Восстань и Сияй

25 декабря, 2006 год.

— Усаги, это тебе.       Перед Усаги резко объявилась белизна, да такая, что ей пришлось недовольно скривиться от «идеальности» образа мальчика напротив. — Спасибо, Гелиос, — Усаги кивнула и приняла коробочку из рук.       Но взгляд голубых глаз всё же вернулся к образу Гелиоса — его мама, Мина, которую ни в коем случае нельзя было называть «тётя», казалось бы, в это Рождество превзошла саму себя. Идеально выглаженный белый костюм с розовой рубашкой и красным галстуком-бабочкой. Серебристые волосы Гелиоса были примазаны, казалось бы, тонной геля, что при определённой игре света его легко было принять за старика. Только маленький рост выдавал, что они дети.       Гелиос был старше чуть меньше, чем на полгода, но возвышался на полторы головы от Усаги, из-за чего она недовольно дула губы и относилась к нему предвзято. Её папа тоже очень высокий, так почему она столь маленькая? Ей не нравилось, что на неё смотрели свысока. — Ты подарок-то открывать будешь? — Усаги фыркнула и принялась за яркую обёртку.       Коробочка оказалась увесистой, и из неё исходили интересные звуки. Усаги, потрясся её над ухом, попыталась угадать, что же там могло быть. Если подарок выбирала Мина, то там наверняка была очень красивая безделушка или множество украшений для волос — почему-то всем взрослым нравилось заплетать её волосы, особенно папе. — Открывай, по-другому не узнать, что там, — порывисто прервал её мысли Гелиос, заложив руки за спину и вне терпения начал скатываться с пят на носки.       Он что, экстрасенсом был?       Усаги всё-таки раскрыла коробочку и уставилась на прозрачный шарик. Это что, шутка какая-то была? Но, приглядевшись, она поняла, что это был не просто шар. Стремительно высвободив подарок из плена коробки, она явила свету снежный шар. А это был именно он. С красивой деревянной подставкой, пушистым снегом на дне, и замысловатыми фигурками. Рассматривая со всех сторон, Усаги различила Санта-Клауса возле своего домика и оленей возле саней. Она очень любила коллекционировать подобные фигурки. — Спасибо, Гелиос! — всё недовольство сменилось неподдельным восторгом.       Усаги мельком взглянула на Гелиоса, не понимая, почему он покраснел — дома было тепло, но не жарко, и вновь вернулась к рассматриванию шарика. Она сильно потрясла его и заворожено уставилась на то, как по небольшому шарику плавали множество снежинок, оседая на крыше домика, шапочке Санты. Это было потрясающе красиво. — Мина, дядя Кунсайт, спасибо вам большое! — она вбежала в гостиную, где уже стоял праздничный стол, наполненный различными вкусностями.       Усаги запрыгнула на колени дяди Кунсайту и почти что в лицо тыкнула полученным подарком. Она испытывала такой сильный восторг, что едва ли не свалилась на пол. Было бы нехорошо удариться и получить синяк или, что хуже, испортить розовое платьице с бантиками, в которое её старательно выряжала Мина. — Очень красиво, — дядя Кунсайт отвёл шар подальше и немного улыбнулся ей и обхватил её спину, помогая не свалиться. — Ты Гелиоса поблагодарила? — Ну, да, но это ведь вы подарили, — недоумённо ответила Усаги, задумчиво всматриваясь в шар. — Технически, это за наши деньги, но выбирал Гелиос, ориентируясь на твои интересы, — в гостиной послышался голос Мины, и Усаги вновь оживилась, поглядывая в её сторону. Она несла несколько тарелок из кухни. — Подарок от нас ты получишь позже, моя принцесса! — Ура, подарки! — защебетала Усаги и потянулась за объятиями к Мине. — От тебя вкусно пахнет. — Это всё еда твоей мамочки, — захихикала Мина и оставила на её пухлых щёчках поцелуй. — Ой, испачкала тебя своей помадой. Какая же ты всё-таки прелесть, моя принцесса!       Они дружно захихикали и принялись дальше миловаться — Мина очень любила её. А Усаги любила её, но не тогда, когда она, как и все глупые взрослые, называла Чибиусой. Но ей было простительно. — Мама, твой сын я, вообще-то, — в гостиной появился надутый Гелиос, который с ревностью посматривал на них снизу.       Усаги, наслаждаясь видом сверху, победно продемонстрировала ему язык. — Но я ведь тебя тискаю точно так же, — недоумение в голосе Мины скользило вперемешку с обидой. — Но ты ведь постоянно говоришь о том, какой взрослый и отказываешься от маминых поцелуев. А Чибиуса нет!       Возмутиться Усаги не дало появление новых гостей — тёти Луны и дяди Артемиса. И, что самое главное, пришла так же её лучшая подруга. — Диана! — Усаги задрыгала ногами, и Мина опустила её на пол.       Едва не споткнувшись, Усаги побежала в объятия Дианы. Обниматься с ней было немного холодно — Диана не успела снять курточку и даже шапочку. Но не радоваться было невозможно, ведь они с самого детства были вместе. К сожалению, Диана тоже была немного старше и выше Усаги, вызывая зависть, но лучшей подруги всё было простительно. В отличие от Гелиоса. — Добрый день, — вдоволь обнявшись, Усаги обратилась к старшим, которые уже успели раздеться. — Добрый день, Чибиуса, — тётя Луна улыбнулась ей и принялась помогать дочери снимать одежду. Забавные тёмно-русые кудряшки выпрыгнули из-под шапки Дианы, а через расстегнутую курточку Усаги пыталась рассмотреть серое платьице. — Как твои дела? — Замечательно! Гелиос подарил мне снежный шар, — Усаги показала им презент и гордо встряхнула шарик. — А как вы добрались? — Не без пробок, — дядя Артемис погладил её по голове и отправился в гостиную, где тут же начал свой разговор с другими гостями. — Гелиос, мой дорогой, что за авария фабрики геля случилась на твоей голове! — А ну не обижай моего сына! — У вас тут весело, — тётя Луна, повесив курточки, улыбнулась, и Усаги лишь пожала плечами. — Где родители? У меня для вас всех есть подарки. — Мама на кухне, а папа разговаривает по телефону по работе, — ответила Усаги, но тут же схватила Диану за руку и потащила ко всем остальным. — Тебе нужно было рожать дочь с такими жертвами для красоты, — продолжал глумиться над Гелиосом дядя Артемис, и Усаги не могла не признать, насколько это было забавным. — Он же ведь пацан — вполне нормально для него ходить с растрёпанными кудряшками. Он так даже на Джеда больше похож. Хоть что-то из вашей породы, а то вылитый Кун. — Диана тоже не блещет твоими отличительными чертами, — возразила Мина, с прищуром уставившись на дядю Артемиса. — Зато она идеальное сочетание меня и её мамочки! — гордо ответил он и поднял Диану на руки. Та лишь счастливо рассмеялась. — И чтобы ты сильно не грустила, мы принесли твоё любимое вино. — С этого и стоило начинать! — Мина фыркнула под всеобщий смех, а Усаги лишь сморщила носик — ведь этот красный напиток ужасно пах, что стоило говорить о вкусе? Томатный сок был такого же цвета и в миллион раз вкуснее, она уверена. — Но генетическую рулетку, определённо, выиграла Усаги — Чибиуса полная её копия, будто клон. Вы видите хоть что-то от Мамору?       Не успела Усаги порадоваться тому, что Мина обратилась к ней по имени, а не противным «Чибиуса», как всё оказалось иначе. Все снова говорили об «Усаги», имея в виду её маму. И вновь говорили о том, как сильно они похожи. И пока всех умилял этот факт, Усаги только злилась.       Надувшись, она убежала на кухню, чтобы разувериться, что всё было иначе. Но мама мельтешила то тут, то там, что её образ было не ухватить. Но запах стоял замечательный, у Усаги невольно потекли слюнки. Но очередной взрыв смех со стороны гостиной напомнил о первоначальной миссии. — Мама! — громко позвала Усаги, поднимая голову. — Что случилось, дорогая? — мама резко остановилась и тут же опустилась с ней на один уровень.       Мама выглядела «горячей» — её светлые волосы, прямо как у неё, растрепались, а со лба стекали капельки пота. Она тяжело дышала, но всё равно улыбалась и внимательно смотрела голубыми глазами. Такими же, как у самой Усаги.       Это казалось несправедливым. Ведь мама украла её внешность, её день рождения и даже имя. Никто не хотел звать её Усаги, кроме Гелиоса, за что она была ему очень благодарна. Но кое-что всё-таки принадлежало ей — милые оданго. Маме с её длиной волос никогда не добиться такой крутой причёски. — Ты проголодалась? — мама вновь к ней обратилась, поглядывая на духовку — оттуда исходил запах индейки. — О, какой милый шарик. Кто тебе его подарил? — Гелиос, — несколько смущённо ответила Усаги, забыв, что до сих пор носилась с подарком. — Очень мило с его стороны! — мама погладила её по волосам и выпрямилась, чтобы продолжить готовку. — А ты отдала ему то, что приготовила? — Пока что нет, позже, когда все будут обмениваться, — ответила Усаги, с восхищением наблюдая за тем, как быстро мама управлялась на кухне — что-то, а готовила она очень вкусно. — Я хочу задать вопрос. — Конечно, задавай. — Почему вы назвали меня Усаги? — возмущение пропитало её тонкий голосок. — Вот Диану назвали в честь Лунной Богини. А я Усаги. Мне нравится моё имя. Но вы все называете меня Чибиуса, потому что тебя зову так же. Это нечестно, почему ты тоже не Чибиуса? — Ты ведь знаешь японский, крольчонок, — ласково ответила мама, и Усаги непроизвольно кивнула в ответ. — Ты для нас «маленькая Усаги». — Но мой рост уже сто пять сантиметров, я расту! — возразила Усаги. — И это не даёт никаких ответов, почему вы так назвали. — Это ты лучше у папы спроси, — мама ей улыбнулась, но тут же вернулась к готовке.       Видимо, от неё более никаких ответов было больше не дождаться. Поэтому Усаги обиженно вернулась к остальным гостям. Взрослые в основном сидели уже за столом, переговариваясь о своих делах, а папы всё так же не было видно. Гелиос и Диана рассматривали новогодние украшения в их доме, и Усаги пробрала гордость.       В этом году она очень старалась с украшениями, тщательно выбирала и старалась делать всё со вкусом, с помощью мамы, конечно — она отлично разбиралась в цветах, потому что работала фотографом.       Хотелось оставить всех пораженными, ведь у их семей была традиция ходить друг к другу на Рождество. В прошлом году они отмечали у дяди Кунсайта и Мины, а в этом — у них. И надо было очень постараться, чтобы превзойти Мину и её помпезность, как это называл папа, поджимая губы. — Как вам? — величаво поинтересовалась Усаги, подходя к своим друзьям. — Мне очень нравится! — серые глаза Дианы восторженно блеснули. — Я ещё таких игрушек не видела. Это вы из Японии привезли? — Да, — гордость продолжала переполнять Усаги. — Там тоже очень прикольно отмечать Рождество, бабушка Икуко мне отправляет поздравительные открытки и фотографии. Эти игрушки подарил дядя Шинго. — Круть, — Диана продолжала сиять, но тут же прищурилась и заговорила серьёзным тоном: — Но следующее Рождество будет в нашем доме, и я не проиграю! — Вы страдаете глупостями, — их прервал Гелиос, но, наткнувшись на две пары недовольных глаз, примирительно поднял руки. — Я пошутил. Но иногда меня тошнит от украшений и нарядов. И мама готовит так себе. Так что приятнее кушать у тёти Луны или тёти Усаги. — Я всё слышала! — схватившись за сердце, вскричала Мина, и Гелиос обернулся к ней с виноватым взглядом. У него даже уши, кажется, покраснели. — Останешься жить у Усаги или Луны. Лучше у Усаги, до неё ближе ездить. — Зачем? — глупо переспросил Гелиос. — Как зачем? Мамочка хочет чаще тебя видеть, — Мина подлетела к сыну и принялась его тискать, заставив его смущаться, а остальных глупо хихикать. — Я обязательно научусь готовить получше. — Это провальная затея, ма, — жалобно вякнул Гелиос, который был близок к удушению.       Больше всех было слышно, как смеялся дядя Кунсайт, из-за чего теперь краснела Мина, не то от злости, не то от смущения. Бросив хмурый взгляд на сына, она в итоге бросилась с кулаками на мужа, бормоча разные глупости. Они очень забавно флиртовали по мнению Усаги. — Чибиуса, будешь? — под всеобщее веселье к ней обратилась тётя Луна, кивая голову на тарелку свежих бутербродов с ветчиной. — Все уже перекусили, тебе тоже не помешает.       Усаги кивнула и, оставив свой хрустальный шарик на краю стола, с радостью приняла блюдце с угощением. Она действительно немного проголодалась, особенно насладившись манящими запахами из кухни. Оставалось немного, но перекусить было неплохой идеей. — Вообще, может, мне и правда нужна своя принцесса, — вздохнула Мина, окидывая её и Диану томным взглядом. — Сыночек, я тебя люблю, но ты ведь не даёшься мне в руки! — Мне нравится наряжаться, но иногда ты перебарщиваешь, — Гелиос всё ещё стоял с красными ушами. — Мина, ты уверена, что потянешь ещё ребёнка? — скептически приподнял голову тетя Луна, продолжая подкармливать всех присутствующих. — Ну, у моей свекрови трое детей, — задумавшись, протянула Мина и взболтнула противное вино в своём бокале. — Значит, у меня будет пятеро детей! — Пожалей Кунсайта, — неуверенно произнёс дядя Артемис, скривившись. — Он у меня так-то ещё ого-го! — вскричала Мина, и дядя Кунсайт, на чьих коленях она сидела, почему-то прикрыл лицо ладонью. — Я не это имел в виду, но ладно, — дядя Артемис выдохнул, но тут же фыркнул. Его жена заразительно рассмеялась. — Дети это хорошо.       С этими словами он ласково посмотрел на Диану, а после каждого из них.       У Усаги была большая и замечательная семья. Не считая родителей, у неё было много весёлых тёть и дядь. А ещё бабушка и дедушка, которые жили в Японии — в Токио Усаги очень нравилось, дядя Шинго часто водил её то тут, то там, показывая не только достопримечательности, но и все парки аттракционов.       А у бабушки Макото, совмещающей в себе японскую и американскую атмосферу, Усаги любила бывать больше всего. В кафе, которым владела бабушка, всегда было многолюдно и весело, и когда Усаги приходила в гости, её всегда баловали вниманием и вкусностями. Чем не рай?       Ей нравилось Рождество — это был день, когда они все объединялись за вкусным столом, весело переговариваясь. У взрослых были свои странные разговоры, но у неё всегда были Гелиос и Диана. А недавно удалось подружиться с на вид мрачной, но очень милой девочкой Хотару Тено. — Так, посторонитесь, летит индейка! — весёлый голос мамы заставил всех взрослых активизироваться.       Они активно принялись «расчищать» место для индейки, и Усаги вне терпения запрыгала на месте, хлопая в ладоши — это означало, что скоро они наконец-то будут есть! Осталось только чтобы папа закончил говорить по телефону. — Готово! — радостно заключила мама, всплеснув руками и уставив кулачки на боках. Послышался лязг разбитого стекла. — Ой. Я снесла какую-то тарелку?       Усаги пытливо принялась рассматривать стол, прикидывая, чья именно тарелка обратилась в мусор, но с ужасом замерла. Там, где стояла мама, не хватало её хрустального шарика. Стремительно впихнув тёте Луне свою пустую тарелку, Усаги оббежала стол, надеясь, что дядя Кунсайт заботливо успел убрать её подарок куда-нибудь. — Прости… — неуверенно пролепетала мама.       Но Усаги могла лишь смотреть на остатки своего снежного шара — волшебная жидкость растеклась по полу, образуя лужу, а на ней лежали куски стекла и крыша домика Санты. Сам Санта вообще куда-то закатился. Она плохо различала увиденное, потому что глаза застелила пелена слёз. — Как ты могла?! Глупая мама, — Усаги обиженно взвыла, и слёзы градом покатились по щёчкам. — Я за совком и тряпкой, — послышался голос дяди Кунсайта, но она продолжала горько плакать. — Чибиуса, это же всего лишь шарик… — тётя Луна оказалась рядом, но Усаги лишь отмахнулась. — Я Усаги, а не Чибиуса! — она зарыдала ещё больше, но предприняла попытку растереть слёзы. — Это мне подарил Гелиос, но мама всё испортила! Как ты могла?!       Не выдержав, Усаги бросилась бежать в коридор и спряталась под лестницей. Послышались торопливые шаги по близости, но она лишь сильнее уткнулась в собственные коленки, не заботясь о сохранности любимого платьица. Она так хотела украсить полку подарком от мальчика, что ей немного нравился, но почему мама была такой неуклюжей? — Что это за крольчонок тут спрятался? — Усаги испуганно вскинула голову вверх.       Она не ожидала, что папа спустится в такой момент — не хотела, чтобы он видел её слёзы. Папа часто говорил, что болезненно переносил её грустные глаза и слёзы на щёчках. И сейчас он тоже выглядел довольно потерянным и печальным, что Усаги принялась растирать влагу и хлюпать носом. Влажные ладошки она тактично обтёрла об юбку платья. — Это всего лишь я, — пробубнила она с очередным хлюпом носа. — Но я не плачу. — Как не плачешь, а почему тогда глаза на мокром месте? — папа опустился перед ней на корточки и ласково утёр своими большими и сильными ладонями её щёки. — Кто тебя обидел?       Убедившись, что все остальные остались в гостиной наводить порядок, стоило им увидеть её папу, Усаги потянулась к уху отца. — Глупая мама разбила подарок — снежный шар. Мне его подарил Гелиос. А я даже не успела тебе показать, — её лицо вновь скривилось, и она захныкала, не в силах утолить печаль. — Папа!       Усаги бросилась отцу на шею — он всегда мог защитить её или утешить. И всегда ремонтировал любимые игрушки, но тут даже его мастерство было бессмысленным. Стекло не собрать воедино. — Давай-ка немного прогуляемся, — папа слегка похлопал её по спине и отстранился. — Надевай сапожки и курточку. Я сейчас вернусь.       Папа выпрямился и направился к остальным, оставляя её смотреть на его большую спину. Может, всё-таки сможет починить? Не всё потеряно? С этими мыслями Усаги мигом вскочила и побежала к шкафу с верхней одеждой — папа даже сделал для неё особенный крючочек на уровне её роста. Он всегда заботился о ней и маме.       Надевая курточку, Усаги бросила любопытный взгляд в сторону гостиной, но тут же отвернулась, когда её глаза пересеклись со сталью взгляда Гелиоса. Она резко покраснела и недовольно надулась — теперь глупый мальчишка наверняка зазнается, что она расплакалась от потери его подарка. Ей нужно было сохранять собственное достоинство, больше никаких слёз.       Но почему мама не пришла к ней тоже? — Готова, Чибиуса? — папа вернулся с небольшим тазиком и странной палочкой. Она кивнула. — Хорошо. Минуту.       Папа был тем, кому она невольно прощала «Чибиуса», ну, кроме тёти Мины — та её подкупала хорошими подарками, всё-таки. А папа был просто папой. Тем более что он, несмотря на то, что был многим выше, никогда не смотрел свысока. А ещё чаще усаживал себе на плечо или на руки, помогая ей достичь вершин, во всех смыслах. — Идём, — папа улыбнулся и открыл перед ней дверь на выход их красивого дворика.       Усаги недовольно затопала, спрятав носик в основании куртки — прохладный ветерок задувал прямо в лицо, даже несмотря на сияющее солнышко. А снега, который ей так нравился, практически не было — в такие моменты ей хотелось в Токио. Или Саппоро — дедушка Кенджи рассказывал, что там снег выпадал с ростом самой Усаги. — Снега, конечно, маловато, но нам хватит, — подытожил папа, когда они спустились с крыльца и встали возле самых больших кучек снега.       Опустившись на корточки, папа аккуратно отставил тазик и отделил горстку снега. После чего принялся помешивать странную жидкость не менее странной палочкой. Усаги опустилась рядом на корточки, сосредоточено уставившись. — Это мыльная вода? — поинтересовалась она, заглядывая в синие глаза папы. Они были обрамлены морщинками и синяками — он много работал. — Верно, моя умница, — папа кивнул, продолжая улыбаться. И, убедившись, что размешал достаточно, вынул палочку. — Сейчас попробуем.       Палочка оказалась трубочкой. Потому что в следующие секунды из неё явился прозрачный шарик, который закрепился на горстке снега. И после, будто по волшебству, шарик начал заполняться причудливыми снежинками — каждая уникальной формы. Глаза Усаги удивлённо расшились, а ротик в восхищении приоткрылся.       Пузырь, вращаясь вокруг своей оси, заполнялся всё больше и больше необыкновенными узорами. Но в какой-то момент остановился, а снежинки неожиданно начали расширяться, заполняя изморозью изнутри. А солнечные лучи окрасили шар в желтые и оранжевые цвета. — Круто! Ещё хочу! — запищала Усаги, испытывающим взглядом посмотрев на папу, который лишь улыбался. — Сделаешь ещё, пожалуйста, папочка? — Усаги! — голос Гелиоса отвлёк её. Он бежал к ним навстречу в своём идеальном белом костюме. — Гелиос, Гелиос, иди сюда, смотри, папа придумал замену твоему снежному шару, — Усаги поманила его ручкой и с интересом уставилась на новый снежный пузырек. — Классно, да? — Рад, что ты больше не плачешь, — он улыбнулся, и Усаги поспешила смущённо отвернуться. — Мне нравится, как получилось. Только такой домой не заберёшь… — Гелиос! Ты куда выбежал на улицу без верхней одежды?! — грозный голос Мины прозвучал за их спинами, и было заметно, как Гелиос дёрнулся. — Бегом в дом! — Не расстраивайся из-за шара, я постараюсь найти тебе такой же! — с улыбкой пообещал ей Гелиос и побежал к своей маме. — Как мило с его стороны, — Усаги, позабывшая о присутствии папы, от неожиданности плюхнулась назад. — Поднимайся. Нам с мамой тоже не хочется, чтобы ты простудилась. — А ведь и правда, мы не сможем забрать твои шарики домой, — грустно выдохнула Усаги, стряхивая редкий снег с курточки. — Но ты крут, пап! Настоящий волшебник!       Усаги очень любила папу — а как иначе? Он был очень высоким и сильным, за его спиной или в его руках не было страшно ни ей, ни маме. Да, он называл её «маленькой Усаги», но она верила, что однажды вырастит такой же высокой, как он. А ещё папа часто баловал, но и многому учил. Усаги хотелось вырасти такой же умной и сообразительной. — Пап, а почему ты назвал меня Усаги? — она пытливо посмотрела ему в глаза, но тут же сощурилась от яркого солнца. — Я очень люблю твою маму. И тебя, естественно, — папа вновь опустился перед ней на одно колено, закрывая собой назойливое солнышко. Теперь она отчётливо могла видеть его лицо. — Твоя мама невероятная, и, давая тебе такое имя, я искренне надеялся, что ты будешь у меня такой же доброй и понимающей. Замечательной, искренней, эмоциональной, любопытной и старательной. — Мама иногда глупая, но она сильная, смелая и очень красивая. А ещё очень вкусно готовит и классно фотографирует.       Больше, чем быть похожей на папу, Усаги очень хотела стать как мама. Ведь она была той, кого все любили и кем все восхищались. И она понимала, за что, ведь сама любила в маме абсолютно всё. — И не называй маму больше глупой, вообще какими-либо обидными словами, — строго наказал папа, смерив её хмурым взглядом. — От кого ты вообще этого набралась? — От тёти Рей — она так часто называет маму, и та не обижается, — стыдливо промямлила Усаги, пальчиками играясь с застёжкой курточки папы. — Во-первых, у тёти Рей ужасный лексикон, обещай, что будешь стараться избегать плохих слов, договорились? — Усаги кивнула. — А во-вторых, тётя Рей и твоя мама дружат уже очень много лет. И Рей не вкладывает в свои слова что-то обидное. А ты сегодня очень расстроила маму. Даже если она не нарочно разбила твой шар, не стоило сразу обзываться. Ведь твоя мама совсем неглупая. Разве что немного неуклюжая. Как и ты. Зато вы обе у меня самые милые крольчата. — Мамочка самая лучшая, — смущённо призналась Усаги, чувствуя, как теплели её щёчки. — Да, никого нет лучше нашей мамы, — папа улыбнулся и щёлкнул по носику, заставляя рассмеяться. — Вот вы где, — запыхаясь, мама подбежала к ним и опустилась рядом на корточки. — Прости меня, Усаги, я вовсе не хотела разбивать твой шар. Честно-честно. Вот, я попыталась что-то сделать…       Мама прибежала без курточки, будучи только в своём нарядном платье и фартуке сверху. Она тяжело дышала и выглядела очень расстроено и виновато. Но мама протянула перед ней руки и немного улыбнулась.       Это был снежный шар, а точнее то, что смогла из его остатков слепить мама, закрепив скотчем. Он выглядел, если честно, отвратительно, и Усаги не была уверена, что там наверняка даже не будет плавать снег. Только Санта, которого вряд ли удалось закрепить на месте. — Ну, неидеально, но всё же, — мама поджала губы и несколько раз переложила шар между ладошками.       Ладошками, на которых красовались небольшие порезы, а особо крупные, по всей видимости, закрыли пластырем. Мама, правда, была неуклюжей, но Усаги ценила то, как она старалась. — Мне жаль, что я назвала тебя глупой. Или что ты типа украла моё имя и день рождения, — виновато прошептала Усаги, стыдясь смотреть маме в глаза. — И ты можешь звать меня «Чибиуса», если это будет значить, что я мини-мама. — Да? — мама удивлённо на неё посмотрела и обхватила себя руками — она замерзала. — Даже если я такая неумелая? — Ну, шарики ты делать не умеешь, тебе лучше заниматься тем, что лучше всего получается, — важно произнесла Усаги, медленно подходя к фигуре мамы, чтобы обнять её за шею. — Будь, пожалуйста, моей мамой всегда. Я люблю тебя, мама. Лучшей мамы я и представить себе не могла. — А я не могла представить лучшей дочери, чем ты, — мама обняла её в ответ и хлюпнула носом. — Ты тоже плакса, да, — Усаги отстранилась, её глаза тоже были на мокром месте. — А ты — мой самый лучший подарок. На день рождения, Рождество и все-все праздники, — мама подняла её на руки и, оставив долгий поцелуй на щеке, направилась к дому. — Идём скорее кушать. А то я проголодалась и замёрзла уже. — Ура, индейка! Папа, идём скорее! — Усаги замахала нелепым, но теперь любимым шаром, зазывая папу идти с ними.       Усаги очень любила своих родителей. Даже если они называли её Чибиусой. Ведь вместе с этим они так же называли её своей причиной жить и сиять.

Конец?