Любовь или ненависть?

Ситуация сразу становится очень неловкой и напряжённой, когда Франческа заходит в общую гостиную Варии. Прошло уже два месяца с её попытки самоубийства, и Занзас сегодня забрал её из психиатрической клиники. После того, как рука девушки зажила, её отправили полечиться. Девушка всеми силами сопротивлялась, но её всё-таки запихнули туда под сторогий надзор, раз уж она в положении. Сейчас Фран уже на пятом месяце, и округлившийся животик яснее всего даёт понять, в какой ситуации она оказалась. Все варийцы молчали и неловко оглядывали его, только Бельфегора тут не было. Принц словно специально с утра пораньше укатил на задание, зная, что Лягушка сегодня возвращается. Девушка неуверенно замялась, а потом закусила губу. — Привет… Давно не виделись… Было обидно, что за всё время её прибывания в клинике, а это было два месяца, никто, кроме Занзаса и Луссурии не навестил её. Удивительно, что босс снизошёл до того, чтобы проверять, как там себя чувствует мусор. Обычно ему было наплевать на всех своих подчиненных и он считал их обычными мухами, которые ничего не стоят в этой жизни. Для него и Девятый когда-то был таким же мусором, но сейчас его уже год, как нет. Единственный Лусс улыбнулся ей и подойдя, осторожно и почти невесомо обнял. — Мы рады твоему возвращению, Франни. Тут, по непонятным причинам взорвался Занзас, который всю дорогу и здесь молчал. Глаза босса Варии метали самые настоящие молнии. Скариани злобно посмотрел на съёжившуюся в клубок Франческу и процедил. — Только попробуй ещё раз выкинуть что-нибудь подобное, мусор! Я не посмотрю на твоё положение и самолично тебя добью! Всё усекла? Фран задрожала и кивнула, а потом внезапно зарыдала. Такое проявление эмоций загнало даже Занзаса в ступор, не то чтобы всех остальных. Их иллюзианист, вернее — иллюзианистка, никогда не проявляла своих чувств так открыто и на людях. — Эй, чего это с ней? — Нахмурился Скуало. — Босс! Вы что, совсем с ума сошли?! — Варийцы застыли, когда услышали, как Луссурия обратился к боссу. «Мамочка» Варии подлетел к бедной девушке и погладил её по голове. Все остальные украдкой поглядывали на Занзаса, ожидая, что тот скажет, но Скариани молчал. — Бедной девочке сейчас совсем нельзя нервничать! Это очень вредно для неё и ребёночка! А вы тут на неё все накатили. — Он фыркнул и повёл её на кухню. — Пойдём, дорогуша. Чтобы ты хотела съесть? Ты же наверное ужасно проголодалась, пока ехала? — Даже… Даже не знаю, — Всхлипнула Франческа. — Разве что… Можно кусочек тортика с селёдкой? — А плохо не будет? — Заорал Скуало, но Луссурия и Фран уже вышли из гостиной. — Да у неё же живот после этого разболится! — Думаешь, мусор? Супербиа повернул голову и поперхнулся от возмущения и удивления. Пока он и Леви провожали взглядом тех двоих, Занзас успел где-то откопать книгу под названием «Все советы для будущих мам. Что вредно и что полезно». Он пробежал глазами по странице и вслух прочитал. — Не волнуйтесь, если вам вдруг захочется огурцов с мёдом или селёдки с вареньем. На данном этапе развития малыша — это совершенно нормально. Не стоит волноваться, просто идите на кухню и ешьте всё, что захотите и как захотите. Однако, стоит быть осторожным при выборе еды: если на какой-то из продуктов у вас была или есть аллергия, ни в коем случае нельзя брать это в рот. Аллергические реакции также могут отрицательно сказаться на развитии ребёнка… Занзас поднял глаза от книги и с удивлением увидел, с какими выпученными глазами на него смотрят Скуало и Леви. — Чего так смотрите, мусор? — Осведомился недовольный их взглядами босс. — ВРОООЙ! Чёртов босс, где ты эту книгу достать успел? — В клинике дали, — Усмехнулся Занзас. — По-моему, они подумали, что я её муж и отец ребёнка. Мне всучили эту книгу и сказали отдать жене дома… Фран с кислым видом помешивает ложкой чай в кружке. Её не было всего два месяца, а на неё стали смотреть так, словно видели в первый раз, хотя… Возможно, что оно так и есть. Раньше её знали парнем, а теперь она — беременная девушка. Честно говоря, Франческа испытала прилив печали и обиды, когда узнала, что семпай ушёл на задание, хоть и знал, что она сегодня возвращается. Иллюзианистка вздохнула и взяла в рот кусочек торта, на котором лежала маленькая серебристая рыбка. Она понимала, что Принц и не обязан был здесь оставаться. Как никак, а Фран ему ровным счётом никто. Разве, что мать его ребёнка, которого он отказывается признавать, хотя тот ещё даже не родился. — Франни, ты почему такая грустная? — Луссурия сел напротив неё. — Бел-семпай меня ненавидит и презирает… — Вздохнула она и вытерла рукавом выступающие слёзы на глазах. — Это не справедливо! Не я же виновата, что его не учили предохраняться! Он тупой, самовлюблённый и озабоченный придурок! Больше она сдерживаться не могла и вновь зарыдала. Лусс закатил глаза, но ничего не сказал. Он читал, что во время беременности у женщины могут быть резкие перепады настроения: вот она смеётся, а вот уже ревёт. Да, трудное времечко и у папаш в это время. Им приходится выполнять все капризы своих ненаглядных жён. Наверное, Фран самая несчастная среди них. У неё нет любящего мужа или хотя бы просто человека, который о ней заботился бы. Бельфегор уже сто раз показывал, что ему наплевать на этого ребёнка и Лягушку. Холодное сердце Принца уже настолько окаменело, что он не видит очевидного: Франческа любит его. Теперь Луссурия в этом не сомневался. Девушка постоянно оглядывалась на дверь, явно для, что вот сейчас, сейчас он зайдёт. — Я пошла к себе. — Тихо сказала она, вставая из-за стола. — Но… Девушка ушла раньше, чем он успел что-либо сказать. Франческа закрыла дверь в свою комнату и села на кровать. Она положила руку на живот и негромко сказала. — Что же нам с тобой делать, малыш? — Фран уже как-то даже привыкла говорить со своим малышом, и это уже вошло в её привычку. — Мы никому не нужны. Твой отец вообще наверняка будет делать вид, что даже понятия о тебе не имеет. И как он не хочет понять, что нужен мне? Фран поняла это совсем недавно. Когда его закрыли в этой ужасной больнице, то в один момент она осознала, что очень хочет увидеть своего семпая, обнять его и сказать, что она его любит. Сложно понять, что это: любовь или всё-таки ненависть? Она была готова даже попросить его кинуть в неё стилеты, только бы он не уходил. Фран говорила и Луссурии и Занзасу, что хочет увидеть Бела, но каждый раз те отвечали, что он отказался идти. Просто закрылся в комнате и всё. Иллюзианистка легла на кровать и закрылась глаза. Она дома, а остальное не имеет значения. Здесь её никто не обидит, и она в этом твёрдо уверена. Она родит ребёнка, а потом… А потом наверное уйдёт в Вонголу. Зачем здесь Варии вечно орущий и плачущий малыш Франчески? Бельфегору это надоест и под предлогом: «Потому что я — Принц!», он пойдёт и зарежет невинное дитя. Фран не могла этого допустить, только не сейчас, когда она уже привыкла к нему. По коридору раздался тихий, почти бесшумный стук каблуков об пол. Фран сразу узнала в этом человеке семпая, поскольку знала, что тот когда идёт, то его почти не слышно. Когда шаги стихли вдали, она осмелилась выйти из комнаты и пойти за ним. Бел видимо уже зашёл к себе, поскольку из его комнаты уже слышалась отборная ругань и мат. «А он ещё Принцем себя называет… Разве может так разговаривать человек королевских кровей?» Фран провела рукой по животу и со смешком шепнула. — Не запоминай такие ужасные слова! Это очень и очень плохо так говорить. Твой отец подаёт плохой пример общения… Пусть даже с самим собой. Она помедлила, а потом робко постучала. — Да? Кого там ещё принесло? — Эээ… Это я, Бел-семпай. Можно войти? За дверью повисла тишина, а потом дверь распахнулась прямо перед ней. Фран чуть не охнула от изумления: Принц стоял без кофты, и через всю грудь у него тянулся длинный свежий шрам. — Ши-ши-ши, тебе чего надо, Лягушка? Он посторонился, пуская её внутрь. Сам же он закрыл дверь, а потом подошёл к столу и размотал бинт. Франческа хотела предложить ему свою помощь, но Бельфегор и сам довольно быстро с этим управился. Она даже не стала спрашивать, где он так поранился. Всё равно ведь не ответит. Аптечка была убрана в шкафчик, а Бел повернулся к иллюзианистке. — Так, что ты хотела? Давай побыстрее! Я устал на задании и хочу спать. Фран помотала головой, а потом покраснела и прошептала. — Пожалуйста, простите меня, Бел-семпай! — А вот и не прощу, — Фыркнул Бельфегор и откинул одеяло, выключая в комнате свет и открывая дверь. — Всё. Ты свободна. Катись отсюда. Глаза вновь защипало, но в этот раз Фран задрожала всем телом. Почему он так с ней обращается? Почему не хочет услышать? Она же пришла к нему извиниться, а он! А за что она вообще решила извиниться? Принцу же на всё по фигу. Умерла бы она или нет — ему дела нет. Бельфегор видимо заметил блестящие капельки у неё на пушистых ресницах, потому что подошёл поближе и поднял её голову, взглянув в глаза. — Ты почему ревёшь? — Спросил он. — Я ничего тебе не сделал. Не оскорблял тебя, не кидал в тебя стилеты. Раз уж тебе нельзя волноваться, то вот и не волнуйся. — Вы ничего не понимаете! — Закричала иллюзианистка, отталкивая его. — Ничего! Совсем ничего! Я люблю вас, Бел-семпай, а вы воспользовались мною, как одноразовой игрушкой! А это, между прочим — ваш ребёнок! Не чей-то, а ваш! Бельфегор в шоке смотрел на неё, пока она не опустилась на ковёр. Эта быстрая и в тоже время — короткая истерика вогнала его в краску, поскольку Принц и сам понимал, что девушка права. Видимо, её главным переменным настроением были слёзы. А как тут не плакать? Отец твоего малыша бесчувственная скотина, которая не видит дальше своего носа. Чёлку подстриг бы и сразу бы всё смог увидеть. Бел почесал затылок, а потом поднял её на руки и положил к себе на кровать. — Бел-семпай, что вы делаете? — Не поняла она, пытаясь слезть, но Бел положил её обратно и полностью выключил свет. Кровать зашуршала, и он заботливо накрыл её одеялом, а потом обнял со спины. — Прости, Лягушка. — Тихо сказал Принц-Потрошитель. — Я был несправедлив к тебе и ребёнку. Ты права… Это я виноват в том, что с тобой случилось. Извини. — Бел…семпай… — Франческа затаила дыхание, не в силах поверить в его слова. Он придвинулся поближе и положил руку её на живот. — Ши-ши-ши, я обещаю, что теперь всё изменится. А теперь — спи! Фран закрыла глаза и сама не заметила, как уснула. Давно не было такого, чтобы она засыпала в чьих-то объятиях. Так хорошо ей никогда ещё не было. ------------------------ Скажите, никто не хочет подсказать, что хочет увидеть в следующей главе?