охранники решили поиздеваться над всеми заключенными и сделали температуру ниже обычного. Чары контроля климата все-таки интересная штука, но в Азкабане ее используют, чтобы никто не смог сбежать, да и даже подумать о побеге. Днем температура обычно колеблется от 23 до 32 градусов*, если, разумеется, никому не захочется посмотреть, как морские свинки поведут себя в совсем уж поганых условиях. Ночью нам, о величайшая милость, дается послабление и температура колеблется около 41 градуса. В редкие дни, нас балуют более высокой температурой и то, только ночью. Эти ночи, как правило, приятнее предыдущих и дают усталому мозгу отдых, чтобы заключенные совсем не слетели с катушек или не сдохли. В тот день, температура едва ли перевалила за порог 14 градусов, а я не чувствовал ни холода, ни даже собственного тела. Вместо мыслей была вата, затягивающая глубже в себя. Кажется я погрузился практически до точки невозврата, когда где-то рядом послышался голос. Он настойчиво звал меня по имени, но я не торопился выныривать туда, где есть боль и ненависть. Я хотел спокойствия. Однако, скоро голосов, зовущих меня, стало больше и я, поневоле начал всплывать на поверхность. -Поттер, слышишь меня, избалованный ты мальчишка. Не смей спать! Поттер! Гарри. Так я впервые заговорил с такими-же узниками, как и я. Мы были похожи. Сломанные куклы, униженные и раздавленные. От них я узнал всю правду о войне и нашем обществе. Узнал настоящую цену победы и причину геноцида магглорожденных магов, начатую "Рыцарями Вальпургии", как они себя называли. После общения с этими людьми, я понял, что был самой настоящей грязнокровкой. - Пойми Поттер. Грязнокровка - это тот, кто отрицает законы магии и ее саму. Грязная кровь течет не по венам, а в голове и убеждениях. Если не проводить ритуалы, отрицаемые выходцами из мира магглов, как замшелую старину, то падет завеса, которую сообща поддерживают чистокровные рода. Да, ритуалы поддержки завязаны на жертве. Единственный способ удержать ткань миров, оберегающую нас от порождений изнанки, это принести в жертву человека. - Но, это ведь жестоко. - Если ты наивно думаешь, что мы берем первого попавшегося маггла и шинкуем на капусту, то ты глупец. При выборе один человек или миллионы погибших, уж извини, чистюля, мы выберем одного.К тому же, у каждого чистокровного рода есть выходы на маггловское правительство, которое исправно предоставляет нам самых отвратительных преступников.-ответил на мой вопрос, кажется, Розье. Он был зол на мою невежественность и глупость. - Как ты думаешь, Гарри, откуда взяты легенды об Атлантиде?- Поддержал его Малфой. В тот день они рассказали мне, что в мире есть твари пострашнее людей и самых опасных монстров нашего мира. Прорыв завесы. Страшные часы, когда с изнанки миров прут чудовища, которых не может представить человеческий разум. Именно от такого прорыва погибла Атлантида, навеки запечатанная в складке пространства. - Тогда еще не существовало магов, как отдельной расы, но были иные, магически одаренные в гораздо большей степени чем люди. В те времена, наш мир еще не покинули перворожденные и в городах можно было встретить эльфов, гномов, орков, вампиров, вейл, драконов, оборотней, русалок и многих других, о которых уже забыл мир. Разумеется их внешний вид был совсем иным, чем у их потомков, оставшихся после "Великого Исхода". Тогда, люди, слабейшие существа, подняли бунт и выгнали с островов Атланты, называемых Атлантидой, всех, в ком текла иная кровь. За то они и поплатились, и расплата оказалась непомерно жестокой. Обычно, ритуалы поддержки завесы проводили драконы или эльфийские жрецы. У людей тогда, просто не хватало магии на полноценный ритуал. Однако, атланты остались глухи к голосам извне. Пятьдесят лет прошли спокойно. Атлантида развивала науки и хвасталась своим просвещением. Строились прекрасные города, поражающие своим великолепием, высотой зданий и нетронутостью природы. Они изобретали удивительные приспособления, работающие на смеси механики и магии, но они не проводили ни одного ритуала. Над их головами сгущались тучи. Завеса становилась все тоньше. Гром грянул в один мирный день. Утром в Атланте пошел снег, что было невозможно из-за теплого климата, однако люди только беспечно радовались невиданному чуду. Радость закончилась к закату, когда в один миг, кроваво-красным заревом, полыхнули тысячи открытых порталов-дыр по всей Атлантиде и миллионы людей, не способных защититься, оказались один на один с тварями из преисподней. Началась страшная бойня, живые завидовали мертвым, а мертвые поднимались воевать против живых. Города пылали и эти пожары были видны даже за сотни километров. Тогда на материке приняли страшное решение. Выбора не было. Атлантида, вместе со всеми выжившими и монстрами, была запечатана в складке пространства, в которую невозможно было попасть извне, и нельзя было выйти. Через сто лет, складка окончательно слилась с изнанкой и острова Атланты перестали существовать в нашем мире. На этих жутких откровениях разговор затих. Мои коллеги не спешили его продолжать, а я должен был переварить сказанное.