Горбун

      — Хозяин, ну и думаете, он вернется?       Зло шиплю на своего разворчавшегося зверька и от всей души прихлебываю ароматный чай Тишки.       — Вернется, куда он денется.       Тишка, как всегда, боится остаться без продуктов и сейчас начинает всё распихивать по своим пространственным карманам. Туда влезет что угодно, но за это нам пришлось… нет, мне всё же… дать ему попробовать своей крови, и он с легкостью открыл, смог открыть эти карманы подпространства для нас. Там мы иногда отдыхали, погружаясь в безвременье. Одно было плохо — там я мог встретить души тех, кого убил за пять лет блуждания по селам и городам. Сколько их за это время сменилось.       Моя группа славно осела по всей родине смертных. Я избегал встречаться с ними и часто просто пропадал, когда кто-нибудь из моих уже коллег искал встреч со мной, Великим Колдуном и Магом. Вот так теперь меня все знают и ищут со мной встречи. Мои сны… они до сих пор со мной, но когда я, как сейчас, в пространственном кармане, что создал Тишка, мои сны словно застывают.       — Спи, хозяин. — сказал, преданно глядя на меня, Тиша. — Я постерегу твой сон.       Киваю, закрывая медленно глаза, и шепчу сквозь накатывающую дрему:       — Как мне здесь не нравится, Тиша, не нравится. Я так устал быть один.       Тот что-то мне отвечает, и я проваливаюсь в сон.

***

      Странно, но водопад гремит своей стихией так, что уши заложило. Радуясь в глубине души, застываю перед глубиной обрыва и начинаю торопливо снимать одежду. Моя маска летит в темный провал, и я замираю обнаженный перед прыжком. Как же мне этого не хватало. Вот этого страха перед высотой и глубиной.       — Твоя нагота не смущает тебя? — спрашивает меня сзади знакомый голос. Мгновенно напрягаюсь и цежу, не обернувшись:       — Меня нет, а вас?!       Сзади не отвечают, но я чувствую горячие руки на плечах.       — Мой взгляд ласкает твое обнаженное тело, и я восхищен тем, что ты не потерял своей неотразимости.       Вот теперь я оборачиваюсь и, показывая на лицо, шиплю:       — Это ты обо мне? Я неотразим, мне даже страшно от таких слов. Не хочу продолжать разговор, уходи, не тревожь меня. — сказал спокойно, конечно, но в груди бушевало пламя. Хотелось закричать, и орать долго-долго. Я закончил свой сон, когда прыгнул в темноту провала водопада.

***

      Резко вскакиваю с кровати и тормошу своего слугу.       — Уходим, уходим… не хочу тут находиться. Тишаааа!!!       Тот кивает быстро-быстро и, завертевшись на месте, тихо скуля, просит:       — Хозяин, твоей кровушки бы, хоть глоточек. А то не выживу при выходе отсюда.       Кивая, обнажаю запястье. Оно уже прокушено и не раз. И Тиша, довольно припав к нему, насыщает себя лишней энергией. Все!       Мы выходим из тишины, и на нас мигом обрушивается утро смертных. Почему я называю всех людей смертными — не знаю. Но думать о них по-другому не хочется. Зло ищу взглядом на ком бы сорвать злость и, не видя ничего, развожу руками, тотчас над нами гремит гром, и это среди ясного неба. Тиша пропадает в ближайших кустах. А я довольно вдыхаю запах горелого и разреженного воздуха. Снова удар молнии совсем рядом, мне под ноги, и ещё один. На сей раз не успеваю отскочить, и молния бьет по мне со всей дури. Волосы встают дыбом. А я задушено кашляю. Вот это чистота удара. Вот это я понимаю. Расплываюсь в улыбке от выхлопа ненужной и злой энергии.       — Хозяин, мы давно не одни. Прошу, хватит себя бить молниями. За нами наблюдают. И они вас знают давно. Я не смогу вас защитить. — шепчет на моем плече зверек, и я, тотчас убрав тучу, свожу ладони вместе, пытаясь надеть на нас щит. Но впереди слышу хлопки и недоуменно жду, когда наконец-то появится кто-то. Но сзади вдруг слышу знакомый голос:       — Ну и зачем ты закончил наш разговор?       Оборачиваюсь недоуменно и шиплю от ярости, что сразу накатывает на меня.       — Ты всё время в этой маске ходишь? — все тот же мужчина идет ко мне медленно, напряженно, словно хищник. — Сними её. Шоте?       Из моих рук выпрыгивают заряды, что я впитал сейчас от молний. Тот, легко увернувшись, смеется.       — Это и моя еда тоже, Шоте. Не рискуй получить ответ.       Смотрю на него мрачно, ну что он хочет от меня? А плечи дрогнули, когда он положил на них свои ладони, как в том сне. Цежу сквозь зубы:       — Не прикасайся ко мне, если не хочешь остаться без рук.       Тот, приподняв мое лицо за подбородок, прошептал:       — Лапы, лапы, я дракон. Чуешь огонь?       Вот теперь я застыл. Что этому дракону от меня нужно, и действительно драконье пламя начало прожигать мою кожу чуть не до костей. Еле сдержал вскрик от ожога, но не отпрянул от него в страхе. Пусть жжет меня.       — Гордый ты, да?! Шоте?! Не боишься умереть?       Мотаю головой. Он нехотя убирает руки с моих плеч.       — Я приду, когда ты сам меня позовешь. Жду тебя на НАШЕМ месте, Шоте. — он словно исчез из виду, и я, украдкой бросив взгляд назад, пробурчал вымученно:       — Тиша, делаааа, вот что ему надо от меня?       Мой зверёк выполз из-за кустов, заискивающе подползая ко мне.       — Мне кажется, что он объяснит тебе всё на Вашем месте, хозяин.       Зло бросил ему через плечо:       — Много ты знаешь, нечисть бесовская. Идём, давай.       Но зверек, вытянув мордочку, понюхал воздух.       — Хозяин, притиркой смажь плечи. Я чую, что горят они у тебя, не забывай, я чувствую теперь твою боль. И могу…       Перебиваю его.       — Знаю, знаю, что можешь и себе взять часть. Но не надо, помрешь ещё.       Мордочка у зверя опять вытянулась, и он побежал за мной вприпрыжку, смешно изгибая всё своё длинное тельце. А он вырос, тело стало крупнее. Он даже в рост вытянулся.       Мы шли до ночи на дальние огни, что,то появлялись, то исчезали перед нами, и наконец, вышли к огромному мосту. На той стороне Тишка увидел охрану, и мы решили здесь и сделать привал. Все равно Тишку никто не видит, только я. Привычно развел костерок и, закрыв нас щитом невидимости, прислонился к камням под мостом.

***

      Боролся со сном долго, но скоро веки смежились, и я вошел в сон. И словно увидел вживую, как заводил последнего демона в безвременье. Сейчас всё пролетело для меня в считанные секунды, а тогда было воистину страшно. Недаром седая прядь появилась. Только отвернулся, как меня тихо позвали, и я хотел было открыть послушно глаза от сна. Но так и не смог. Меня словно тянуло назад. К реке, откуда я пришел в свою первую деревню.       — Шоте, Шоте иди ко мне. Я жду.       Томление в теле отозвалось сильнейшей болью. Не понимая причины возбуждения, сжал голову в висках и упал на колени, сжимая зубы. Но тело само встало, помимо моей воли, и пошло вперед, спотыкаясь на ямах и буераках.       Очнулся у реки и, едва переводя дух, огляделся. Никого, вроде бы, и нет. Но кто-то же меня звал?! По коже прошел озноб от свежего ветра, что дул с реки. Поежился и, обняв себя за плечи руками, повернул было назад, но замер, не веря своим глазам. Из воды беззвучно появилась морда огромного дракона, может он и раньше там был, но я не вглядывался в воду, когда подошел к реке, смотрел больше по кустам, да за деревьями всё казались тени всякие. Но чтобы дракон в воде сидел, я и подумать не мог.       С ужасом смотрю на дракона. Я его впервые в жизни видел. Дракон не сводил с меня напряженного взгляда. В моем мозгу раздался его властный голос:       — Боишься?       Ноги сами понесли к нему. Вот уже по колено в воде, тянет дальше. А руки сами тянутся потрогать его морду. Чувствую, что теряю контроль над телом и цежу со стоном:       — Отпусти, не могу контролировать свое тело.       Дракон, опустив пленку на глазах, вздохнул, а его голос раздался во мне.       — А мне и не нужно, чтобы ты контролировал себя. Отдайся на волю желания. Ты слишком одинок, доверься мне. Маленький Шоте, я не сделаю тебе ничего плохого.       Дракон замерцал, и на его месте в воде уже стоял все тот же мужчина с водопада, он же и помогал мне с демонами. Я помнил его лицо до каждой черточки. Он медленно шел ко мне, а я стоял, опустив руки вдоль тела.       — Давай искупаемся. Я раздену тебя сам.       Он медленно снял с меня рубашку и, погладив мой горб, прошептал:       — Какой ты ещё молодой… просто доверься мне и не обращай ни на что внимания. Просто плавай со мной.       Он ввел меня снова в воду, которая стала будто теплее, и ознобом уже и не брало. Одно радовало, что я сплю. Но я впервые был в новом месте во сне. И сейчас сосредоточенно пытался понять, смогу ли я выйти из сна? Но теплое течение начало уже подбивать под колени, и я в попытке выпрямить тело зло попытался отдернуть руку из ладони дракона. Тот, отпустив меня, спросил тревожно:       — Ты чувствуешь себя плохо?       Не смотрю на него, борясь с течением. Сил уже нет, но пытаюсь справиться с силой реки. И вдруг понимаю, что стало легче. Так хорошо, что сердце радостно ликует. Я смог, тело выгибается наперекор течению, и руки мощно и уверено несут моё тело наперекор стихии воды. Рядом довольный голос дракона.       — Молодец, ещё немного, и будет берег, не береги силу, не береги.       Уже во всю силу, которой, кажется, лишь прибавляется, гребу быстрее и быстрее. И вот уже берег, а мне мало, хочется назад, в течение. Но выхожу из воды… не сгибаясь от тяжести горба. Так и замираю, и вдруг просыпаюсь у костра, что поддерживал Тиша всю ночь.

***

      — Хозяин, нам пора, прости, что отвлек тебя.       Стону от разочарования, это самый счастливый сон в моей жизни. Так и сижу, перебирая в уме каждое движение тела. А ещё то самое ощущение, когда горба нет.       Моя маска надета, и я торопливо тушу костер, доедая последний кусок хлеба с мясом. Неужели так бывает, когда ты, чувствуя сильнейшую мощь, справляешься с ней?! Сердце ликующе забилось, и я улыбнулся под маской, скрывая и свой счастливый взгляд от внимательной нечисти, что кружилась возле ног в виде очень даже крупного зверька. Многие маги, после того как узнали, что у меня зверь-Тиша, тоже выбрали в качестве слуги этого почти безобидного зверька нечисть. Что не очень удобно с этой нечистью, так то, что он может с годами вырасти в огромного зверя, порой даже, я читал в исторической литературе, что они достигали размеров лошади или огромного тигра.       — Куда идете? — спросил меня грубо на воротах охранник с погонами командира.       — Я целитель, у меня тут назначена встреча с вашим управляющим городом. Акиран Сегура собирает целителей из-за болезни своего старшего сына.       Тот заискивающе заулыбался и тотчас вернул мне медяки, что я вложил было в его руку при входе.       — С вас приказано не брать десять лет. Вы ведь великий маг-горбун?       Киваю и прохожу мимо него. Ну, хоть в чем-то смысл есть, пусть и небольшой, но люди узнавать стали на улице.       — Господин маг!!! Господин!!! Уважаемый маг, прошу, остановитесь, вам уже приготовлены покои управляющим города.       Я остановился, нехотя поворачиваясь назад, и опешил, за мной бежал очень красивый юноша. Он, запыхавшись, удивленно оглядел меня и показал на огромный красивый особняк в центре города. Я был уже не раз в этом городе, но меня впервые так встречали.       — Прошу, идите за мной. — он величественно прошествовал мимо меня и чуть заискивающе улыбнулся, словно извиняясь за свое положение, которое он, видимо, тут занимает.       Посмотрел на его статную осанку и красивые ноги, обтянутые плотными лосинами. И член вдруг ожил. Я желал, возжелал это тело. Мне хотелось его ласкать, быть в его объятиях. Понятно, что так не бывает, и почему именно сейчас я его захотел? Руки задрожали от желания тронуть его тонкий стан, мысли уже потекли в непривычном русле, и от того растерялся ещё больше и, хуже того, сбился с шага. Смущенно поправил шаг и, вздохнув, лишь поплотнее запахнул в такую жару свою мантию. Моя шляпа скрывала мои глаза, а красивый уже платок, скрывал и нижнюю часть лица полностью. Мои язвы, как и проклятие, были со мной до сих пор. Лишь тело не тронуло проклятие, и я был рад этому. Упругие ягодицы словно невзначай уперлись в меня резко и неожиданно. Юноша нагнулся, резко остановившись, и я, словно наехав на него, и так и застыл.       — Прошу, простите, господин маг. — прошептал он, не пытаясь высвободиться от меня. Мои руки уже сжали его бедра, пытаясь его вытащить из-под меня. — Мои ботинки, господин, они так мне жмут, но мода! Чтоб её!! — в сердцах воскликнул он.       Вроде в его голосе я не почувствовал фальши. И когда он снова пошел, мое тело уже двигалось в такт его шагам, и мой взгляд не отрывался от его ягодиц.       Мы зашли в дом и, видимо, управляющий решил угодить мне, поселив меня на первом этаже. Чтобы мне, горбуну, не так тяжело было подниматься вверх.       — Вот ваши покои. Здесь вы примете сейчас освежающую ванну. Я приказал уже разогреть воду.       — Спасибо, освежающая ванна как нельзя кстати сейчас будет моему телу.       Паренек посмотрел на меня долгим взглядом и спросил, опустив глаза и краснея.       — Вы будете не против, если я разомну вашу спину и плечи? Я считаюсь одним из лучших массажистов.       Я окаменел от его предложения, словно он предложил мне сделать нечто непристойное. Но затем, взяв себя в руки, мотнул отрицательно головой.       — Вы мне уже не поможете, юноша, ничем. Мой горб не рассосется вот так от одного массажа.       Он даже не дернулся.       — Вы пока разогревайтесь в ванне, а потом можете даже накрыть себя простынёй, и я разомну вас под ней, если вы смущаетесь.       Ответить он мне не дал, и тотчас за ним захлопнулась дверь.       Ванна была ароматной и с густой пеной. Я впервые вот так отдыхал и нежился в ней. Все тело разомлело от горячей воды, и даже горб, кажется, наконец-то не давил на меня своим грузом. Это, наверное, дни ходьбы по дорогам давали о себе знать, потому что когда пришел снова этот юноша, я даже не дернулся, чтобы увернуться от его горячих рук в воде. Моя маска, что была на мне и в ванной на всякий случай, прилипла к подбородку, и паренек жадно смотрел, как я её поправляю. Мое лицо, если и кто видел, тот уже умер. А Оний стал старостой, и не думаю, что он что-то помнит о той ночи. Мои плечи буквально захрустели под его на удивление мощными пальцами рук. Как же он ловко мял мои мышцы и очень нежно проводил большими пальцами рук по шее. Затем что-то словно щелкнуло во мне, и я застонал от накатившего возбуждения.       — Вылезайте, господин маг, и ложитесь лицом вверх. Ваше тело будет под простынёй.       Я с интересом посмотрел, как он, отвернувшись, подает мне простынь. И не скрывая своего возбуждения, вышел из воды. Тело облепила простынь, и я, шаркая ногами как старик, прошел в свою спальню.       — Как тебя зовут?       Тот застыл сзади и наконец ответил тихо:       — Ашера.       Пришлось дополнить:       — Ты, видимо, один из пяти сыновей управляющего?       Тот тихо спросил:       — Откуда вы…       — Я видел твоего отца и, кажется, знаю твою мать, почему ты решил войти в мои покои?       Паренек показал мне на кровать и тихо попросил:       — Ложитесь, господин.       Молча повиновался ему, и он, облив руки маслом, осторожно потянул простынь чуть вверх, я сжался на миг и задушено просипел:       — Мое тело не знало чужих прикосновений… прошу простить реакции моего тела.       Он кивнул и вдруг сказал весело:       — Я знаю, господин маг. Вы ведь тоже делаете массажи, я хотел бы посмотреть хотя бы один, узнать вашу технику. Я мечтаю об этом давно, вы исцеляли массажем даже неизлечимых.       Я не стал ему отвечать, там, где исцелялись неизлечимые, я всего лишь пользовался магией, для него это останется тайной. Но потом всё же кивнул ему, постанывая от его прикосновений к моим ногам. Тело начало возбуждаться, когда он ласково провел между моих ног, чуть нажимая на мышцу бедра и захватывая её скользкими пальцами так, что мой член набрал свою силу за несколько секунд. Но сон, словно нарочно, стал наваливаться так, что сил едва хватало, чтобы держать глаза открытыми. Когда его пальцы словно случайно задели яички, я вздрогнул и застонал, почувствовав на них жаркое тепло дыхания паренька.       — Нннееет, ты не… — хотел было продолжить я, но его юркий язычок уже облизывал мои яички, не позволяя моим ногам сомкнуться. Он вылизал их полностью и жадно приник к головке моего члена, так что я застонал во весь голос. Сил хватило на то, чтобы оттолкнуть его, как в тумане что-то хрипел ему, не узнавая свой голос. Мой первый раз представлялся мне не таким красивым, но паренек, не слушая меня, всё равно опустил свою красивую белокурую головку к моему паху и прошептал лишь:       — Прошу вас, господин, я сам хочу…       И я сдался… сдался, готовясь сразу кончить, но к своему удивлению понял, что он сам отстранился от меня, продолжая массировать мои ноги. Но делал это так искусно, словно и не было сейчас этих ласк моего тела. Моя простынь уже сбилась на груди, и я с жаром смотрел на его красивое утонченное лицо. Капельки пота были на ровном крае его носа, и ноздри плавно поднимались и опускались в такт его дыханию. Вот он вновь припадает к моему члену и ровно на моем взлете в оргазм резко отстраняется от меня. Стону от этого мучения, желая его… в него, и вижу к своему ужасу или радости, как он легко сбрасывает с себя легкую рубашку и лосины. Он, словно покрасовавшись своим телом, делает шаг и оказывается на моей кровати. Кровать, конечно, большая, но я хочу отодвинуться, горб не дает мне. Его горячий шепот:       — Я всё сделаю сам… позвольте… — он садиться меж моих раскинутых ног и гладит свой член, глядя мне в глаза. На миг краснею под маской.       — Зачем тебе быть в постели горбуна-урода? — спрашиваю хрипло, но он молчит и вдруг тянется к бутылочке с маслом. — Ашера… — его молчание начинает меня напрягать, и я охаю, переводя взгляд на то, что погрузило мой член в горячую тесную глубину.       Он дерзко и смело нанизался на мой член, охаю и шиплю от накатывающих ощущений, вот он медленно, глядя мне в глаза, двигается вверх, вниз и снова резко вверх, гладя мои бедра, и вдруг вскидывает свои, жарко сжимая меня внутри. Еще несколько его движений, и я дергаюсь в диком, бешеном оргазме, а он, набирая скорость, прыгает на мне словно наездник. Кажется, второй оргазм накатил быстрее, чем первый, и я вновь изливаюсь в него, но он бешеным галопом двигается на мне, не переставая ласкать свой член. Наконец он просит:       — Прошу, войдите в меня… мне нравится, если меня… — он не закончил, но я, поняв все и сразу, мгновенно поднялся за ним, когда он слез с моего полувозбужденного члена. Он оперся локтями и коленями, я неумело тыкнулся в его розовую дырочку, он застонал громко: — Весь, прошу вас, сразу весь. Член, о котором можно только мечтать, господин…       Его хриплый голос и стоны заставили меня забыться, и я с шлепаньем вошел в него. С удивлением понял, что могу трахать это тело ещё долго и жадно, наедаясь впрок. Он был почти без сознания, кончая, как и я недавно, по несколько раз, и когда я отвалился от него, простонал что-то на невнятном языке и отрубился. Я долго рассматривал его красивое тело и, видя, что он спит, украдкой облизал его анус в моей сперме. Вкус был возбуждающий и терпкий. Так же ласково облизал его член, но что-то не понравилось мне в его вкусе, и я чуть отстранился. Он очнулся через какое-то время и ласково провел меж моих ног, я с усмешкой спросил:       — Ты хочешь продолжения?       Он кивнул, и я продолжил, до следующего утра позабыв о моем приеме. И когда он ушел под утро с растраханной попой, я был сытым, как мой Тишка. Зато он ходил еле-еле.

***

      Я погрузился в сон с улыбкой на лице впервые в жизни. Всё тот же водопад, и я присел на край камня. Сегодня я был здесь один. Словно писк комара, что-то не давало мне сосредоточиться на том, что я просто отдыхаю, словно я сделал что-то не то. Какое-то чувство тревоги не давало мне тут, даже тут, расслабиться. Голос дракона был угрожающе спокойным и ровным.       — Тебя долго не было…       Мне так хотелось поделиться с ним своей радостью о том, что я уже не девственник, что я, не подумав, выпалил:       — Я был с юношей в близости… это было… было… просто…       Дракон сел рядом со мной в человеческом обличии.       — Как? — отрешенно спросил он.       — Не знаю, словно с меня смыли всю гадость.       Резко, слишком резко дракон развернул меня к себе и прошипел:       — Ты забыл? Ты горбун, горбун, урод. Как бы над тобой ни насмехались.       Я резко выпалил:       — Но ведь имел я… как же можно насмехаться над самим собой?! Тебе просто завидно, ты завидуешь тому, что я, такой урод, и переспал с кем-то.       Дракон прошипел вновь:       — Запомни, Шоте, есть и такие игры меж вельмож, которых при любом дворе очень много.       — Это был сын управляющего, ему зачем таким хвастаться?       Дракон, задумчиво посмотрев на меня, нежно провел по моему лицу ладонью и сказал тихо:       — Я рад, если тебе было хорошо.

***

      Нежное покалывание по голове разбудило меня, и спросонья я заворчал на Тишку.       — Ну что ты меня зря будишь?!       Но зверек, показывая на дверь, шепчет:       — Там трое стоят у двери, подглядывают за тобой, хозяин. Я слышал, как они говорили о том, что у тебя член огромный, и тот парень, что был у вас, так и сказал, вы, де, урод такой, но член у вас — что надо.       Я так и замер от обиды, Ашера всё-таки решил просто воспользоваться тем, чтобы его оттрахала местная знаменитость, не более. А прикидывался массажистом. Сердце охолонуло от боли, я нехотя кивнул ему.       — Спасибо тебе, Тишка. Снова выручил, спасибо, друг. Значит, я выставлен на всеобщее посмеяние.       Ухожу в себя, как обычно, но глаза жадно смотрят на Ашеру, что стоит за дверью и с каменным выражением лица чуть кланяется мне       — Отец ждет вас, господин маг.       Удивленно вскидываю бровь, и тут же меня ведут под обе руки в дальний кабинет на втором этаже. Едва заходим в кабинет, как я понимаю, что это и не кабинет вовсе, а лазарет. На небольшом одре лежит тоненький и хрупкий мальчик. Да, да… мальчик. А говорили старший брат… М-да, странно. Словно из-за стены выходит небольшой мужчина с седыми волосами и пронзительно голубыми глазами.       — А вы очень даже трудолюбивый горбун, господин маг. Я видел как вы трахали моего сына. Скажу вам, очень возбуждает.       Краска бросается мне в лицо, но мой голос невозмутим.       — Акиран Сегура, вам доставляет удовольствие подкладывать своих сыновей под гостей, или вы выбираете только магов?       Он словно получил удар, побледнел, чуть отшатнувшись, и процедил сквозь зубы:       — А вам палец в рот не клади, да? Думаете, вы вернули удар? Нет, вы в моей власти. Вы дешевый обычный маг, хотя мой сын и на смертном одре, я не прельщаю себя тем, что вы вылечите его. Все маги, что были у меня во дворце, лишь пользовались телом моего сына и давали мне обещания, что вылечат моего старшенького. Уже пять лет я смотрю на одно и то же. Думал, что-то изменится с вашим приходом. Сделал вам шикарный прием, но вы — как все!!! Как все, обычный дешевый маг. Я смотрел на ваш безудержный секс и думал, а как маг вы такой же сильный?       Пожимаю плечами.       — Теперь мне понятны ваши упреки, Акиран Сегура. Скажу вам так: я горбун и ещё урод польстился на внимание вашего красивого сына. Я не думал, что он соблазнит меня своим массажем, и я не думал вообще, что у меня возникнет желание к своему полу. Думал, что мой первый раз будет всё же по обоюдному желанию. А вышло иначе и, тем паче, на посмеяние и в укор. Простите, если вас разочаровал. Могу уйти сейчас. Но дайте мне осмотреть вашего сына. И честно скажу от себя лично, мне плевать, что вы думаете обо мне… Позвольте… — я обошел его и отстранил, когда он хотел было загородить мне доступ к его сыну, своим щитом и, не касаясь даже его одежды, прошел мимо него сгорбившись, как обычно.       Его сын был бледен, и даже синюшная кожа не давала уже признаков жизни, кроме дыхания. Он был жив. Но молод, и всё равно разлагался потихоньку. Я увидел небольшие ямы, что от нехватки движений превратили в тесто его мышцы. Даже у младенца они есть. А тут что-то другое… на ум ничего не шло… абсолютно…       — Откройте окно, принесите воды, стакан пока. Огня мне чистого, не магического. И камней для розжига. — скомандовал тихо, но слуги, услышав мой властный голос, уже скрылись в дверях.       Акиран Сегура молча смотрел на меня, чуть насмешливо, но я, упрямо поджав губы под маской и сделав невозмутимое лицо, продолжал перебирать в голове все возможные варианты болезни его сына.       — Как его зовут? — спросил его тихо, но он не откликнулся, и я поднял взгляд на него. Он процедил нехотя:       — Хватит, заканчивай весь этот маскарад. Я слышал о школе драконов только хорошее, слышал о тебе, как ты изгнал полдеревни демонов. Да много всякого, но вижу, что ты тут бессилен, уходи… уходи, пока не натворил делов. Я дам тебе уйти без позора…       Смотрю на него зло и понимаю, что сейчас вот-вот сорвусь, наверное, впервые в жизни.       — Думаешь, моя цена — это секс с твоим сыном? Ошибаешься. Он лишь игрушка в руках магов. Если все маги решили не помогать тебе, то я скажу. Значит, так тому и быть. Пусть я буду таким же, раз тебе так угодно нас выгонять. Но чтобы лечить, надо поставить диагноз, а на это, как ни странно, тоже надо время. Я ухожу, и передавай привет своему любвеобильному сыну. Я был бы не прочь повторить нашу ночь и утро. — смеюсь, кривляя свое лицо под маской, а на сердце горечь и боль. Уже у порога он зло бросил мне:       — Я даю тебе три дня, чтобы ты что-нибудь сделал. Начинай, слуги принесли, что требовал ты.       Радостно зажмурился и резко обернулся.       — Мой сын будет скрашивать твои ночи. Ты ему понравился. — бросил он через плечо и вышел, не дав мне и слова сказать против. Я повел плечом, что заныло сразу же от недоброго предчувствия.       — А имя мне твое так и не дали. — сказал я сам себе. Всё то, что я требовал, расторопные слуги разложили на столе, недалеко от полутрупа сына управляющего этого города, и я замер от догадки. Она пришла ко мне именно сейчас, легкая занавеска поднялась от тихого ветра, что дунул в окно. Я увидел следы ног на подоконнике. И обратился тотчас к одному из слуг, что встали рядом со мной. Видимо, им дали приказ какой-то в отношении меня.       — Он здесь всё время и лежит?       Слуга кивнул, удивленно глядя на меня. А я удивленно переспросил:       — И что, вот на этой неудобной тележке для мертвецов?       Тот вновь кивнул и добавил:       — Господин считает, что так он полностью не разложится. Один из лекарей посоветовал ему лежать на твердом, чтобы не было пролежней.       — А окно всегда закрыто?       Тот кивнул вновь.       — И что, никто не приходит к нему перед сном?       Слуга, пожав плечами, сказал нехотя, переминаясь с ноги на ногу.       — Ну, он ведь не просыпается и не приходит в себя. Мы кормим его по-особому, через трубочку. Еда у него перетертая. А ещё его поят всякими травами, столько нас сменилось из-за этого, господин маг, дайте ему умереть спокойно. Говорят, это проклятие господина перешло с отца на сына.       Я насторожился.       — Какое такое проклятье? Да не трясись ты… я ничего никому не скажу, какое проклятие?       Тот, оглянувшись, сказал тихо:       — Так ведь из всех сыновей только этот по-настоящему его. Его жена, дай ей бог счастья на небесах, сошлась с вампиром и родила от него всех этих пасынков. Она ведь честно сказала, что уходит от нашего хозяина, но когда вампир бросил её, та стала убиваться, и наш хозяин уговорил её остаться с ним. Ну и она родила ещё одного ребеночка от нашего хозяина, но он умер в родах, как и она. А вот этот, старшенький, словно стал молодеть на глазах. Но и высыхать при этом.       Киваю, задумываясь о том, откуда тогда эти следы? Показываю слуге на следы и спрашиваю мрачно:       — А следы-то откуда тут? Вроде бы тут очень чисто, а следы как-то не вяжутся ни с чем.       Слуга оторопело посмотрел на следы и на меня.       Но ведь тут нет следов, господин маг.       Теперь и я на него посмотрел и вновь кивнул.       — Ладно, раз нет следов, значит, нет. Всё, можете все идти.       Все тихо ушли, оставив дверь чуть приоткрытой, но я закрыл за ними так, что дверь, кажется, кого-то ударила по мягкому месту. Обернувшись к телу я, перво-наперво снял простынь и провел по почти холодному телу парня своей ладонью. На сосках тело заметно вздрогнуло, и вновь та самая догадка озарила меня, а что если эти братья… так, надо проверить его на ранки. А вот и раны на шее. Но они едва видны… А это что? Я недоуменно смотрел ему между ног и не верил своим глазам. Повернув тело на бок с ужасом увидел, что анус полупокойника очень даже разработан. Ступни ног казались деревянными. Я даже зацепился тканью о его ногти… хотя это похоже уже больше на когти… вот и ответ!!! Я шикнул, и слуги тотчас ввалились всей толпой в комнату.       — Зовите вашего хозяина, я знаю, что с его сыном.       Все умчались, словно их тут и не было. Я нехотя сделал шаг к больному, сзади насмешливый голос управляющего городом спросил ядовито:       — Ну и что ты делал с ним, что мой сын сдвинут?       Я мельком кинул на него взгляд и сказал быстро:       — Его сосут и используют в своих плотских утехах.       На Акирана Сегуру было страшно смотреть, он весь покраснел и вдруг громовым голосом спросил слугу:       — Вы оставляли этого мага с моим сыном наедине?       Слуга кивнул, со страхом глядя на меня. Я удивленно вскрикнул, когда на меня внезапно накинули огромную сеть вампиров и, быстро стянув мои руки сзади и очень больно опутав горб, почти сразу разрезали мою одежду. Я знал эту нить, но в теории. Обычно вампиры не успевали кинуть её. Нити слизи вампира для меня были подобны тонким лезвиям. Ашера вышел словно из-за стены и, подойдя к своему отчиму сзади, обнял того, ехидно улыбаясь мне.       — А мы думали, ты не догадаешься. Обычно маги, что были у нас, перед смертью просили дать разгадку. Ну хоть ты развеял нашу скуку.       Ну конечно, тот вампир и был мужем его жены. Слуги, как всегда, не узнав всего до конца, спутали меня кругом и везде. Почему я думал, что он молоденький парень лет так двадцати? Сейчас я видел перед собой древнего вампира. В его глазах я видел столько безразличия и презрения, что на душе стало тошно.       — Ты для меня как настольная книга. Даже не пытайся сжечь меня чарами, я слишком древний, чтобы меня тронуло это новое колдовство. Так что ты беззащитен, горбун переросток, а я хотел посмотреть, когда мы с тобой трахались на твоё лицо урода. Интересно, как дракон оставил тебе жизнь? Сегура? — он спросил, не сводя с меня взгляда. Зато взгляд Сегуры оживился и словно помолодел.       — Сегодня мы избавим этот мир ещё от одного колдуна, я не думал, что он откликнется на мой призыв. Сорви с него тряпку, мне хочется посмотреть, как он будет кривить свое уродливое лицо, когда мы будем обладать им перед смертью, выпивая его досуха.       Ашера подошел ко мне ближе и, порвав одну из нитей на моем лице, сорвал зло мою маску и отпрянул.       — Я думал, он уродливее. А он почти красавчик. Ну, тем лучше. — он тронул мои губы и, царапнув нижнюю, лизнул со своего когтя капельку моей крови, что выступила на губе.       А вот это плохо. Я читал, что твой враг не должен знать вкуса моей крови. Он сможет всегда меня найти по ней, если он вампир или эльф. Только вот эльф долгоживущий и живой, а вампир живет лишь за счёт живой крови взятой из живого тела. Как, например, у этого паренька, что лежал на жесткой кушетке. Ашера, увидев мой взгляд, направленный на тело паренька, сказал нехотя:       — Это не то, что ты думаешь. Мы вообще не знаем, кто это. Пришел к нам и вот стал для нас угощением на долгие пять лет. Мы кормим его и пьем… иногда, когда совсем нет еды. Так что…       Я прохрипел, перебивая его:       — И трахаете… вы трахаете бесчувственное тело, которое не может дать вам сдачи.       — Ну, иногда бывает, не спорю, но мы ведь не приглашали его обворовывать наш дворец, так? Он сам пришел, как и ты. Так что не обессудь. Ты хоть и являешься магом поистине, не то, что другие. Сразу же сдавались и трахали меня все дни, что давал им мой любимый Сег. А потом ещё и пытались скандал устроить, чтобы забрать меня. Ох, и смеялись мы, когда я, якобы плененный сын, сидел в темнице, а они пытались меня освободить для своих смертных желаний зова плоти. Вы, смертные, так смешны в этом. И ты тоже бы клюнул на это. Ладно, что разговоры. Сег, куда его? — обратился он к стоящему позади него любовнику.       Тот кивнул и показал на пол. Ашера кивнул тоже.       — Да, я тоже подумал об этом. Пока секс и ничего больше. Ты понравился нам обоим. Сег хочет быть в тебе, как и я, впрочем. Тебе понравится. А как ты мило краснел и опускал глазки, когда я ласкал твой воистину могучий член. Правду говорят, что у горбунов и карликов член огромный. Ты утрахал меня, и я не скрою, хочу повторения.       Его лицо оскалилось в плотоядной улыбке, и он жадно припал к моей шее, всасываясь в мою яремную вену. Голова на миг закружилась от возбуждения и похоти. Теперь я понял, почему так возбудился рядом с ним. Их магия и есть похоть, насилие. Что бы они ни делали с нами, смертными, мы будем их желать. Сознание меня не покинуло, но я чувствовал, как мои ноги не касаются пола, меня тащили в подвалы, где хотели вкусить моей крови сразу два древних вампира. Сегура лишь поменял облик, а мне опыта не хватило, чтобы увидеть в нем не безутешного отца, каким он подал себя с изумительным актерством, а настоящего вампира. Древнего вампира очень трудно выявить.       Меня кинули на каменный пол, и тотчас все словно пропали. С моих рук слетели нити вампира, и я с омерзением скинул их клоки с себя на пол и отодвинул их за клеть, в которой сидел. М-да, магии здесь не показать. Я даже огня не могу зажечь. А ещё меня выпили довольно хорошо. Головокружение не прекращалось, и была некая легкость в теле, но и слабость. Я зло подергал тонкие железные прутья, и тотчас обжегся магией вампира, что обезопасил себя. Да, он хитро придумал ловушку. Эта магия сосала из меня силы, от этого головокружение стало ещё сильнее, и я погрузился в спасительный сон.

***

      У моего водопада я услышал рык дракона и тотчас сел от слабости в ногах.       — Ну что, поддался на уговоры юнца? Ты до сих пор с ним?       Признаваться в том, что меня поймали, и я сижу в темнице и даже скоро распрощаюсь со своей девственностью, не хотелось. Надо будет вспомнить все заклинания, что я не смогу уже выговаривать, и повторить те, что будут меня защищать.       — Кажется, поддался, мне с ним хорошо. — пробурчал я зло. Огромный дракон вылез на берег и лег рядом со мной.       — Шоте, ты дурак. Надеюсь, он не воспользуется тобой…       Я перебил его.       — Хватит ко мне приходить и ругать меня. Я не звал тебя к себе. И ты так и не сказал, кто ты?       Тот, мрачно глянув на меня, отвернулся. А затем спросил уже в человеческом обличии:       — Я тот, с кем ты должен разделить свою невинность.       Я зачарованно посмотрел на него и неожиданно сам для себя кивнул. Уж лучше я с ним первым буду, чем с ними.       — Я готов, только сейчас, прямо вот сейчас, иначе передумаю.       Тот, опешив, сел рядом и положил обе руки мне на голые плечи.       — Ты очень холоден, Шоте.       Я зло бросил:       — Так ты будешь брать меня?       Он так же зло ответил:       — Ты хочешь грубости?       — Да мне всё равно. Здесь я её не почувствую, но…       Меня тотчас резко перевернули на живот, поставили на коленки и заставили локтями упереться в песок.       — Хорошо, как скажешь, долгожданный ты мой. Я смажу тебя и растяну.       Такое направление сна для меня было внове, и я полностью отдался его течению. Его пальцы тянули мой анус во все стороны внутри меня, и я лишь зло шипел:       — Ну, давай уже, мне надоело ждать. — а самому хотелось выкрикнуть, что будет скоро поздно трахать мое бесчувственное тело, которое оживят лишь наполовину, чтобы оттрахать меня во все щели.       — Посмотри на меня. — приказал дракон сзади, и я, кое-как обернувшись, посмотрел на голое тело огромного мужчины.       — Ты не боишься, что я порву тебя?       Мотаю головой и бессвязно шепчу:       — Это лишь сон, ты тот, кто сделал мой день счастливым перед входом в этот город. Спасибо тебе за ту речку. Мне казалось, что я обрел тогда крылья. — хотелось сказать ему ласковые слова, но вырвалась лишь одна благодарность. Он замер, нерешительно глядя на меня.       — Ты не прощаешься со мной? Шоте? Я не узнаю тебя, а я давно тебя знаю. — его член, даже опущенный, смотрелся внушительно, но я прошептал упрямо:       — Возьми меня, пусть это будет хоть во сне по моему желанию. Я знаю, что в реальной жизни такой, как ты, и не посмотрит на меня. Но хоть во сне моё желание исполнится.       Ласковый шлепок, и он отвечает:       — А ты не хочешь приласкать меня?       Сердце забилось сильно, значит, там, в реальности, ко мне уже идут? Мы не успеем, я, покраснев, встаю на колени перед ним и огорченно мямлю:       — Всё, ты не успел. Прощай.

***

      С усилием приоткрываю глаза и вижу над собой Сегуру.       — Ну что, девственник, мы за тобой. Ашера готовится к твоей первой ночи. Твоя кровь взволновала его. Напоследок я сам лично перережу тебе горло, обещаю, умрешь ты быстро. — он схватил меня за волосы и потащил из камеры, моя магия и не думала возвращаться ко мне.       Я мельком увидел своего зверька, что смотрел на меня грустным взглядом, и стало так гадко на душе. Он тоже меня предал, выбрав себе нового, более сильного хозяина. Рука Ашеры прошлась по грубой шерстке моего бывшего питомца, и Тиша начал исчезать для меня. Ну да, произошел обмен. Я не вижу, зато его видит новый хозяин.       — Ты подарил мне очень умного слугу, спасибо. — тихо сказал Ашера.       — Береги его, он очень… верный и покладистый. А ещё он… — но рука Сегуры дала мне оплеуху так, что из глаз посыпались искры.       — Молчи, смертный. Ашера, ты сам его разденешь?       Тот кивнул и, перехватив мое тело, понес меня в ванну. Я удивленно захлопал глазами. Ашера пояснил:       — Ну, в сексе ведь важно не только похоть и траханье тел, но и чистота. Я не хочу, чтобы ты в самый неожиданный момент испражнился. Да и твой запах, знаешь ли, не сводит меня с ума. — он это сказал с такой интонацией, будто я сам молил его о близости, и вот он снискал для меня время и будто нехотя ведет меня к себе.       Меня мыли бережно и вставляли в анус длинный шланг. Чуть не надув меня, как шарик, сажали на ведро, и пока из меня не полилась чистая вода, не отстали, давая мне время вновь обмыться. Затем с силой влили в меня горькую настойку, и я словно одеревенел. Мои призрачные мечты о возвращении силы канули в небытие.       — Он такой уродливый, не находишь? — спросил Сегура своего любовника. Но как ни странно, тот лишь пожал плечами и пронзительно долго стал смотреть мне в глаза.       — Я чувствую, что сегодня я сделаю большую ошибку, но какую — не пойму. Ты ведь знаешь мой дар пророчества. Этот колдун не имеет никого влиятельного, чтобы его искали. У него также нет семьи или друзей. Даже его давний слуга отказался от него. Но что-то не дает мне покоя. Сегура, может, просто убьем его сейчас?       — Он трахал тебя, а я должен это ему простить и не порвать его? Нет!!! — Сегура плевался ядом, глядя на меня. — Я, пока не порву его на ремни, не дам ему спокойно умереть. Он сейчас даже говорить не может, но все будет чувствовать. Я хочу, чтобы ты вставил в его рот свой член. Ну?! Давай же!!!       Ашера нехотя скинул свой длинный шелковый халат и, положив меня на спину на огромной кровати, сел на грудь и процедил Сегура.       — Я сделаю это!!! Но не забывай, что ты будешь следующим.       Тот хохотнул.       — Вот таким ты мне нравишься больше.       Мой рот открыли, и я с ужасом понял, что закрыть с нагубником я его не смогу. Огромный член вампира Ашеры стал погружаться понемногу, но уверено. Блевать захотелось сразу. Мои ноги вздернулись за спиной Ашеры, и я почувствовал, как в меня буквально насухо впихивается член Сегуры. Мое тело даже не дернулось, когда он вошел в меня весь, как и член Ашеры в мое горло. Там, внутри себя, я дергался, а на деле лишь слезы злости текли из глаз. Ашера зло трахал мое горло, как и Сегура отрывался по полной с пошлыми шлепаньями наших тел. Боль была, её было слишком много, чтобы кричать. Да и кричать-то возможности не было. Была боль и я. Я снова был в одиночестве. Я видел их пошлые усилия кончить, они кривили рты в немом восторге от того, что творили, но я их не слышал.       Кончив мне в рот и в зад, они поменялись местами, даже не обмыв свои члены. Член Сегура погрузился в мой рот, а член Ашеры в его зад. Я видел, как он с усилиями втискивается в него, и видел, как Сегура охает от боли. Мой рот, кажется, навеки останется в таком положении. Когда они оба кончили, то, обнявшись, стали ласкать друг друга, трепетно прижимаясь. Вдруг одиночная боль обожгла меня, и мои глаза тотчас проследили, как кровь фонтаном брызнула откуда сбоку. Ашера первый припал к распоротой вене на моей руке. Кто из них это сделал, я так и не увидел. Да и зачем мне видеть это? Я и так уже почти на том свете. Ашера начал облизывать меня, его глаза засветились так, что меня взяла оторопь. Я захотел его так, что сил терпеть не было. Я застонал, когда он накрыл мой член и буквально нанизался на него горлом. В меня торопливо уже входил член Сегуры, неудобно разместившегося подо мной. Он входил в меня медленно, но до конца и тотчас выходил почти полностью, я хотел рыдать от унижения, но похоть накрывала с головой, мне нравилось, что Ашера потом заглатывал мои яички почти полностью, чуть оттягивая их, всасывая всё глубже и глубже то одно яичко, то другое.       — Любимый, не увлекайся, я жду тебя. Этому смертному уже всё равно. Скорее же, ложись на нас сверху, и познаем его вдвоем, соединившись на его шее и в нем вместе. Пусть он познает смерть в наших объятиях.       Ашера, посмотрев мне в глаза, сказал тихо:       — Я знаю, что понравился тебе. Ты тоже нравишься нам, смертный. Вкус твоей крови я не забуду никогда, спасибо тебе за неё.       Он стал медленно вставать на колени и, посмотрев, как Сегура двигается под моим телом во мне, кивнул.       — Да, только меня здесь и не хватает. — он приставил свой член к моему уже растраханному анусу, и Сегура замер.       — Ну же, любимый… я так хочу напиться его крови. Я же дал тебе слово, что выпью её только с тобой. Я терпелив, любимый.       Моё тело словно сломанная игрушка приняло и второй член в себя. Я чувствовал, как по ногам течет кровь и сперма вампиров. Но ничего поделать не мог. Их движения во мне слились в какую-то какофонию боли, и я начал терять сознание. Но они обожгли меня жестким укусами на шее, припав к ней с двух сторон. Меня словно накололи снизу и сверху. Тело цепенело и холодело. Я чувствовал, из меня вытекает жизнь и магия. Но что-то теплое было глубоко во мне, и оно держалось из последних сил.       Вампиры стонали от оргазмов и бились на мне в жутком единении, зажимая мое тело до хруста в костях. Горба я уже и не чувствовал, тело стало словно тряпка, я лишь ощутил облегчение, когда перестал чувствовать его, а затем лишь спасительная сонливость.

***

      Словно баюкая меня на руках, невесомость уносила меня прочь из этого жуткого мира со своими грязными пороками и обманом. Где-то там вдали я слышал грозный рык дракона, он словно ругался, отплевывался и вновь звал меня. Тихие, но такие жалобные стоны вампиров выдергивали меня из сна, странно встряхивая мое тело. Не хотелось назад, я готов был рыдать, чтобы только не чувствовать их вновь в себе. Та боль была ничем по сравнению с тем, что я хотел сейчас: просто смерти, просто остаться тут!!! И забыть, забыть все это. Но вдруг голос рядом пророкотал:       — Не спи!!! Ты не уйдешь от меня!!! — приказал до жути знакомый голос.       Мои глаза нехотя разлепились, и я увидел словно в тумане лицо мужчины, которого я про себя звал просто драконом.       — Меня зовут Утари. Запомни, меня зовут Утари.       Пытаюсь ему кивать, но жуткая боль в шее и спине не дает мне шевельнуться.       — Не двигайся. Я ещё не закончил с твоим исцелением.       Шум, нарастающий откуда-то сверху, подсказал мне, что я у своего водопада. И я выдохнул с облегчением. Я во сне, надеюсь, я не проснусь в жутких объятиях вампиров. Но сердце забилось ускоренно. Но ведь я проснусь и буду там? Все тело сжалось, и я прохрипел с мольбой в голосе:       — Прошу, убей меня!!! Пожалуйста. Я знаю, что это лишь сон!!!       Дракон Утари посмотрел на меня долгим взглядом и спросил тихо:       — Ты хочешь обратно… туда?       Я вздрогнул и прошептал быстро:       — Нет, только не туда.       Он кивнул, наверное, больше своим мыслям.       — Их уже нет. Если бы ты раньше сказал мне о том, что тебя пленили два древних вампира, все было бы иначе, поверь. Но ты постеснялся, твоя гордость не позволила тебе признаться в том, что ты поверил тому, кто надругался потом над тобой со своим любовником!!! — его лицо стало красным от злости и гнева, и я задушено спросил:       — Откуда ты знаешь? Ведь ты лишь сон?!       Он как-то сразу весь сник, но сказал с вызовом:       — Я никогда не был сном. С самого начала я веду тебя по твоему жизненному пути и не даю тебе сбиться с него. Показывая изнаночную сторону и пытаясь тебя предупредить или помогая избежать тех или иных ситуаций, чтобы тебе не навредили.       Я так и замер, осмысливая то, что он сказал.       — А зачем ты такой заботливый мне? Тебе-то какая корысть с этого?       Он отвел взгляд.       — Это не моя тайна, ты рано или поздно всё поймешь. А пока дай мне излечить тебя, но в моей реальности. В том дворце, в котором ты проснешься, ты должен сжечь тела тех, кого эти вампиры держали не один год в подземелье.       Телу стало намного легче, когда он вдруг стал его массировать, опуская ладони все ниже и ниже, оглаживая мое тело все нежнее и нежнее, особенно у ягодиц. Повернув меня к себе боком, он погладил мой горб с одной стороны и сказал себе под нос:       — Как же ты ещё молод, а я не могу дождаться нашей встречи. Я буду просить у него нашей встречи.       Я спросил грубо:       — У кого?!       Тот осекся и задержал свою ладонь на моей ягодице.       — То, что ты пережил… Виноват в этом я. Я не думал, что ты хотел…       Я перебил его.       — Хватит, хватит… не трогай меня… прошу…       Он, резко отдернув руку, положил меня лицом вниз и сел меж моих раздвинутых ног.       — Нет, не хватит!!! Ты уже просил меня, чтобы я взял тебя. И я, не разобравшись, думал, что это идет от твоего сердца, но, как оказалось, ты хотел лишь пережить изнасилование, что учинили тебе вампиры, от меня первым!!! Я в своем праве сейчас взять тебя, ведь ты дал мне свое согласие.       Я замычал в подушку, и вдруг мое тело легко вздернули, дракон, взяв меня полностью на руки, сказал тихо мне в лицо:       — Ты сказал тогда спасибо, за то, что ты почувствовал в реке. Я хочу сейчас взять тебя туда. Так что не дергайся, я не трону тебя.       И мы понеслись по воздуху. Я не видел Утари. Он держал меня спиной к себе. Под нами быстро двигалась земля, вот и лента речки, плавно изгибаясь, сверкнула в исчезающем луче солнца. Сумерки наступили, когда мы опустились к ней, и я, не чувствуя ног, все также на руках дракона вошел в теплую воду реки. Я чувствовал его крепкое горячее тело за спиной и неожиданно для себя почувствовал возбуждение. Его руки заскользили по моему телу, разгоняя кровь, пока мне стало совсем невмоготу. Дракон, почувствовав мое напряжение, тихо спросил:       — Мне прекратить трогать твое тело или помочь тебе?       Не в силах выговорить и слова, оборачиваюсь к нему, внимательно смотрю в его глаза и тихо отвечаю:       — Я урод, неужели тебе приятно возиться со мной?       Он оторопело смотрит на меня, как на дурака, и выговаривает:       — Прекрати это говорить. И просто отвечай на мой вопрос, только честно!       Смотрю на него раздражено, а про себя думаю: ну и пусть делает, что я хочу!!!       — Да, хочу!!! Давай!! Помогай мне!!! Хочу!!!       Он, улыбнувшись краешком рта, прижимает меня к себе и проникновенно говорит на ухо:       — А не побоишься? Не свернешь сам назад?       Его руки подхватили меня под водой за ягодицы и прижали к возбужденному члену. Вот теперь мне становится не по себе, но тело предательски возбуждается ещё сильнее. Кажется, вот-вот готов выплеснуться. Но он лишь обхватывает мой член рукой и смотрит на меня насторожено. Прикрываю глаза и шепчу:       — Не знаю, я ничего не хочу знать. Всё болит, Утари, всё болит, в голове такая каша, что впору просто покончить с собой.       Его прохладный язык проходится по моей скуле.       — Ты не должен в чем-то себя винить, то, что произошло… виноват в этом прежде всего…       Я чуть отстранившись и положив руки ему на плечи, разгневано кричу ему в лицо:       — Понимаешь?! Я… мне понравилось то, что они делали со мной, если бы они не убили меня… я бы хотел продолжения, не важно, с кем из них, просто я хотел…       Тот кивает.       — Пороки всегда притягивали души, важно только то, что у тебя в сердце. Вампир сам по себе имеет магию, провоцирующую на похоть и секс. Все соединилось для тебя в тот момент, перед смертью, ты ведь знал, что они тебя не отпустят. Важно лишь то, что я смог вовремя тебе помочь. Конечно, они сделали то, чего я боялся. Я хотел быть первым у тебя, и чтобы произошло не так, но ты избегаешь меня.       Отвожу от него взгляд и убираю его руку с моего члена. Дракон терпеливо плывет рядом и командует вдруг весело:       — Догоняй меня, твое тело на самом деле ещё полно энергии и сил, просто надо уметь раскрыть это богатство. Давай, ну же, чё ты застыл? — он быстро отплывает от меня, и мне становится сразу одиноко и страшно. А вдруг тут будут вампиры? Мысль о них, и я покрываюсь мертвенной бледностью. Дракон тут же появляется рядом со мной и, обняв меня, спрашивает хрипло:       — Ты боишься?       Молча отвожу взгляд.       — Посмотри на меня, ты вспомнил о них сейчас?       Не отвечаю, но он упрямо поворачивает мое лицо к себе почти вплотную и смотрит на меня.       — Да, представил, что они сейчас тут появятся.       Он кивает.       — Это была их магия, не лги себе о них.       Мы буквально взлетаем над водой и почти тут же опускаемся, он кладёт меня, уставшего, на землю и тотчас откуда-то появляется огромное полотенце-простынь. Укутывает меня бережно и вдруг замирает.       — Я должен уйти. Будь здесь. Не уходи никуда. Я соединил два времени для нас, чтобы вытащить тебя с того света. Я недолго… смотри на меня.       Послушно смотрю на него и вздрагиваю, когда он зло шипит:       — Тут никто не появится, а они мертвы. Понимаешь?       Киваю, и едва он пропадает, начинаю просто реветь. Почему сейчас я так зависим от него? Почему мое тело тянется к этому дракону? Ведь драконы не связываются со смертными?! Что не так со мной? Ему всё равно, что мое лицо в язвах и проказе. А ещё он очень осторожен с моим горбом, я чувствовал, как он его всё время массирует. Почему он относится ко мне так, словно я для него что-то значу?

***

      — Здравствуй, горбун. Не думал, что увижу тебя вновь. — рядом со мной появился тот самый эльф-лекарь и с улыбкой протянул мне свою ладонь.       — Я помню тебя, ты Седиваль. — отвечаю эльфу, пожимая его ладонь. Он кивает с улыбкой.       — Прошло почти шесть лет с той нашей встречи, а ты нисколько не изменился. Всё такой же ранимый и такой чувствительный юноша. Скажи мне, что за напряжение у тебя в сердце? Я чувствую, как ты напряжен и обижен. Тебя сильно кто-то обидел? Хотя я вижу следы на твоей шее. Кто-то сильный и могущественный вернул тебя к жизни после укусов вампиров. Тебе повезло иметь такого влиятельного и сильного дракона.       Вздрагиваю от его выводов. Откуда он знает?! Эльф усмехается, отрывает несколько травинок и пробует их.       — А ты никогда не думал, что за такую связь надо будет платить? Юноша, как бы ты не попал из огня да в полымя. Кажется, так вы, смертные, говорите для сравнения?       Киваю, побелев лицом.       — Твоя проказа — это его рук дело. Я чувствую его след на тебе.       Мотаю головой.       — Нет, Седиваль, это след другого дракона.       Тот смеется.       — Все считают, что самые хитрые это вампиры? У вас, смертных, даже есть поговорка: не буди вампира утром, ночью он заберет твою семью, уснув с вами рядом. А у нас, эльфов, говорят: самый хитрый и мудрый только дракон. Ты не обольщайся тем, что он за тебя заступается и помогает, может, даже рядом с тобой всё время. А на деле он выполняет свою задачу. Может, им нужно извести всех вампиров, и он твоими руками убирает, например, самых древних. Он понянькается с тобой, и когда ему прикажут, что всё, дело сделано, покинет тебя тотчас.       Я вздрогнул и поежился под простыней. А затем, не сдержавшись, спросил хрипло:       — И как же это проверить?       Тот, пожав плечами, ответил:       — Они настолько хитры, что никогда в этом не признаются. Но ты будешь счастлив, когда увидишь, что его планы нарушились. Он будет так зол, что спалит вокруг себя всю землю по самое основание, до первых камней под земляным покровом. Я видел эти круги по ту сторону реки. Но будь аккуратнее, горбун, драконы скоро улетят в горы. А это за морем. Скоро ты и так лишишься своего наставника или друга, не знаю, кем он себя представил для тебя.       Отвожу пристыжено взгляд и киваю.       — Спасибо, Седиваль. Я никогда ни в чем не рассчитывал на него. У меня другая ситуация.       Эльф посмотрел на меня насмешливо и высокомерно, и я неожиданно понял для себя, что он прав во всем. Всё именно так, как он и сказал. И я понуро опустил голову.       — Ты прав, Седиваль. Спасибо, что открыл мне глаза на это. Я должен рассчитывать в этой жизни только на себя. И мне не стоит принимать внимание дракона, потому что и он…       Я услышал грозный рык дракона, и эльф, побледнев, резко вскочил.       — Зачем ты ему говорил о том, чего ты и сам не знаешь?       Эльф опустил голову перед моим драконом Утари.       — Но именно так вы поступили со мной и многими другими, прошу, не гневайтесь. Может, у вас другой случай.       Но Утари уже спрашивал вновь:       — Кто есть ты, и кто есть он? Ты даже рядом не стоишь!!! Ты гнилой эльф, который нападает лишь на беззащитных!! Ты ведь первый же кинулся на этого юношу, увидев его беспомощным. Его сердце для тебя — лакомый кусок. Те вампиры, что напали на него, были честны перед ним тем, что сказали, как они его убьют. А ты бьешь исподтишка, со спины. Шоте, я испросил разрешения открыть тебе всю правду. Но сейчас мне нужно сделать то, что я должен был сделать сто тридцать лет назад. Ты не изменился, Седиваль!!! Я ждал, что ты изменишься и используешь во благо дар, который я тебе подарил. Но ты…       Круг из огня вокруг эльфа сомкнулся так быстро, что я не успел даже и слова сказать, и вот от эльфа осталось лишь горстка пепла.       — Прости, прости, Шоте. Думай обо мне, что хочешь. А сейчас одевайся. Вот, я принес тебе твои новые одежды. И никаких слов. Мне разрешили, слышишь? Разрешили!!! — сказал он, восхищенно глядя на меня.       Удручено посмотрел на свое тело, ноги руки. Что же во мне изменилось, что он так смотрит на меня, восхищенно.       — Мы чуть припоздали, конечно, но это моя вина. Я всем говорил, что ты не готов ещё познать… — он говорил и говорил, пока я одевался, а когда я встал, и он посмотрел на меня вновь, я чуть не отскочил, увидев, как он встает на колени. — Я рад сообщить тебе, что ты прошел сразу две ступени мастерства драконов. Но это лишь начало твоего совершенствования. Прими вот эту печать на плечо, и ты увидишь нас среди смертных.       Он, чуть оголив мое плечо, прижал ладонь, и я вскрикнул от жара.       — Это первая твоя защитная руна. Она будет оберегать тебя от физической расправы. А эта руна не даст тебя отравить никому. Мы избавляем тебя от горба, хотя твой отец сделает это намного лучше!!! — он с улыбкой посмотрел на меня, и кажется, вся кровь отхлынула от моего лица.

***

      Сверху спускался огромный дракон. Он обернулся в красивого мужчину, едва его ноги коснулись земли.       — Шотерган, приветствую тебя.       Что-то внутри меня заставило меня опуститься на одно колено и склонить перед ним голову.       — Спасибо, сынок, что приветствуешь меня по всем правилам нашей семьи. Только им дозволено преклонять одно колено. Но по мне так и кивка достаточно. Так что не вставай. Нам есть о чем поговорить. Утари, ты свободен, мой Шоте под хорошей защитой, уж поверь.       Я смотрел на меняющееся лицо дракона, что был со мной несколько лет, и спросил тихо дракона, назвавшегося моим отцом:       — Он был рядом со мной всё это время.       Но дракон лишь пожал плечами и сказал с какой-то будто издевкой:       — А вампиров он пропустил, находясь рядом с тобой. Ему надо очень сильно постараться, чтобы я подпустил его к тебе вновь. — и уже ему грубо: — Ты свободен!!! Твой друг и бывший муж ждет тебя. Атурен всегда ждал тебя и был тебе верен.       Но Утари процедил тихо:       — Лишь после своих измен он стал мне верен. Прошу! Заклинаю всем, что есть в этом мире, я не могу отпустить от себя Шоте, он в моем сердце!!! Любое испытание я пройду ради того, чтобы быть с ним рядом!!!       Я сморгнул недоверчиво, но как меня можно любить?       — Ты любишь моего сына?       Тот кивнул, и я увидел как изменилось лицо Утари.       — Я полюбил его, как только увидел в школе. Я наделил его первым знаком проклятья. Я пометил его, не зная, что он ваш сын. Владыка, прошу!!!       Изумленно смотрю на того, кто назвался моим отцом, и земля начинает кружиться под ногами. Крепкие руки подхватывают мое тело, и я слышу рычание.       — Я не думал, что встреча с вампирами лишит его жизненной энергии, как ты… всё… прочь от нас. Не хочу даже видеть тебя.       Открываю глаза, дракон отец смотрит на меня с нежностью и состраданием.       — Я упустил ту встречу, слишком доверившись Утари. Прости меня. Мне следовало быть осторожным в том, что тебе может что-то угрожать.       Он легко поставил меня на землю и, махнув рукой, приказал кому-то:       — Все прочь. Я ухожу в Гинские горы. Мой сын будет со мной. Не отвлекать меня своими просьбами и состраданием. И так все уже знают, что произошло с моим сыном.       Он вновь подхватил меня на руки, и я задергался в его руках, но отец держал меня крепко.       — Всё потом, сын, всё потом. А пока нам надо уйти с тропы эльфов. Иначе я их всех тут сожгу в пламени дракона.       Мы взлетели и без смены облика. Я с ужасом сейчас смотрел на то, как земля проносится у меня под ногами. А отец лишь лениво посматривал вниз.       — У меня был когда-то муж, его звали, как и тебя, Шоте. Именно так я его и называл. Он родил мне тебя, и я отпустил его в те горы. Он сказал, что не может делить меня с драконами. Хочет быть только моим, и чтобы я также был только его. Я не понимал тогда его слова и с легкостью погрузился в интриги и близость с придворными. Как же мне нравилась такая жизнь. Потом родился ты, и мы по праву рождения нового Владыки сделали тебя смертным, чтобы ты прошел по земле смертных, чтобы ты знал каково живется людям и так ли им мешает нечисть, как нам об этом всё время ныли смертные. Я когда-то тоже по молодости проходил это испытание. Но всё ведь забывается со временем. И мне уже не сменить облик на смертного так, чтобы меня не узнавала нечисть. И я с легкостью отдал тебе это право, узнать смертных так близко, как это возможно. Все мы, Владыки, рождаемся горбунами. Наши крылья очень огромны. Чем больше крылья, тем больше магии в нас. Моя магия настолько огромна, что я с трудом переношу, чтобы не сжечь какое-нибудь село или наказать дракона за малейшую провинность. Нас очень много, сынок. И править драконами очень тяжело. Целый мир, населенный драконами, ждет тебя впереди. Но ведь дракон не сможет полностью созреть и вырастить крылья, если будет всё время среди смертных. А Утари — тот, кто вел тебя с детства. Просто меняя обличье. Он был рядом с тобой в обличии учителя Гийё. Именно он проклял тебя, чтобы усилить или наоборот ослабить тебя. Хоть он и говорит, что это ради метки. Но именно тогда он озлился на тебя. Я выбрал его не случайно. — он замолчал, и я спросил, снедаемый интересом.       — Почему же? — спросил тихо, отец махнул в сторону появившихся гор.       — Вот тут живет твой отец. Шоте, теперь у меня два Шоте. Он не простит меня, сынок. Я оставил его и изменял ему, с кем это только было возможно.       Но я ждал другого. Мне интересно было, почему Гийё наказал меня тогда этим страшным проклятием, и сейчас лишь ждал продолжения этого разговора. Но отец, как назло, устремил взгляд в горы и что-то шептал под нос. Внезапно раздался страшный треск и грохот, и отец улыбнулся, бледнея.       — Шоте проснулся, узнав, кто со мной летит его навестить. Я впервые, наверное, так сильно боюсь того, кто подарил мне наследника. И мой наследник по праву Владыки родился горбуном, как и я. Я должен целовать камни, по которым он ходит, а я бросил его. — голос его был печальным и полным горечи.       — Так извинись перед ним. Может, он простит тебя.       Тот мотнул головой.       — Я делал это много раз последние годы, я хотел, чтобы мы вместе с ним пришли к тебе. Но Шоте так не считал, и я заковал его в гору. Я боялся, что он наложит на себя руки. Он такой… ранимый.       Я с гневом посмотрел на него.       — Ты заковал его, потому что он любит тебя?       Тот словно зажегся пламенем.       — Он не любит меня, и это сжигает меня изнутри!!! Понимаешь, лишь сейчас я осознаю, что он для меня — ВСЁ!!! Я жив лишь благодаря тому, что знаю, что жив он. Умрет он — умру и я. Но у нас есть ты!!! И я всё сделаю для того, чтобы ты не проходил через это. И потому я прогнал Утари, увидев себя в нем. Он будет жесток, как и я когда-то по отношению к твоему отцу, Шоте. Скоро ты изменишь облик и будешь так похож на него.

***

      Мы опустились на гору, и я услышал громкое рычание и глухие удары под землей. Камень крошкой осыпался от каждого такого удара. Затем тоскливый рев нарушил тишину, что лишь недавно повисла после обвала в горах. Дракон поднял обе руки, и я увидел плотный щит, в который он закутал нас обоих. И тотчас гора буквально осыпалась недалеко от нас, огромный дракон выполз буквально из-под земли и с шипением набросился на нас. Меня откинуло в сторону, и я застонал от боли. Щит отца не помог мне от удара моего второго отца, и я постарался отползти в сторону. Два дракона сражались, вернее не так, темно-красный дракон, что был моим вторым отцом, нападал на черного огромного дракона. Тот даже не делал попытки защититься, и красный дракон, отступив, прорычал что-то ему, отвернувшись от него, и пошел ко мне. Я в страхе пополз от них быстрее и услышал за спиной громкий окрик.       — Шоте, замри.       Я послушно замер и тотчас у моих рук сел очень красивый юноша. Он посмотрел на меня с таким обожанием, что я так и сел.       — Сыночек… — он протянул ко мне руки, и я сам не понял, как подался ему навстречу. Мы сидели, обнявшись, долго. Он что-то шептал мне, вытирая свои и мои слезы.       — Я так долго ждал нашей встречи, я бы растер всех смертных в одну ночь. Но Утари дал тебя тронуть этим вампирам!!! Такое не прощается!!! Ты мой сын и был тронут вампирами, это непростительно никому!!! — он покраснел от гнева, и я, тронув его руку, сказал нехотя:       — Не надо только его винить, большей частью я был сам виноват!!! Мне не хотелось признаваться ему, что я в ловушке. Я слышал в его голосе нетерпение и осуждение, но думал, что справлюсь сам. Я…       Тот прижал меня к груди и вдруг другим голосом прорычал уже подходящему к нам Владыке:       — Фишар, уходи. Просто уходи. Я простил тебя и отпустил. Моя жизнь отныне не будет ради тебя. А будет ради моего сына.       — Шоте, прошу, прошу, прости меня!!! Я не отпущу тебя, я люблю только тебя.       Но мой второй отец, даже не дрогнув, прорычал:       — Я сказал тебе всё. Теперь жизнь моего сына в моих руках, пока он не распустится, как цветок. Отныне я связываю его магию со своей. Ты здесь чужой. Здесь мои владения, которые ты мне когда-то даровал, одному из твоих наложников. Забыл? Или мне уйти в…       Дракон тотчас оборвал его слова и поспешно сказал, склонив голову.       — Как скажешь, любимый. Я ухожу. Твои крайности меня всегда восхищали, но не в этот раз. Я буду ждать оборота нашего сына. И там мы встретимся уже как два Владыки, смена власти, что мы подготовим, будет для нас обоих освобождением, и я официально начну ухаживания за тобой, мой Шоти. Я не отдам тебя никому. — он с места взмыл ввысь, меняясь в облике на огромного черного дракона с чешуей, блистающей так, что глаза слепило. Отец с горечью посмотрел в небо и сказал, наверное, больше себе.       — Вот так всегда, последнее слово всегда должно оставаться за ним. Я никогда этого не любил. Сын, а теперь пойдём. Я давно готовился к встрече с тобой, но мне не давали увидеться с тобой. Утари пытался, конечно, и не раз, но я не хотел, чтобы наша встреча была тайной. Я тот, кто родил нашего нового Владыку. Так почему я должен стесняться этого?!       Я, изумленно посмотрев на него, выдавил:       — Но… я как-то и не думал, что я…       Тот, кивнув, обнял меня за плечи и подтолкнул к едва заметному входу в пещеру.       — Твой облик скоро изменится. Твои крылья сейчас в особом мешочке, горбун ты из-за этого. В народе не понимают, что если человек, пусть даже смертный, родился с каким-то отличием, будь то губа заячья или лысина, то именно ему уготовано пройти испытания, после которых он даст такое потомство, что оно будет идти и дальше во все века и поколения. Но люди думают наоборот, что это меченые люди, и их надо избегать. К таким вот меченым и подходит тот, кто мыслит иначе и не боится много. А у нас горб означал лишь того, у кого будет много магии и мудрости. Но твой отец, хоть и держал двор правильно, но погряз в распутстве и лжи. Его любят, конечно, я не оспариваю даже любовь к нему драконов. Но эта не та любовь, в которой драконы будут боготворить и волноваться о нем. Эта любовь, о которой говорят, да он свой, он — как мы. Он ни разу за все время, что я был с ним, не использовал свои знания магии и то, что ему дала так щедро природа — его огромный запас магии. Во всех войнах, пришедшихся на наш с ним век, его просто напросто боялись даже показать эльфам. Боялись, что он потратит свою магию, и мы, драконы, останемся без того, кто обладает таким даром и могуществом. Так боялись, что он ни разу не выпустил свою магию. А он переполнен ею, и она сжигает его так, что мозги плавятся. Я был для него отдушиной какое-то время, но потом понял, что ему уже всё равно, кто рядом с ним. Он взрывался на месте, придираясь к тому, на кого я смотрю, но сам ходил налево и направо. Так что смысла в этих отношениях я не вижу. Я не вижу себя рядом с ним. А ты, сынок, видишь себя новым драконом и Владыкой?       Мотаю головой.       — Нет, Вы что, каким драконом? Я ведь…       Он заразительно смеется, показав такие же ямочки на щеках, как и у меня. Но их никто не видит, проказа закрыла коростой всё мое лицо. Мой отец гладит лицо и шепчет что-то себе под нос. Чувствую, как острая боль и жжение охватывают мое лицо. Он дует на мое лицо и его вновь опаляет огонь.       — Ну вот, так будет получше. Утари перестраховался, потому что увидел, как ты стал хорошеть, не по дням, а по часам, даже в облике смертного. Я был против всей этой его задумки, что все будут тебя отвергать, и сразу сказал, что нельзя из ненависти сделать потом любовь к себе. Ведь, правда?       Смотрю на него, покраснев и продолжая трогать лицо.       — Я знаю, что ты был с вампирами, но они брали твою смертную плоть, ты — настоящий скоро проявишься. Тебя позовет твой дракон, что внутри тебя. Ты бы не умер, сын мой, не умер. А вот я бы вызвал Утари на бой. Но сейчас ему будет и так не сладко. Ведь он попытался скрыть тот факт, что тебя смертным тронули. И кто?! Вампиры!!! Это невыносимо даже слышать.       Молча разглядываю своего отца и слушаю его рассказы о том, каким я был в детстве, и словно примороженный останавливаюсь в огромной комнате. Отец смеется.       — Ты вспомнил это место?       Восхищенно киваю, я помнил это место. Вот тут была большая коробка, и я считал её для себя огромной, я прятался за ней. А сейчас привычно посмотрев в угол комнаты, увидел там небольшую коробку для огромных шаров, значения которых я так и не понял. Отец пояснил:       — У меня во время боя с одним из наложников твоего отца что-то в плече заболело, и я долго тренировал руку. Но боль так и не прошла. Я даже катал их по плечам, смотри, вот так. — и он, взяв шар побольше, плавно пустил его по руке. Я попробовал, перехватить его, но вскрикнув, уронил на каменный пол. Отец зашелся в смехе.       — Ты зря считаешь, что я обычный шар положил бы себе на плечо. Это камень лавы. И он обжигает. Его температуру я поддерживаю магически. Конечно, у меня сил не так много, как у тебя будет, или твоего отца. Но мне хватает на бытовые нужды. Вон, например, как на воду здесь или еду приготовить. А ещё слуг, тех, что ты держал в первом селении. Помнишь?       Киваю, мрачно опустив голову. Но отец, приподняв мое лицо за подбородок, сказал тихо:       — Он не предавал тебя, именно он сделал переход к тебе Утари. Он пожертвовал своей жизнью, чтобы Утари забрал тебя на исцеление. Так что твой Тиша очень ждет тебя, но он вновь мелкий зверек.       Улыбаюсь и едва скрываю слезы радости и счастья.       — Откуда ты всё обо мне знаешь?       Тот, улыбнувшись, вновь обнял меня и вдохнул запах моих волос.       — Ты пахнешь мной, сынок, мной. Ты мой сын, прежде всего, и я знал о каждом твоем шаге, почти, Утари сделал всё, чтобы я не тосковал о тебе, сидя в темнице почти двадцать лет. Твой отец так и не смог зачать никому больше ребенка. А пытался, пытался сынок. Но узнав, кого я родил, тотчас склонил свои колени передо мной. А я не принял его. Я год был без него, вынашивая тебя в себе. Вот в этой комнате. Я был один. Мне было невыносимо больно от того, что твой отец делил наше с ним ложе, впуская других. Их было много, наложников, как и моих слез отчаяния. Я не прощу его, видит бог, я не прощу его никогда. Сейчас я самый счастливый отец. У меня есть ты. Утари, надеюсь, тебе нравится хотя бы?       Растеряно киваю и отвечаю хрипло:       — Но я… не хочу никого… прости… никого вообще.       Тот, быстро закивав, приглашающе развел руки и воскликнул:       — Ну, а теперь мы будем осматривать всё здесь. Я не заходил сюда с твоего рождения. Смотри, а вот здесь я рожал тебя. Единственный дракон, который приходил сюда из внешнего мира, был родной брат твоего отца — Шину.       Он мечтательно закрыл глаза и заулыбался чему-то своему.

***

      Он выделил мне комнату, в которой я родился, и несколько дней я праздно шатался по каменному дворцу в глубине огромной горы.       — Именно Шину когда-то сделал этот дворец. Сам, лично, а потом настоял на том, что мне, беременному, необходимо отдать его дворец.       Я, изумленно посмотрев на отца, что встал, облокотясь о косяк двери, беззаботно качая плечами, спросил глухо:       — А может он и есть мой отец? От меня ты можешь ничего не скрывать.       Тот улыбнулся.       — Я был бы только рад. Но я стал наложником твоего отца не по своей воле и именно ему отдал свою невинность. С первого раза и получилось зачать тебя, сынок. Так что я не обольщаюсь. Мои родители, кстати, погибли в той самой войне, когда воины-драконы не дали даже применить магию нашего Владыки. А может быть именно она бы оставила им всем жизни?! — он, всхлипнув, сполз на пол, и я тотчас сел рядом с ним. Мы обнялись, и я с облегчением прошептал:       — Я рад, что ты не черствый, как Утари, или как Владыка. Надеюсь, ты таким и останешься. И я, кажется, рад тому, что я твой сын…       Тот всхлипнул громче и прижал меня так, что в горбу что-то щелкнуло и обдало меня острой болью по всей спине. Я глухо вскрикнул и потерял на миг сознание.       Очнулся с сильнейшей болью в спине, отец деловито шептал заклинания надо мной. Я прислушался к его словам и, ничего не поняв, спросил тихо:       — Началось?       Он кивнул.       — Готовься, боль будет сильной. Нам нужна вода. Но меня не пропустит туда щит Фишара, Владыки. Только Утари сможет мне помочь. Я позвал его. Прости. — он посмотрел на меня виновато, и я сжал зубы до скрипа.       — Не надо воды. Я сам…       Отец чуть ли не проскулил:       — Будет очень больно, и вода необходима, не знаю, почему Фиш не подумал об этом.       Я увидел позади отца незнакомого крупного мужчину и приготовился к бою, сжимая пальцы в кулаки. Но тот, успокаивающе подняв обе руки ладонями к нам, сказал напряженно:       — Я брат твоего отца, Шоте, вода здесь есть. Я ведь сделал этот дворец своими руками. Я понесу тебя. Скорее, скоро может быть поздно.       Мой отец, покраснев, кивнул и даже передал меня сам в его руки. Тот улыбнулся нежно моему отцу и сказал:       — Когда-то я уже принимал его, помнишь?       Тот кивнул и, украдкой бросил на меня взгляд.       — Спасибо, что ты с нами в тяжелое время. Оборот будет идти несколько дней. Его крылья будут воистину огромными. Я чувствовал большие комки в его горбе.       Они несли меня длинными переходами, и наконец, опустили в горячую воду. Шину прошептал мне вслед:       — А теперь опустись на дно, малыш. Я постерегу тебя. Утари сторожит вход в пещеру. Сейчас может произойти переворот во дворце Владыки. Очень многие уже приготовились к тому, что Владыкой будешь не ты, а Хинару. Это младший брат наш. Он настроил всю элиту драконов, и сейчас там будет жарко. Фишар совсем один. Он попросил меня посторожить тебя. Единственную нашу надежду. Давай же, обернись на славу всему нашему роду. Ты будущий Владыка, и сейчас за твой трон сражаются сильнейшие.       Я уже не слушал его, поглощенный самим собой. А тело и впрямь стало тяжелым и неловким. С диким криком от неожиданности от громкого словно взрыва я оглянулся назад и, не увидев ничего, уже медленно вновь стал поворачивать голову назад. Я не увидел привычного горба и с удивлением посмотрел на какие-то тряпочки, что свисали с моего позвоночника. Тело дернулось, и я охнул от боли. Это было несравнимо ни с чем. Даже колыхание воды доставляло мне сильнейшую боль. Словно из меня вытаскивали огромный железный прут в руку толщиной. Затем тело словно подкинуло, и оно стало погружаться на самое дно. Я задергался от нехватки воздуха и замер, когда понял, что мне не нужен воздух. Я чувствовал себя здесь как дома?!       Сверху раздались громкие крики, и рядом со мной упало тело Утари. Из его ран ниточками текла кровь. Я дернулся было к нему, но застыл, как вмороженный в лед, от боли. Я лишь смог кое-как протянуть к нему руку, и он тотчас схватил её, посмотрев на меня полным отчаяния взглядом, показывая глазами вверх. Значит, к нам все же добрались те, кто хотел власти? Но что я могу? Но страх за отца заставил меня выпрямиться в воде, и я, сделав неимоверное усилие, устремился вверх.       Утари посмотрел на меня восхищено и начал на моих глазах преображаться в дракона. В воде это было очень красиво. Вот его ноги медленно преобразились в задние лапы дракона, он дернул руками вверх, и тотчас его тело обрело плоть дракона, и передние уже лапы оттолкнулись от дна этого горного озера, и он словно вылетел из воды. Я — следом, не обращая внимания на себя. Плевать, что будет, главное — чтобы моего отца никто не тронул.       Я ужаснулся количеству крови, которой была просто залита вся пещера. Утари прорычал мне словно в мозгу:       — Это кровь врагов. Шину стоит целого войска драконов даже не в полете. Скорее. Мой Владыка, скорее. Они собираются снаружи, Первый Лорд Шину с ними. Они взяли его в плен. Раскройте крылья и… боги… вы… очень красивы, мой дракон!!! — восхищенно он припал на одну переднюю лапу и поклонился мне. Я оглянулся и дернулся вокруг себя. Сзади меня волочился огромный хвост, а крылья задевали своды огромной пещеры.       — Берегите их, Владыка. Скорее за мной.       Я кинулся следом за ним, и едва мы вылетели из пещеры, как услышал тихое шипение. Драконы в воздухе словно замерли и повисли, разглядывая меня из-под полупрозрачной пленки глаз. Увидев Шину в крови и словно распятым в лапах какого-то дракона, я сам не понял, как из моей груди вырвался глухой рев или рычание. Снова настроившись на гнев, я взревел и ринулся к драконам, что зависли рядом. Мое пламя обожгло и мне тоже глотку, но это было так приятно, что я не на шутку разохотился и выжигал всё, до чего мог достать. Нет, из меня не летело трубно пламя, наоборот, его не было видно из моей пасти. Лишь на тех, кого я жег.       Драконы в страхе кинули тело Лорда в ущелья, и Утари тотчас кинулся вслед за ним, а я, развернувшись, кинулся за остатками банды, что пришла убить меня. Я быстро их догнал, и скоро их тела уже падали, обугленные, в то же самое ущелье, куда недавно летел и лорд Шину. Сделав последний круг, я кувыркнулся в воздухе и закричал от радости, что распирала меня изнутри. Мотнул хвостом в воздухе и чуть не упал в пропасть.       Рядом возникло тело огромного дракона Утари, и он, хмыкнув, ударил меня несильно хвостом. Я следом и погнался за ним, так что ветер засвистел в ушах. Догнав его, я чуть не ударился о выступ скалы и спланировал вниз и там, сев на небольшую площадку, посмотрел вверх, ожидая, когда Утари появиться. Но его не было, и я заволновался, неужели я не всех обидчиков разогнал? Я хотел было взлететь, но передо мной возник Утари в человеческом облике.       — Мой Владыка! — сказал он, низко поклонившись.       Я удивленно посмотрел на него и, подумав о своем облике, заерзал на месте не в силах обернуться в человеческий облик. Утари, видимо всё поняв, сказал громко:       — Владыка, нам необходимо в ту речку. Помните её?       Кивнул ему и, с места рванув, взлетел так, что крылья надломлено захрустели в плечах. Утари драконом летел рядом.       — Не надо переоценивать свои возможности, вы впервые в воздухе, ваши крылья ещё не знали потоков воздуха, а они могут быть очень обманчивы. С ними надо уметь договариваться, как с людьми. Вы должны возвести вокруг себя щит. Тот щит, что вы сделали, когда скрыли от моего взгляда тот самый пузырек с зельем.       Вспомнив это заклинание, я прошептал его про себя, и лететь стало в разы легче, но лететь одно, а поддерживать щит — другое. Какое-то время я летел, сильно сосредоточившись, а потом снова щит спал, и я вновь зашептал про себя заклинание. Утари вновь сказал:       — Владыка, щит будет держаться и без вашего на него воздействия. Это магия драконов. Он будет питаться сразу от вас. Его не надо подпитывать ничем. Вы сами магическое создание.       Сконфужено окинул взглядом дракона, что летел рядом, и резко стал опускаться вниз. Вот она — река.       — Рано, Владыка. Рано!!! Эх… — долетело до меня.       А я, разогнавшись не на шутку, оставил далеко позади Утари и засмеялся, кружась в воздухе. Затем с огромным всплеском влетел в воду и вынырнул, так что дракон Утари лишь охнул. Я окатывал его водой вновь и вновь. Он лишь фыркал и отворачивал морду.       — Владыка, негоже… Владыка, прошу… успокойтесь.       Я поднырнул под него и вдруг вспомнил его красивое тело, и тотчас мое тело, замерцав, стало оборачиваться. Вынырнул я рядом ним, также изменившим облик, и замер, глядя, как его лицо застыло, вытянувшись, и побелело.       — Утари? — прошептал я не своим голосом. Тот кивнул и, приблизившись ко мне, спросил тихо:       — Я не могу вас узнать, Владыка. Простите.       Он так и остался, чуть двигая руками и ногами, в воде, не сводя с меня взгляда.       — Тебя это радует? — спрашиваю его осторожно, тот неопределенно пожимает плечами, и я вижу, как он испуганно отводит от меня взгляд. Я зло цежу:       — Что, опять не мил? Опять я плох чем-то?       Тот мотает головой.       — Я не достоин вас. Вы очень красивы…       Обрываю его зло.       — А когда горбуном-уродом был, тогда ты был меня достоин?       Он кивнул нехотя.       — Я урод по сравнению с другими драконами. Вы должны выбрать достойнейшего. Прошу вас. Владыка, нам пора назад. — сказал он деревянным голосом, уходя в себя полностью. Стало обидно до рези в груди. Ладно, если он не хочет меня такого, значит, надо вырвать его из сердца вон и с глаз долой.

***

      Уже у самой пещеры я каменным голосом попросил его:       — Прошу вас, Лорд Утари, не появляйтесь больше возле меня. Я не могу вам угодить ни в каком обличии. Значит, так тому и быть. Чем меньше вы будете меня видеть, тем легче будет нам обоим. Я не хочу вашего общества, как и вы моего. Так что вы свободны. — отворачиваюсь от него с болью в сердце, и кажется, что оставляю свою прошлую жизнь человеком там, за спиной. Его хриплый голос догоняет меня, как и он сам.       — Я не хочу быть лишенным вашего общества, Владыка, что угодно, но я люблю вас. Полюбил малышом, а теперь люблю и взрослым оперившимся драконом.       В проеме возникли мой отец и лорд Шину.       — Входите, у нас плохие новости. Фишар в плену, но я думаю, что они его убили. Он не отзывается даже на мой призыв.       Рука Утари легко легла на мое плечо, и мы вошли вместе в комнату к отцу. Там, сев на огромный диван, я спросил нехотя:       — А что за призыв? Может, я смогу его позвать?       Шину кивнул, глядя на моего отца. Отец, как ни странно, выглядел слишком растерянным и каким-то больным. Словно из него вытащили основу. Я подсел к нему и, обняв его, спросил:       — А как же Шину?       Тот мотнул головой.       — Я всегда относился к нему как к своему брату. И он, кстати, тоже. А о таком племяннике, как ты, он не мог и мечтать. Он восхищен тобой и любит тебя как своего сына. Я знаю, что ты подумал обо мне, но я лишь засмущался от той мысли, что он видел, как я рожаю. Я родил преждевременно. И потому оказался не готов к тому, что пришлось оголяться перед братом моего Фишара. Я не смогу без него, сыночек, не смогу. Мы должны лететь туда. — он сжал мои руки, говоря мне всё это на ухо.       Шину посматривал на нас с интересом и вдруг громко сказал:       — В присутствии двух говорят вслух!!! О чем вы там шепчетесь?       Я повернулся к дяде и сказал с горечью:       — Нам надо лететь… м-м-м, а куда лететь? — спросил я, обернувшись к отцу. Тот, чуть улыбнувшись краешками губ, сказал горько:       — Нам надо лететь в Сияние озер.       Все, как-то сразу помрачнев, кивнули. Мне это ни о чем не говорило, и я тоже кивнул на всякий случай. Но тут в проходе раздался такой шум, что я подскочил от неожиданности, и к нам в комнату вошел мой первый отец. Я подскочил вновь, встал рядом со вторым отцом и изумленно вскрикнул, увидев, как лицо Фишара изменилось с того, последнего раза. Он выглядел так, словно, словно… он светился изнутри и глядел только на моего отца. Затем, встав на одно колено, сказал хрипло:       — Согласен ли ты быть моим мужем?       Мой отец так и замер, сжав руки в кулаки, побледнев. Я чуть толкнул отца, и Фишар изумлено спросил:       — Ты мой сын?!       Я кивнул с улыбкой, и тот порывисто обнял меня.       — Твоя красота сравнима лишь с красотой твоего отца. — он обнял нас обоих, затем подошел к своему брату и порывисто обнял и его тоже.       — Спасибо тебе, Шину, я всегда знал, что ты поможешь мне.       Тот кивнул с улыбкой.       — Я не хочу никаких других Владык, меня ты устраиваешь полностью, только серьезности побольше надо. Я чувствую, что твоя магия изрядно поиздержалась?       Отец, окинув нас всех радостным взглядом, кивнул.       — Я чувствую, как мне стало легко и хорошо. Она давила на меня, я был словно окутан ею. Утари… ты как? Жив?       Тот, улыбнувшись и посмотрев на меня быстрым взглядом, кивнул.       — Мой Владыка, я прошу Вашего позволения и вашего тоже, — обратился он к моему второму отцу, — Я хочу официально ухаживать за вашим сыном, если вы позволите. Пусть я…       Я оборвал его и сам кивнул.       — Принимаю, но… — не успел я договорить, как он, подскочив ко мне, потащил меня к выходу. Пришлось с улыбкой бежать за ним.       Мою руку обожгло, когда он с высокого обрыва утянул меня на глубину и там, на самом дне, поставив меня на мелкую крошку, спросил:       — Ты примешь меня таким, какой я есть?       Недоуменно смотрю на него и спрашиваю сам:       — А ты?       Тот, встав на оба колена, кивнул и, прижавшись лицом к моему паху, обнял мои ноги и сказал так, что мои ноги задрожали.       — Я люблю тебя, а это значит, что я твой навеки. Прошу, прими меня. Мне нельзя без тебя… ты мой воздух, я лишь тобой жил всё это время. Ты понимаешь?       Мои пальцы застревают в его черных, как смоль, волосах, и я шепчу в ответ:       — А я мечтал о тебе, мечтал о твоем теле и не смел даже надеяться.       Он вздыхает громко и, встав, шепчет:       — Полетели со мной, я покажу тебе одно место. Я там всегда прятался, когда мне было очень тоскливо и одиноко без тебя.       Он не дает мне обернуться и вновь уже со мной на руках летит ввысь, я замираю от восторга. Вокруг нас уже его щит, и я даже не замечаю холодного горного воздуха. Его забота обо мне греет сердце.       Мы опустились лишь к вечеру, и я, присев у костра, что тут же разжег Утари, устало прикрыл глаза. Спать хотелось неимоверно, а особенно — кушать. И я, посмотрев на Утари пытливым взглядом, проговорил, смущаясь:       — А перекусить нам не помешало бы.       Он кивнул и попросил быстро:       — Давай, сегодня без магии я покормлю тебя. Будь здесь, я быстро.

***

      Он ушел, а я, пригревшись у костра, не заметил, как сон смежил мне веки, и очутился вновь у своего водопада. Там было шумно, и ругались, как ни странно, мои родители. Только сейчас, наверное, мой мозг принял всю правду о том, что я дракон. Не обращая на них внимания, я встал напротив зеркала водопада и посмотрел на себя. То, что я увидел, заставило меня смущено сделать шаг назад и вновь подойти через какое-то время.       На меня смотрел высокий симпатичный юноша. Светлые волосы копной лежали на плечах, а волевое лицо с широким подбородком и квадратной челюстью, казалось, всю жизнь было со мной. Горбуном-уродом я смотрелся бы сейчас куда привычнее для себя. Яркая синь глаз осталась при мне, как ни странно, зато тело словно подменили. Не развитые мышцы на руках и плечах заставляли меня выдохнуть смущено. То тело было куда худосочнее и мельче. Светлая туника с тонкими лосинами не скрывали красивых ног. Одно радовало, что я не был уж очень крупным. Как мне сказали про крылья, что я не развил ещё их, так, наверное, и про тело. Оно было не развитым. Им надо заниматься. Ну, уж тут я своего не упущу. И займусь своим телом, мышцами, а сейчас…       Я посмотрел в сторону ругающихся до сих пор моих родителей и замер. Они смотрели на меня оба сразу и молчали. Я и не заметил, как они замолчали. Оба отца в моем сне были такими, какими я их увидел недавно и запомнил.       — Сын?! — спросил меня Фишар и второй отец Шоте тоже напряженно посмотрел на меня. — Все в порядке?       Я кивнул и глухо спросил:       — Это ведь сон, да?       Оба переглянулись, и Шоте первым подошел ко мне.       — Это наше место встречи, нашего рода. Здесь только мы можем встречаться, когда нам трудно, тяжело. Но мы отдали тебе это место и не приходили сюда, а тем, о ком ты думал, мы разрешали на ментальном уровне приходить к тебе, чтобы ты побеждал свои страхи. А ещё… Утари здесь мог всегда быть с тобой и следить за тобой. Но тогда доступ для нас сюда перекрывался. Это не сон, сын, это другая реальность и порой спасительная. Я всегда могу быть здесь, когда мне будет тяжело. Когда-то твой дед был в плену у эльфов, что сковали его в горах. Мы не могли его найти, он появился на следующий день на этом водопаде и сказал нам, где он находиться. Так мы и нашли его. Он бы и раньше появился, но эльфы, зная об особенностях драконов, не давали ему закрыть глаза. Он был в человеческом облике. Здесь ты отдыхаешь всем телом и душой. А ещё здесь происходит зачатие…       Перебиваю его, округлив глаза.       — Какое зачатие, я не понимаю, нет, я понимаю, конечно, что я появился у тебя. Но ведь у смертных дети появляются только у женского пола. У них всё предусмотрено для этого. Для меня внове то, что я сейчас узнаю о драконах. Ведь это не написано в книгах. Я вообще удивлен таким отношениям, как муж и муж, а не муж и жена, как привычно это было для меня в смертном мире.       Первый отец, Владыка, горестно посмотрев на меня и переведя взгляд на второго моего отца, сказал с выдохом:       — Говорил я, что нельзя было его так надолго оставлять в том мире.       Тот, вскинув злой взгляд на Фишара, чуть не закричал на него:       — Это ты мне говорил?! А не я?! Фиш, ты себя слышишь? Мы чуть не упустили нашего мальчика. Если бы его дракон не… Фиш, я не хочу даже разговаривать с тобой на эту тему. Ты был полностью в себе и занимался тем, что тешил себя все эти годы. Иди обратно в свои дворцы!!! Уходи!!! Я сам займусь нашим мальчиком, нет, своим мальчиком.       Фишар так и сел на месте.       — Шоте, ну зачем ты так. Я разогнал всех бунтовщиков для него. Я уступлю ему трон, хоть и рано…       Я вскинул руки и хотел было сказать, что мне ничего не надо. Но Шоте перебил и меня вскриком:       — Да мне не нужны твои жертвы, понимаешь? Не нужны. Ты сам мне не нужен. Иди к Равалю или Дитану, иди к кому-нибудь из своих наложников. И дальше тешь свое самолюбие. Я не хочу тебя видеть, а когда-то я ждал тебя в твоих покоях, как выбранный любимый наложник. Ты окутал меня своим вниманием. А потом, пообещав мне брак, просто выкинул беременного, как игрушку, которой наигрался. Мои родители погибли за то, чтобы ты сидел на своем троне. А я был на последнем месяце, и рядом со мной был только твой брат, потому что ты его всегда отправляешь уладить свои проблемы!!!       Фишар, опустив голову и посмотрев на меня, сказал тихо:       — Я был виноват, и буду виноват всегда тем, что изменял тебе, но я не мог ничего с собой поделать. Я не помню себя с теми наложниками. Я не помню, как я изменял тебе. Вчера я сам совершил переворот, применив наконец-то свою магию, и опустошенный ходил по дворцам, чувствуя, как я одинок. Мое сердце звало лишь тебя. Я прилетел к вам тут же, боясь твоего осуждающего взгляда. Но я боялся за тебя и сына и был рад, что тот я позаботился о вас. Я новый Шоте, я новый, я уже не тот, мне никто кроме вас не нужен. Я много всего натворил и не хочу впредь сидеть на троне, если это будет мешать нашим с тобой отношениям. А своему сыну я и так буду помогать править. Ему нужна сейчас твердая рука учителя и много знаний. Прошу, не отвергайте мою помощь. — и уже обращаясь ко мне, попросил тихо: — Прошу, сын, дай мне наверстать всё то, что ты упустил по моей вине. Обещаю, у нас будут семейные обеды, встречи. А ещё я буду лично сам тебя учить нашей истории, которую ты должен знать так, чтобы и среди ночи мог сказать имя нашего деда, что вернул драконам память.       Я удивленно вскинул взгляд на него и кивнул. Второй отец, обняв меня, сказал тоже тихо:       — Конечно, он тебя простит, он ведь не знает, чего был лишен. Он жил в нужде и среди тех, кому он был нужен лишь из-за знаний. Но так и было ему предначертано. Тебя зовет Утари, сынок. А мы останемся здесь ещё. И не давай ему распускать руки.

***

      Слышу их уже словно издали и медленно открываю глаза, на меня смотрит Утари и с улыбкой говорит шепотом:       — Ты такой красивый, когда спишь… — он медленно приближает лицо к моему и легко целует меня в губы, я замираю от новых ощущений и сам чуть тянусь за новой порцией.       Утари тотчас приникает к моим губам вновь, и я отвечаю на его напористый поцелуй, как могу. Хоть это и первый мой поцелуй, но правду о нем говорят, наверное, потому что Утари постанывает, сладко посасывая мои губы вперемешку с намеренной грубостью поцелуя. Голова кружится, мысли путаются, хочется и смеяться, и наоборот, надерзить ему, оттолкнуть. Но потом просто отдаюсь в его руки. Но чувствую, что он напряжен, напряжен так, что его тело кажется каменным.       — Утари?! — отстраняюсь и смотрю на его лицо. Он растерян, и кажется, вот-вот просто изнасилует, я сопротивляюсь, как могу, но его тело накрывает мое полностью, я жалобно стону от его напористости и сам не замечаю, как мое тело податливо прогибается под его поцелуями и само тянется к его ласкам. Я сам начинаю гладить его спину и замираю, его крупный член, кажется, сейчас вот-вот взорвется, он сжимается и, ткнувшись своим лбом в мой подбородок, шепчет:       — Подожди… подожди… сейчас…       Я понимаю, о чем он, и от того мне кажется, что он такой сейчас беззащитный и ранимый. Он долго ждал меня, а сейчас вот не может сдержаться. Мне хочется его успокоить и приласкать. Дотрагиваюсь рукой до его горячего каменного члена и начинаю медленно его поглаживать, обхватив ствол у основания. Но пальцы не могут обхватить полностью, и я ужасаюсь тому, что это вот нечто может… Он, вздрогнув, начинает целовать меня, захватив мое лицо в плен, а я уже чаще и чаще продергиваю его член, только уже у самой головки. Вот он замер на пике и, закрыв глаза, со стоном приникает к моему рту. Жадно целуемся, и он уже расслаблено тихо смеется.       — Вот видишь, какой я герой?! Даже не смог нормально приласкать тебя, как кончаю сам.       Успокаивающе глажу его волосы.       — Всё хорошо. Я не… тшшшшш… ты что делаешь? Не надо… прошу, Утари!!!       Но он уже опускается к моему до сих пор возбужденному члену и обхватывает его рукой.       Я замираю, неверяще глядя на него. Видимо, горбун-урод во мне до сих пор дает знать о себе.       — Ты такой терпкий и вкусный. — шепчет он мне, не сводя с меня взгляда. — Расслабься, Шоте, прошу, и просто получай удовольствие. Раздвинь шире ноги и доверься мне. Я не сделаю ничего против твоей воли.       Но мои руки уже пытаются отодвинуть его, раз, и я случайно ударяю его по лицу, и он отпрянывает от меня, настороженно глядя.       — Шоте, Шоте, прости.       Одеваюсь спешно, не глядя на него.       — Я не хочу, не хочу, Утари.       Страх, что он вновь подойдет ко мне, это пугает меня буквально до костей. Взмываю в небо и устремляюсь на свет далеких огней. Почему-то сон отошел, видимо, из-за страха.

***

      Мои крылья уже устали, я не поставил свой щит и сейчас наслаждался напористостью ветра, что буквально обнимала мое тело. Я завис над большими дворцами, что с высоты смотрелись довольно изысканно. Несколько драконов взмыли ко мне ввысь и, издав рык, окружили меня. Я понесся вниз и, тотчас обернувшись в человека, замер перед, видимо, охраной дворца.       — Мы знаем, кто вы, и рады приветствовать вас в своих владениях. Это ваш будущий дворец заседаний. А там дворцы для праздников и даже для суда. А вон тот с остроконечным верхом, видите? — показывал мне рукой самый крупный дракон уже в красивой форме охранника. И я послушно мотнул головой. — Тот дворец один из Владык вашего рода построил в честь своего мужа, и теперь в нем мы справляем только свадьбы.       Киваю ему с улыбкой. Он спрашивает, низко поклонившись:       — Вас проводить в покои отца?       Спрашиваю осипшим голосом:       — А он разве тут?       Все низко кланяются, и один говорит:       — Ваш отец прибыл совсем недавно из темниц Шоте. Его наложника. И вашего отца. Мы проводим.       Иду послушно за одним, и меня тотчас окружают, так как из темноты выходит крупный мужчина с красивыми чертами лица. Но что больше меня пугает, так это то, что он очень крупный. Он приветливо смотрит на меня и громко говорит, опускаясь на одно колено:       — Я — Лорд Цине, рад приветствовать вас первым в обители драконов. Разрешите вам показать всё здесь?       Почему-то останавливаюсь и, развернувшись, киваю.       — Спасибо, а то я, кажется, встревожил всю охрану здесь.       Охранники кланяются вновь, и всё тот же громко отвечает:       — Мы рады быть для вас полезными. Передаем вас в руки советника Владыки. Доброй ночи.       Нас оставляют наедине, и я настороженно смотрю на советника. Тот вдруг смущено спрашивает:       — Может, перекусим? Я ведь именно за этим и пошел.       Смеемся оба, и он ведет меня, идя первым. Иногда он приостанавливается и показывает на какую-то статую, рассказывая мне о моем родственнике и лучшем полководце. Сам дворец огромен, рядом с ним нет каких-либо особняков. Всё окружено зеленым лесом, который сейчас кажется не зеленью, а чернотой. Я даже у смертных не видел таких могучих елей, что не обхватить и нескольким таким, как я. Они устремляли свои стволы вверх, размашисто выставляя свои лапы, будто напоказ, хвастаясь ими. Я снова отвлекся на голос Цине и вздрогнул, увидев, как он идет ко мне размашистой походкой.       — Принц, вы не должны отставать. Я в полной уверенности иду и думаю, что вы слушаете меня, а вы остановились у балкона. Нельзя здесь быть одному, если не уверены, что сможете защититься.       Смотрю на него виновато и в тоже время недоуменно, он поясняет:       — Именно так и напали недавно на нашего Владыку бунтовщики. Конечно, Владыка смог дать отпор, но было много крови и смертей. Ведь вы знаете, что у Владыки есть своя защитная магия.       — Простите, засмотрелся на лес вокруг дворца. Здесь очень красиво даже в такое время ночи.       Он с улыбкой кивает.       — Да, тут очень красиво. Но скажите, где ваш будущий муж?       Ошарашенно делаю шаг назад, и он тотчас подхватывает мое тело: я чуть не упал с края балкона.       — Кто?!       Тот удивленно поясняет мне, как неразумному.       — Ваш муж, Утари назначен вам ещё с детства.       Смотрю на его волевое лицо и осипшим голосом спрашиваю:       — То есть наш брак будет обязательно?       Тот кивает.       — Ваши магии совпадают. Вы не убьете его во время… м-м-м… близости. Ему очень повезло. Он смог даже сделать вам свою метку проказы, чтобы вас не испортили смертные. Это не удавалось вообще никому и никогда. Все наши Владыки сами выбирали себе мужа или наложника, как, например, ваш отец. Он выбрал Шоте и не зря.       Он аккуратно ставит меня на обе ноги, и я иду за ним, погруженный в свои мысли. Мне претит сама мысль о том, что я уже женатый, и все продумано за меня. Цине видит, что я молчу всю дорогу, и с насмешливой улыбкой спрашивает вдруг, дерзко подняв на меня свой взгляд:       — Или он не смог вас защитить?       Киваю.       — Да, не смог.       Цине вдруг краснеет и склоняет голову.       — Прошу простить мне мою дерзость.       Мы заходим в зал, где уже накрыт стол, на котором стоят фрукты и жареное мясо с рассыпчатыми кашами. Тарелки и ложки лежат чуть в стороне. Выбрав огромный фрукт, который я ни разу не видел, хочу попробовать его. Но Цине смеется.       — Этот фрукт открывают, прежде чем надкусить. Его корка горькая и не вкусная. Прошу вас. Вот, сердцевину кусайте. Вот так. — и он есть вторую половину.       Сладкая до приторности сердцевина выдала очень много сока, и я, захлебнувшись, закашлялся. Удары по спине заставили меня рассмеяться: здесь так же, как и у смертных. Но с той лишь разницей, что мы всё же драконы — имеем два обличия. Тот с улыбкой смотрит, как я смеюсь с кашлем.       — Что вас развеселило?       Мотаю головой.       — Простите.       Цине, деловито положив каши и мяса в тарелку, протянул её мне. Беру и сажусь напротив него, стоящего. Тот, продолжая стоять, набирает себе и, застыв, смотрит, как я ем с настороженностью.       — Это вкусно, уверяю вас. Вот сок в том графине очень хорош.       Задаю назревший вопрос:       — А вы показывали свою магию, чтобы стать мои мужем?       Он отрицательно мотает головой.       — Я нужен Вашему отцу. И мне не стоит отвлекаться. Для меня это роскошь — иметь мужа. Наложники для меня — единственный выход. У меня есть даже два сына. И я их очень люблю. — он говорит и не смотрит на меня. А мое сердце сильнее бьется, когда он иногда встречается с моим взглядом. Почему-то хочется попробовать на вкус его губы.       Прячу взгляд, смущенно отпив из стакана, что мне подал Цине, и отвлеченно смотрю вновь на лес, что раскинулся за окнами, и вздрагиваю, услышав вдали голос Утари.       — Где мой муж? — деловито спрашивает он, видимо, охрану. Все тело восстает против, и я резко встаю, разлив на себя стакан сока, и прошу Цине умоляюще:       — Проводите меня к отцу, прошу вас.       Тот быстро кивает и отряхивает с меня остатки сока. Затем, взяв за руку, говорит быстро:       — Не отставайте, прошу. Вы не хотите видеть своего…       Перебиваю его зло:       — Не говорите мне, кто он для меня. Я не делал этого выбора.       Он кивает, и мы входим в череду длинных коридоров.       — Вот ваш портал по замку. Только вы и Владыка можете им пользоваться. Троньте этот ствол, и вы попадете в спальню вашего отца. А вон тот столб наложников. Но не советую сейчас отвлекать вашего отца. Он занят с наложниками.       С горечью смотрю на него и трогаю столб с порталом к наложникам отца.

***

      Меня на миг мутит, и свет со всех сторон облепляет меня так, что я жмурюсь с непривычки.       — Шоте, что ты тут делаешь? — отец сидит на огромном диване. Там, впереди, я вижу четверых мужчин в тонких одеждах.       — Ты говорил отцу и мне… что всё исправишь, но ты сейчас здесь. — говорю ему горько и хочу вновь уйти, но он опережает меня.       — Не так ты все увидел. Я прощаюсь с ними и отпускаю. Сегодня они последний день здесь ночуют. Некоторые уже ушли. Ты видел Цине? Это его наложники.       С интересом смотрю на них, и привлекает один мужчина, он очень красивый и женственный. Когда мой отец называет имя своего советника, тот вскидывает голову и обводит вокруг растеряным взглядом.       — Это любимый наложник Цине. Его зовут Атина, он родил ему двух уже мальчиков. Им уже по десять лет. Это красивые крепкие парни с такими задорными характерами. Воюют между собой.       Киваю с улыбкой.       — Он очень хороший отец, в отличие от меня. Я отпустил тебя, а он не отпускает никуда от себя сыновей и занимается лично их воспитанием. Я очень уважаю его за это. И сейчас вот объяснял, что покои Атина будут неподалеку от покоев Цине.       Я насмешливо отвечаю:       — А не поздний ли ты выбрал момент для визита?       Тот с улыбкой, затем переходящей в смех отвечает, и его ответ ставит меня в неловкое положение.       — Сын, драконы не спят. Это лишь видимость. Как у смертных. Наш город не спит. Как все города драконов. — затем, уже сделав серьезным лицо, спрашивает деловито: — А где Утари? Он обязан был быть с тобой.       Я гневно вскрикиваю:       — Муж? Мой обещаный муж? Или я ему был обещан?       Тот вскидывает взгляд.       — Он словно создан для тебя, и он, так же, как и ты, девственник. Ваше будущее уже предначертано, вам быть вместе. Сын, ты все поймешь, когда откроешь для себя свою магию. А пока…       Я, не дослушав его, шиплю дерзко:       — Вот сам на нем и женись… я не… — слышу, как сзади кто-то вздыхает, и, резко обернувшись, вижу уходящего Утари. Мне становится неловко и стыдно так, что бегу за ним. Кричу ему, зову его, но он, не отвечая, быстрым шагом уходит от меня. Так и застываю посреди коридора. Отец подходит позже.       — Ты обидел его зря. На него претендентов было очень много. И сейчас ты отказался от него. Я не вправе теперь стоять между ним и другими. Ты сам отказался.       Я облегченно выдыхаю. Пусть так и будет. Но быть уже женатым на том, кому я был обещан, мне претит. Отец уводит меня в огромные покои и спрашивает нехотя:       — Отец знает, что ты тут?       Мотаю головой.       — Отдохни. Твоя привычка от смертных ещё не прошла. Поспи. Я буду тут. Много дел ещё надо решить, и много казней ждут сегодня своей очереди. И как мне сейчас не хватает твоего отца. — сказал он с горечью, и я мгновенно напрягся.       Огромная кровать с балдахином так и манила меня. Закрываю глаза и погружаюсь, наверное, впервые за всё время в обычную темноту.

***

      Открываю глаза. Все тело онемело от долгого сна.       — Давно он так спит, Фиш? — слышу знакомый голос отца Шоте.       Второй отец зло кидает:       — Они разошлись с Утари.       — Ну что нашло на него? Ведь мы не могли ошибиться в предназначении. Или ошиблись? Где Утари? Мне надо с ним поговорить, а то сейчас наделает делов, потом будет казнить себя.       Фишар отзывается гневно:       — Утари объявил, что ищет себе пару. Он одел уже не цвета нашего сына. Попробуй, поговори с ним.       Шоте уходит, и я вновь погружаюсь в сон. Сколько я сплю, не знаю. Но на сердце отчего-то тяжело. Иногда слышу голос Цине и чувствую на себе его взгляд. Глаза нехотя разлепляются, и я вижу своего отца. Он напряженно смотрит на меня.       — Сын, хватит уже спать, нас ждут дела. Вставай, и пойдем, разомнемся.       Тело буквально выдергивают из постели, и я послушно даю себя одеть в светло-зеленые одежды.       — Это мой цвет?       Он кивает.       — У нас нет слуг для этого. У нас есть просто магия. Я научу тебя как ей пользоваться. Так, теперь перекусим, и вперед.

***

      Мы летим очень высоко, и я обреченно смотрю вниз, хочется уже на землю. Непривычно столько находиться в воздухе. В желудке пустота, я уже давно облегчил свой желудок от такой высоты. А отец, не обращая на меня внимания, учит меня родовому щиту. Пока мне не удается. Мимо нас проносится огромный темный дракон, и я с ужасом и восхищением смотрю, как за ним несется дракон чуть поменьше. Голос отца в голове приказывает мне опуститься чуть и спрашивает:       — Узнал Утари?       Киваю огорченно.       — Выбранный им пара очень рад этому и послушен. Ты проспал почти неделю. Утари выбрал…       Обрываю его.       — Отец, зачем ты мне все это говоришь? Если он так сделал, так тому и быть. Я желаю ему только счастья. Прошу, не будем больше о нем говорить.       Тот вновь начинает свои приказы, и я вновь вижу, как чуть в стороне от нас кувыркаются два счастливых дракона. Избранник Утари визжит от страха, когда Утари делает подсечку крыльями и лишает того взмаха. А затем сам планирует вниз за своим парой. Они счастливы.       А ты счастлив?! Спрашиваю себя огорченно. Нет, я не счастлив, зато я свободен от всяких обязательств. Конечно, он помогал мне, и я, наверное, буду всегда себя винить за то, что обидел его. Он был мне хорошим другом, и что-то в сердце шепчет, а ты ведь хотел его в ту ночь, Шоте. Очень хотел. А ещё тебе не хватает его в твоих снах. Привычное незлое подшучивание. Его очень не хватает, особенно сейчас. С ним я чувствовал себя защищенно. А его восторженного взгляда и восхищения что-то во мне требует прямо сейчас. А ещё хочется доказать ему, что я лучше его пары.

***

      Дни тянутся чередой громких скандалов и казней драконов. А ещё много браков. Драконов, оказывается, не один город, а несколько. А я думал, что везде живут только смертные. Но как же я ошибался. Здесь словно другой мир, куда нет доступа простым смертным. Мне иногда очень тоскливо без них. Душа тянется туда, где я действительно нужен.       Мой отец учит меня премудростям правления. А мне хочется взвыть от одиночества. При Цине сердце мое замирает и делает кульбит, когда он смотрит на меня восхищено, как когда-то Утари.       Прошел уже не один месяц, и вот я стою в низком поклоне у трона отца. Он делает мне очередное повышение по классу, который я закончил, учась у него и его советников. Остался заключительный этап учебы. И дальше будет ещё сложнее. Но это не пугает меня. Меня пугает мое одиночество. Мои отцы до сих пор не вместе. Шоти, как теперь стали называть моего отца, чтобы не путать со мной, переселился ко мне поближе и не покидает меня. Но я не чувствую той наполненности, как раньше. Все свободное время в облике дракона парю рядом с землями смертных. Там я нужен больше.       Голос Утари в моей голове раздается неожиданно, но я даже не оборачиваюсь к нему.       — Приветствую тебя, Владыка.       Зло возвращаю ему приветствие.       — Я не Владыка и прошу покинуть меня.       Тот всё равно застывает рядом со мной, паря, как и я, раскрыв крылья.       — Ты счастлив, Шоте? — спрашивает он меня тихо.       — Почему тебя это волнует? — вновь возвращаю ему вопрос на вопрос.       — Ты волновал меня всегда, с самого рождения. Когда Лорд Шину показал всем тебя. Для всех ты, может, и был некрасивым, но не для меня.       Зло огрызаюсь:       — Уходи!!! Ты сделал свой выбор. И я буду только счастлив, если ты познаешь свое счастье, обретя свою пару. Ваша свадьба была очень впечатляющей.       Он камнем падает к земле, и я в страхе смотрю, как он в последний момент всё же раскрывает свои крылья и, перекинувшись в такой знакомый мне человеческий облик, садится на небольшую поляну. Лениво отворачиваюсь от его созерцания и планирую уже в другую сторону.       — Шоте!!! — кричит он мне.       Но я, не обернувшись, уже шепчу сквозь слезы, что выступили у меня, наверное, от сильного ветра…       — Прощай… — смотреть на него сил нет.       Делаю несколько взмахов и вижу, как на меня летит дракон, память подсказывает, что это его пара. Дракон со всей силы кусает меня в шею, и я от неожиданности кубарем падаю на землю. Но дракон не отпускает своей хватки и огромными лапами просто рвет мне бок. Оттуда кровь чуть не фонтаном брызжет во все стороны. Удивленно вскрикиваю от боли.       Крупный дракон успевает вовремя, Цине глухо рычит на пару Утари и помогает мне опуститься на землю. Я со стоном даю ему осмотреть раны на шее и боку. Лишь шепчу ему:       — Мои отцы не должны знать об этом. Цине, прошу тебя. Гужи просто возревновал меня к своему мужу. Я…       Цине зло осекает меня вопросом:       — Ты был с Утари?!       Киваю ему со стоном.       — Мы просто общались, Цине!!!       Тот вздыхает.       — Ладно, но я накажу Гужи. Он зря накинулся на тебя.       Рядом садится дракон и оборачивается в красивого мужчину. Я вновь вздыхаю, Гужи так красив, а его взгляд полон гнева. Он любит Утари. И от этого становится лишь горше и обиднее.       — Обходи моего мужа стороной, я не позволю ему уйти к тебе. Я его избранник, а не ты. Можете казнить меня. Но я люблю его.       Я вижу, как сзади него появляется Утари и гневно шипит, резко отодвинув Гужи от меня.       — Как ты посмел напасть и тронуть принца?! Ты дурак!!! Я не прощу тебе этого!!! Гужи, уходи сейчас!!!       Тот, сделав каменным лицо, цедит:       — Я никуда не уйду!!! Слышишь? Мы с тобой в браке… — он замирает и испуганно осекается, видя, какие на мне раны, когда Цине отходит от меня.       — Мой принц!!! — шепчет он, резко падая на оба колена. — Я не думал, я не хотел!!! Прошу!!! — он буквально чуть не ломает себе руки, протягивая их ко мне. — Я не знаю, что на меня нашло!!!       Цине шипит им обоим:       — Уходите все. И чтобы ни слова Владыкам!!! — он, как и я, провожает взглядом Утари с его мужем. Цине оборачивается ко мне.       — Я не понимаю этой молодежи, ну, женились, свадьбу красиво отыграли. Ну, переспали, а потом начинаются эти муки. — он говорит что-то ещё, прочищая мои раны, я морщусь и стону от боли.       А на сердце вдруг становится легко. Я простил Утари. Я отпускаю его, вот сейчас, и сердце вновь начинает биться от пронизывающего взгляда Цине.       — Мой принц, прошу, лежите смирно. Я сейчас унесу вас.       Его обжигает моя магия, когда я сам начинаю исцелять себя, и он, отпрянув, кричит от боли.       — Вот она, ваша магия. Принц, вы смогли научиться. Я доложу об этом вашему отцу.       Киваю с улыбкой, уже сам вставая. Я принял решение, и легко скидываю руку Цине, что хотел меня придержать. Он смотрит на меня напряженно.       — Спасибо, Советник. Мне нравится, что вы исподтишка ухаживаете за мной все это время. Но покои вашего наложника совсем рядом, и ваши сыновья не будут рады, если вы отвернетесь от их отца. Прошу, не надо за мной волочиться.       Тот, отпрянув от меня, насмешливо выдыхает:       — Я прошу прощения, если дал вам повод так думать обо мне, впредь я буду осмотрительней. Вы куда? — он спрашивает меня уже в спину.       — Туда, где мне место. — огрызаюсь.

***

      Мои крылья в полете сейчас так неловки, рана в боку ещё ноет, но я не обращаю на это внимания. Сажусь недалеко от границы со смертными и принимаю свой старый-новый облик — горбуна. Я все в той же, накидке на пол-лица. Сзади крылья Утари бьют по земле громко и заполошно, я оборачиваюсь.       — Мой принц!!! — он тут же принимает свой облик и падает передо мной на оба колена. — Прошу… не надо… принц, что угодно, только не это!!! Я не смогу без тебя. Мне закрыт доступ к тебе. Я не…       Выдыхаю:       — Прошу, не надо, я жил с самого начал во вранье и лжи. Я хочу теперь жить так, как хочу. Ты должен быть счастлив с ним. Гужи любит тебя.       Тот мотает головой.       — Гужи любит только себя. Я не тронул его и не сделал даже ни одной попытки ответить на его ласки. Он девственен. Я оглашу это, где будет угодно Владыкам. Я возревновал вас к Цине. Я думал, что вы… ты… прошу, не отвергайте меня… я люблю вас!!! Я люблю тебя!!! И я пойду за тобой, куда и ты.       Смотрю на него и тяну его вверх, чтобы он не стоял на коленях.       — Отпусти меня, Утари. Просто отпусти.       Он стоит, обреченно опустив руки вдоль тела. Я ухожу, пытаясь не обернуться к нему. Всё, защита драконов пройдена, и я несмело оборачиваюсь. Утари уже нет. Знаю, что буду вновь и вновь корить себя за то, что сделал с ним. Но не хочу больше, чтобы мое сердце рвалось, когда я видел его избранника на балах, такого счастливого и надменного. А ещё не хочу видеть, как за мной волочатся все, кому не лень. Надоело это притворство. Мои родовые щиты защищают сейчас меня так, что никакому вампиру даже не встать рядом со мной.       Первое селение — как и тогда, всё та же деревенька, где я изгнал впервые демонов. И меня встречает староста деревни Оний. Он, кажется, растроган и спешит меня принять первым.       — Господин маг!!! Господин маг!!! Прошу вас!!! Прошу ко мне!!! Какие люди ко мне пришли!!! Ягана, принимай скорей гостей.       Я окунулся в приветливое окружение людей и тут же почуял нечисть. Вот и вампирша здесь, она смотрит на меня, скрываясь под личиной жены кузнеца. Я отвожу злой взгляд от неё и вижу едва заметные укусы на шее кузнеца. Она торопливо выходит из-за гостеприимного стола, что раскинул староста прямо на улице. Сердце радостно бьется в предвкушении, что я буду очищать земли людей от нечисти.       В первую неделю своего пребывания я вновь, как и раньше, изгоняю всю нечисть, что здесь скопилась. А жил всё в той же избе, что мне когда-то выделил первый староста. Когда я собираюсь уходить в следующее селение, Оний горестно просит:       — Прошу вас, не уходите. У нас будет сегодня свадьба. Моя дочь выходит замуж за богатого ремесленника из соседней деревни. Будет хороший праздник. Прошу, не откажите. Ваше присутствие будет хорошим знаком их будущей жизни.       Киваю нехотя. И Оний расцветает.       — Я столько гостей созвал, господин маг. Проверите их на нечисть?       Киваю, улыбаясь в свою маску. Свадьба и впрямь шикарна по их меркам. Но сердце мое готово разорваться, я вспоминаю свадьбу Утари и Гужи. Какими они смотрелись тогда счастливыми и… эх, ладно, надо забыть его. Я дал ему ещё один шанс начать свою жизнь без меня. Отцы мои уже навещали меня и согласились с тем, что мне сейчас надо дать время.       Ко мне все подходят, кроме одного. В толпе я изредка ловлю его взгляды на себе, и когда молодожены уходят на первую брачную ночь под пошлые шуточки гостей, я вздрагиваю от тихого шепота за спиной.       — Мой принц, давайте прогуляемся на речку?       Обреченно вздыхаю.       — Утари, тебе не следовало приходить ко мне.       Тот ведет меня за руку. Там, у речки, он поворачивает меня к себе и в одно движение срывает мою маску. Так и стою, глядя на него удивленно.       — Я свободен и выбрал ваш путь.       Он приникает к моим губам с глухим стоном. Отвечаю ему так, словно дышу им. Задыхаемся от нетерпения, срывая друг с друга одежды. Он вскидывает на меня взгляд с каким-то напряжением, и я спрашиваю глухо:       — Что?!       Он мотает головой, обнимает мои плечи и чуть покусывает в шею.       — Я не верю… прости… хочу видеть тебя всего обнаженным. — стягивает с меня тонкие брюки и жадно рассматривает все мое тело.       Сам не замечаю, как оказываюсь на земле и вновь отвечаю на его поцелуи. Его крепкий член уже между моих ягодиц, я от нетерпения чуть сам не нанизываюсь на него. Но Утари терпеливо ласкает меня, затем я вздрагиваю и стону, когда его пальцы входят в меня.       — Прости, прости. — он вытаскивает пальцы и облизывает их, глядя мне в глаза, это заводит меня так, что голова начинает кружиться от желания.       Мои ноги приподняты, и вот он приставляет головку к моему анусу, я, тихо вскрикнув, принимаю в себя его член, он входит в меня почти весь целиком и тут же замирает. Больно, но терпимо, шепчу его имя на все лады, пока он не начинает двигаться. Как же томительны его удары в меня.       — Глубже, прошу… — мой голос срывается, и я со стоном кончаю, он следом за мной.       Устало лежим, обнявшись. Он так и лежит на мне, лишь чуть сместившись. Его член до сих пор во мне. Чувствую, как он вновь крепнет, и со стоном смеюсь.       — Утари, Утари, ты не убьешь меня своим желанием?       Тот, лишь вздохнув, шепчет мне на ухо:       — Я боюсь, что тебе придется смириться с тем, что я буду всегда тебя желать, любимый.       Киваю с улыбкой       — Я люблю тебя, Утари. И готов быть сколько угодно под тобой.       Тот, вдруг замерев, выходит из меня и шепчет:       — Хочу тебя в себе… ну… давай же!!!       Удивленно и больше испуганно замираю:       — Но, Утари…       Но тот, опустившись к моему члену, начинает ласкать ртом, стону от желания, что охватило меня. Он садиться на меня верхом и буквально насаживается.       — Ты чувствуешь меня? — спрашивает он. — Ты веришь, что я люблю тебя?       Киваю и охаю от удовольствия. Он двигается на мне размерено, давая мне прочувствовать себя.       — Ни один из драконов не позволит в первую ночь со своим избранником, быть и под ним. Но я обошел все правила, я на тебе.       Смеюсь и тотчас замираю. Мой дракон был так красив!!! Я любовался им, таким красивым и ладным в этом лунном свете. А ещё мне нравилось, как он смотрел на меня. Я видел его восхищение и что-то ещё неуловимое. Именно это и было, наверное, любовью.       Потому что на следующий день когда меня, нас навестили мои отцы, у Утари во взгляде пропала эта неуловимость, которая меня так очаровала, но стоило ему посмотреть на меня, как взгляд его оживал вновь. Я хотел, чтобы он смотрел только на меня, и он дал мне это обещание с условием, что я стану его мужем. Пришлось дать согласие. Доверчивый, конечно, я, но что не сделаешь для того, чтобы твой дракон был до конца твоим.

***

      — Шоте, ты изменяешь мне!!! — шепчет он мне на ухо. Я стыдливо краснею.       — Как я могу изменять тебе, если я рядом с тобой?       Он шепчет, целуя меня в ухо:       — Ты смотришь на других.       Отвечаю, едва сдерживаясь от смеха.       — Вообще-то, это наша свадьба, и смотреть мне тут на других положено. А может, убежим?       Он кивает, сжимая мою руку под столом. Но с другой стороны мой второй отец Шоти шипит:       — Я не глухой, молодые люди. Только вздумайте сбежать!!! Я вот… хотя… конечно, бегите… я с Фишаром тоже, наверное, на свадьбе буду помышлять о побеге.       Мы со смехом встаем, не глядя на гостей, и направляемся к выходу.       — Полетели? — шепчет он.       — Полетели.       — А куда?       Пожимаю плечами.       — Куда ты, туда и я.       Он смущено кивает и, подхватив мое тело, глухо шепчет:       — Готовься, любимый.       Вскрикнув, хватаюсь за его шею, и он выпрыгивает с балкона, чтобы взлететь уже в теле дракона. Я, обернувшись в воздухе драконом, следую за ним.