Горбун

      — Ты уверен, что мы всё правильно делаем? — спрашивает меня невысокий мальчик из нашего класса по травам. Киваю.       — Конечно, иначе не получился бы этот оттенок, видишь? — я переливаю из бутылочки в широкое толстое блюдце наш кропотливый труд, длившийся почти неделю, и жидкость начинает искриться малиновым цветом. Все вокруг охают, открывается дверь, и в класс входит наш учитель. Встаем все и сразу низко склоняем головы.       — Гур Прияр, приветствуем. — почти хором произносим мы. Он, нахмурившись, водит по всему залу взглядом.       — Я чувствую здесь особенный эликсир, снимаем все щиты. Иначе я вызову учителя драконов, и вся защита сработает против вас! — он, конечно, злится.       Я чувствую, что надо утаскивать эликсир — это наш зачет, и показывать его раньше времени, значит, получить дополнительную работу всему классу. А у нас ещё планы по другим предметам, в том числе и у учителя драконов Гийё. Его я больше всех боюсь из всех учителей. Он видит всё абсолютно в этом мире, иногда мне кажется, что он и мысли читает. Сам Гийё выглядит невзрачно и серо, словно серая мышь, но когда он преподает, то перед нами раскрывается совершенно иной человек. Мы заражаемся его рассказами и давно уже возвели его в ранг самых лучших учителей нашей школы. Но когда урок оканчивается, то перед нами очень грозный и ворчливый человек. А ещё он очень крупного телосложения и когда заходит в наш класс, то кажется, что он может застрять в проёме дверей. Горб на его спине удивляет меня больше всех. Потому что я и сам с горбом, надо мной все шутят, но не обижают.       — Шоте, Шоте, убирай скорее щит.       Мотаю головой и вижу, как наш учитель по травам хочет уйти класса за учителем драконов. Кстати, он на самом деле учит ещё и драконов, совсем диких, я имею ввиду. Потому что обычные драконы очень даже мирный народ, и мы часто встречаемся в этой школе с ними. Да, они тоже люди, как и мы. Просто те, кому уже не одну сотню лет, они, перевоплотившись, улетают в горы и создают там пару. И уже через несколько лет в нашу школу прилетает на своих родителях ещё один дракончик. У нас он обучается примерно пятнадцать лет, но все сугубо индивидуально. К каждому дракону особенный подход.       Изначально эта школа и была для таких вот дракончиков. А мы… Мы беспризорники, те, от кого отказались люди. То есть мы подкидыши. Нас немного, по сравнению с драконами. Но нас почти изолировали от них. Но хоть не выкинули на улицу. Нас неплохо кормят, учат всему тоже с удовольствием. Я даже и не знаю с чем сравнить то необъяснимое чувство насыщенности и познания чего-то нового. Так и хочется тут же идти, допустим, в бой за драконов, это я о том, что на уроках истории нам рассказывают обо всх войнах против драконов.       Учитель у нас маг, и он чертит на стене всякие руны, что и показывают нам настоящий бой. Даже фигуры великих полководцев. Лица не видны, а вот их обмундирование до перевоплощения — да!!! Красивые эполеты, стрелки на рукавах сверкают на солнце, таких материалов, сказал нам учитель маг, не изготовляют нигде больше. И после того, как дракон перевоплощается обратно в человека, его китель и брюки с сапогами остаются на нем. Почему-то это нас волновало тогда на уроке в первую очередь. Форма драконов была очень красивой. А мечи!!! Это было нечто. Они были на стенде за тонким стеклом из чешуи. Она была очень прочной и прозрачной. Мы часами стояли там, рассматривая гравировки на благородной стали гномов. Куют их, конечно, не гномы, а сами драконы. Рукоять делают, говорят, эльфы. Но мы ни тех, ни других не видели. Даже на рунах учителя нам не удалось разглядеть эльфов. А ведь там очень много их полегло. Впрочем, как и драконов.       Я снимаю щит невидимости со своего эликсира, травы к которому мы собирали всей группой почти неделю. И надеваю свой личный щит, который сам создал, прочитав об их магии как-то в библиотеке, куда нас допускали по два человека в неделю. Знания поглощались нами как вода в жару. И их нам катастрофически не хватало. Учителя лишь разводили руками.       В класс вошли два учителя, и я вздрогнул от тяжелого немигающего взгляда учителя драконов. Гур Прияр, видя, как его коллега пошел сразу ко мне, вслед лишь тихо попросил:       — Ну, ну, Гийё, ты уж слишком-то… не наказывай его, он ведь… — но договорить он не успел, я словно получил потоком воздуха огромную оплеуху.       — Щитсссс Мукиииии, гаденышшшшсссс, как ты смелсссс!!! — учитель смотрел на меня провалами черных глазниц так, что волосы на голове встали дыбом. Я отлетел, больно стукаясь горбом и головой обо все выступы. Группа парней, что была со мной, мгновенно рассосалась по всем партам, и они словно вросли в них.       — Кто посмел?! — учитель стихий влетел к нам в класс и кинулся на гура Гийё. — Не смей трогать людей!!! Их незнание не говорит о предвзятости к нам!!! Гийё!!! Уходи. — уже еле слышно прошелестел голос моего защитника.       — Шоте!!! Ты жив?!       Но голос не слушался меня. Все было как в тумане. Лишь охи и ахи будто плавали вокруг меня.       — В лазарет его к нашим драконам!!! Быстро, как ты смел его тронуть?!       Гур Шанри смотрел на меня виноватым взглядом.       — Ты только живи… Шоте… живи… я приказываю!!!       Со спины словно содрали кожу. Я закричал от боли и тут же завертелся волчком, чтобы вновь застыть. Я понимал, почему так со мной. Гур Гийё послал мне вслед какое-то проклятие, и оно начало действовать.       — Скорее же несите его, и ты, Гийё, сейчас же снимешь свою сеть!!! Я приказываю!!!       Я чувствовал, как меня несут в мягких объятиях тумана сквозь череду длинных и мрачных коридоров, наконец меня внесли в темную комнату, положили уже грубее на кровать, и я услышал тихий стон.       — Неужели это я так его приложил? — услышал я голос гура Гийё, тотчас осуждающий голос гура Шанри ответил зло:       — Ты!!! Ты и только ты умеешь воевать с людьми. Даже горбуна не пожалел. Он, между прочим, защищал честь своей группы. Они хотят получить семь баллов, чтобы пройти на соревнования с нашими драконами. А ты напал на…       Меня сморило, и я, убаюканный тихой мелодией руны сна, мягко ушел в сон. А сон мне снился всегда один и тот же, только вот приходили в мой сон разные люди. Они разговаривали со мной подолгу. Вот и сейчас я увидел у своего водопада, что мне всегда снится, мужчину в белых одеждах.       — Ну что, Шоте? Как ты?       Пожимаю плечами и иду сразу к обрыву. Это мой сон и мои правила. Раньше я всегда садился к каждому, а так хотелось прыгнуть с обрыва и окунуться в свежую прохладу воды. Пусть и во сне, но хоть там не чувствовать себя уродом. Мои короткие ноги и тощие руки заставляли вздрагивать от отвращения каждого ученика в моей группе людей. Все в нашем классе мечтали вернуться к людям с профессией мага. Получать огромные деньги, как нам сказали учителя. Они больше не принимали бездомышей, что раньше подкидывали к ним, просто перекрыв магическими щитами дорогу. Мы были последней группой, которой они помогали обрести себя. Нам было запрещено видеть драконов-детей. Но иногда мы всё же встречались с ними, нет, скандалов не было, но всё было слишком надменно и цинично. Драконы в таком юном возрасте, конечно, невыносимы. Их трудно выдерживать вообще. И потому мы решили их проучить всей группой. Узнав о готовящихся соревнованиях по стихиям и зельям, мы решили, что докажем, что и мы не лыком шиты. И учителя молчаливо согласились с этим доводом. Им тоже, видимо, хотелось проучить своих учеников.       Жили мы в какой полуразвалившейся лачуге, но теплой, как ни странно. А ещё нас кормили, словно на убой, и одевали по размерам в довольно неплохую одежду. Примеров, как живут люди там, внизу, в поселениях, у нас было великое множество: руна света показывала нам это чаще, чем все обучающие уроки. Нас это пугало, но мы знали, что драконы нас всё равно выгонят. Никто не останется. А желающих было очень много всегда. Жить среди драконов было мечтой, наверное, каждого моего одноклассника.       Мое тело почти без звука вошло в воду, и я, отфыркиваясь, выскочил, словно пробка, на поверхность воды, жадно хватая ртом воздух.       — Зачем ты прыгаешь с такой высоты? — спросил мужчина рядом со мной.       Я с интересом разглядываю его и пожимаю плечами, растирая себя полотенцем, что лежит всегда там, где я того пожелаю.       — Высота дает мне забыть о том, что я урод.       Тот лишь качает головой.       — Ну, то, что на поверхности, не показатель того, что внутри, но если ненавидеть весь мир за свое уродство, то можно и душой прогнить.       — Да, наверное, но я не ненавижу кого-либо. Просто так приятно лететь и не думать ни о чём. Представлять, что у меня крылья.       Мужчина тихо рассмеялся, а затем, посмотрев на меня долгим взглядом, спросил тихо:       — Тебе было больно, когда тебя ударил Гийё?       Киваю.       — Да, больно, но я не злюсь на него, я действительно нарушил правила и создал щит, добавив своей крови на его создание. Да и то, что я половину щита придумал сам — это тоже не прибавляет мне успеха. Так что я сам виноват и получил за это.       Мужчина качнул головой.       — Шоте, Шоте, почему ты такой? Нельзя никому давать себя бить. Учитель был не прав, а ты уже на его стороне.       Ответил я не сразу, но обдумав всё и взвесив, посмотрел на край обрыва, откуда спрыгнул, и всё же ответил:       — Я мечтаю о том, чтобы не попасть к людям. Там я недолго проживу. — я увидел, как глаза мужчины округлились от удивления.       Он тотчас воскликнул:       — Да ты что такое говоришь? Почему?! Мы ведь не били вас тут, чтобы тебе такие выводы делать.       — Да, вы не били, но таких уродов, как я, не любят. Может, меня и будут потом стороной обходить, но точно перед этим проверят на прочность. Я, конечно, готов, я, может быть, даже дам сдачи один раз, второй раз. Но потом меня поймают, когда я буду не готов отразить удар, и тогда… — я зло смахнул слезы, по книге будущего, которую я нашел в библиотеке, я всё-таки призвал демона. Чтобы он открыл мне хотя бы часть его, я отдал ему, что у меня было. Демон запросил много моей крови, несколько дней он выпивал её, а потом открыл грань будущего. Я тогда очень долго восполнялся, и вся группа, как могла, помогала мне встать на ноги. Они таскали мне сладкие конфеты и травы, те, что восстанавливают кровь.       Учителя долго пытали всю группу, кто же меня тогда так избил без следов на теле. В своем будущем я увидел лишь унижения и боль. Я слонялся по дорогам в надежде получить кусок хлеба или бульон, но в меня кидались камнями.       Сердце застучало сильнее, когда я ушел в свои воспоминания во сне. Там, в этом сне, мне всегда было очень тепло и уютно. И не важно, кто был у меня в гостях. Я уже и забыл о том мужчине, но вздрогнул, когда он появился вновь рядом со мной. Я встал на краю обрыва, готовясь прыгнуть.       — Шоте, стой. Как ты мог увидеть свое будущее? Ведь ты даже азов граней не знаешь? Или тебе его кто-то открыл?       Киваю, с тоской глядя в его безоблачные глаза ярко синего цвета. Лицо мужчины для меня смазано, я вижу лишь цвет его глаз.       — Прошу, скажи мне, кто тебе его открыл? И мы вместе разберемся, почему ты там видел лишь боль.       Мотаю головой.       — Нет, спасибо. Я дал обещание и поклялся своей жизнью, что это умрет вместе со мной. — я прыгнул, не дожидаясь его ответа, и все печали и страхи вновь оставили меня, сменив в моем сердце всё плохое на восхищение и восторг от высоты и силы водопада.       — Шоте..... — услышал я далекий крик, и мое тело больно упало на водную гладь озера.

***

      — Шоте, проснись… ну же, мальчик…       Открываю с трудом глаза и вижу сквозь какую-то пленку очертания лица гура. Голос принадлежал гуру Прияру, но тот, что смотрел на меня, не был на него похож, хотя я и не мог разглядеть его нормально. Этот был крупным мужчиной, значит, это гур драконов. Я дернулся было от него, но он тотчас сказал зло:       — Ну что, умный мальчик Шоте… доумничался? Ты сам напросился на это проклятие…       Я слышал в его голосе сожаление и злость. А ещё жалость.       — Я не могу убрать свое проклятие!!! Не могу!!! Потому я не занимаюсь заклинаниями, я защищаюсь от них. А твой щит был наполовину тем, что я принял как вызов к бою. — он тронул мою руку, и я отдёрнул её.       — Хватит уже противиться… я не трону тебя. Скажи, кто научил тебя ставить такой щит?       Отвечать не хотелось, но слова вырвались сами собой.       — Я сам, никто не учил. Вы нас ничему не обучали, и нам пришлось самим обучатся чему-то серьезному. — голос мной прохрипел ему ответ дерзко и надменно. Гийё вскочил и зарычал:       — Да ты понимаешь, что я натворил с тобой, малец?! Ты понимаешь? Ты и так урод, теперь ты стал ещё большим уродом. Тебя вашей группе даже показывать нельзя!!! Твое лицо… я проклял тебя… думая, что ты… не важно… уже не важно. Ты дурак и идиот, ты слышишь?       Я лишь рассмеялся.       — Значит, пусть так и будет. Нашей группе осталось обучаться здесь последний год. Мне сейчас семнадцать лет, и я ушел по знаниям далеко вперёд всех в своей группе. Поэтому я могу спокойно уходить, чтобы вы, гур Гийё, не смотрели на своё проклятье. Я готов покинуть вашу школу. Спасибо всем, что не выкинули меня вовсе. А дали шанс мне, уроду и горбуну, на жизнь. Я воспользуюсь им. — хрипло прокаркал я.       Я кое-как протер глаза и охнул от боли. Все лицо было в коросте и слизи. Вот оно — проклятье его. На лице были язвы и ожоги. Слезы отчаяния рвались из моего сердца, но я сдерживался, пока учитель драконов не вылетел из моей комнаты-лазарета. Вот я и один, наконец-то я могу дать себе пореветь, но что-то мешало это сделать. Сон звал обратно, но и это я не мог себе позволить. Надо уходить, жалости их я не переживу и покончу собой. Я лучше сам попытаюсь найти нужные травы и сделать себе этот эликсир, если смогу. Главное — руки целы и ноги.       Накинув на себя щит невидимости я кое-как оделся, стараясь не задевать свое лицо, и, шатаясь, подошел к окну. Вот он, обрыв… именно он мне снился каждую ночь, с которого я прыгал, преодолевая свой страх высоты. Сейчас пришел этот момент. Я должен прыгнуть, мои следы увидят на краю обрыва и подумают, что я покончил собой. Пусть все так и подумают.       Окно легко открылось, и я кое-как выбрался из окна, чтобы упасть со второго этажа. Я никогда здесь не был, но видел из нашего домика этот обрыв словно в легкой дымке от сильного водопада. Удар получился не сильным, благодаря тому, что я упал в кустарник. Проковыляв ещё несколько метров до обрыва, я замер, разглядывая с этого угла нашу школу. Странно, а мы никогда не видели это крыло здания. Значит, они закрывали его от нас щитами? Но зачем? Мы не могли ничем навредить драконам-детям. Те были магическими созданиями и буквально взглядом могли нас убить при желании.       Всё. Я готов. Замираю на краю обрыва и смотрю вниз, лучше бы я этого не делал. В моем сне всё было иначе и намного светлее. Здесь не видно было даже озера. Пусть это и закончится моей смертью, но другого пути я не вижу. Просить учителей о том, чтобы они сняли с меня сильнейшее проклятие, я не хотел. Если уж сам учитель драконов не может его снять, значит, его никто не снимет. Если я выживу после этого водопада, у меня будет шанс на новую жизнь. И я его найду.       Делаю шаг назад и резко подпрыгиваю при малом разбеге. Всё, я взлетаю, на миг зависнув над темнотой омута, где-то там внизу озеро. Лечу, закрыв глаза от страха, тело несется так быстро, что ветер бьет по ушам. Толчок, и я уже задыхаюсь от воды в легких, хочется кашлять и глубоко дышать, но вода забивает всё. Темнота на миг окутывает меня, и я дергаю ногами и руками, пытаясь выплыть из глубины. Вода тяжелым обручем сковывает мое тело, обжигая меня снаружи и внутри. Лицу больно так, что кажется, оно снова обожжено.       Наконец-то долгожданный воздух наполняет мои легкие, и я, кашляя, отплевываюсь от воды. Руки-ноги целы, значит, всё впереди. А сейчас — выплыть на берег и стянуть с себя одежду. Берег почему-то даже не виден. Я не в озере словно, а в огромной реке. Я даже начал чувствовать течение и к своему ужасу понял, что сил нет с ним бороться, чтобы выплыть к едва заметной кромке берега. Меня уже несет с большой силой. С ужасом покоряюсь течению и вновь начинаю сопротивляться, пока силы не оставляют меня вовсе. Я вижу, как вдоль берега кто-то бежит и размахивает руками. Это либо зверь, либо… человек?       Сознание начало мутиться от ужаса, лишь бы меня никто не увидел, лишь бы не увидел… Я не хочу видеть, как они будут смеяться надо мной и моей глупостью, а ещё вздрагивать от отвращения!!! Только не это, лучше смерть.

***

      Я очнулся от того, что меня упорно трясли.       — Ну ты и храбрый, горбун!!!       Восхищенно сказал старик, глядя на меня.       — Кто вы? — прохрипел я.       — Я Седиваль, эльф целитель. Так что ты вовремя оказался в моих руках.       Изумленно распахнул глаза и скривился от боли. Глаза были словно порезаны в уголках и причиняли боль. Но главное, что терпеть её было можно.       — А вы кто, молодой человек? Я вижу, что по телу ты довольно молодой человек. А вот лицо у тебя испещрено проказой. Кто тебя проклял?       Пожимаю плечами.       — Я таким родился. — и прячу взгляд. Старик эльф кивает.       — Не хочешь — не говори. Но я не смогу тебе помочь, его может снять только тот, кто проклял тебя. Это очень сильное проклятие. А вот силу в руках могу тебе прибавить. Вот настойка из ожильника синего, пей её каждый день по большому глотку. Здесь тебе должно хватить на весь курс. Вон там ваше человеческое селение. Сегодня ещё спи. Я посторожу твой сон, а завтра иди обратно и не думай о том, чтобы кончать жизнь из-за своего состояния. Найди свой смысл в этой жизни, и ты никогда об этом не пожалеешь. Я дал тебе сонного отвара, сейчас ты заснешь…       Я, послушно сомкнув веки, погрузился в уже целебный сон эльфа. А так хотелось расспросить его об их жизни. Разглядеть его.

***

      — Ну, чего ты добился? — спросил меня всё тот же мужчина в белых одеждах.       — Я сам строю свою жизнь без жалости к себе. И никто не посмотрит на меня, когда я в одиночестве. Никто не навяжется с разговором о том, кто я и почему таким родился. Я сирота и таким я был с самого рождения. — огрызнулся я на слова мужчины. Тот, подняв руки, рассмеялся громко.       — Ну вот, а это мне нравится. Ты изменился. Вроде бы немного времени прошло, а ты уже начинаешь защищаться. Мне нравится это. Люди очень жестоки, ты ещё не столкнулся с этим, но надеюсь, и не познаешь их…

***

      Сон прервался, и я удивленно открыл глаза, на меня смотрел всё тот же старик, что-то в нем настораживало меня. Да, именно, настораживало. Мне казалось, что этот эльф готов наброситься на меня, съесть или порвать на месте вот сейчас. Я сжался в комок и, виновато посмотрев на него, прошептал:       — Сделайте это быстро, чтобы я не мучился.       Тот мотнул головой.       — Ты лакомый кусочек, детеныш людей, трудно не попробовать тебя на вкус. Но ты должен сам отдать мне себя. По своему желанию. Приходи сюда, на это же место, если жизнь тебе надоест. Я приму тебя любого. И твоя смерть станет тебе лишь облегчением. — он быстро пошел от меня, и я выдохнул с облегчением.       Кое-как поднявшись, я, шатаясь, осмотрел свое место. Вот река поблизости. Я, оказывается, уплыл далеко от того водопада, он шумел где-то слева. Его шум была едва-едва слышен. Вот и та склянка, что он дал мне для рук. Ее убрал в потайной карман и, выбрав суковатую палку для своего тела, опираясь как старец, пошел в сторону деревни. Сандалии у меня унесла река, и сейчас, сбив ноги в кровь, я выл внутри себя от боли. Ноги не чувствовались, и приходилось часто отдыхать. Деревня появилась внезапно, раскинувшись между холмами словно в чаше. Место было очень удобным, и две реки, что словно обнимали эту деревню, в тоже время и затопляли иногда её. Даже сверху видно было, до куда река разливалась по мусору вокруг деревни. Ну и народ здесь живет, неужели так трудно этот мусор собрать и сжечь?       Я с отдыхом спустился к тому времени, когда начало темнеть, и выбрав самый пристойный дом, хотел было войти, но свора собак накинулась на меня раньше, чем я успел даже постучать в дверь. Дверь тотчас отворилась, и меня грубо втолкнули в сени. Но собаки успели все же ободрать мне руки и ноги в кровь.       — Фуууу, ты кто, уродец? — спросил меня приятный женский голос. Ну, обижаться на слова мне не хотелось. Это ведь было правдой.       — Я — Шоте, ученик школы драконов.       Мое лицо подняли вверх, брезгливо коснувшись моего подбородка.       — Да неужели?! Наконец-то появятся нормальные целители и маги. А то уже почти двадцать лет живем в болезнях и проклятьях от эльфов. Они крадут наших детей для своих обрядов по изгнанию нас с этой земли. Проходи, не стой… и сними этот балахон. Я староста этой деревни, ты попал в надежные руки. — оттиснув в сторону стройную красивую женщину, сказал высокий довольно пожилой мужчина, он продолжал что-то говорить и, подтолкнув меня к тазу, приказал: — А ты пока, хотя прости, вы, уважаемый маг, прошу, отмойтесь от пыли дорожной, и я вам покажу ваш дом. Но выходить из него я вам не советую. Вообще спрячьте лицо. Боги, у вас проказа? — киваю медленно. — Наверное, вас изгнали из школы, да?       — Да, я вырос, чтобы оставаться там, а я не хотел уходить. Потому меня и наказали проказой. Как мне можно обращаться к вам?       Тот, подбоченясь, сказал ехидно, но и в тоже время важно:       — Я — Акуваль, староста и уважаемый человек этой деревни. У меня три жены и все работают на меня. И семеро малышей. Они, когда вырастут, тоже будут работать на меня.       Я, брезгливо посмотрев на него, кивнул. Брезгливости на моем лице он не заметил.       — Я не изгоню тебя отсюда, но ты должен будешь мне за это. Мы прокормим тебя, но ты должен будешь лечить людей. А также изгонять ненужных детей, что рожают наши женщины от эльфов.       С удивлением смотрю на старосту и вижу, как в стороне, прячась за тонкую занавеску, стоит, видимо, его жена. Акуваль, увидев, куда я смотрю, расхохотался.       — Эээээ… уважаемый маг, моя жена не по вас. А то я бы и мог поделиться. Хотя я приведу к вам одну… эмммм… она будет не прочь, наверное, и с вами… — он быстрым взглядом посмотрел на свою жену и покраснел. Затем, виновато отвел от неё взгляд и, уже торопясь, приказал громко: — Етина, собери господину магу Шоте еду в наш старый дом. Отныне он будет жить там. Прошу, господин маг, за мной идите. И возьмите вон те башмаки, вы оставляете после себя кровь. Плохо это. Собаки совсем уже обнаглели так грызть людей.       Я шел покорно за ним, желая одного: перекусить хоть кусочком хлеба и лечь спать. Но староста вел меня куда-то и вел. Наконец я увидел неказистый домишко и выдохнул с облегчением.       — Здесь жил когда-то я, когда ещё не был старостой. У меня был всего один земляной надел. А сейчас моему наделу нет и края. На меня работают все мужчины этой деревни и даже соседняя деревня. Так что я не забижу тебя. Ты, главное, лечи людей. И маску что ли надеть надо будет. А то… Ладно, ты и так ведь это знаешь. Горб твой, конечно, видно издалека. Но народ всё равно привыкнет к тебе. Вот сейчас Етина принесет тебе еду. Хммм… вещей, я смотрю, у тебя никаких нет, но это дело наживное.       Мы вошли в избу, что оказалась достаточно большой, и когда вошли, я с облегчением рассмотрел, что сени небольшие и удобные. Можно снять сапоги или башмаки людям, что будут приходить ко мне. А вот внутри всё выглядело очень неказисто. Словно всё искривилось. Огромные царапины по стенам говорили о том, что здесь жили то ли собаки, то ли зверь какой. Староста быстро посмотрел на меня и тут же отвел взгляд.       — Вот тут ты и будешь жить. Других домов пустых нет. Только этот. Скажу сразу… Этот дом был проклят, и люди сюда не ходили вообще. Говорят, по ночам тут что-то скребется и воет. Но никто не видел зверя. — староста сплюнул за плечо и, толкнув меня от двери, быстро вышел.       В сенях что-то громыхнуло, и дверь закрылась. Я с ужасом посмотрел на потолок. Он светился!!! Руна на потолке звала своего хозяина. Я знал её. Еще в младших классах мы изучали её и изгоняли обычных домовых и нечисть. Усмехнувшись, сел под руной и прочитал усиленный зов, чтобы позвать того, кто нарисовал эту руну, но ответа не последовало. Ага, хозяина уже нет в живых. Ясно. Тогда будет проще приручить эту нечисть, она мне сослужит за свою свободу хорошую службу. Наконец, руна осветила всю избу ярким светом, и с потолка на меня буквально упало нечто лохматое и визжачее.       — Грррры грыыы ууууууу… — завыло это нечто в моих слабых руках. — Кушать, кушать хочу, кровушки… дай мнессссс. — прошептало маленькое чудовище, глядя мне в глаза. Я рассмеялся.       — Я тоже есть хочу и мне всё равно, что я сейчас съем.       Зверек забился в моих руках, пытаясь меня хотя бы поцарапать, но я, связав его заклятием раба, поставил на руне след, что я хозяин этого знака. Зверек обмяк в моих руках и затих. Он был мне ниже колена, и сейчас я более-менее рассмотрел его при лунном свете. Он был похож на небольшого хорька с маленькими передники лапами.       — Так это не ты стены тут царапал? — спросил, с сомнением глядя на маленькие лапки — словно человеческие руки, а вот задние были чуть крупнее, но таких когтей, что царапали стены этой избы, не было и в помине.       Зверек мотнул головой.       — Нет, не я. Я — Тиша. Я не могу делать зло. Я лишь могу помогать своему хозяину за кровь или пищу. А ещё я знаю травы, почти… знаю, как их надо выкапывать. Меня часто вызывали в помощники. Но, хозяин, ты только корми меня. Я ведь не привередлив. Ем всё, что дают, и носом не ворочу. Но мне ведь и мыши самому не поймать. Она меня снова убьет, и я возрожусь опять в этой комнате.       Хмыкнул довольно.       — Будет тебе еда. Что насчет уборки? Я знаю, что вы чистюли прирожденные.       Зверек вмиг завертелся вокруг своей оси.       — Хозяин, хозяин, не могу, убери круг вон там. Он не дает мне взять силу, что витает здесь.       Нахмурившись, рассматриваю незатейливую вязь под плотным, но старым ковром и удрученно замираю.       — М-да, здесь ты не один. И этот круг тебя наоборот оберегает, Тиша. Дай мне пока разобраться.       Выхожу в сени, ну вот, точно. Жена старосты даже не вошла в дом, положила еду в добротных кастрюлях прямо на скамейку. Ну, а что… я не привередлив. Мне и так нормально. Я довольно занес все в дом и воскликнул:       — Тишка, а нам с тобой перекусить не помешает.       Зверек смачно сглотнул и завыл, когда я открыл крышку кастрюли.       — Хозяин, добрый хозяин, покорми Тишу. А если круг уберешь, я тут всё помою и сделаю, чтобы было очень красиво. — Тиша заломил свои передние лапки.       Пришлось войти в круг и поставить кастрюлю на пол. Вот и ложка в корзине. Я довольно положил Тише еду на крышку кастрюли и, ополовинив кусок хлеба, что положила мне жена старосты, не успел и пожелать приятного аппетита, как Тишка набросился на еду. Он глотал еду уже впрок, пока сыто не отвалился от крышки и всё равно жадно смотрел, как я доедаю свою порцию.       — Хозяин, а там нет попить ничего?       — Сам доставай. Хотя, мелкий ты. Погодь, сейчас открою…       Мы поели и попили. Развалившись на полу, посмотрел на охранный круг и, собравшись мыслями, призвал хозяина круга. Но он молчал. Странно, выходит, это либо один и тот же человек, или маг это делал. Либо тут была бойня. И оба погибли. И, видимо, это было давно. Хотя… ладно, сотру круг этот. Если и придет кто, так на мою защиту наткнется — мало не покажется.       — Спасибо, хозяин, я быстро. Ты спи, я смогу тебя перенести, если позволишь твою магию брать, немного.       Киваю и, разложившись на полу, засыпаю, подобрав под себя ноги.

***

      — Хозяин, там люди идут к тебе. Я двери закрыл, время ещё есть. Я слышу, что они идут к тебе.       Вскакиваю и ахаю. Тиша за ночь весь дом отмыл, растений в вазы насажал. Занавески откуда-то достал. Все чистое, красивое, и даже запах дома изменился. На мне даже одежда сменилась на длинный халат.       — Ну молодец, Тиша. Ну что, начнем работу?       Но зверек рассерженно сказал:       — Хозяин, ты мойся, кушай, я разложил всё на столе. Из корзины, ты ведь не будешь ругаться? Печка ещё горячая, всё разогрел. Негоже моему хозяину голодным встречать гостей. И лицо спрячьте. Распугаете всех наших клиентов.       Его слово «наших» меня умилило. Довольно улыбнувшись, кивнул и сел за стол.       — Ну, сейчас поем и я готов. Мне мыть лицо нельзя, а руки я сполоснул, Тиш.       Зверек сел на лавку и, тревожно прижав ушки, спросил:       — Хозяин, я уже поел, можно мне за травками уйти?       Я видел, как он напряжен. Поди несколько лет так и сидит в этой западне. Конечно, я рискую работника потерять, но я могу призвать таких, как он, сотню. Но мне хотелось, чтобы он у меня был один. Сотню я не прокормлю, не все они травы знают — это во-первых, не все чистюли — это два. И вредных очень много среди них. Мстить любят старым хозяевам. Вредничают иногда исподтишка.       — Конечно, иди, не переживай. Я верю, что ты не уйдешь от меня.       Зверек вытянул морду и растеряно спросил:       — Уйти от тебя, хозяин?! Чтобы я ушел, когда вы кормите и не бьете? Нет, ни за что. Я буду лучшим, верьте мне. Но вы ведь знаете наше проклятие. Мы не можем убивать живое или отнимать еду и уж тем более воровать. Даже тайком съесть не можем. А вы мне сразу всё разрешили.       — Знаю, знаю. Ты иди, иди. Я справлюсь.       Зверек исчез. Через секунду и в дверь постучали. Натянув на нос платок, что оставила мне смышленая нечисть, я открыл дверь и впустил сразу троих мужчин.       — Вы наш маг? — спросил один из них меня.       — Да, обращайтесь, если полечить нужно или проклятье какое отвести.       Все кивают дружно.       — У меня, господин маг, проблема одна. — он смотрит в мои глаза и затем на тряпку, что скрывает мое лицо кроме глаз. — А почто лицо-то скрыто? — чуть не шепотом спрашивает он меня, хотя хотел начать рассказывать о своей беде.       — Проклят я… проклят. Но убрать нельзя. Пробовал сам хозяин этого проклятья, да не смог. Вот и хожу теперь…       Все вновь закивали, и тот же самый мужик торопливо представился:       — Я Аред, жена у меня больна. Но когда я прихожу с заработков, вроде и приходит в себя, господин маг, она даже по хозяйству начинает всё делать… но как уезжаю от неё, так приезжаю — опять хворая. Что делать, не пойму. Ведь детишки у нас, я брату их передаю, инвалиду. И она словно не мать им вовсе, равнодушно так смотрит, как те уходят из дома.       Мужики, рядом стоящие, вновь кивают. Я хмурюсь.       — А как зовут твою жену?       Тот, немного смутившись, выговаривает:       — Ретана, но не любит, когда я называю её так. С год уже как называю любимой.       Киваю и, быстро подойдя к Ареду, прошу тихо:       — Шею покажите и спину.       Тот послушно вроде бы оголил шею, а мужики, что с ним пришли, посмотрели на меня удивленно.       — Чё смотреть у него, ты поколдуй, господин маг. Мы боимся соседей, не такая стала Ретанка. С бабами перестала дружить и делиться.       — Поколдую, поколдую. Спину покажи. — требовательно прошу я.       Мужик встает ко мне спиной и задирает свою рубашку. Вот теперь все охают. Вся спина была словно погрызена мелким зверенышем.       — Больно, если трогаю так? — деловито спрашиваю, поглядывая на остолбеневших мужиков.       Аред мычит.       — Не… вроде как тепло и…       Я вновь задергиваю рубашку.       — Ясно, я приду сегодня, ты только приди за мной, и не говорите ей, что ходили к магу.       Они дружно кивают. Их побелевшие лица дают мне уверенность в том, что они смолчат. Теперь мне надо найти тех, кто с ней спал.       — А теперь и вы подымайте рубашки, посмотрим верность твоей жены, далеко ли зашла?       Трое мужиков замерли, глядя на меня преданными глазами. Ага, значит все с ней переспали. Аред, побагровев, зарычал, и все дружно подняли рубашки.       — Ясно, и у вас то же самое. Значит, все спали с ней. Аред, не вини своих друзей, не Ретана с тобой год уже как.       Аред, надувшись было, тотчас сник.       — Ты мне время дай, мне надо, чтобы она Ретану не сожрала. А пока та жива, она её облик держит. Понял?       Все закивали испуганно и быстро.       — Так может, сейчас ты с ней расправишься?       Мотаю головой.       — Нет! Она сейчас в силе. И настоящую Ретану сожрать может, за собой утянуть. А детям нужна мать. Вы приходите за мной вечером. Я пока по её следам найду твою жену, а потом и с ней разберусь. Всё ли вам ясно?       Кивают, а я показываю на дверь. Дверь распахивается перед ними, и те испуганно дергаются назад, но потом несмело выходят и кланяются мне, чуть ли не в пол. Киваю им и взмахом руки закрываю дверь. Ну вот, дело почти сделано. Ого, ну они и натащили еды. А я и не увидел, что мешок оставили. Ладно. Вот выполню свое дело и тогда открою мешок. А пока…       — Тиша, скоро ты там? — спрашиваю громко. Тонкий голосок отозвался словно издалека.       — Хозяин… ещё немного. Я жду последнего луча. Сейчас откроется лунахост.       Киваю довольно, сонная травка, она мне очень сейчас нужна будет. Ретана не сможет после пережитого ужаса спать. Ей, ох, как нужна будет эта травка. Оглядываю помещение, и сердце начинает гулко биться. В окно на меня смотрит мужчина из моего сна. Он напряжен, как и я, впрочем. Я слышу, как он дышит, каждый шорох занавесок и ветра, что едва их колышет.       — Шоте… — тихо зовет он, мотаю головой, в недоумении глядя на него.       Занавеска на миг закрывает его, и я, сморгнув, вижу, что никого там нет. Привидится же такое!!! Сердце продолжает гулко биться, кое-как сажусь на дрожащих ногах. Странно, в своем сне я не боялся его. А сейчас почему-то весь покрылся липким потом.       — Хозяин… хозяин, ну, что случилось? Вы словно мертвеца увидели.       Киваю с улыбкой, стянув свою тряпку. Так непривычно стало дышать. Вдохнув воздух полной грудью, спрашиваю свою нечисть:       — Тиша, ну, хвались богатым уловом.       Тот, хрюкнув, вывалил на пол бесценные корешки трав и их цветки. Охаю от радости. Я бы полгода это всё собирал.       — Ну ты заслужил похвалы!!! Молодец, Тишаня.       Зверек, прыгнув мне на плечо, вдруг потерся мордой о целую часть кожи на виске. Стало так тепло в груди. Я замер, как и мой зверек.       — Хозяин? Можно мне покушать?       Хрипло выдавливаю из себя, едва справляясь со слезами.       — Кушай, когда хочешь, я разрешаю тебе.       Зверек, вытянув морду, кивнул и спрыгнул на пол.       — Спасибо за доверие, хозяин. Я не подведу тебя.       А я остаток дня занимался тем, что распределял свое богатство по углам подпола. Каждая травка заняла свое место.

***

      Довольный, открыл дверь мужикам, что пришли за мной.       — Я вас давно жду, что так медлили?       Те, посмотрев зло на Ареда, выдавили нехотя:       — Да он чуть не накинулся на упырку. Чуть не сдал всех нас.       Нахмурившись, смотрю на него.       — Тебе за жизнь детей страшно не стало, Аред?       Тот, побледнев ещё больше, мотнул головой.       — Я их к брату пока…       Мужики рядом крикнули вразнобой:       — А о наших детях ты не подумал? Она ведь что угодно может сделать.       Киваю и, накинув свою мантию и взяв склянку, открываю двери. В сенях натыкаюсь на мешок.       — Господин маг, мы тут собрали ещё. Жены наши собрали. Изведи упырку, просим всем миром.       Не отвечая, иду за ними. Через минут десять мы входим в ворота большого дома. Я делаю знак, чтобы все остановились, и шепчу заклинание поиска. Следы горят в темноте очень ярко. Мужики охают от такого чуда. Я иду по следам, они ведут за дом, и все осторожно следуют за мной, сипло дыша мне в горб. Их не смущает мой горб, и я втайне этому радуюсь.       Следы привели к небольшому колодцу в земле. Одно радовало, что вампирша не связала свою жертву и не обглодала у неё ноги. А то бывали и такие случаи в записях школы, в которой я учился. Но одно дело читать об этом, а другое — видеть жертву вампирши. Зрелище было жуткое. Видимо, та её давно тут держала. Ретана уже потеряла всякую надежду на освобождение и сейчас смотрела на меня мутным взглядом и лишь чуть вздрогнула, не ожидая, что её сейчас вытянут из этой смердящей ямы. Даже собаки, видимо, обходят эту яму. Вампирша себя обезопасила со всех сторон. Прямо на виду держа свою жертву, что ж, умно и хитро. Мужики перехватили у меня тонкое тело Ретаны, и Аред всхлипнул.       — Любимая, прости… прости, родная…       Я ткнул его в бок.       — Молчи, молчи, слух у вампирши очень тонкий. Сейчас она слаба, но ненадолго. Всё, идите куда-нибудь. Дети есть в доме?       Тот быстро замотал головой.       — Нет!!! Я увел их к брату.       Выдыхаю, что ж… мой первый бой с нежитью. Надо дать ей отпор такой, чтобы даже и не думала сюда соваться, а может и получится сразу упокоить её.       Открываю тяжелую дверь добротного и высокого дома Ареда и слышу, как там громыхают кастрюли.       — Аредушка, любимый, проходи в комнату. Я приготовила тебе ужин. — она замирает, увидев меня на пороге. — Ты кто?! — она растеряно оглядывает меня, пытаясь проникнуть сквозь меня. — Ты кто? — более требовательно спрашивает она меня.       — Я… я — Шоте.       Она кивает.       — Ну садись, гостем будешь.       Спрашиваю в ответ:       — А не ты ли гостья тут?       Она вскидывает взгляд на меня и на дверь. Я чувствую, как она пытается открыть её магически, чтобы выйти, но держу дверь крепко. Она ещё дергает её, но видя, что бесполезно, кидает взгляд на окно, но и там я уже поставил защиту.       — Не тронь меня!!! — глухо шипит она мне. Мотаю головой.       — Не могу, больно ты жестока. Я чую, тут ты сменила несколько хозяек тела. Давно тут бесчинствуешь? — говорю обыденно, а у самого сердце стучит.       — Давно, ты прав. Но я слово могу дать, что не приду сюда больше.       Тяну к ней свою тощую руку, и она с усмешкой смотрит на меня.       — А ты ещё и девственник?       Киваю, сорвав тряпку с лица.       — Да ты мечен драконом! — восклицает она, теперь пришел и мой черед удивиться, но я, спрятав взгляд, нехотя выдавливаю:       — Не твое дело. Давай руку, что медлишь.       Она молча подает мне руку, и я царапаю на ней свою метку заклинанием. Она рычит и воет на последних буквах так тонко и визгливо, что в дверь стучатся. Наконец я отпускаю её руку и, открыв окно, шепчу:       — Уходи, оставляю тебе жизнь, но не суйся ко мне. Знаешь ведь, я сейчас в силе.       Та, мотнув головой, все же прошипела:       — Ты зови, если одиноко будет, я ведь могу и твое одиночество скрасить и мне плевать, что ты урод. — слово урод она выплюнула нехотя. — Я и не с такими уродцами была…       Перебил её брезгливо:       — Спасибо, не нужно.       Она легко выпрыгнула из окна, приняв свой облик. То, чем она стала ещё в воздухе, заставило мое тело сжаться от отвращения. Голая, с синевой, без волос и худая, казавшаяся облезлой и умирающей, я даже представить себе не мог, что она придет в мою постель. Бррр… нет. Наверное, так и про меня думают. Нехотя усмехнулся, открывая дверь и поправляя тряпку на лице.       — Нету её, я отпустил. — сказал входящей толпе.       — Как же так, господин маг? Ведь убить её надобно было.       — Не убить её сейчас. Проще выгнать… чтобы не приходила к вам в деревню. Я защиту на дом поставлю.       Все закивали.       — И нам, и нам поставьте, господин маг. Мы уж вас не обидим. Увидите, наши жены будут исправно приносить вам еду.       Устало повел плечами и, словно почуяв всю тяжесть горба, привычно согнулся, и все тотчас расступились, пропуская меня. Мой Тиша беззвучно следовал за мной. Я чувствовал, как он тревожно разглядывает меня, переживая, что хозяин мог сегодня и не вернуться в дом.       Вот ведь! Прожил тут день, а в дом вошел, словно всю жизнь тут и жил.

***

      Уснул тревожно, опасаясь увидеть того мужчину. Мой водопад привычно шумел во сне. Я обрадовался, что я тут один, и какое-то время с удовольствием нырял на глубину. Я не стыдился своей наготы и не сделал сейчас даже какой-то тряпки на бедра. И когда сзади меня окликнули, вскрикнул от неожиданности и, тотчас сотворив на себе одежду, повернулся и, увидев своего учителя Гийё, замер. Он спокойно смотрел в мое лицо.       — Шоте, здравствуй.       Кивнул нехотя и сел на край обрыва. Тот сел рядом.       — Я не понимаю, почему попал сюда. Ведь это твой сон?       Киваю.       — Мне всегда снится один и тот же сон. А все, кто приходят ко мне, не могут мне здесь причинить боль.       Он тихо спросил:       — Ты выжил?       — Зачем вам, гур Гийё? Вы воспылали ко мне заботой? Или вас мучает совесть?       — Может и так?       — Нет, я мертв. Для вас я мертв, гур Гийё. — делаю усилие, чтобы он пропал, и он действительно исчезает.

***

      — Господин маг, прошу, господин маг, прошу. — слышу где-то вдали и нехотя открываю глаза. Мой Тиша беспечно лежит рядом, сопя мне в ухо.       — Хозяин, не беспокойтесь, к нам никто не зайдет. — хрипло он взывает ко мне, когда я хочу встать.       — Тиш, там меня зовут, так нельзя. Это моя работа.       Тот, недовольно заурчав, вновь засопел. Мне же пришлось выглянуть в окно и, увидев старика ровно у окна, даже вздрогнул. Старик обрадовался и замахал рукой.       — Господин маг, господин маг?!       Махнул ему рукой, типа, иди, дверь открою, и тот засеменил покорно ко входу. Старик, чуть не падая на колени, прошептал со слезами в голосе:       — Господин маг, там у меня дочь рожает, помоги. В соседней деревне мы. Нашу колдунью давно звери порвали. Говорят, дочь с ней водилась, а потому невзлюбили они её. Не к кому нам обратиться, что угодно отдадим. Не переживет моя дочь роды эти. Уже давно рожает.       Поспешно киваю.       — Помогу, помогу. Веди, показывай дорогу.       Тот, отпрянув, просипел:       — Не, мы на лошади поскачем. Вы ведь умеете?       Киваю, я научился, хотя и не сразу, сидеть в седле. Мне подолгу объясняли, как сидеть. А когда научился, то при любой возможности старался выбрать время и бежал в конюшню. Конь мне попался очень даже спокойный, и он будто сам меня выбрал. Просто подошел и ткнулся мне в плечо. Так мне и выбрали коня. Конечно, пришлось подводить сейчас коня к приступку, чтобы я влез и оттуда кое-как запрыгнул, но держался я на коне отлично, даже мужик так и раскрыл рот, когда я погнал коня вслед так, что не отставал.       Пока гнали лошадей я вспомнил, что у крыльца стоят неразобранные мешки с едой. Тиша, наверное, разберет. Надеюсь, его никто не увидит, и он будет очень аккуратен. Оживлять зверька мне не хотелось, хотелось, чтобы он не умирал, пока меня не будет. И очень надеюсь, что в дом никто не войдет. Мой щит сработает на любого входящего, кроме дракона. Щиты, что я ставил, были все же драконьи. Именно их магии нас и обучали.       Мужчина через какое-то время показал мне направление и, заставив своего коня гарцевать на месте, чтобы тот не сбил дыхание, и крикнул мне:       — Там жены моей братья будут нас встречать, так что вы, господин маг, не пугайтесь и не бейте их.       Кивнул, поправляя тряпку на лице. Та мазь, которой я мазал лицо от сильнейшей боли, что сопровождала меня каждый день, сейчас, от сильного ветра, почти не действовала и боль лишь усилилась. Мы погнали быстрее своих коней, и вскоре меня окружило четыре всадника, что кивнули мне и дальше уже проводили до небольшого домика. Там помогли мне спешиться.       — Вон она, мы уже готовимся к её смерти. Ее сын, что в ней, должен остаться в живых. Это наше перемирие с городом.       Ничего не поняв, кивнул на всякий случай и ужаснулся, едва вошел в комнату к умирающей. На постели лежала высохшая мумия и едва дышала. В ней сидел упырь. Чертыхнулся. У Ретаны была вампирша, а здесь вампир. Они что сговорились, что ли? Вот ведь напасть какая. Она, будто услышав меня, с трудом открыла глаза в провалах глазниц и прошептала:       — Грызет он меня изнутри, всё проел. Прошу, убей меня без мук этих, терпеть уже нет мочи.       Прячу взгляд.       — Почто с вампиром-то связалась?       Она прокаркала нехотя, едва я забрал её боль.       — Так обязали меня с ним быть три дня и три ночи, всю высосал. Не к кому было… за помощью. Помоги мне… прошу… заклинаю… вытащи его… больно… нелюдь он. Чую, не ребенок он вовсе.       Накладываю руки на её огромный живот, что протянут бескровными уже прожилками вен, цвет живота почти коричневый. Малыш питается матерью очень активно перед выходом, чтобы и после дать себе время на то, чтобы переползать от одного к другому, пока не высосет всех. А сила у этого малыша будет огромна, очень древний он. Будет ли он мне по силам? Ведь вампир сейчас уже где-то рядом и придет, если почует, что его малышу угрожает опасность. Эх… была не была, рискну всё же повоевать за жизнь девушки, которая сейчас стала старухой. Волосы все вылезли, зубы выпали, ногти и те в мясо ушли, почти нет. Долго же он её сосал.       — Имя свое скажи, церковное.       Та вскинула взгляд.       — Милава я. От богини дали имя, сестры первого Харуна.       Киваю для вида, плевать от кого. Главное то, что душу буду звать этим именем. А та продолжает говорить:       — А уж Тира имя второе дали отец с матерью. Но ты ведь знаешь, что нам говорит родитель первый, мы помним до конца дней своих, хоть мы и младенцы в той купели.       Киваю, шепча заклинания. Упыренок зашевелился, не чувствуя больше защиты, и стал нервничать. Ну всё… жди гостей… оборачиваюсь на входящего сзади одного из братьев девушки.       — Господин маг, нам весточка пришла, чтобы не трогали мы умирающую сестру. Но скажите нам, есть шанс, что она выживет?! — он грозно смотрит на меня властным взглядом, не привыкшим к тому, что ему не отвечают, и замирает в легком недоумении. Пока я не цежу:       — Будете заходить — помрет. А если кто и придет, прошу проводить его в сени и сразу двери за ним закрыть, не входя самим. Неважно, кто сейчас придет.       Тот поклонился мне, чуть опешив от моих слов. Я же цежу дальше, сам удивляясь своего тону.       — Слышал меня? Сами не входите в сени, а впустите туда того, кто захочет сразу к роженице войти. Сразу впустите и не открывайте ему дверь снаружи, как бы он ни колотился. Я буду держать дверь прочно, не подходите и не взламывайте…       Он, поспешно отступив, кивнул и вышел. Роженица громко стонет.       — Боги, простите меня, прошу, простите!!! — она обливается слезами, видя, как я легко ногтем вспарываю её живот, и замирает в ужасе.       — Молчи и не кричи. Не пугай его. Пусть легко выйдет, я обманываю его. Не мешай мне, твою боль я взял на себя.       Она, едва кивнув, закрыла глаза и из последних сил начала тихо молится. Ну и пусть, лишь бы мне не мешала. Упыренок, обманутый моими обещаниями, нехотя показал мне свое сморщенное зеленое тельце. Я потянул его из утробы, что была ему едой и убежищем, и он завыл, забулькал. Понял, что обещанной еды не будет. Но выжить-то надо… и он начал преображаться, воспринимая картины младенцев, что были видимо в мозгу его носителя.       Я на миг сам закрыл глаза, как услышал сдавленные ругательства позади… в сенях. Ага, вот и отец его тут. Молодцы парни. Всё правильно сделали. Страшный грохот за стеной начинал мне мешать, пришлось бережно отделять пуповину от матери, чтобы упырь не впрыснул ей своего яда. Сама Милава полностью доверилась мне, я чувствовал, как она держится из последних сил, и вытер пот со лба.       С нечеловеческим криком упыренок выпрыгнул из утробы матери на меня, вонзая мне в лицо свои острые зубки. Милава вскрикнула, увидев меня без тряпки и с упырем, что впился мне в щеку. Пришлось отделять его, резко прокрутив головку до смачного хруста в позвонках, но не тут-то было. Упырь прочно держался за меня и умирать не собирался. Проклятье дракона, что было на моем лице, стало действовать почти мгновенно, пока обездвиживая упыря, и затем упырь просто потек по мне бесформенной лужицей вонючей слизи. Милава билась в рыданиях с распоротым животом, прикрывая его неумело, и все это выглядело немыслимо страшно и уродливо. Вытерев слизь, я без сил почти осел на стул, приготовленный мне кем-то.       — Так, а теперь ты заснешь, спи! — грозно приказал я ей, скрепляя заклинанием кожу на её животе и заживляя органы.       Она послушно закрыла глаза, кидая на меня последний взгляд, исполненный благодарности и обожания. А теперь подлить ей своей силы и исцеления. Кое-как воздев себя на ноги, обернулся на вскрытую дверь, от которой остались лишь щепки, и спросил глухо:       — Ну что, покажи мне, на что ты способен.       Вампир, что стоял у косяка бывшей двери, насмешливо прохрипел, принимая свой облик.       — Ты убил князя, моего преемника, горбун. Неужели ты думаешь, что я оставлю тебя в живых и эту деревню?       — Ты и так не оставлял им выбора. Твой упырь сожрал бы всю деревню в течении нескольких дней. А к тебе бы пришел через неделю после своего рождения уже взрослым юношей.       Тот удивленно прокаркал не своим голосом:       — А ты не прост! — он кинулся на меня стремительно, так что я не увидел даже и тени.       Вскинув руку, я зажал едва державшуюся в нем тонкую нить бытия связи с этой землей. И он, завыв, упал ровно мне под ноги.       — Я буду служить тебе, ты станешь самым сильным и богатым… — шептал он в бессилии, видя, что я держу его жизнь на волоске.       — Я и так самый сильный… а богатство нужно им. — нехотя я мотнул головой к двери, в проёме которой стояли мужики с вилами наизготовку.       — Мне надо, чтобы вас, упырей, не было на этом свете. Больно вы входите в доверие к людям и, пользуясь этим, творите такое с нашими женщинами.       Он вновь тоненько завыл, что-то шепча, из его горла потекла кровь, которой он недавно потчевался, конечно, мое заклинание было на мертвое тело, а кровь в нем, что он высосал из живого человека, держала его сейчас живым. Наконец, она вытекла, и густой туман, тянущий его в ад потек по нему очень даже бодро, и через мгновение даже лужицы не осталось от него. Мужики так и встали на колени передо мной.       — Господин, спасибо, спасибо за единственную сестру. Знай, в этой деревне у тебя есть те, на кого можно положиться.       Силы чуть не подвели меня, и я, покачнувшись, выдохнул смрадный туман и закашлялся.       — Сестра ваша, Тира, кажется… встанет уже здоровой, кормите бульоном и яблоками. Перетирайте ей все только. Я приду позже, восстановлю ей зубы. А пока телегу подгоните, не сяду я на коня. Скорее… на воздух мне надо…       Так меня и посадили на телегу, прикрыв легкой попоной коня. Пока моя лошадка брела до дома, мое окружение из братьев девушки шло рядом на почтительном расстоянии. Уже у дома, кое-как воздев себя на ноги, кивком отпустил парней и показал на телегу.       — Возьмите свою лошадку, мне без надобности…       Молча они послушно увели лошадь с телегой, и я, облегченно выдохнув, в своей комнате скинул маску, и Тиша зашипел:       — Я там бочку приготовил воды парной, помойтесь, хозяин.       Благодарно посмотрев на зверька, что вытянулся передо мной, как солдат в строю, и погрузился в ароматную воду. Как же было приятно снять всю тяжесть этого уже вечера, что плавно переходил в ночь. Глаза дремотно смаргивали находящий сон, и я на миг очутился у своего водопада.

***

      — Шоте, прошу, не изгоняй меня. — сказал сзади тихий голос Гийё. Бросаю через плечо нехотя:       — Тогда не мешай мне, я хоть здесь воздуха надышусь, а то под тряпкой по вашей вине, между прочим, все дни хожу.       Шорох трав, и рядом со мной появляется силуэт моего учителя. Он все так же, как и я, с горбом. Только вот он крупный и красивый, а я рядом с ним — замухрышка и урод, каких свет-то не видывал.       Вдали, как в тумане, чей-то голос требовательно кричит:       — Хочу увидеть его!!! Народ сказал, что он несколько дней не выходил из дома. Пустите…       Другой голос вторит женскому:       — Нельзя так к господину магу входить. Накажет, да и не сможешь, Тира!!!

***

      Открываю нехотя глаза и вижу перед собой напряженный взгляд зверька.       — Хозяин, ты проспал несколько дней, я воду все эти дни грел, чтобы ты не замерз.       Удивленно покрутил головой и прохрипел заспанным голосом:       — Это как?       Тот мотнул вытянутой головкой и посмотрел в сторону двери.       — Там народу собралось, хозяин, всем помощь ваша нужна. И дарами всё крыльцо завалили. Я боюсь и выйти.       Кое как встаю из бочки и растираю тело чистым теплым полотенцем.       — М-да, эк меня что-то прорвало до сна. Видимо, упырь всю силу высосал. Чертеныш он. Ну ладно. Где там моя чистая одежда?       Зверек с готовностью показал на стопку одежды.       — Хозяин, вам столько одежды наткали новой, в мои-то года, когда молодым был, и не делали никогда такой красивой и изящной одежды. А вас-то вон как полюбили. Я слышал тут слухи, будто вы самого демона изгнали из кого-то.       Усмехаюсь.       — Ты не слушай, брехают они. Демона ещё и не видел даже, хотя встретить могу любого демона, а вот проводить — вряд ли. Но попробовать бы хотел. Сам для себя, хотел бы свои силы испробовать.       Натянув и красивую рубаху, и широкие брюки, и на миг в сердце стало тепло. Ткань у них и впрямь была мягкой и хорошей на ощупь, на теле и не чувствовалась почти.       — Поешьте, хозяин. — прошелестел голос моего Тишки, и я, повеселев, кивнул.       Еды было вдосталь за столом. Я ел быстро и прихватывал с тарелок и огурчиков малосольных, и капустку квашеную, и… чего только не было: колбаса и варенная, и вяленая, и копченая. А уж мяса… несколько видов. С набитым ртом прошамкал:       — Ты это… экономь, что ли, продукты-то. Мало ли — заказы кончатся.       Зверек кивнул с готовностью. И я с ужасом понял, что он голодный. Прожевав и глотнув морса, спросил осипшим голосом:       — Ты не ел, что ли?       Тот кивнул.       — Нельзя мне, хозяин, без дозволения вашего. Хотя бы через три дня продлевайте ваше разрешение на еду.       Я кивнул на стол.       — Кушай, пока не наешься, не отходи от стола.       Тоша с готовностью кинулся к столу, и я, накинув тряпку на лицо и связав её сзади на затейливый узел, вышел в сени.       Дверь открыл резко, и тотчас народ отхлынул от крыльца.       — Господин маг!!! Жив, он жив!!! Слава богам!!! Спасибо вам. Вон на нем и царапины нет даже. Наврал нам староста, что умер он.       Удивленно посмотрел на старосту, и тот, потупившись, кивнул мне.       — Ну что, какие у вас ко мне дела? — спросил, не здороваясь, как к моей ноге тотчас прильнуло тело чуть было не умершей в родах Тиры.       — Спасибо тебе, родненький, спасибо. Бери меня в служанки к себе. Век служить буду, не пожалеешь!!!       Поднял девушку и, погладив по голове, хрипло ответил:       — Есть у меня слуга, нечисть. Не с руки мне у человека помощь получать. Ты иди домой и забудь, что было. Живи, как жила.       Но она, скинув свою косынку, заплакала.       — Меня братья опять отдадут под кого-нибудь, не нужна я никому, Господин. Я уживусь с твоей нечистью, видят боги, я сама иду к тебе, по своей воле. Некуда мне больше… прими меня, родненький.       Но её перебивает брат, я видел его в кортеже, когда меня вели к дому.       — Тира, одумайся, что ты на нас наговариваешь? Обещаем, сама себе жениха выберешь. Не тронем тебя без твоего согласия, ни за кого.       Та растеряно обвела всех взглядом и вдруг прошептала зло:       — Поклянись сердцем твоего нерожденного сына.       Её брат, на миг весь побелев, кивнул быстро, и та повернулась ко мне.       — Вот и защита мне от тебя будет. Слышал ты слова клятвы, значит, нельзя их будет нарушить. И вы клянитесь.       Её братья, также побледнев, поклялись чуть не в один голос и увели её от меня. Из остатков толпы вышел старик и, чуть поклонившись и посмотрев на меня хитро, спросил, важно раздув грудь.       — Говорят, ты демонов изобличаешь, вот скажи, есть у нас в деревне демоны, али нет? — он обратно зашел в толпу, и я, обведя всех взглядом, пожал плечами.       — Демон может и есть, только если долго он живет, как ты, например, старик, то не увидеть ведь его демоническую натуру сразу вот так. Надобен день мне нужный, да и вы все рядом. Изобличу тогда.       Сразу народ зашептал, искоса поглядывая на дедка. Тогда он, смутившись и покраснев, вышел вновь вперед.       — Слово даю по первому твоему зову, господин маг, прибуду, если жив ещё буду, и не поможет мне никто.       Пришлось усмехнутся и кивнуть.       — А народ, что ж, подозреваете, что демон среди вас?       Староста вышел и кивнул.       — Да, подозреваем, что это он насылает на нас, очень уж много смертей в этом году. Наша деревня раньше чуть ли не городом звалась, Чарынью, а теперь селом стала. Один за другим наши соседи и родные умирали. Многие просто поуезжали. Вот и сегодня двоих в иной путь проводили. Нет сил и мочи терпеть уже. Словно прокляли нас на смерть всех. Почисти деревню, господин маг. Богами молим всеми. Если есть что у тебя в сердце родное, прошу за наших детей и жен. Они самая слабая сторона у нас. Вон у Ятима и Грижа померли обе жинки. Деток оставили малых совсем. Что за напасть, говорят, одна и та же старуха приходила к обеим недавнось совсем. Поможешь?       Киваю, серьезно глядя на старосту, и цежу уже громко для всех:       — Приходите ко мне также толпой к концу этой недели. Вечером. Вооон на тот холм придёте. Я там буду вас всех ждать. И никому об этом не говорите.       Народ разошелся, я пошел было в дом обратно, но староста подошел ко мне близко и зашептал:       — Ты дары то наши забирай, не забижай народ. А то подумают чего. — он подхватив несколько мешков, занес их в сени и тут же вышел за другими. Еще раз занес и, потоптавшись на пороге, зашел несмело в избу.       — Можно на нечисть твою глянуть, слугой что кличешь. — он обвел всю комнату и, не увидев до сих пор жующего Тишу, так и застыл, всматриваясь в детали комнаты.       А смотреть-то толком и не на что было. Кровать широкая за ширмой. Бочка с водой в центре дома. Печка во всю стену напротив и колода дров по стене. А ещё травы по углам.       — Не увидишь ты его. Я его хозяин, и только я могу его зреть. Но садись за стол. Попотчую тебя. Может, и увидишь чего.       Тот, побледнев сел, и Тиша тотчас стал собирать на стол. Все еда мгновенно начала появляться у нас в тарелках. Староста, не выдержав, вскочил, его волосы на голове, даже я увидел, как зашевелились. Он начал сплевывать и молится громко, затем, глянув на меня бешеным взглядом, выскочил из избы. Я рассмеялся, когда его шаги утихли. Тишка тоже кхекал со мной наравне над пугливым старостой.       — Спать снова хочу, Тиш, кушай, что хочешь. Там мешки со снедью, смотри, раскидай по подполу. Чтобы не испортилось ничего. Слышал?       Тот, кивнув, мелко затрусил к сеням, и я, зевнув, вновь пошел уже к кровати. Там, едва сомкнув веки, сразу очутился у своего водопада. Но на сей раз меня никто там не потревожил.       Дни потекли чередой приятных встреч. Меня просили посмотреть амбар на присутствие там амбарника или ещё какой нечести, но я ничего не увидел, получил какие-то монетки. С удивлением разглядев их дома, бросил их на подоконник.       К концу недели народ начал собираться по одному, то там, то тут, поглядывали на меня искоса и со страхом. Я, уже приготовившись к любому пришествию, все равно сам холодел, чувствуя на себе взгляды, а если среди них на меня смотрел демон? По спине сразу бежал озноб, и становилось трудно дышать, так что выдыхал с трудом.       В эту ночь в мой сон пришел гур Прияр и долго водил меня по знаниям против демона. Но я и так знал всё назубок. Но я поразился тому, с какой отчетливостью гур требовал от меня повторения, словно это и не было сном вовсе. Никогда не считал всё это явью или предупреждением каким-то, но этот сон для меня был сейчас словно реальностью.       Я проспал до вечера и, наскоро перекусив, посмотрел на Тишу долгим взглядом. Ну как он без меня тут управится? А если опять помрет? На еду опять какой-то запрет появится ему одному известный. У них своих правил огромное количество. Я хотел как-то почитать о них книгу в библиотеке, но запутался, едва прочитал и половину. Плюнув, решил потом поглубже поучить, порешать их головоломки. Но так и не стал, а зря. Сейчас бы вот обезопасил его, да и себя. Ну, кто ещё обо мне позаботится? Можно призвать кого-то, но Тиша уже ближе. И с теми ведь надо настороже быть. Этот словно рубаха свой стал уже, хоть и за такое короткое время.       — Ты вернись только! — прошипел он, ласкаясь о мой сапог. — Я выдюжу, к твоему старосте приду, он слово неосторожное сказал. Теперь и к нему могу захаживать.       Я удивленно посмотрел на него, и зверек тотчас пояснил:       — Молиться он не умеет, а вот проклятий напосылал себе, как демон какой-то.       Я насторожился, но сделав вид, что пропустил всё мимо ушей, стал одеваться.       — Вон рубашка с вязью защиты, одень, хозяин.       Пришлось послушно одеть и даже поясок взять у Тишки из лап. Уходя, подпер дверь палкой, чтобы знали, что худо может быть в доме пустом тому, кто войдет, и пошел к холму. Народ там собрался по кучкам. Пришли ровно те, кого и видел. Подошел к ним чинно, чуть поклонившись толпе.       — Ну что же… Садись вон на те камни, староста. А все вокруг, значит. Сейчас луна выйдет. — черчу круг вокруг них, и один, срываясь с места, спрашивает дрожащим голосом:       — А не выйдем, как? Что чертишь-то?       Цежу ему:       — Сиди, давай, смирно. Слушаться, вроде, все хотели.       Все кивают и шикают на парня. Старик гордо на меня смотрит, но напряженно всё же. Сделав круг, смотрю на луну, все тотчас смотрят вместе со мной на неё, и я, увидев полный лик луны, хмурясь, говорю:       — А теперь вот ты, выходи за круг. — тыкаю в первого попавшего, и он, облегченно вздохнув, выходит за круг и встает рядом со мной. Так тычу во всех подряд, пока не остается тот дед, сам староста и небольшой кряжистый мужичонка. Он грозно смотрит на всех нас.       — Эй, а нас чё не зовешь? — спрашивает испуганно староста. Я насмешливо захожу в круг и, оборачиваясь к той толпе, что оставил за спиной, лишь успеваю выговорить:       — А потому что неча вам с демонами-то делать. Вся толпа, что осталась за кругом, так и охнула.       — Так ты чё, маг, ума лишился? — спросил грозно старик.       — У тебя сейчас мозги набекрень, что ли? — говорит староста.       — Это мои помощники с полей приехали, а ты их в демоны-то почто списал?       Не оборачиваясь, машу на них приготовленной травкой, и тотчас раздается вой нечеловеческий.       — Шоте, Шоте… — говорит из толпы глухой старческий голос, голос словно из преисподней, прокуренный и промозглый какой-то сгущенностью. — Не сиделось тебе в своей школе. Ну и зачем ты на нас-то запрыгал? Не по зубам мы тебе. И ещё и трех людей за собой тянешь.       Вот теперь староста и старик охнули в один голос и прикрыли рты ладонями. А третий, мужичок кряжистый и крепенький, словно гриб, едва слышно вымолвил озадаченно:       — Чё рты раззявили? Акуваль, держимся мага. Говори, что нам делать? Пригрели змей, вон они и жрут наших детей да жен. Твари. Молодец ты, маг, конечно, но как ты их брать-то будешь?       Пожимаю плечами.       — Так просили ведь показать, а биться сами будете, я чуть подмогну, может.       Молчание в круге и хохот за кругом заставили вздрогнуть всем телом старосту и старика. Мужичок, встав рядом со мной, гордо сказал:       — А я подмогну, чем смогу. Всё умирать когда-то надо.       Уважительно на него посмотрел и насмешливо выдавил:       — Нам ничего не надо делать. Они сами помрут. Им не уйти от нас. Я держу их оболочки, тела их не слушаются. Не их время сейчас. Луна зовет их души. Моя травка сейчас сработает, как надо. Вы только круг не сбейте. Они пугать будут скоро.       Моя память словно увидела урок гура Прияра «Души демонов во время лунного стояния не могут войти в тела своих носителей, они так и висят над телами, заставляя тех лишь корчиться для испуга окружающих, чтобы их никто не занял», а дальше началось светопреставление. Тела демонов забегали по кругу с такой скорость, громко дыша и сопя словно звери, что староста забегал тоже, и пришлось мне подставить ему подножку, но часть тела все же выпала за круг, и Акуваля чуть не утащили твари. Кое-как вернули его, поседевшего и визжащего на все лады. Наконец его просто перевернули на земле лицом вниз, чтобы успокоился. Но демоны начали вновь свой бег с завываниями, осыпая нас проклятиями. Уже и старик хотел было выйти, сплюнув, но кряжистый мужик задержал его и, сказав что-то деду на ухо, тоже опустил его на землю. Остались мы вместе с мужиком, и тот представился мне напряжено:       — Если что, зовут меня Оний. Знай, что во всем на меня положиться можешь.       Кивнул ему, и вдруг тела задергались так устрашающе и так неёстественно, что и меня пробила дрожь.       — Отпусти… отпусти… скажем, кто ты есть. — выло тело, что стояло ближе ко мне, но тронуть меня не могло, словно в завесе какой-то стоял.       — Не надо мне вашей правды. С вами никаких дел нельзя иметь…       Но тело отчаянно выло что-то снова и снова, пытаясь мне что-то сказать. Пока вдруг всё и сразу не прекратилось. Земля словно разверзлась под ними, и они тотчас попадали все туда. Но когда земля стала смыкаться я увидел того мужчину, что приходил ко мне в моих снах раза два или три. Вот теперь я удивился. Он лишь махнул мне рукой и исчез бесследно. Я так и сел.       — Ты его знаешь? — спросил меня Оний, я пожал плечами и кивнул.       — Вроде где-то и видел, не помню только где.       Тот кивнул мне и спросил, поднимая с земли старика и старосту.       — Ну что, господин маг. Вы доказали всем нам, что вы просто находка. А теперь расскажите, почему демоны-то среди нас жили? И почему их так много в нашей деревеньке-то собралось? — пожимаю плечами       — Да не знаю я, почему их столько, знаю, что кто-то был у вас фальшивым магом. Он и принес сюда всю эту нечисть. Демоны, что были, это солдаты обычные. Питались только вами. А вот кто их привел, мне неизвестно. Главный — кто-то из вас троих. Так что по одному выходите из круга. Буду проверять. Я остаюсь здесь… пусть примет он мой вызов. Что-то за кругом вдруг выдохнуло. Все тотчас направили туда взгляды, и старик первым вышел с осторожностью из круга и спросил тихо:       — Можно я домой? А то внучки там меня ждут…       Киваю ему медленно, глядя на кряжистого мужика.       — Теперь ты выходи. Я открыл круг. Если ты не демон, то сможешь выйти.       Староста, вдруг перехватив своими тонкими руками крепкого мужика, сам выкинул его и расхохотался мне в лицо.       — Ну что ж, не думал я, что сразу выведешь меня на чистую воду. А ты вон как: хитростью заманив моих солдат в ловушку, уничтожил их. — он кинул на меня словно сеть, и я захрипел, от неожиданности упал на одно колено. — Именно так меня приветствуют в аду. А ты должен ниже голову склонить, смертный… горбун.       Моя голова помимо моей воли склонилась так, что шейные позвонки хрустнули, и вот я стою, низко склонив голову. Шепчу заклинания сквозь пелену боли и чувствую, как боль начинает отходить.       — Зря радуешься, я и для тебя приготовил ловушку, Акуваль. Ты зря назвался этим именем, я узнал твое настоящее имя.       Демон дал мне поднять голову и прорычал, в упор глядя в мои глаза.       — Ты не знаешь моего имени, смертный. Тебе его не выговорить, тем более.       Моя тряпка легко покидает лицо, и демон со смехом тычет в мои язвы.       — А эти язвы идут тебе очень, что за…       Его руки тотчас начинают шипеть, и он вскрикивает неестественно тихо, затем уже громче шипит:       — Что за руна на тебе?       Я пожимаю плечами.       — Как видишь, мои язвы и есть моя защита.       Я вскинул над собой небольшую склянку, и она, перевернувшись в воздухе, так и застыла. Капли из неё брызгами устремились на оболочку старосты.       — Почувствуй то, что чувствовали твои солдаты, которых ты привел в эту деревню.       Тот так и застыл с выпученными глазами, а я нараспев произнес:       — Агахешинишин или Нишинишехага, ты лишь помощник второго лорда душ у трех дубов. Или я не прав?!       Тот шипит всем телом, кажется. А я продолжаю:       — Я призываю тебя уйти в темноту небытия, призываю тебя быть изгнанным из мира смертных и из мира тьмы. Твоя душа уйдет на покой, и ты растворишься там, куда нет ни одному демону дороги.       Рассыпаю перед ним уже две ловушки и зову стихии принять душу демона. Тело в одежде словно смяло ветром. Я вздрогнул от такой демонстрации силы стихий и почувствовал, как тело начало словно оттаивать после напряженного противостояния.       — Господин маг, прошу вас, стойте, не падайте. Я не могу вас нести, он мне руку сломал.       Я отшатнулся от Ония и прошептал из последних сил:       — Оставь меня, прошу, я сам.       Мужичок пошатнулся и сел рядом со мной.       — Не, вместе ушли, вместе все и придём. Посидим только, ой, нет, не трогайте руку…       Но я уже лечил его сломанный сустав, что торчал из локтя, заливая всё кровью. Оний потерял много сил и крови и сейчас сидел, привалившись спиной к камню, у которого мы все были вначале. Я увидел, как у него закрылись глаза, и призвал стихию, мои слова потонули в сильном ветре. Впервые стихия ответила на мой призыв шипением: «Убьюююссссс тебя, не зови меняяяяясссс, когда сссслабыйсссс, я сосу энергию от своего приссссзывателяссссс, готовсссссяяяя…» Я напрягся всем телом и, как мне показалось, всё-таки достойно принял её первый удар по мне. Но зато наши тела поднялись в воздухе, и я, на миг кинув на нас щиты невидимости, замер, ожидая подлета к своему дому. Там стихия нас отпустила и, кажется, словно провела по моему лицу теплой ладонью. Стало так уютно и по-домашнему хорошо, что я замер, позабыв о Оние.       Когда я втащил его тело в дом, Тишка почему-то хромая и виновато глядя на меня, застыл у стола. Вот теперь я грозно спросил:       — Ну, что, предатель, будешь теперь делать?       Зверек вытянул морду и замер, закрыв глаза.       — Руби голову, хозяин. Нет мне рядом с тобой места.       Но я, шутливо взъерошив его хохолок на голове, сказал тихо:       — Спасибо за подсказку. Вижу, за это и тебе досталось?       Он кивнул нехотя.       — А теперь, Тиша, подмогни вот этому смертному. Он будущий староста этой деревни. А мы пойдем с тобой куда-нибудь. Нет мне здесь больше работы. Чую, мои одноклассники спускаются с гор драконов. Нет, мне здесь места не будет.