Забытая студия Sillyvision

      С утра беды ничего точно не предвещало. Генри сидел за столом в холле и как раз дорисовывал последний кадр. Бенди и Борис на листе бумаги в очередной раз мирились после небольшой ссоры. Волк-пастух жевал бутерброд, а маленький дьявол счастливо обнимал своего друга.       Этот малыш действительно был очень милым и добрым, что как-то не слишком сочеталось со словом «Дьявол». Поэтому по студии стали расползаться слухи, что уж кто-то, а Алиса точно настоящим ангелом не будет. Впрочем, Генри прекрасно знал, какой характер Джоуи и Сьюзи совместными усилиями создали для Алисы. Девушка-ангел была немного эгоистичной и, иногда, слишком резкой, но всё-таки доброй и искренней. Но из-за просьб Джоуи заведующий художественным департаментом пока ничего никому не рассказывал, так что шутки про «Дрю персонажей характерами перепутал! Вы подождите, ещё и овечку создаст, которая будет на Бориса охотиться!» продолжали распространяться. Ну что ж, пускай люди веселятся, раз хочется.       Рядом внезапно возник Уолли и, бросив рюкзак на пол, сел на стул рядом с Генри, чуть не опрокинув чернильницу. Генри на всякий случай отодвинулся подальше и переложил уже законченные кадры на край стола. Мало ли. От Уолли всего можно ожидать. Уборщик же поздоровался и уставился на последний скетч. Кажется, его особенно привлёк бутерброд в лапе Бориса. — Жрать охота, — плотоядно облизнулся Фрэнкс, с неприкрытой завистью смотря на волка. — Когда там уже перерыв? Вроде как надо для приличия дождаться.       Генри улыбнулся. Уолли в своём репертуаре. Не найдя, что ответить, аниматор только покачал головой и начал заштриховывать фон. Генри не слишком любил, когда его отвлекали. Конечно, он не кричал ни на кого, как Сэмми и не искал себе тихий угол в студии, как поступал Джек, но предпочитал сначала доделать хотя бы что-то, а уж потом разговаривать с сотрудниками. — А, Уолли, вот ты где! — кажется, работать в холле, который смело можно было назвать проходным двором, было не лучшей идеей. — И тебе привет, Норман, — терпеливо пробормотал Генри, стараясь не отвлекаться на пришедших. Сейчас одно лишнее движение — и всё! Кадр заново рисовать. — Генри, меня сейчас будут бить, — шепнул Уолли. — Спаси.       Нет, холл это явно гиблое место. Надо будет потом всё-таки к себе пойти. Там, может, и душно, но зато никто не помешает. — Что ты опять сделал бедному Сэмми? — спросил аниматор.       Уборщик помотал головой. — В этот раз Сэмми ни при чём. — Прямо совсем ни при чём? — Совсем. — И не он будет тебя бить? — Не он. — Неужели ты раздражаешь кого-то больше, чем Сэмми?       Уолли смущенно улыбнулся и покосился на Нормана. — Рассказывай, — разрешил тот.       Фрэнкс захихикал, прикрыв рот ладонями, а Полк смерил его поистине уничтожающим взглядом. Хотя чувствовалось, что на самом деле он не слишком злится, как бы ни пытался показывать своим видом обратное. — Помнишь ту пианистку, которая вчера пришла вместо того ушедшего на прошлой неделе? — начал рассказывать Уолли. — Вот, запомни её, это важно. Нужно мне было поговорить с Джоуи. А он же собирался вернуться и с Лоуренсом поговорить. Вроде уже должен был приехать, а его нет. Вот я и подумал, что он уже к Лоуренсу сам пошёл. Прихожу, значит, туда. А там она стоит. Ну, пианистка. И я у неё спрашиваю, не знает ли она, где Дрю.       Норман слабо улыбнулся, и Генри почувствовал неладное. — А она говорит, что он там был, — продолжал Уолли, едва сдерживаясь, чтобы не начать смеяться. — Я спрашиваю, куда пошёл. А она: « Я не знаю, я в зале была. Но он тут с кем-то разговаривал. Ну, с каким-то мужчиной». Я и спрашиваю, с каким. А она: «Не знаю, честно говоря. Судя по голосу лет семьдесят пять. Голос хриплый такой, немного надтреснутый. Сиплый даже.» — У нас же нет сотрудников такого возраста, — заметил Генри, впрочем, уже понимающий, что к чему. — А тут Норман внезапно из коридора. И стоит сзади неё, а она не замечает, ну, знаешь, как обычно. А я, честно, даже не понимаю, о ком она говорит. И так спрашиваю: «Норман, не знаешь, что здесь за старый мужик сегодня околачивался? С Дрю ещё о чём-то говорил». А Норман говорит, что только он с Дрю разговаривал. А пианистка, нет бы помолчать, так: «Ах, вот же и он. Спросите!». Потом разворачивается, видит Нормана. Ну, естественно, потом извинялась, говорила, что ничего плохого не имела в виду. Покраснела вся, бедняжка.       Генри, которого уже на середине этого повествования невольно начал разбирать смех, пытался сдерживаться, чтобы не обидеть Полка.       Дело заключалось в следующем: у Нормана был какой-то дефект, и голос действительно был таким, каким описала работница. И совершенно не сочетался с видом красивого двадцатипятилетнего парня. Впрочем, Нормана это совсем не портило. Молодой киномеханик был отличным собеседником, а что там было с его голосом, Генри не волновало. Да и сам Полк не слишком по этому поводу не комплексовал. — Ты сам-то как к этому отнёсся? — спросил Генри товарища.       Норман только плечами пожал. — Рад, конечно, не был. Но да ладно, она же права, что скрывать.       Уолли, старающийся придать лицу как можно более серьёзное выражение, кажется, про себя веселился вовсю.       Генри же ничего не оставалось, кроме как ждать, пока эти двое уйдут. Всё-таки в холле все имеют право находиться, не говорить же: «Уйдите, вы мешаете». Лучше уж самому уйти. Серию же сегодня надо закончить. А уходить-то не хотелось — на рабочем месте было слишком душно.       Впрочем, громкие разговоры уже привлекли внимание нескольких аниматоров, которые трудились над «Tombstone picnic». А аниматоры в студии не все такие, как Генри. Сдерживаться не будут и выскажут всё, что думают. — Мистер Полк, пожалуйста, покиньте холл, — наконец попросила аниматор, сидящая за ближайшим столом. — Вы нам немного мешаете. И Уолли тоже.       Фрэнкс пренебрежительно фыркнул. — Норман, а, Норман, почему это ты мистер Полк, а я всего лишь Уолли?       Киномеханик самодовольно улыбнулся. — Потому что меня боятся, — пояснил он. — От меня в этой студии вообще всё зависит. Если меня разозлить, я могу неправильно склеить их кадры или вообще пару моментов убрать, а попадёт им, потому что доказательства я сожгу. Я здесь вообще главный. Лучший киномеханик!       Генри встревожено посмотрел на товарища. Неужели Норман действительно способен на это? Разве это не подло? Однако аниматор сразу же устыдился собственных мыслей. Никогда Норман так не поступит. Он справедливый и честный человек.       Генри воспользовался тем, что Уолли и Норман перешли на перепалку с аниматорами, и, наконец, закончил кадр. Теперь работа была закончена. Мультипликатор отложил кадр в сторону и заметил приближающегося к ним Гранта.       Появление бухгалтера здесь было неожиданным. Обычно Грант не покидал свой кабинет на другом конце этажа. Он предпочитал работать, работать и работать. Хотя, возможно, не предпочитал, ведь другого пути у него не было. Так или иначе, Коэн проходил в холле утром и вечером, только потому, что здесь был вход. В другое же время застать его было трудно. А сейчас Грант явно шёл именно к находящимся здесь людям. — Нет, это невозможно. Каждый день одно и то же! — девушка-аниматор взяла чернильницу и листы и встала. — Мистер Штейн, можно я пойду на ваше место?       Генри кивнул, тем временем выстраивая разные догадки по поводу того, что же понадобилось бухгалтеру. Норман и Уолли тоже прекратили разговор и с интересом стали наблюдать за действиями Коэна. Тот, достигнув стола, сел напротив Генри и без всяких приветствий покрутил пальцем у виска. — Спасибо, мы тоже о тебе хорошего мнения, — отозвался Норман.       Грант только бросил на него уничтожающий взгляд. — Мы работаем с сумасшедшим, — заявил он. — Кто бы это мог быть? — продолжал Полк. — У меня на примете есть один параноик, который постоянно бурчит о закрытии студии и нехватке денег.       Уолли тихо засмеялся. Грант, однако, его веселья далеко не разделял. Сказать, что чувство юмора у него не развито было бы верхом несправедливости, но в рабочее время это чувство Грант предпочитал заглушать. — Норман, я старше тебя, — напомнил бухгалтер. — Имей хоть немного уважения.       Что ж, он произнёс это на полном серьёзе. Наверное, разница в одиннадцать лет для него действительно много значит. Скрывать нечего, в качестве бухгалтера студии действительно достался серьёзный человек. Даже слишком. — Господи, — в ужасе возопил Уолли. — Мистер Полк, вы меня на семь лет старше. Я к вам на «вы» теперь буду обращаться, а ещё я больше не буду вам рассказывать, как на меня орал Лоуренс, и вообще, ни слова вы от меня больше не услышите. Лучший киномеханик, что ж я раньше-то не понял?!       Грант болезненно сморщился. — Вы ведёте себя, как два подростка. Норман, прошу тебя, будь серьёзнее, ты взрослый человек. Ты уже по другую сторону баррикад, — и совсем слабо добавил: — Мистер Лоуренс называет тебя яркой личностью, и, кажется, я понимаю, почему. — Рад стараться, — киномеханик поклонился. — Я мог бы сказать ещё о паре своих качеств, но каждый сам решает, почему я яркий. Я считаю, что это из-за профессии. — А меня просто удивляет, почему в студии, где делают мультфильмы для детей, работают такие вот хмурые люди, — встрял Уолли.       Грант решил не продолжать. Либо считал препирательства выше своего достоинства, либо просто не видел смысла. Он явно был недоволен. Не такого приёма, кажется, он ждал. Генри даже немного неловко себя почувствовал — Коэн собирался что-то рассказать, но его даже не хотели слушать.       Аниматор с сочувствием посмотрел на Гранта, а бухгалтер пожал плечами. Оба уже привыкли. — Так что случилось? — спросил Генри, которого действительно начинала мучить совесть. — Мистер Дрю решил нижние этажи очистить от хлама. И теперь меня посылает всё это добро осматривать. Мол, где что есть, за сколько можно продать, стоит ли продавать. Но я же не оценщик, а бухгалтер. Тем не менее я хожу и смотрю, что можно продать. — А за это случайно не платят? — как бы невзначай осведомился Уолли. — Нет, — обречённо вздохнул Коэн. — Было бы чем платить. Только деньги появились, как мистер Дрю сразу же решил вложить их в улучшение производства. — Нам поднимают зарплату? — радостно встрепенулся уборщик. — Он нанимает ещё мультипликаторов, — безэмоционально отозвался Грант, однако по его лицу можно было понять всю бухгалтерскую боль. — Я был на шестом этаже, и вдруг смотрю — идёт кто-то. Я ближе подхожу, мало ли, кого занесло. Мистер Лоуренс!       Уолли фыркнул и пробормотал что-то нечленораздельное. Норман же, напротив, пусть и продолжал улыбаться, но его улыбка стала слегка напряжённой. Хоть он и пытался скрыть небольшую тревогу, но Генри заметил её. Будто Норман знал, что Сэмми там делает. Но пока Полк молчал и не стремился объяснять, что заведующий студией звукозаписи там делает. Возможно, он ждёт, пока Грант закончит. — И я к нему подхожу спросить, что ему нужно. Мало ли, вдруг человеку помощь нужна. Может, я ему срочно понадобился. Так он от меня отходит, схватил какую-то доску, перед собой выставил, что-то про пентаграммы несёт, жертвоприношения. Говорит, что мистеру Дрю всё расскажет. Сектантом меня назвал, — в голосе Гранта проскользнула обида. — Я даже уж не знал, что с ним делать. Я у него доску отобрал, отвёл в музыкальный департамент, валерьянки там налил. Трясётся ведь даже.       Уолли даже с какой-то жалостью покачал головой. — Совсем с ума сошёл, — пробормотал он. — Вот ненормальный. А ведь так себя позиционировал. Талант, гений, лучший, кто вообще здесь есть. Первым свихнулся. И кто теперь будет нашим музыкальным гением?       Генри был уверен, что Норман как-нибудь прокомментирует слова уборщика. Особенно учитывая его отношение к Сэмми. Но тот промолчал. Это тоже было странно. — Я вас предупредить пришёл, — Грант поправил очки. — Вы уж осторожнее с ним. Мало ли, вдруг что случится. Он и так парень странный.       Уолли взмахнул рукой, мол, без проблем.       А Генри это не слишком нравилось. Нет, он прекрасно осознавал, что Сэмми не самый лучший человек, но и такие разговоры его напрягали. Почему если человек недолюбливает других и никогда не отвлекается от работы, его надо называть странным? И почему странным не считают Генри с его приступами? На самом деле, это было несправедливо. Что касалось приступов, то с ними вообще была чертовщина. Генри перестал видеть вместо людей монстров, но иногда просыпался от кошмаров, которые, как правило, не мог вспомнить. Иногда он вспоминал яркий свет, холодный женский смех или множество тёмных силуэтов, но это было настолько обрывочно, что понять хоть что-нибудь не удавалось. Но зато Генри до сих пор не выносил «Овечью песенку», и, стоило ему её услышать, как его сразу начинало трясти. — Здравствуйте, — аниматор отвлёкся от своих мыслей.       Оказывается, пока он пытался вспомнить, что за яркий свет ему сегодня снился, к ним подошла недавно появившаяся в студи актриса озвучки Сьюзи. — Привет, — радостно помахал ей Уолли. — Садись с нами!       Эти двое сразу подружились. Оба были теми ещё оптимистами, да и темы для разговоров легко находили. А в свободное время девушка иногда даже помогала уборщику, поэтому и нравилась ему ещё больше.       Актриса села рядом с Генри и вздохнула. — Не знаю, честно говоря, что делать. Мистер Лоуренс обещал мне сегодня новый текст отдать. Сказал, чтобы подошла к нему минут за двадцать до перерыва. А теперь закрылся и сказал, чтобы я его не трогала. С ним всё хорошо?       Грант горько усмехнулся. — Хорошо! — резко сказал он, встав из-за стола. — Чокнулся немного, а так всё хорошо!       Сьюзи мягко улыбнулась. — Нет же, — заявила она. — Мистер Лоуренс не чокнутый, он просто к своей работе серьёзно относится. Давайте оставим его и больше не будем обсуждать. Ему ведь это тоже не нравится. Вам может валерьянки, мистер Коэн? — Ага, Грант, — поддержал её Норман. — А то ты сегодня как никогда на Лоуренса похож. Но мы хоть с тобой пообщались, когда ты в бумагах не зарыт, уже хорошо. Прямо твой дебют.       Бухгалтер оскорблено фыркнул, развернулся и с чувством собственного достоинства направился неспешной походкой к своему кабинету. Уолли, которому явно по душе пришлось сравнение закивал и пробормотал что-то вроде: «Ну вылитый Лоуренс». Это было действительно так, и Генри тоже улыбнулся. — Ну я тоже пойду, — Норман тоже встал и явно собрался уходить. — Ты куда? — вскочил Уолли, намереваясь броситься за товарищем. — В музыкальный департамент, — отозвался Полк, даже не оборачиваясь. — Давай, потом пересечёмся.       Уолли недоумённо пожал плечами и растерянно повернулся к Генри. — Вот ещё один. Куда его-то тянет?       «С Сэмми ему нужно поговорить», — мысленно ответил аниматор, однако озвучивать свои мысли не стал.       Было понятно, эти два ненавидящих друг друга сотрудника на самом деле имеют что-то общее. И упорно это скрывают. Но Генри не знал, стоит ли ему в это вмешиваться. Нет, с Сэмми Лоуренсом действительно было что-то не то. Мультипликатор задумался. На самом деле, можно провести некие параллели. Когда у него впервые случились те галлюцинации, рядом был Сэмми. Затем тот странный сон про темноту и овечью песню с искажённой концовкой, который тоже связан с музыкантом. А теперь его странное поведение. Генри нахмурился. Странно, что Сэмми каким-то образом связан с тем, что происходит. И нет, конечно Генри не верил в мистику, но объяснить по-другому, почему рядом с этим странным композитором происходит что-то непонятное, не мог. Такая мысль подбросила новый вопрос: а что дальше? Генри совсем не жаждал разбираться с тем, как Сэмми связан с его видениями и снами, и уж следить, как Норман, точно не собирался. Но всё-таки проверить кое-что стоило. Так, на всякий случай.       Дождавшись перерыва, аниматор покинул рабочее место и решил сходить к Гранту. Тот, к сожалению, уже покинул свой кабинет. А спрашивать в столовой, когда вокруг куча народу, совсем не хотелось. Сейчас некоторые и так пришли к неутешительным выводам по поводу Сэмми, а усугублять не хотелось. Генри всё же относился к этому человеку с уважением.       Решив подождать бухгалтера у входа в столовую, мультипликатор дошёл до двери довольным донельзя голодным Уолли, столкнулся с Джонни, который, как обычно, лишь что-то пробурчал и наткнулся на Джоуи. Тот улыбался и явно пребывал в хорошем расположении духа. Этого стоило ожидать — последняя серия пока приносила больше дохода, чем ожидалось. И новый эпизод — пусть он и был куда короче предыдущих — тоже имел большой потенциал.       Последним же встреченным оказался Джек — он тоже чему-то радовался. — Прощай, ненавистный шум и споры, — благостно протянул он, остановившись возле Генри. — Норман мне нашёл новое место. — Правда? — искренне порадовался за товарища Генри. — Поздравляю! Где?       Вид у лирика внезапно сделался немного смущённый, хотя он и попытался это скрыть. — Под департаментом, — понизил голос он. — Около канализации.       Затем пожал плечами и нервно усмехнулся. — Запах там, конечно, так себе, зато тихо.       «Кажется, Норман просто над тобой посмеялся», — подумал мультипликатор.       Словно прочитав его мысли, Джек быстро сказал: — Знаешь, Полк много вариантов предложил, но этот правда лучший. И близко к департаменту, и спокойно. А ты-то чего здесь стоишь? Пойдём.       Генри покачал головой и объяснил, что ему нужно. Он доверял Джеку и понимал, что тот постарается найти поведению Лоуренса самое логичное объяснение. Ни обвинять его, ни подтверждать существование чего-то мистического он не будет. Да и ненормальным вряд ли сочтёт. И действительно, выслушав рассказ аниматора, лирик только улыбнулся. — Не бери в голову, Генри. Сам ведь понимаешь: темнота, никого нет, а внезапно кто-то сзади появляется. Да ещё и люди очень далеко. Кто бы не испугался. Не вини его. Постарайся понять. Ну ты же знаешь Нормана с Уолли. Вечно всё преувеличивают.       Да, кажется, Джек был прав. Генри неловко улыбнулся. Фейн понимающе кивнул. — Я скажу Гранту, что ты ждёшь. Спроси у него. Но всё же, подумай о моих словах.       Генри и не собирался ничего отрицать. Тогда Джек вошёл в столовую, и аниматор снова остался один. Впрочем, ждать ему пришлось недолго. Вскоре в коридор действительно вышел Грант. Оглядевшись, он заметил Генри и благосклонно кивнул ему. — Вы чего-то хотели, мистер Штейн?       Генри поморщился. Ну не воспринимал он такое к себе обращение. К нему вполне можно было бы по имени и на «ты». — Да… я хотел спросить… — начал мультипликатор и задумался. А о чём он, собственно хотел спросить? Грант ведь не их того круга людей, кто в курсе того, что происходит. Нужно как-то осторожно вывернуться. — Сэмми, когда разговаривал с вами, случайно про овечек не говорил? — Грант покачал головой. — А про смерть? А яркого света не было? Или женского смеха?       Коэн таким вопросам был явно удивлён, но честно на них отвечал. Мало ли, вдруг действительно что-то важное. Генри Штейн без причины спрашивать не станет. И бред нести тоже. — Повторюсь, он назвал меня сектантом, бормотал что-то про пентаграммы, но ничего из того, что вы спросили там точно не было. Можете у него самого спросить, что он там запомнил, — бухгалтер как-то нехорошо усмехнулся. — Но пропал, чувствую, парень. — Да перестаньте вы уже! — вновь вмешалась появившаяся рядом Сьюзи. — Всё с мистером Лоуренсом хорошо. Он уже вернулся к работе. Всё нормально, не беспокойтесь. — Ты уверена? — настороженно спросил Грант.       Девушка засмеялась. — Конечно! Я что же, не верю собственным глазам? Генри! Эй! Что с тобой?       А Генри с ужасом смотрел на неё. Конечно! Как же он мог не узнать?! Этот смех. Именно его он слышал в своём сне. Неужели он совсем сходит с ума? Хотя скорее всего, ему просто запомнился её тихий и мелодичный смех. Нет никаких причин для беспокойства.       Но тогда почему он помнил, что в своём сне боялся обладательницы этого смеха?