Золотой компас

Сквозь сон Алиса почувствовала покачивание волн и расслышала крик чаек. «Жемчужина» проходила мимо очередного порта. За все время отсутствия Джека команда исправно вела корабль на юг и, если требовалось, пополняла запасы провизии. Алиса открыла глаза. Она лежала в койке Джека, но самого Джека нигде не было. Все произошедшее казалось страшным сном. Смерть, воскрешение, снова смерть, путешествия по подсознанию и возвращение из него… Все это звучало как бред и никак не укладывалось в светловолосой голове. На палубе шумели оживленные матросы. Волны бились о борта. В падающих внутрь каюты лучах солнца плавала пыль. Обычный вечер на самом обычном пиратском корабле. Алиса с трудом заставила себя встать с койки, но тут же плюхнулась обратно. Во всем теле чувствовалась неимоверная слабость, а легкая качка только усугубляла ситуацию. Казалось бы, она проспать весь день, а ни бодрости, ни намека на нее не было! Краем глаза Алиса взглянула в маленькое зеркальце рядом с дверью. Внешне она почти не изменилась: все те же светлые волнистые волосы, курносый носик, карие глаза и круги под ними. Но внутри сидело странное чувство, как будто душу вынули, полностью опустошили и вывернули наизнанку. Какая-то неприятная легкость. — Ты уже проснулась! — в каюту вошел Джек и, получив в ответ слабый кивок, уселся на край койки. — Есть хорошие новости: поймали очень сильный попутный ветер и скорее всего будем в Индии на пару дней раньше! — То есть через полторы недели, — быстро сориентировалась Алиса и вдруг поникла. Выходит, это почти конец? Любое приключение, даже самое захватывающее, рано или поздно заканчивается, Алиса с этим не спорит. Но будучи недавно воскрешенной, она только начинала входить во вкус. Значит, скоро придется расстаться и с Джеком! Алиса взглянула на него. На его уставшем лице явно выделялись счастливые глаза и растянутые в улыбке тонкие губы. Алиса точно знала, что Джек врёт. Попутный ветер — однозначно хорошо, но Джек никогда не радовался ему так сильно. — Ты пропустила ужин, — произнёс Джек. — Сегодня было жаркое и кофе с коньяком. Алиса удивленно вскинула брови. — Пока нас не было, — продолжил Джек. — Команда пополнила запас провизии. Матросы требовали разнообразия в еде и Гиббс, будь он не ладен, пошёл у них на поводу. Алиса выдавила из себя улыбку и Джек почувствовал в своей руке маленькую тоненькую девичью ручку. — Спасибо, Джек, — прошептала она и, приподнявшись с койки, заключила Джека в объятия. Джек хотел было спросить, за что, но сам же ответил на свой вопрос: за то, что она сейчас жива. Он даже думал ей возразить, ведь это не только его заслуга, однако, вовремя прикусил язык. Он не знал, как могла бы отреагировать Алиса, если он вдруг ляпнет что-нибудь лишнее. Тем более могло прозвучать имя Терранта, а его сейчас упоминать никак нельзя. Алиса сама оплачет его, а Джек не станет даже заикаться о нём. Джек чувствовал на удивление ровное сердцебиение Алисы и её теплое и лёгкое дыхание. Удивительное спокойствие! И в то же время казалось, что одно лишнее движение — и Алиса тут же отстранится от Джека, а этого Джек никак не хотел. Ему льстила её нежность и он млел от одного только осознания, что Алиса рядом, жива и здорова. Конечно, за всю свою жизнь Джек не раз тонул в женских объятиях, но сейчас он чувствовал что-то совершенно иное. Распутные девки со всем своим мастерством никогда не вызывали в нём ничего, кроме животных инстинктов. Он провёл пальцами по алисиной щеке и заправил выбившуюся прядь ее волос за ухо. Вот так-то лучше! Солнце заходило и шум с палубы постепенно утихал. В каюту заглядывал Гиббс, чтобы сообщить о смене вахтенных. Вечер превращался в ночь: тёмную и холодную снаружи, но тёплую и уютную внутри. Алиса не хотела отпускать Джека из объятий, да впрочем и сам Джек не спешил из них освобождаться. Оба долго молчали, но Алиса заговорила первой. — В смерти Терранта виновата я, — еле слышно произнесла она. Джек дернулся и уставился на Алису. — Он виноват сам, — твёрдо ответил он. — Ты не заставляла его лезть в петлю и не пыталась его женить на себе. Алиса тупо смотрела в пространство и, чтобы вывести её из этого транса, Джек приобнял её одной рукой. — Он же знал, что ты моя? — Джек по-собственнически похлопал ее по плечу. — Знал! На безэмоциональном лице Алисы выступил румянец. «Моя». От одного этого слова по спине Джека пробежали мурашки. Не сдерживаясь, он чуть коснулся своими губами ее губ. — Твоя! — резко ответила Алиса и прильнула к его губам в ответ.

***

Ночной воздух на палубе всегда на удивление легок и вкусно пахнет морской солью. Конечно, мало кто и редко когда может ощутить эту прелесть, кроме вахтенных матросов. Впрочем, и они редко дежурят по две ночи подряд и не успевают привыкнуть к этой безмолвной свежести. Да и навряд ли хотели бы. Романтика пиратского быта уже давно не встречается даже в сказках. Пустующая палуба — та самая, на которой целыми днями трудится толпа моряков, натягиваются канаты, крутится штурвал, поднимаются и опускаются паруса, — только кажется спокойной. На деле это скучное и унылое место. На горизонте — темнота. А ты стой, блюди порядок. Отвлечешься — и тут же судно окажется захваченным. Вот и молятся вахтенные всем морским богам и богиням, чтобы рассветы наступали раньше. — Да-а-а, — протянул рыжий матрос на капитанском мостике и шмыгнул носом. — Тоска зеленая, хоть спать ложись. — Хоть бы сирены какие приплыли, — гыгыкнул бородатый матрос с палубы. — Уж мы бы с ними тут… Нашли бы занятие! Рыжий матрос засмеялся. — Баба на корабле — к беде, тем паче с хвостом, — ответил он. — На берегу, конечно, и «ох!» и «ах!»… — Да ладно тебе, — загоготал Бородатый в ответ. — Вон Джек склеил себе девицу, может и сирену даже. Вспомни, мы ее дохлую за борт скинули, а она хоть бы хны, ходит как ни в чем ни бывало. Только смурная какая-то, молчит все время. Обиделась, может? Рыжий вытащил из кармана курительную трубку, большим пальцем утрамбовал в нее табак и закурил. Бородатый тоже умолк. Сплетня о девице Джека умирала, даже не успев зародиться. Темы для обсуждения на вахте кончились. — Хотя, как прохожу мимо каюты Джека, так и слышу, то скрип, то стоны! — заявил Бородатый. — Может, нелюдимой просто стала? — Ни разу такого не слышал, — Рыжий пососал мундштук трубки и выпустил дым. — Врешь ты! — Я?! Вру?! — глаза Бородатого округлились. — Да ты вот сам сейчас пойди да послушай! Буду еще я врать… Бородатый матрос славился местным сплетником. С момента, как он вступил в ряды команды «Жемчужины», сплетни окружили каждого, кого он только видел. Было бы у него зеркало, он, по глупости своей, распустил бы слух и о своем отражении. Его сегодняшний напарник слабо верил в новую сенсацию. Но ночь была долгой, и никто не брал «Жемчужину» штурмом. — «А вдруг и не врет?» — подумал невзначай Рыжий, но виду не подал. — «Живут же в одной каюте. А уж зная Джека…» Такие мысли все чаще замелькали у Рыжего в голове, пока не переросли в статичный интерес. Но идти на поводу у Бородатого не хотелось. Тогда Рыжий смекнул: притворится, что ищет что-то рядом с каютой, а сам мельком подслушает, что да как. Он выкурил трубку до половины, выкинул остатки табака за борт и крадущейся походкой, чтобы никого не спугнуть, направился к корме «Жемчужины». — Ты, кстати, раз ходишь мимо каюты Джека, глянул бы, не валяется ли тут мой тампер! — на всякий случай огрызнулся Рыжий. Бородатый в уме усмехнулся и пожал плечами: тампером для трубки Рыжий не пользовался ни разу в жизни. Рыжий пристроился у двери и прислонил ухо к щели под ней. Глаза у него вдруг округлились и тут же сщурились обратно. — Ну что, нашел? — съехидничал Бородатый, наблюдая, как Рыжий тщетно пытается держать ухо вплотную к двери и рассматривать половицы палубы. Лицо Рыжего нервно дергалось, то выдавая гримасу удивления и шока, то вдруг сосредотачиваясь на какой-нибудь торчащей из половицы занозинке. Бородатый ликовал и сам приятно удивлялся. Надо иметь недюжий талант распускать сплетню, так, чтобы она вдруг оказывалась правдой, еще и в самый подходящий момент. — Нашел! — после недолгого молчания воскликнул Рыжий. — Нашел! — А что нашел? Тампер? — Наверное. Блестит что-то. Рыжий подполз в середину палубы и достал между половыми досками маленький пузырек, заткнутый такой же маленькой пробкой. Бородатый подтянулся к нему. Действительно, это был не тампер. На этикетке оставалось чернильное пятно от некогда бывшей надписи. Наверное, смылась, когда дежурные мыли пол. Рыжий покрутил пузырек в пальцах. Со дна к крышке и обратно пересыпался белый порошок. Уж не заначка ли чья? Помнится, на Тортуге какое-то время такие порошки были популярны, их вдыхали носом, втирали в ноздри, некоторые делали из них капли и капали в нос или в глаза. Потом их, кажется, запретили и популярность их поубавилась. Теперь достать такой — редкостное везение. Почти никто у себя их не держит, а если и держит — о нем расскажет. Рыжий и Бородатый переглянулись и одного только взгляда хватило, чтобы оба поняли: надо такое попробовать. Рыжий аккуратно подцепил пробку ногтем, но она не поддалась. — Дай-ка я попробую, — Бородатый выхватил склянку из рук Рыжего и попытался открыть сам.

***

В каюте Джека тихо трещала полупогасшая лучинка. Алиса лежала рядом с Джеком и, несмотря на теплое одеяло, жалась к его разгоряченному телу. Впервые койка не казалась Джеку узкой и тесной. Одной рукой он обвил алисину талию, другой перебирал растрепавшиеся пряди, упавшие на ее лицо. Алиса тупо смотрела в пространство и отдышивалась. Джек явно выбрал не тот момент, чтобы утолить свою тоску по возлюбленной, и только сейчас вина и стыд тенью проскальзывали через каждую его мысль. С другой же стороны, Алисе нужны были новые впечатления. нельзя все время зацикливаться на смерти, тем более тут, в море, это явление повсеместное. Алису разрывали чувства. В одну сторону тянули невероятно сильные любовь и привязанность. В другую — стыд. Уши у Алисы горели. А ведь точно так же она могла лежать рядом с Террантом. Интересно, что она чувствовала бы тогда? Вину перед Джеком? Такую же, какую она сейчас чувствует перед Террантом? Во всяком случае, думать сейчас было поздно. Этим вечером Алиса как будто забылась. Мысль о Терранте отступила, как волна во время отлива, и теперь катилась на нее подобно цунами. Алиса робко держала Джека за плечо. Чувствуя дрожь алисиных пальцев, Джек решил приободрить ее. - Знаешь, а мы с тобой красивая пара, - начал он. - Два капитана! Звучит ведь! Алиса однозначно кивнула. - Когда-нибудь, - продолжил Джек, - лет через сто или даже двести о нас будут слагать легенды! В этот момент с палубы послышался шорох и звяканье стекла. - Дура-а-ак! Ты его рассыпал! - выругался Рыжий вахтенный. Джек повел ухом и напрягся. Он отпустил Алису, накинул сюртук и уже готов был выйти на палубу и выяснить, что такого успели разбить матросы и почему их голоса звучат так раздосадованно, как вдруг "Жемчужину" резко дернуло. Матросы в кубрике заругались, Джек свалился на пол, Алиса схватилась за изголовье койки и чуть не перевернулась вместе с ней. Казалось, "Жемчужина" взлетела в воздух и так же резко приводнилась. С ругательствами, которых Алиса не слышала в жизни, Джек все-таки вышел на палубу, осмотрелся и, вглядевшись в горизонт, резко замолчал. - Капитан, а мы вообще где? - спросил Бородатый. - Не знаю! - разозлился Джек.