Любовь или ненависть?

Новое утро наступило в Италии. Фран сладко потянулась на кровати, а потом посмотрела на часы. Ещё не очень поздно, даже до завтрака ещё два часа, как минимум ждать. Девушка почесала левый бок, а потом положила руку на живот и слегка погладила его. Он и впрямь немного округлился, и она была уже не такой худой, как было всегда. И как она только раньше этого не заметила? Хотя, она и не помышляла о том, что может быть беременна. «Ну и что же мне с тобой делать, малыш?» Мысленно обратилась Фран к своему ребёнку. Она понимала, что не может его оставить. Что скажет Вария? Что скажет Бел? Он отец малыша, но определённо не признает его. Ему, конечно, нужен наследник, но уж точно не от Фран. — Франни, ты уже проснулась? Луссурия принёс поднос, на котором стоял стакан с апельсиновым соком и тарелка с яичницей и овощами. Франческа поморщилась и недовольно засопела. А если кто-то из варийцев случайно бы увидел это? Что бы он подумал? — Спасибо, но не стоит носить мне завтрак в постель. Я в состоянии спуститься вниз и поесть там вместе со всеми. — Франческа тяжело вздохнула, а потом снова легла в кровать и зарылась головой в подушку. Повисла минута молчания, когда на её плечо легла рука. Фран никак на это не отреагировала и только что-то невнятно промычала. Луссурия неодобрительно покачал головой. — В твоём состоянии надо много полезной пищи. Особенно на первых сроках. — Зачем всё это? — Равнодушно спросила девушка, садясь. — Я всё равно не оставлю ребёнка. Сегодня же еду, а больницу. Надо делать аборт и как можно скорее. — Что? Какой аборт?! Франни, в твоём возрасте это очень-очень вредно! — Запричитал он. — Может случиться так, что после него ты вообще не сможешь других деток родить. — Ну и что? Мне всё равно! Если не аборт, то тогда лучше уж сдохнуть, чем жить со знанием того, что твой малыш никому, кроме тебя самой не нужен! — Простонала она и заплакала. — Бел-семпай ни за что не примет моего ребёнка, а только обсмеёт, а того ещё хуже — зарежет. Я не хочу такой участи для себя. — А почему бы тебе просто хотя бы не попытаться всё ему рассказать и объяснить? — Предложил Лусс, но Фран отрезала. — Нет! Говорю же… Это бесполезная трата времени! Я делаю аборт и точка. Луссурия нахмурился, а потом встал и направился к двери, напоследок предупредив. — И всё же, я не советую тебе этого делать. Потом ты можешь горько пожалеть об этом. Франческа осталась одна. Она свернулась на кровати клубочком и тихонько заплакала. Почему? За что ей всё это? Зачем семпай наградил её таким чудесным и ужасным даром?

***

Раз… Два… Три… Стилеты один за другим летят в стену, царапая и без того рваные обои. Вся эта стена была исполосована царапинами от ножей Бела, которые тот почти постоянно кидал туда. Принцу скучно. Ещё слишком рано и почти все спят. Его острый слух уловил шаги в коридоре и чьи-то лёгкие напевы незнакомой песни. «Странно…чего это Луссурия встал в такую рань? Впрочем, я тоже не к обеду проснулся.» Шаги стихли вдали, и немного подумав, Бельфегор достал с полки книгу, которую начал читать несколько дней назад. Это был довольно интересный хоррор с большим присутствием романтики и со странным названием «Голос в ночи», хотя ни о каких голосах речь пока не шла. В книге рассказывалось о молодой девушке Анастасии, которая полюбила парня по имени Джейкоб. Самовлюблённый идиот и полная сволочь. В обычной — дневной жизни он самый обыкновенный подросток, который учится в школе, а ночью он превращается в убийцу, которого никто не может поймать. Возможно именно поэтому «Голос в ночи» так и называется, хотя во время убийств тот ничего не говорит, а только смеётся. Анастасия не знает о том, чем занимается предмет её обожаний ночью, и всё равно продолжает любить его безответной любовью. Последняя глава, которую Бел прочитал, рассказывала о том, как парень сильно напился на одной из вечеринок и изнасиловал девушку, после чего она забеременела. Бельфегор романы не очень любил, но этот почему-то очень его заинтересовал. Какой-то непонятный, но очень важный смысл крылся за всем этим.

***

Фран одела лёгкую курточку и джинсы. Редко, когда она одевалась вот так вот, как самая обычная девушка. Мятные волосы были распущены и волнами струились по спине. Она тихо вышла из комнаты и сразу направилась к выходу из особняка. Такси уже стояло у входа, и Фран не долго думая села в машину. Она ехала и болью думала, что вернётся уже другой. Другой внутри. Но, если посмотреть на всё это под правильным углом, то она сама выбрала такой исход для ребёнка и себя. В больнице было очень много народу, но возле кабинета гинеколога было пусто. Это обрадовало Фран, и она уже собиралась зайти, когда оттуда вышла Киоко Савада. Девушка ойкнула и с интересом посмотрела на Фран, пытаясь вспомнить, где её уже видела. — Привет… — Робко сказала Киоко. — Мы не знакомы? — Знакомы, — Усмехнулась Франческа. — Я Фран. То, что ты знала обо мне, было ложью. Я девушка. Киоко как-то резко замолчала, такую новость не каждый день прямо с порога можно услышать. Она неуверенно спросила, показав на кабинет. — А что ты тут делаешь? Вот я на осмотр ходила… — Фран наклонила голову, а после оглядела девушку. Только тут она заметила, что живот Киоко довольно приличного размера, и она поглаживает его руками. «Так значит, она ждёт ребёнка от Десятого?» Киоко уже два года, как жената на Тсунаёши. Видимо, их общение и жизнь вместе, принесли свои плоды. «Вот, где полностью желанный ребёнок!» Фран улыбнулась и поздравила её. — Мои поздравления! Я уверена, что у вас всё будет замечательно. — Да, — Мечтательно произнесла девушка. — Ты не представляешь, какое это счастье! Я уже чувствую, как Наоки пинается внутри меня. Он такой активный! — Наоки? — Удивилась Франческа. — Так вы уже и пол знаете? — Конечно! — Засмеялась Киоко. — Я же на восьмом месяце! Скоро уж рожать. Страшновато немного, но я справлюсь. А ты чего тут? — Я…ну…как бы это сказать… Короче, я беременна от семпая! — Выпалила она и заметила, как вытянулось лицо Савады. — Бельфегора-сана? Но…как вы так? — А вот так. Он поматросил и бросил. — Фыркнула Фран и махнула рукой. — Ладно уж… Сделаю аборт и дело с концом. — Ты что?! — Возмутилась подруга Десятого. — Какой ещё аборт? Фран, дети — это величайший дар на земле! Возможно, что шанса понянчить малыша больше никогда не будет! Если Бельфегор-сан не хочет этого ребёнка, то это вовсе не значит, что и ты должна от него отказаться. Хватит дурить! Возвращайся домой, попей чайку, успокойся и поговори с ним. И помни: если что-то случится, то ты всегда сможешь прийти в Вонголу. Тсуна-кун никогда не выгонит того, кому очень нужна его помощь и особенно, если это будет женщина с грудным или просто маленьким ребенком. — Хорошо…спасибо тебе, Киоко. Она кивнула и не спеша пошла на выход. Фран же осталась стоять у двери в раздумьях. Нет, она и вправду не сможет убить этого малыша, а потом жить с чистой совестью, будто ничего и не было. Она не может его оставить, но и жить после его уничтожения не сможет. Значит…есть лишь один выход.

***

Больно… Это ужасно больно. Кровь медленно стекает по руке и капает на лакированный пол. По щеке бежит слеза, но она быстро высыхает, даже не упав. Фран держит в дрожащей руке нож, с которого медленно стекает алая жидкость. Что ж…возможно, порезать вены — не самая худшая смерть. Фран стиснула зубы. Это Луссурия виноват в её смерти. Хотя, зачем валить всё на него? Он сказал не делать ей аборт, поскольку это слишком вредно в таком возрасте, но она могла настоять на своём и даже, пошла в больницу. Она уже была готова войти в кабинет, но всё изменила встреча с Киоко, которая сказала тоже самое, что и Луссурия. До этого она думала, что всё будет кончено, но осознала, что внутри неё бьётся второе сердечко. Она не могла это ощутить, но почему-то решила, что всё-таки не сможет от него избавиться. Это её ребёнок. Её и семпая, который даже понятия не имеет о беременности Фран. Дверь бесцеременно и с громким стуком распахнулась. Бельфегор предстал перед ней во всей красе. — Ши-ши… — Он остолбенел, когда увидел, что Франческа лежит на полу, а из её руки упругими толчкамм хлещет кровь. — Лягушка, ты что творишь?! Он подбежал к ней и одним резким движением сдёрнув с кровати простыню, замотал ей руку. Фран повернула к нему своё бдедное лицо, но Принц даже не увидел того, что сейчас перед ним лежит не парень, а девушка. Глаза начали сами закрываться, и во всём теле появилась странная, но в тоже время — приятная слабость. — Лягушка? Эй! Не отключайся, слышишь? Фран, приди в себя! «Фран…» На губах Франчески появилась лёгкая улыбка. Семпай впервые назвал её по имени. Это даже очень приятно. Хоть что-то хорошее она сможет о нём запомнить… Отблески закатного солнца начали проникать внутрь комнаты, когда тишину поместья пронзил полный отчаяния и страха крик. Вся Вария примчалась в комнату, где солнечные лучи уже приобрели багровый оттенок. Они замерли, когда увидели, что произошло… Алые лучи заката падали на двух человек, которые там находились, но один из них не шевелился…