Замок в крови

      — Я практически уверен, что Грэгори охотится недалеко от здешнего поселения, — внезапно заявил Тони, обнимая подушку и глядя в никуда. Рудольф завис в воздухе, не дыша и не моргая. — Я уверен, что ты хочешь меня спросить, почему... Недавно начались необъяснимые убийства, причём в разных городах. Девушки и даже несколько раз парни были найдены обескровленными, многие в своей постели, некоторые в переулках. У кого-то были ножевые ранения, у кого-то травмы мозга, у кого-то удушья, а у кого-то семейные ссоры. Около десяти трупов, и я уверен, что многие не найдены. Есть вероятность, что это вообще всё разные происшествия, да и разброс по территории Германии далеко, но...       Тони прервался, когда услышал жалостливый вздох. Это было похоже на завывание ветра в пещере.       — У Грэгори... сложный характер, — Рудольф покачал головой, словно признавая в этом часть своей вины. — Но я должен был сказать изначально, наверное, — он почесал затылок, пытаясь жестами скрыть стыд. Тони мог бы сказать, что друг очень плохо это делал.       Тут шла речь о чужих жизнях, вообще-то. Эй, друг, очнись.       — Я соврал, — признался вампир, снова горестно вздыхая, и приземлился на кровать. Тони подавил в себе желание отползти подальше, на другую половину, и остался на месте, посильнее стиснув подушку.       Он даже попытался пошутить:       — Что у Грэгори тяжёлый характер? Навряд ли.       — Про еду.       Они на несколько секунд замолчали. Эта тишина была неловкой и сопровождалась криками ворон за окном.       — Так... чем вы питаетесь?       Тони хотел, очень сильно хотел, желал до чёрных точек перед глазами закрыть уши и не слышать этого ответа. Он не хотел читать по губам, он хотел в ту безмятежность, где держал лучшего друга за руку и был в пяти миллиметрах от лица Анны.       — Кровью, — прозвучало повседневно и естественно, будто это были сосиски. Но это был приговор. — У многих семей заключены контракты с человеческими семьями, и те передают им кровь, когда нужно. Мы не так уж часто питаемся. Но некоторые из нашего клана... они охотятся, Тони, поэтому, прошу, будь осторожнее.       Тони обнял себя руками, пытаясь унять нервную дрожь. Да ладно, ничего такого. Его друг по-прежнему рядом с ним, он не сделает ничего подобного, они в самом начале ведь договорились, Рудольф не такой, у него всё равно было множество возможностей. Да-да, точно, хотел бы, давно сделал.       — Но нам действительно запрещено охотиться. Всем детям клана запрещено, тем более детям главы клана. У старшего брата просто период такой, он хочет показать, что он крутой вампир. Сейчас немного лучше, но когда нас запирали в склепе, это было невыносимо. Так что не рассказывай отцу, ладно?       Тони вспомнил ворчливого вампира, который грозился при малейшей оплошности отправить своих детей подыхать в Африку или убирать снег в России, и кивнул.       — Обещаю, — тихо сказал Томпсон в подушку, перехватывая её по-удобнее. — Ты бы мне когда-нибудь сказал это вообще? Или мне надо теперь всегда смотреть телек, чтобы узнать что-то важное?       Рудольф сморщился, будто съел целый лимон, и отвернулся, обидевшись.       — Сказал бы, — наконец тихо произнёс он куда-то в сторону, — вот только не хотел, чтобы ты меня боялся.       — Лет через десять, когда ты уже ко всему привыкнешь, Тони, — добавил человек себе под нос, фыркнув, а затем посмеявшись. Всё же обиженный вампир выглядел слишком мило. Но, посмотрев на его напряжённые плечи, Тони решил, что нужны и аргументы против своего страха.       Дотронулся до плеча — Рудольф отдёрнулся, как от солнца.       Тони поджал нижнюю губу и сжал руку.       Как-то раз Рудольф говорил, что Тони со своими волосами был похож на солнце и пах сладко, чем-то тёплым и мягким. Томпсон для себя решил, что он пахнет уютом, и не возвращался к теме сладкого и значения этого всего. Но вот сейчас, пытаясь дотронуться до мёртвой холодной кожи, он как никогда себя ощутил солнцем, а свои пальцы — смертельными обжигающими лучами.       — Хэй, друг, да ладно тебе, — несмело промямлил, садясь прямо, будто арматуру в позвоночник воткнули. — Самые известные маньяки и насильники чаще всего были примерными семьянинами и никогда не трогали своих близких. То есть, я сомневаюсь, что ты что-то мне сделаешь, — он тут же запнулся, понимая, насколько утешение звучало отвратительно.       Но, кажется, он должен относиться к убийствам Грэгори как к подростковому бунту? Тогда такое утешение вполне сойдёт.       Даже крысы не гадят там, где живут.       — Правда? — готовый вот-вот шмыгнуть соплями, обернулся и спросил Рудольф, глядя жалостливым взглядом.       О, нет.       Это не пройдёт.       Он не переведёт вину за сокрытие подобной тайны на Тони, заставляя того ощущать виноватым за неуважение чувств лучшего друга.       — О да, за три сотни лет ничего не изменилось, представляешь? Не пробуй провернуть со мной этот трюк, — Тони отвернулся и встал с кровати, открывая портфель и вытаскивая учебник.       Домашняя работа стала каким-то спасением, когда нужно было сбежать от иногда назойливого внимания Рудольфа. Конечно, делать в подобных условиях должным образом было невозможно, но сейчас она хотя бы показывала, насколько всё серьёзно. Типа: "Смотри, Руд, твоему обществу предпочли скучную домашнюю работу".       — Ладно-ладно! Извини! Доволен? — Рудольф взвился под самый потолок, зажмуривая глаза и сжимая кулаки. — Я не должен был так делать, доволен?       — Естественно, нет, — Тони скрестил руки на груди, наконец взглянув на лицо друга, — пока ты мне абсолютно всё не расскажешь.       Тони давно усвоил урок, что с Рудольфом надо быть предельно честным. Тот не до конца понимал некоторые обычаи, традиции, которые немного пропустил, и поведение людей (пусть сам Тони особых отличий от вампиров не видел, но куда ему). Поэтому Тони научился говорить предельно прямо, чего ожидал, чего хотел и что нужно — без утайки, упрёка или даже стыда. Просто и честно. Рудольфу так было проще, да и самому Тони тоже.       Поэтому Руд сейчас лишь вздохнул, закатил глаза и начал говорить, опускаясь обратно на кровать:       — Нам нельзя охотиться, но некоторые это делают ради удовольствия. Адреналин, жертва, дичь. Вы, люди, сами охотитесь на животных. Как спорт. Это единственное, что реально может заинтересовать в течение долгого времени, — он на секунду остановился, размышляя, как его слова слышались со стороны, но потом фыркнул и продолжил. — Крови нужно не очень много, то есть, на одного примерно пяти литров хватает в месяц точно, обойтись без крови мы можем и того дольше, хотя лезть на стенку особо никто не хочет. Пропитанием в основном занимается наш отец, у него договор с больницей. Платит какие-то редкие и ничего не значащие для нас безделушки, а поставки с одной сети такие, что можно прокормить весь клан. Как-то так.       Тони выжидающе уставился куда-то сквозь друга, находя дверной косяк немного интереснее.       — Это всё!       — Правда?       — Если про питание, то да.       Ох, вот оно. Тони нащупал почву. Кровь использовалась не только для еды, как он мог подумать сначала, конечно.       (хотя он не был уверен, что хотел знать всё до конца)       — А если не про питание?       — Эй, я знаю не так уж много, с такими вопросами приставай к моей маме.       — Ты уже три сотни лет вампир, — немного раздражённо выдохнул человек через ноздри, — не верю.       — Ну а врать-то я так и не научился.       Тони посмотрел в глаза Руда, такие глубокие, тёмные и чертовски просящие, поэтому поднял руки и сказал:       — Туше.       Этот невероятно неловкий разговор, к сожалению, пришёлся как нельзя кстати.       На следующем же закате Тони попал в какую-то странную ловушку между холодной стеной и вампиром, которого он в глаза не видел, но тот, кажется, был из этого клана.       Мышка. Ему срочно нужна была дохлая мышка.       Мужчина сверкал своими глазами, в свете факела становясь невообразимо зелёным, словно инопланетянин с клыками. Томпсон посмеялся бы, немного истерично, но посмеялся, если бы не эта кровожадность в глазах, которая пугала до немоты.       — Значит, наш спаситель и друг? Не поверю. Наверняка у тебя какой-то особый показатель элемента, и глава забрал вашу семейку ради экспериментов...       Сначала ощутив себя спасителем волшебного мира, а затем экспериментальной крысой, Тони, прижавшись изо всех сил к стене, долбанул ногой в пах и заорал изо всех сил:       — Анна! Руд! Рудольф!       Невозможно, чтобы подобное закончилось бы банальным разговором с подначками. Нереально. Это была жажда крови. И азарт.       Завернув в тайную нишу, Тони достал мышь и сложил губы в трубочку, пытаясь посвистеть. Пару раз — и да, наконец, свист.       И Анна, влетающая через окно в коридоре.       Рудольф прилетел с обратной стороны коридора, уставившись на сестру. Они в один голос начали расспрашивать друга, что же именно случилось, почему ты такой бледный, Тони, тебе нужен нормальный отдых, что именно он попытался с тобой сделать, ты должен всё нам рассказать.       А Тони было страшно.       Он не хотел, чтобы эти клыки впивались в его кожу, и не хотел, чтобы у него брали кровь. Вообще. Кто угодно. Его кровь только его, и он хотел жить, а не быть пропитанием для всего клана вампиров, когда им надоест гоняться за людьми на улице, а под руку попадётся собственный человек.       Так дело не пойдёт.       Он облокотился на колени, пытаясь передышать страх. У него получится. Это друзья. Им можно доверять.       — Он... — начал мальчик, но быстро заткнулся, ощутив приступ тошноты.       Анна покачала головой, не зная, как реагировать на неожиданный страх всегда бесстрашного Тони, и подняла его голову за подбородок, пронзительно смотря в глаза:       — Расскажи нам, Тони. Мы же твои друзья. Всё в порядке.       Рудольф недовольно рыкнул, закатил глаза, ожидая, пока чары подействуют. Он давал шанс сестре. Ведь так поступают настоящие братья, которые любят своих недалёких младших сестёр?       — Вампир... возле стены... напал... — Тони повело вслед за пальцами Анны, и она уже готова была наградить лучшего друга брата поцелуем в щёку, как на плечи мальчика опустились ладони Рудольфа.       — Соберись, — приказал он, встряхивая друга и словно отменяя чары. Тони проморгался, выдохнул, выпрямился и был готов говорить.       Хоть какая-то польза от этих ненавистных чар.       — Вампир возле стены, — он выдохнул ещё раз, проверяя, не ухудшилось ли самочувствие после паники и не пыталась ли она накатить на него ещё раз. — Он сказал, что мою семью тут держат ради экспериментов, что-то про элементы и кровь, начал наклоняться. Знаете, он не выглядел очень дружелюбно, — Тони всё же нервно хихикнул, — поэтому я ударил ему между ног и заорал.       "Оу" — именно с таким звуком Рудольф скривился, примерно представляя, насколько сильно друг мог бить ногами при желании.       — С тобой точно всё в порядке? — Анна переспросила ещё раз, разглядывая Тони уже более пристально. Даже более, чем нужно. — Папа запрещал тебя трогать, даже подходить вот так резко! — она нервно всплеснула руками, закусила нижнюю губу клыком и доверчиво посмотрела на брата, начав заламывать пальцы.       Рудольф кивнул и обнял друга за плечи, ведя того в их комнату. Анна полетела к родителям.       Чуть позже, отдышавшись и окончательно придя в себя, Тони думал, как странно было лежать, летая, держась за руку с Рудольфом, который ни в какую не хотел от себя отпускать. Не то чтобы Тони был реально как-то против, в общем-то.       Тони повернул голову и посмотрел на Рудольфа.       Тот выглядел настороженным, сосредоточенным и слишком волевым для мальчишки тринадцати лет. Он глядел в потолок и ничего не замечал, сосредотачиваясь на руке Тони в своей, чтобы передаваться возможность полёта. Руд был красивым. Даже в этой несуразной одежде, у него были прекрасные скулы и сильные черты лица — достаточно гармонично, чтобы называть красивым.       — Наверное, тебе теперь надо постоянно держать несколько очень сладких конфет в карманах, — сказал он, по-прежнему глядя в потолок. Тони почему-то хотелось рассмеяться.       Томпсон поднырнул под вампира и обнял его со спины, не отпуская руки. Не очень удобно, но так, издержки.       — Со мной всё в порядке. Хорошо?       — Хорошо, — медленно кивнул Рудольф, не двигаясь.       Тони надеялся, что когда-нибудь отогреет мировосприятие своего друга. Раз он был так похож на солнце, а его руки — лучи, которые могли обнимать Рудольфа, почему бы им ещё и не греть? Это было бы замечательно.       — Раньше за такое бы убили, — тихо сказал Рудольф, не останавливаясь ни на секунду, чтобы Тони не смог вставить свои слова и перебить. — Кровь детей была запрещена, потому что она слишком чистая, при этом её мало. Сейчас же вампиров слишком мало, последний родился больше сотни лет назад, и мама с папой ничего ему не сделают, только отпустят под надзирание кого-нибудь постарше, кто, возможно, тоже не отказался бы от твоей крови, если папа хоть раз задержит поставку еды.       Тони закатил глаза; если друг думал, что он не сможет перебить его, то сильно ошибался. Томпсон сжал грудную клетку вампира покрепче, заставляя выдохнуть воздух, такой нужный для слов, но потом в голову пришла странная мысль.       — А почему вампиров не было так давно?       И тут уже Сэквилбек не мог вздохнуть сам.       — Сложно, — Рудольф отмахнулся, отпуская руку Тони, который уже привычно схватился за лодыжку друга, практически встретившись лицом с набалдашником на кровати.       — Ты иногда бываешь таким ублюдком, — беззлобно сказал Тони, взлетая ногами к верху, цепляясь ступнями за чужие плечи, а затем быстро переворачиваясь в воздухе.       Он имел немного права посидеть на шее.       — Я рождён в законном браке, — Рудольф недовольно вздохнул и нахмурился, это ощущалось, даже когда просто глядишь на его затылок. Тони позволил себе смешок, хотя и был удивлён, что брак родителей друга действительно законен.       — Я без злобы, просто обзывательство. Тебе пора прекратить кидать меня на землю, особенно когда мы очень далеко от неё, окей? — вампир кивнул, признавая вину (не осознавая, нельзя испытывать такие разные вещи). — Так почему вампиров так долго нет?       Судя по тому, что слышал Тони, вампиры передавали какой-то вирус через укус, а не размножались половым путём — хотя, кто знает? — поэтому явной проблемы не было видно простому обывателю.       — Я же сказал, что сложно. Именно поэтому.       — А ты объясни.       — Сложный процесс оборота, — начал объяснять он, смирившись, что, в случае чего, этот тяжёлый кед полетит очень целенаправленно прямо в его глаз носком. — Ты должен, эм, желать до смерти быть вампиром, при этом тот, кто тебя обращает, тоже должен этого сильно хотеть. И тогда всё получается.       Обоюдное согласие. Как романтично.       — И чего сложного? — Тони стал поглаживать волосы друга на затылке, чтобы тот окончательно успокоился, но тема оборота конкретно его напрягала.       Молодец, Тони. Можешь манипулировать им из-за вечного чувства вины.       — Сложно это, — в который раз повторил Рудольф, не контролируя свои жесты и чуть не заехав рукой в лицо Тони под возмущённое "эй!". — Мало кто действительно хочет стать вампиром, когда из него высасывают абсолютно всю кровь. Скорее, все хотят выжить. Или просто недостаточно хотят.       Обоюдное согласие.       Как драматично.       — Ты же говорил, что мало знаешь про кровь?..       Рудольф плюхнулся на кровать, и Тони наконец слез с его плеч, просто упав спиной вниз.       — Я мало знаю про ритуалы.       Это было произнесено таким тоном, что молчание захватило всю комнату. Эту тему явно нельзя было продолжать; Тони затравлено посмотрел на свои руки, почему-то очень живо представляя, как Рудольф вопьётся в его вены, высасывая всю кровь до дна и обжираясь, а безвольное человеческое тело просто рухнет на пол, так и не обратившись.       — Окей. Хочешь немного полетать?       — Давай!       Это было началом пожара между ними.