Стеклянный Лабиринт

POV: Полумна Лавгуд. Как все это началось? Где, когда и почему. Эти вопросы не дают мне покоя. Когда наш маленький островок стал летящей ядерной бомбой, готовой уничтожить весь мир? В какой момент люди отринули милосердие и справедливость. Когда наша жизнь стала черной, как крылья Люцифера. Здесь, в Хогвартсе, на закате нашего века, я вижу больше чем когда-либо. Час Волка пробил. Это произошло не вчера и не месяц назад. Наверно весь этот кошмар зрел задолго до рождения Гарри Поттера, моего верного друга и человека, который запустил всю эту цепочку событий, приведшую к печальному, но закономерному итогу. Когда мы шли за ним в Азкабан, я уже твердо знала, что там некого спасать, а потом я увидела его. Гордого. Несломленного. Вечного. Никто так и не понял, что именно произошло на башне, но я уже видела такое раньше. Мы с отцом частенько путешествовали, пока он был жив. Однажды, в одной Африканской деревушке, мы стали свидетелями инициации некроманта. Там это не считается чем-то страшным и противозаконным. Был большой праздник для всей деревни. Люди, радостные выходили на улицы. На центральной поляне стоял он - молодой и симпатичный паренек. Сила хлестала из него во все стороны, а губы его говорили речь о благе и радости. Язык был мне незнаком, но невероятным образом я понимала каждое слово. Потом, он медленно упал. Мертвый. Мы с отцом единственные подскочили к нему, желая попробовать помочь. Хоть чем-то. Когда я коснулась его руки, она оказалась холодной как лед. Помню, что подумала: такого не бывает. Человек не может остыть за несколько минут. И страх, сжал меня в своих объятиях. Этот проклятый ужас, знаком мне давно, и именно он для меня самое тяжёлое испытание. Я чувствую его зловонное дыхание на своей шее, его удушающие объятия и его безграничную власть над сердцем. Я слышу музыку чужой ненависти, злобы и боли, тогда мои страдания возрастают стократно. С самого раннего детства, я знала, что сильно отличаюсь от остальных. Я видела то, что не могли видеть мои сверстники и взрослые маги. Я слышала музыку, страшную, прекрасную и несуществующую больше ни для кого. Эти песнопения были отражением нашего мира.Моя мама всегда рассказывала мне сказки о том, что я видела и слышала, до того рокового дня, когда я увидела во сне ее смерть. Больше сказки не приносили успокоения, но превращались в немыслимую пытку. Медленно, час за часом, музыка вокруг меня стала еще страшнее и мрачнее. Этот мотив, рожденный мирозданьем, сводил меня сума. Тянувшийся усилиями миллионов музыкантов, он приходил словно издалека, но всегда неотвратимо. Он был в Подлунном до меня и останется после, не слышный никому. Дыхание бури становилось невыносимым. Я видела, как мой сон, мой самый страшный кошмар воплощается в реальность, но словно что-то невидимое обнимало меня со спины и не давало броситься на помощь. Тогда впервые я слышала шепот своей бессмертной Госпожи. -Смотри внимательно, маленькая пифия, все предначертанное неизбежно. Каждому уготован свой час, своя секунда для смерти. То, что ты видишь нельзя изменить, ты можешь только наблюдать и спасти тех, кого будет дозволено. Смотри же, дитя. Это и есть твое предназначение. Больше я не пыталась спорить с Судьбой. Не пыталась идти против нее. Подходя к мертвому юноше, я знала, что еще не все кончено, но все равно когда ледяная рука юного некроманта перехватила мое запястье, сердце на секунду остановилось. Парень открыл глаза, широко и тепло улыбнулся, а после встал под бурные овации. Это была его победа. Безоговорочная и прекрасная. Чуть позже, мы разговаривали в хижине старейшины. Этот разговор, я запомнила во всех его деталях, потому что каждое слово было для меня откровением свыше. Говорил он на том самом, неизвестном, но отличающемся от местного языке, но я понимала все. -Я знаю, кто привел тебя сюда, маленькая пифия. Знаю, что будет дальше. В назначенный час я приду туда, где должен быть и сделаю то, что необходимо. Ты сейчас не понимаешь в полной мере, о чем я говорю. Это не страшно и даже правильно. Никому и ни одним из способов ты не расскажешь, что здесь происходило. Однажды, ты поймешь все, и вспомнишь этот день. Не бойся, воспоминания вернуться сами. Мы, некроманты, фактически отдельная раса. Наша жизнь целиком и полностью принадлежит Вечной госпоже. Она наша невеста, наша суть и наш мир. Час инициации, счастливейший миг нашей жизни. Мы переходим под крыто ее, под защиту и служение, она становится нашей душой. Вторая, кому мы верно служим, Мать наша, Магия. Ее законы, становятся нашей плотью. Третья, становящаяся нашей кровью - это твоя покровительница и хозяйка, Судьба. У них множество имен, но мы, Некроманты, непроизвольно используем те, которые они избрали для себя сами: Норна, Фрейя и Хель. Эти имена далеки от всех пантеонов, кроме одного, не отражающего их истиной сути. Они предначальные и бесконечные. Я не стану рассказывать тебе историю мирозданья, в том нет сейчас нужды. А теперь, слушай внимательно, дитя судьбы. В час инициации, некромант выбирает свой путь. Он может выбрать жизнь, если ему есть ради чего продолжать свой путь. Рождение его тогда приносит истинное благо. Благословление трех дев растекается по землям, помогающим их детищу встать на ноги и взлететь, расправив крылья. Но если смысла жизни нет. Если все, что окружало юного потомка смерти - это страх и боль, то на земли падает проклятие, гораздо более страшное, чем вы можете себе представить. Место, откуда ты прибыла, может быть спасено или обречено. Когда настанет час расплаты, ОН сделает свой выбор. Глас его будет нестись по земле и не останется места, где его бы не слышали. Какого бы не было начало, повествующее о причине гнева древнейших, чьими устами он будет говорить в тот момент, само проклятие некроманта всегда неизменно. Слушай внимательно и запоминай. «Братья начнут биться друг с другом, родичи близкие в распрях погибнут. Тягостно в мире, великий блуд, век мечей и секир, треснут щиты, век бурь и волков до гибели мира. Щадить человек человека не станет. И время смертною волной, накроет вас, не убежать, не скрыться. То вина ваша. Час расплаты близок. За грехи отцов, ответ дети понесут. В раскаянии спасение ваше. Услышьте меня, великие. Примите волю мою. Да поглотит земли проклятые тьма бесконечная. Не будет вам ни счастья, ни любви, ни радости, предавшие корни свои, предавшие матерей наших. Проклинаю вас, на расплату. Да будет так, и так будет. Я сказал!» Слова эти древнее нашего мира и пришли с изначальными расами, его населившими. Язык будет древний, но поймут сказанное все, как и ты понимаешь меня сейчас, ибо смерть стирает наносное, оставляя истинное. Первое, что произойдёт это немедленное разрушение древних источников магии, кроме тех, что находятся под патронажем Лордов Магии. Они падут все. Пострадавших будет много, и это активизирует следующую часть проклятия. Магические существа погибнут. Вся популяция на проклятых землях. Сутки спустя останутся только люди. Все магические расы, если успеют, уйдут с проклятых земель, если нет, то погибнут. Затем придет перерождение. Все, что было светом, станет тьмой. В людях и магах пробудится зло. Начнется гражданская война. Брат пойдет на брата, мать на дочь. Магам и Магглам достаточно будет повода. Это кара, матери нашей, Магии. В первые минуты проклятия, от невесты нашей, Смерти, придут тени. Это наблюдатели их воли. Они помогут разжигать конфликты, влияя на магию и чувства. Увидят их только те, кому будет дозволено. Те, кто блюдет законы, окажутся по ту сторону баррикад, движимые волей Сестер. А дальше, сама понимаешь. Над землями разверзнется ад, и реки крови потекут по вашей стране. Спасения нет, да и не будет. Переродившиеся через смерть твари, начнут убивать. Ночь станет их временем. Не останется барьеров. Не будет разницы, маг ты, или маггл. Последняя кара придет в свой час. Погода изменится на точно противоположную нормальной. Яркий багрянец, окрашенный кровью, разнесется над землями, проклятыми некромантом. И наступит день гнева. Завеса треснет, и из-за нее придут твари, страшнее которых мир не видал со дня падения Атлантиды. Спасутся лишь те, кого решатся спасти ценой своей жизни маги. Ваши земли будут уничтожены, и оно пойдет дальше. Тогда я буду там, и сделаю все, что смогу, дабы избежать участи, страшнее смерти. Больше я не видела человека, раскрывшего мне глаза. Жизнь текла своим чередом. Все шло хорошо, до воскрешения Альбуса. Тогда-то я и осознала, поняла до секунды, что час пробил. Чем дальше, тем было страшнее. Музыка, она шла уже отовсюду, но навеки замолчала, когда на пол Азкабана упал мертвый Гарри Поттер, мальчик-который-проклял-нас. Невилл опустился на колени рядом с телом друга и в неверии протянул руку, касаясь холодного как мрамор лица. Наши друзья медленно подходили к лидеру. На их лицах светилась надежда, безумная и осязаемая, но навсегда разрушенная воем раненного зверя. Я с невообразимой болью и жалостью смотрела, на самого родного и любимого человека, прижимавшего к себе в припадке отчаяния тело лучшего друга, ледяного, как камни Азкабана. Слезы катились из глаз одного из последних Лордов, но он не замечал этого. Сегодня он потерял одного из самых дорогих ему людей, но это станет только началом конца. Я мягко положила руку ему на плечо и попросила уйти. Общим решением стало забрать из этого ада два тела: Гарри и Гермионы, уже соединившихся в посмертии с Роном. «Золотое Трио» снова в сборе. Сейчас они, наверно, уже садятся на свой Хогвартс-экспресс, который унесет их в светлое будущее. Туда, где нет войны, боли и смерти. Мы похоронили их обоих рядом с Уизли, объединив памятник. Теперь под тяжелой гранитной плитой, спали вечным сном трое друзей, ставших разменной монетой в политических играх. На надгробии, в виде плачущего ангела, переливалась магией короткая эпитафия: «Умирать не страшно». Как только самые тяжелые дела были улажены, мы вступили в гонку со временем, которого почти не осталось. Война была все ближе и ближе. «Коалиция» заперлась в мэноре Лонгботтомов, массово изготавливая трансконтинентальные порталы, единственный возможный метод перемещения, когда прорыв завесы случится. Всех детей, кроме семей «Предателей Крови» поставили перед фактом, о необходимости остаться в школе на время каникул. Альбус так и не смог вернуться в Хогвартс, став предателем крови и древнее строение отторгло своего бывшего директора, едва не развеяв в кровавую пыль. Новым директором магия назначила профессора Флитвика. Учителя споро получали рекомендации от творения основателей. В основном дело касалось защиты и ритуалов поддержки, которые стали необходимы в новых реалиях. Устанавливались многие забытые правила, но на днях должно было состояться отправление по домам, и в страшной спешке было решено оставить всех детей в замке, ради безопасности, только указу министерства послушны оказались не все. Предупреждение о необходимости остаться в школе, оказалось тщетным. Некоторым детям, как и их родителям, претил постепенно вводящийся режим, и пугали происходящие события. Немногие маги, решили забрать чад из школы и сообща выбрали самый глупый и небезопасный способ. Члены «Коалиции», еще учащиеся в школе, умоляли ребят не делать глупостей. Я лично говорила с каждым о том, что пересекать страну на поезде сейчас небезопасно, но эти дети оказались глухи к доводам разума. Именно это и стало причиной страшной трагедии. Некто невидимый шепнул людям, что большинство членов «Коалиции» будут сопровождать транспортировку юных магов и страна, уже разрываемая на части, в припадке кровавого безумия, уничтожила Хогвартс-экспресс, несущийся в сторону Лондона с несколькими десятками детей, рискнувших отправиться домой. В той бойне выживших не было. Детей пытали и убивали взрослые волшебники, во имя непонятного блага, а после сожгли мертвецов и сам поезд адским пламенем. Эти события подстегнули к действиям мощнее круциатуса. Наша группа связалась с преподавателями официально и рассказала им всю правду. Флитвик, подозревавший нечто подобное, дал нам полную свободу действий и наладил каминную связь с нашей базой. Невилл принял решение, готовить детей к жизни вдали от дома. Медленно и постепенно, нам удавалось задуманное. Все больше и больше несовершеннолетних переходили под наше влияние, что в конечном итоге позволит спасти многих. План эвакуации был полностью готов, а дети посвящены в него, ради того, чтобы знать, как действовать когда начнется «прорыв». Благодаря помощи новой дирекции замок перешел на осадное положение, ничуть не уступающее по силе временам битвы за Хогвартс, что сохранило множество жизней, в связи с близостью Запретного Леса. Орды тварей еженощно осаждали, ставший неприступной крепостью, оплот знаний. Детей учили сражаться не за страх, но на совесть, потому что новой ставкой в этой войне, стала жизнь. Работы в теплицах остановились и были перенесены в зимний сад, обнаруженный в заброшенном крыле. Выходить из замка могли только старшекурсники, исключительно в сопровождении группы преподавателей и обязательно бывшего лесничего. Выходы совершались исключительно ради подновления защиты. Хагрид распрощался с розовыми очками и своим домиком. Все его друзья переродились в монстров, растерзавших его брата, помочь которому мужчина просто не успел, да и не смог бы, потому как Грохх самозабвенно защищал самого близкого ему человека. Это была первая ночь после перерождения, и Хагрид, не ведающий об опасности, отправился в лес искать своих друзей. Там на него и напали, желая растерзать. Совсем еще юный, по меркам великанов мальчишка, ловко закинул мужчину на дерево, и после отчаянно бился за брата, а с наступлением рассвета умер у него на руках. До последнего он улыбался и лепетал о том, что Хагги будет жить, а большего ему и не надо. Последнее «Спасибо» унесшее жизнь стало роковой точкой, после которой пути назад уже не было. Это отрезвило обычно доброго великана, а пришедшая следом весть о гибели Гарри, заставила его стать жестче и суровее. Сутки великан пил и рыдал, не в силах справиться с ужасающей реальностью, но того небольшого количества нечеловеческой крови вполне хватило, чтобы из мягкотелого и доверчивого простачка, за пару дней вырос суровый и жестокий воин. Дети воспринимались им теперь не как тварюшки, равные всем, а как детеныши, которым нужна защита. Магия без палочки пробудилась и стала только сильнее, а на физическую форму лесничий и подавно пожаловаться не мог. В первую очередь прозревший Рубеус избавился от лишней растительности и балахонов. Полнота сошла за пару недель, и теперь этот статный вояка, оказался лучшим сопровождением в опасных вылазках. Его ненависть к Альбусу, который так долго им пользовался, стала буквально невыносимой, но защита детей для великана стала первостепенной задачей. Минерва Макгонагалл была назначена ответственной за дисциплину, потому что передвижение по школе в одиночку стало небезопасным. От класса к классу всех провожали учителя, хождение по коридорам в ночное время, оказались под страшным запретом и теперь, после ужина детей провожали до гостиных. После ежедневной переклички двери блокировались до самого утра. Вход и выход оказались невозможными, а факультетские помещения зачаровывались так, что даже прорвись твари в замок, оказаться в одном помещении с детьми не могли. В коридорах замка по ночам зрела тревога. Межфакультетская рознь ушла в историю. Держаться вместе теперь было важнее мнимых обид. Постепенно замок становился отдельным оплотом мира в охваченной распрями стране, однако далеко не все шло так радужно. Нас ненавидели все, поэтому мы перестали выходить за переделы защищенной древней магии зоны. Детям «Пожирателей смерти», оставшимся за границей, были отправлены предупреждения, о том, чтобы в охваченную смертями Англию они не совались и род не принимали, иначе просто погибнут, не добравшись до мэноров, ушедших в консервацию. Драко предлагал нам помощь, но мы отказались от нее. Весть о гибели отца он перенес стоически, но принимать Род не стал. Франция станет первым кордоном на пути тварей из-за завесы, и он решил начать собирать людей, чтобы к роковому часу быть готовым. Переговоры юноша начал с Министра Магии Франции - Лорда Делакур, который с получением известий отозвал беременную дочь и ее магического партнера из Англии, где они жили до сего дня. Скандал в семье удалось замять с огромным трудом. Лорд не мог понять, почему его чистокровная и образованная дочь, так спокойно попрала законы Магии. Проведя полную проверку крови и магии, вскрылись страшные обстоятельства. Партнерство с вейлой смыло с Билла клеймо «Предателей Крови», но близкие отношения с этим семейством стали роковыми. Зелья, которыми их опаивали, были Отвратительными по своему свойству: затмевающие разум, привязывающие к семье, помогающие поглотить магию донора, но самое мерзкое - абортивное зелье. Спасти первенца так и не удалось, что поставило крест на любых попытках помочь Англии выбраться из канавы, куда они угодили. Прошедшие ритуалы очищения Флер и Билл, отреклись и выжгли кровь и магию семейства Уизли и стали Делакурами, что уничтожило возможные запасы их крови, к слову весьма своевременно. С огромным трудом, юной вейле, ставшей в результате выкидыша чистокровной, удалось убедить отца принимать беженцев, среди которых были только представители древнейших и благороднейших родов. Скрипя сердцем, Лорд дал свое разрешение пропускать тех, кто согласен на полную проверку и лечение, в случае схожих с его родными проблем. Практика показала, что людей без зелий и вредоносных ритуалов не было вообще. Травля Англии перешла на более жесткий уровень, после обнародования результатов. Прочие страны отказались принимать взрослое население, на котором стояла печать магии. Дети помещались в специально созданные при школах приюты. Накалившаяся обстановка отлично способствовала тому, что маги начали собираться во Франции и активно готовиться к прорыву. Все это с огромным удовлетворением поведал Драко, активно отстаивающий интересы детей, по сути, еще ни в чем не виноватых. Международный скандал тем временем набирал обороты, но местные газеты этого не печатали. Выпуски были только один раз в неделю, и были посвящены действиям обеих сторон конфликта и спискам погибших. От лица «Коалиции» Альбус создал отряды убийц, терроризирующих все поселения магов и магглов. В совокупности с темными тварями, эффект был ужасающий. Люди гибли семьями. Все это настолько было похоже на террор Волан-де-Морта, что кто-то решил, будто темный Лорд возродился в лице Невилла. Мы не оправдывались, наоборот, всеми силами поддерживали хаос, в котором можно было скрыть основную цель. Каждый из нас действовал по давно составленному плану. Самое страшное было все еще впереди. Однажды, Невилл пришел с какой-то встречи в совершенно подавленном состоянии. Он обхватил голову руками и раскачивался из стороны в сторону. -Я снова встречался с Доу. Луна, мне страшно. С каждым днем становится все хуже и хуже. Все новые и новые твари, уже забытые вышли на охоту. Я не знаю, что мне делать. Уже не понимаю, ради чего мы боремся. Я не справляюсь. Отчаянно боюсь не успеть и глупо проиграть, отдав жизнь ни за что. Я села рядом с ним, положив его голову на свои колени. -Знаешь, о чем я мечтаю? -О чем? -Я хочу снова увидеть мирное небо. Выйти босиком на луг и, весело смеясь побежать к ручью. А в нем течет холодная вода, которой можно утолить жажду. Где-то далеко щебечут птицы и летают прекрасные бабочки. Весь мир, что бы замер от радости мироздания. Я мечтаю о музыке и балах, где мы с тобой будем кружиться в танце, пока не упадем от усталости. Я мечтаю о том, как наши дети побегут по дорогам в мир, легко и радостно. Я мечтаю, что когда окончится этот век, люди станут мудрее и сильнее. Я люблю этот мир, но я готова оставить его ради тебя. Невилл замер под моими руками, аккуратно перебирающими пряди. Его тело расслабилось, понемногу сбрасывая напряжение этой гонки. -Знаешь, однажды маггловский писатель, вроде его звали Толикин, написал прекрасные строки. «Вот тебе дерево: растет-зеленеет как ни в чем не бывало, а сердцевина-то у него гнилая. Древесина – нет, древесина добротная, я не о том. Да взять те же древние ивы у нижнего тока Онтавы: их уж нет теперь, только в моей памяти навечно остались. Совсем они прогнили изнутри, держались еле-еле, а были тихие и простые, мягкие и легкие, что твой весенний листочек. И есть, наоборот, деревья в предгорьях – ядреные, как орех, а на поверку – дрянь дрянью. Сущая это зараза. Нет, правда, пожалуй, что, очень опасно к нам зазря забредать» Он говорил о растениях, но на деле о каждом из нас. Люди гниют, но процесс начался задолго до нас. Я не хочу быть в бою снова, видеть, как умирают люди, но ждать худшего конца, зная, что времени осталось мало, слишком сложно. Страхом наполняется наша земля. И так, хочется узнать секрет. Понять, как найти и подобрать нити прежней жизни. Как жить дальше, когда в глубине души начинаешь понимать что возврата к прежнему нет. Есть вещи которые не лечатся временем. Некоторые раны уходят так глубоко, что не заживают никогда. Нет. Наш путь не кончается смертью. Смерть — лишь продолжение пути, начертанное всем. Серая, как дождь, завеса этого мира отдёрнется, и откроется серебристое окно, и ты увидишь лучший мир. Зеленые берега, прозрачную воду и солнце, освещающее этот рай. В этом сражении понадобится мужество без оглядки на славу, ибо никто никогда не узнает, какие подвиги совершили павшие, в последний раз выступив на защиту своего дома, но ведь подвиг остается подвигом, даже если его некому воспеть. Даже если про нас предпочтут забыть, как о тех, кого прокляли. Я буду с тобой до конца. До самого конца я буду сжимать твою руку. -Это все цитаты из книги?- Тихо спросил меня самый дорогой человек. -Что-то да, что-то мое личное допущение, но слова, воспетые тысячами людей, оказываются вернее слов, что произнесены впервые. Их смысл глубок и раскрыт. Я люблю тебя Невилл. Весна и лето миновали и не вернутся уже на землю Туманного Альбиона — разве что как воспоминание, наша память о любви и жизни. Слабейший может изменить ход истории, а сильнейший прервать его насовсем. Мир изменился и уже никогда не будет таким, как раньше. Я чувствую это в воде, чувствую это в земле, ощущаю в воздухе. Многое из того, что было — ушло. И не осталось тех, кто помнит об этом. Не осталось ни следов ни дорог к секретам древних. Наш дом огромен. Ты можешь оградить себя стеной и запереться от всего, но самого мира тебе не запереть. Мы — на самом краю пропасти, где надежда и отчаяние по сути и окрасу теперь одно и то же. Мы будем биться за всех, кто достоин этого. Вставай, наследник Лонгботтом и иди вперед. Туда, где есть боль и смерти. Если не ты, то кто поведет нас? Кто укажет нам путь, по которому мы обязаны двигаться? Мы не выбираем времена, но можем решать, как жить во времена, которые выбрали для нас. -Спасибо, Луна.- Он встал и огляделся вокруг. Задержал взгляд на обманчиво спокойном пламени в камине и на мне. – Ты станешь моей женой? Прямо сейчас. Я не хочу упускать бесценные секунды нашей жизни, которых осталось так мало. -Да. Мы действительно стали мужем и женой в тот вечер и, не смотря на страшные времена, были по-своему счастливы. Отдел тайн перебрался в Хогвартс, как и часть корпуса Авроров, принявших нашу сторону. День шел за месяц, а время утекало сквозь пальцы, быстро и неотвратимо. Ожидание конца, частенько оказывается страшнее его самого. И только часы отсчитывали срок до начала новой эры. Сначала перестали летать совы, и прекратилось все сообщение. К счастью, «Коалиция» к тому моменту перебралась в замок. Мы продолжали делать порталы, зная, что возможно их не хватит на всех. Мерный стук метронома хладнокровно отсчитывал последние часы, когда я с возрастающим ужасом поняла, что беременна. Хотела позвать Невилла, чтобы решить, как нам быть, но к своему несчастью бросила взгляд в окно, перед уходом. За холодным стеклом пока еще медленно, но усиливаясь с каждой секундой, падал снег в конце Августа. Это было красиво. Это было страшно. Наше время истекло.