Любовь или ненависть?

Бельфегор весь вечер был как на иголках. Беспокойство за Фран было таким сильным, что он даже не смог толком сложить чемодан, и все вещи просто валялись в комнате. Принц чувствовал свою вину за то, что она теперь неизвестно где и неизвестно с кем. Если бы он только сказал Мукуро всё, что только о нём думает и отбил бы Фран у него, то ничего бы этого не случилось. Может… Она была права, когда говорила, что Белу всё равно? Может он ничуть не изменился и только делал вид, что любит её? «Чёрт… Как я только мог это допустить, — с болью в сердце подумал Бел, — Что же я за отец и друг? Она… Она же носит моего ребёнка, а я… Я просто тупая скотина. Как я мог ей сказать, чтобы она ехала с этим! Нельзя было её отпускать. Надо было сказать ей, как сильно я её люблю и как не хочу, чтобы она уезжала. Фран, пожалуйста, подожди ещё немного. Я найду тебя, где бы ты не была». Чемодан с грехом пополам был собран, и Бельфегор лёг на кровать. Они выходят через пять минут, время полежать ещё есть. Если подумать, то Франческа — единственный человек на свете, который дорог ему и по-настоящему близок. Даже Расиэль никогда таковым не являлся. Бел, конечно, в тайне любил его, но именно привязанности не испытывал. К тому же, Бельфегор чувствовал свою вину перед девушкой. Если бы тогда, в день рождения Занзаса, он держал бы себя в руках, то ничего этого не было бы. Фран забеременела только из-за него и из-за его безответственности. Хотя, в этом случае Бельфегор никогда бы не узнал, что его кохай вовсе не парень, а девушка. В дверь раздался стук. — Бел, пора идти. Давай быстрее. Бел подождал, пока шаги Скуало стихнут вдали, а потом взял чемодан и пошёл на выход. Они летят во Францию на несколько дней, если не больше. Пока они не найдут Франческу, то ни за что не уедут. Только не Принц. Возле выхода уже стояли Занзас, Луссурия и Скуало. Леви отказался ехать, поскольку к Фран всегда относился равнодушно, в отличии от остальных варийцев. Занзас привязался к ней, как отец, а Скуало даже чем-то напоминал старшего брата. Луссурия же хлопотал над ней, как мать над дочкой. Только хранитель Грозы не принимал в этом участия. Все видели, как нервничал Занзас, когда говорил о пропаже Фран. Куда же она дела их Великого и Ужасного босса? Скуало подошёл к Бельфегору, а потом тихо спросил. — У тебя всё нормально? — Да, лучше не куда! — Раздражённо фыркнул Каваллини. — Если не считать того, что моя возлюбленная сейчас неизвестно где. — С каких это пор ты стал называть её возлюбленной? Скуало нахмурился и посмотрел туда, где у Бела должны были располагаться глаза. — А что? Оно ведь так и есть. — Правда? — Скуало покачал головой, а потом пошёл к машине. — Ты не видишь дальше своего носа. Не видишь и никогда не видел. Признайся, ты же говоришь, что она твоя возлюбленная только потому, что она носит твоего наследника? Признайся в этом хотя бы себе. Всем очевидно, что ты её не любишь. Принц в шоке смотрел ему вслед, но потом понял, что Супербиа прав. Он никогда не любил Фран. Их связывает только ребёнок, и Бел даже испугался, когда понял, что думает о том, как потом от неё избавится. Страх начал окутывать со всех сторон. Бельфегор прекрасно знал, что Франческа его любит и даже не догадывается, что её чувства не взаимны. Бел долго гадал, почему тогда пустил её к себе в кровать и сразу пообещал, что всё изменится. Он просто волновался за малыша в глубине души. Не за Фран, а за ребёнка. — Эй, Бел! Ты чего там застыл? Собираешься ехать или нет? — Прокричал Скуало, и Бел сел на заднее сиденье. Путь до аэропорта занял относительно немного времени. Всю дорогу Бел пытался разобраться в себе, но так ничего и не смог сделать. «Лягушка… Фран… Я люблю тебя… Или нет? Ты единственная, кто у меня есть. Разве я могу так к тебе относиться?» Бельфегор никак не мог решить, но потом всё-таки понял, что только рядом с ней он был счастлив и даже улыбался. Это была именно улыбка, а не его коронный оскал. Никто, кроме неё, этого не видел. Бельфегор задумчиво поправил диадему, когда они подходили к зданию аэропорта. Он дождался, пока Скуало нагонит его, и только тогда сказал. — Ты был прав, когда сказал, что я не любил Фран. Но это было раньше, до того, как она вернулась из клиники. В ту ночь она пришла ко мне в комнату с извинениями. Я хотел её выставить, но не смог, когда увидел её слёзы. Это было выше моих сил. Я помню, как мне было хорошо, когда она уснула рядом со мной, и когда я проснулся утром. Я никогда не забуду, как гладил её живот и понимал, что это… Это мой ребёнок. Мой родной ребёнок. Да и трудно было бы представить себе более лучшую мать для моего наследника, чем Фран. Она добрая, милая и скромная. Я верю, что она научит нашего малыша всему самому наилучшему, что знает сам. — Вот оно как… — Пробормотал Скуало, когда Бел замолчал. — Теперь я вижу, что ты и правда любишь её. Она хорошая девушка, как бы ты к ней не относился. Я уверен, что мы быстро найдём её. — Хотелось бы надеяться. Варийцы быстро получили билеты и также быстро сели на самолёт до Франции. Все никак не могли дождаться, когда наконец прилетят и смогут взяться за поиски. Они обязаны найти Туман Варии, чего бы это не стоило.