А волк Дерека воет. Долго, протяжно, больно...

Он виноват… Она ушла из-за него, из-за его глупости, эгоистичности. Он пользовался ее телом, когда нужна была разрядка, а ведь она его любила. Он помнит ее глаза полные любви и преданности. — Я люблю тебя. Он помнит голос полный отчаяния, боли. Он тогда в очередной раз одевался после прекрасного вечера, проведенного с ней. Он никогда не оставался на ночь. Он считал ее удобной подстилкой, которая позволит ему все, из-за своей глупой любви. Он тогда лишь усмехнулся и ушел. Снова. Он знал каждый миллиметр ее тела. Каждую родинку. Она любила его. Но он сравнял ее с землей. Нет, не так. Он сравнял ее с помоем. Грязным, ужасным, ненавистным. — Ты реально думаешь, что я когда-то отвечу взаимностью — ехидная усмешка на его идеальных губах — ты глупая маленькая девчонка, моя очередная подстилка. Ты — ненужный балласт для Стаи, для Скотта — он продолжает говорить, несмотря на заблестевшие от слез глаза — все только и ждут когда ТЫ сдохнешь. Ты надоела им всем. Достала со своими тупыми приколами и ненужной заботой. Ты все время втягиваешь своих «друзей» в неприятности. Ты — ничто. Ох… тогда был первый раз за последние годы, когда она плакала. Нет. Рыдала. Истерика подходящее слово. А что самое странное, она поверила в каждое слово, сказанное ИМ. Уже на утро вся Стая искала одну занозу в заднице по имени Стайлз Стилински. Но ее нет нигде. Тогда встревоженные подростки летят в лофт к нему –Дереку Хейлу. Удивление. Ехидство. Злость. Ярость. Тревога. А затем… Ничего. Пусто. Он понял, что больше не чувствует этой мелкой девчонки. Вот почему его волк забился в угол и тихо скулит, тоскует. Ему больно. Ему громко. Ведь рядом с этой глупой брюнеткой ему и его волку было тихо… Дерек не показал, что ему грустно, нет. Он лишь усмехнулся со словами: — Мне плевать на эту девчонку. И я рад что она в кое то веки исчезла. А Скотт. А что Скотт? Он бьет его. Сильно, мощно, злобно, но не больно. — Она любила тебя, ублюдок… — шепчет Скотт. Он понимает, что тоже виноват в отъезде своей лучшей подруги. Он понял, что совсем забыл о том, что забросил вечера кинофильмов, забросил совместные покупки комиксов. Ему тоже громко. Всей стае, даже Джексону громко. Тишина, что окутала всех давит громкостью, а Стайлз, их болтливый и жизнерадостный Олененок делал так, чтобы было тихо, не физически. Морально. Тихо душе, что их говорливый друид и Хранитель рядом. — А где Питер? — тихо спрашивает Лидия. — Он еще ночью куда-то уехал — тянет Хейл и… И замолкает. Понимание накрывает с головой. Они ушли. Оба. Вместе. А волк внутри Дерека продолжает скулить и выть. Громко, протяжно, больно. Он хочет снова прикоснутся к своей Стайлз. Вот только ее нет. Он искал. Везде. Прошел год. Вся стая сидит в лофте Хейла. Они не отвернулись от него, хоть и стали воспринимать в штыки. У всех внутри пусто. Больно, громко, слишком громко. И тут слышится звук машины. Авто Питера. Стая срывается, выбегает на улицу и… Застывает. С машины идет запах самого любимого человека — Стайлз. Питер спокойно обходит транспорт и открывает пассажирскую дверь. Подает руку друиду. Из салона появляется девушка в коротком, черном платье, на высоких каблуках, с длинными шоколадными локонами, карими, насмешливыми глазами, большим ртом, растянутом в озорной ехидной ухмылке. Длинные стройные ноги, грудь эдак третьего размера, осиная талия, все изгибы идеального тела подчеркивает одежда и макияж. Стая перевела дыхание, и заглянула в глаза былой подруги. Они горят карим бликом. В какой-то момент, Дерек бросается к ней, чтобы, наконец, обнять, поцеловать, сказать заветные три слова… Но, Стайлз теперь это не нужно. Любимые шоколадно- янтарные глаза засветились ярко-зеленым. — Не приближайся ко мне! — родной и такой любимый голос рычит на него, и плещет ненавистью и презрением. — Здравствуй, Скотт — уже нормально говорит Стайлз, обходя Дерека по дуге. Питер следует за ней, готовый бросится защищать свой очаг тишины. Все будто оживают, и бросаются обниматся, они понимают, что теперь им тихо. Младший Хейл смотрит на свою любимую забито, скулит и понимает, что лишь он виноват в такой реакции его идеала на него. — Я не отдам тебе ее, племянничек. — угрожающе рычит Питер — ты упустил свой шанс, щенок. Она — моя! — и уходит. Точнее, летит к своей друидке и целует в висок. А волк Дерека воет. Долго, протяжно, больно…