Многоликий

***

      Руины окружили пожарные машины, полицейские, кинологи, спасатели и медики. Предстояло много работы. Таких разрушений Париж не знал, с тех пор как появилась ЛедиБаг и её сила, восстанавливающая буквально всё. Но здесь был иной случай и главным злодеем был не всем известный Бражник. Подоспевшие СМИ вовсю снимали происходящее, корреспонденты выдвигали различные версии и пытались взять интервью у пострадавших, но полиция никого постороннего к ним не подпускала. Успевшие обновить трансформацию герои давали показания капитану полиции, а медики оказывали помощь Габриэлю и Натали.       Каким-то чудом старшему Агресту удалось убедить правоохранителей, что Многоликий сам откуда-то принёс тело его пропавшей жены, чтобы шантажировать, ведь якобы подозревал, что он Бражник. Эту же версию подтвердили и герои, с нескрываемым облегчением добавив, что Многоликий больше не представляет никакой опасности, которого уже погрузили на носилки и готовили к транспортировке в городскую больницу.       Как заявили медики Габриэлю, его супруга не подавала признаков жизни. Тело Эмили уже собирались грузить в мешок, но им помешали. Казалось, что отец, что сын уже приняли суровую истину, но так просто отпустить дорогого человека не смогли. Кот делал вид, что пытается оттащить скорбящего, хотя на самом деле желал, чтобы оттащили его самого. Мужчина не сдерживал слёз, а парень держался из последних сил. Научатся ли они жить с этим? Отрекутся от прошлого и начнут заново? Или фантомы будут преследовать их до конца дней? — Я думал, что смогу всё исправить, — начал Габриэль, когда тело Эмили наконец-то закрыли и погрузили в машину. — Мы не знали, что с талисманом что-то не так. Поняли это слишком поздно, — он хотел звучать уверенно, но голос дрожал, изредка перебиваемый всхлипами. — У Эмили были лучшие врачи. Но никто не знал, что это за болезнь и как с ней бороться. — Когда она умерла? — Тихо спросил Адриан, не веря, что сказал это вслух. — В тот же день, когда я объявил о её пропаже, — обручальные кольца мирно лежали на грязной ладони, как и сломанная брошь мотылька. — Когда мы с Натали поняли, что существуют камни, позволяющие загадать любое желание, то я не мог больше думать ни о чём. — И ты стал Бражником, — зачем он озвучил настолько очевидную вещь, Кот не знал, но молчать больше не хотел. Мысли наперебой лезли в голову, вопросы так и просились на язык. Но задать хотя бы один из них не получалось. — Я верил, что смогу. Что всё станет, как прежде. Я не думал о последствиях, — ладонь сильно сжалась, а на побелевшие костяшки упала пара слезинок. — Я любил её. И не собирался отпускать, — взгляд метнулся на удаляющуюся машину скорой, увозящую его жену. — Настолько, что был готов убить собственного сына, — прорычал Адриан, сжав кулаки. — Тебе было плевать на мои чувства, на мои переживания. Ты закрылся от меня. Не позволял порой даже просто тебя увидеть. — Мне жаль, я не думал… — Я заметил, — холодные глаза сына, смотрящие так укоризненно и болезненного, вызвали сильную боль в груди, которой раньше никогда не было. — Она должна была жить. А не умереть от этого чёртового камня, — пальцы ещё сильнее сжались в кулак, а слёзы потекли ручьём. — Почему ты не рассказал мне? — Я не знал, как рассказать. — Нет, ты просто забыл о моём существовании. — Адриан прикусил губу, в надежде унять боль где-то в сердце. — А потом уже не знал. — Я виноват перед тобой, я знаю… — Передо мной? — Смешок вырвался из уст, был небрежным и нервным. — Ты виноват перед всем Парижем. — Едва сдержавшись, чтобы не закричать об этом, Кот громко выдохнул. — Сколько людей пострадали из-за тебя? А сколько бы пострадало, если бы мы с ЛедиБаг хоть раз допустили ошибку? — Мне правда жаль, но я… — Глаза стыдливо смотрели в землю, не в силах больше поднять их на сына. — Нужно было сказать полицейским правду, — как удар ножа в спину прозвучали слова для Габриэля. — Ты заслуживаешь наказания. — Жизнь уже наказала его, юноша, — встрял в разговор Мастер. — Посмотри, — рука метнулась в сторону руин, куда посмотрели оба. — Он потерял всё, что нажил. Потерял жену. И доверие сына. Расскажи ты правду — потерял бы и своё дело. — Бросив быстрый взгляд на многочисленных журналистов, старший Агрест снова уставился в землю под ногами. — Люди не глупы, и поймут, со временем, кто виновен в их страданиях. — Вот, — дрожащая мужская рука протянулась к старику, — я натворил много всего. И никогда не смогу искупить вину перед всеми. — Каждое новое слово давалось тяжелее предыдущего, будто язык завяз в липкой патоке. — Вы правы. Я лишился всего, что мне было дорого. Вскоре лишусь и моего бренда, и своего статуса. Но это справедливо. Я заслужил. — Мастер взял в протянутой руки сломанную брошь. — Прошлое теперь здесь, под руинами моего дома. И я к нему больше не вернусь. — Встать удалось только с третьей попытки, ноги всё ещё тряслись. — Я начну всё сначала. И буду надеется, что единственный дорогой мне человек, когда-нибудь, сумеет простить меня.       Адриан сильно сжал глаза, дав предательским слезам скатиться по щекам, и отвернулся. Он не мог смотреть на всё это. Привычная жизнь и обыденная реальность рухнули, как его дом. И что теперь? Отец терроризировал город, заставил страдать жителей, заставил страдать собственного сына, покушаясь на него снова и снова при нападении акум. Но он правда хотел лучшего для их семьи. Пусть и выбрал ужасный способ. В его глазах было раскаяние. А его поступки уже говорили за себя — он напал на Многоликого, зная, что может умереть, он отпустил мать, наконец, осознав, что её не вернуть. И готов отдать свой камень, распрощавшись с образом безумного злодея. Он заслуживал ещё один шанс. Виктор был прав, когда говорил, что сила камней одурманивает разум. Но отец отказывается от безумия, ради попытки начать нормальную, новую жизнь. — Я не буду больше проходить через всё это один, — начал Адриан, повернувшись к отцу и продолжая плакать. — Мы вместе преодолеем эти трудности. — Конечно, сын, конечно.       Кажется, забыв, что на них смотрят, Габриэль сделал несколько шагов, едва не упав, и заключил в объятия сына, пытаясь унять накатившие эмоции. Он не подведёт Адриана. Больше нет. Они пройдут через это вместе. Как семья. Пусть и призраки прошлого будут ещё долго напоминать о себе мыслями и ночными кошмарами. — Они справятся, — нежно улыбаясь, заявила Натали, не спуская глаз с Агрестов. — Они сильные. — Вы так думаете? — спросила ЛедиБаг, наблюдая трогательную картину воссоединения. — Я уверена. — А как же вы? — Озадаченность на лице героини рассмешила помощницу, что снова улыбнулась и мягко сказала: — Со мной всё будет хорошо.       В следующее мгновение Натали погрузили в машину скорой. И этот взгляд Маринетт ни с чем бы не спутает. Тут определённо совсем не профессиональные чувства к этим двоим. Она привязалась с ним. И была искренне рада. Улыбка тронула губы Дюпен-Чен, к глазам подступила влага. Сколько же им пришлось пройти, чтобы, наконец, обо всём поговорить и найти друг друга. Горе утраты толкает людей на страшные поступки. Но кто-то готов понести заслуженное и начать заново. А кто-то навсегда останется со своей болью, не дав себе возможности бороться за покой в душе. — Сила Многоликого разрушила все улики против Бражника, — заявил Мастер, приближаясь к ЛедиБаг. — Виктору недолго осталось. Эх, если бы только он открыл своё сердце, а не позволил горю закрыть его ото всех. — Вы ведь знали его. — Конечно, но не так хорошо. — Неловко почёсывая затылок, старик продолжил: — Мы вместе были послушниками. Но почти не общались. Виктор был крайне молчалив. Теперь я знаю, почему. Эх, если бы не моя оплошность, возможно, ничего бы и не случилось. — Оплошность? — Я тоже натворил много дел. И буду до конца дней винить себя во многом. Но никогда не закроюсь от жизни и буду стараться исполнить свой долг. — Что бы не произошло тогда, не вините себя, Мастер, — девушка заботливо положила руку на плечо хранителя. — Мы все совершаем ошибки. Главное, чтобы мы хотели попытаться их исправить. — Хорошо сказано, ЛедиБаг, — улыбнулся старик. — Но что теперь? — Только сейчас Маринетт поняла, что злодеев больше нет. Значит… — Герои Парижу больше не нужны. — На душе стало совсем тоскливо. Рука дотронулась до серёжек. — Самое время шкатулке заполниться всеми камнями. И скрыться от чужих глаз. — Я уже не могу представить себя жизнь без всего этого. И без Тикки, — расставаться с геройском было одновременно и долгожданным облегчением, и неприятным фактом, которые было необходимо принять. Да, Маринетт никогда в полной мере не ощущала себя ЛедиБаг, чётко разделяя свои личности. Но только сейчас пришло понимание их единства. И неотъемлемости. — Рано или поздно, это время всё равно бы настало, — старик показал своей подопечной сломанные камни, после убрав их в карман. — Этим вечером камни, наконец, воссоединится. — Благодарю вас за всё, Мастер, — возможно, объятия были лишними, но всё ещё ЛедиБаг хотела запомнить этот момент, когда её жизнь вновь перевернулась с ног на голову. — Запомни урок, что преподал тебе сегодняшний день, ЛедиБаг. — Я его не забуду.       Стоило разорвать объятия и отвлечься на оклик Кота, как Мастер мгновенно исчез, не оставив и следа своего присутствия. Грустно улыбнувшись, пока ещё героиня посмотрела на подошедшего напарника, что крепко обнял свою Леди. Сложно было поверить, что день их победы, наконец, настал. Но ещё труднее было поверить, что это их последний день, в качестве героев. Грусть от скорого расставания с Тикки отдавалась болью на душе. А за Адриана её сердце будет болеть ещё долго. — Мы больше не напарники, — еле слышно сказала Маринетт, всё ещё не веря в это. — Мне будет не хватать всего этого, — улыбаясь, заявил Кот, чьи щёки ещё были мокрыми. — Мне тоже, — тонкие пальцы осторожно обвели контур маски. — Это теперь наше прошлое. — Шумно выдыхая, грустно заметил Адриан, на мгновение окинув взглядом руины. — Да, оно подарило нам многое. В том числе, друг друга, — смутившись от этой фразы, ЛедиБаг опустила глаза. — Но у нас всё ещё впереди. — Конечно, — неловко подтвердив сказанное, Маринетт встала на носочки, осторожно поцеловала своего Кота в кончик носа и крепко обняла за шею.       Корреспонденты, заметив действия героев, тут же начали выкрикивать вопросы, вспыхивали фотокамеры, кто-то снимал с телефона, а кто-то — на профессиональную камеру. Но на всех них напарникам было плевать. Это их момент перерождения. Старт их новой жизни. Пусть всё останется здесь, под грудами металла и бетона. А они пойдут дальше. И все невзгоды они переживут вместе.