Под солнечным небом

Принимать ответственные решения – это всегда непросто. И тем сложнее, чем выше риск, круче ставки и соблазнительнее куш. А уж когда ответственность подразумевает сохранность собственной жизни и жизни напарника… – Рауль, ты ждешь здесь, – решительно заявил Курьер, прикинув расстояние, которое нужно преодолеть под артиллерийским обстрелом. – Нет проблем, босс, – привычно отозвался напарник, хотя они оба знали, что проблема есть. Проблема выглядела как расположившийся в уютной низине поселок. Небольшой, запыленный и вполне очевидно мертвый. Ощерившийся огрызками кирпичных зданий, черными кусками вывороченного асфальта и вбитыми в землю корпусами древних автомобилей. С двух сторон зажат неприступными скалами. Не обойти. Придется пересечь, чтобы добраться до авиабазы «Неллис» на севере. Предпочтительно – живым. В идеале – сохранив все конечности, включая голову. Можно ли считать голову конечностью? Пип-Бой, наручный КПК, проводя диагностику и считывание биопараметрических – что бы это ни значило – данных, утверждал, что можно. У Курьера не было оснований ему не верить. Зато были все основания не верить какому-то хренову авантюристу, который тормознул их с Раулем на подходе к этому колоритному местечку. «Обрадовал» новостями: сообщество, занимающее авиабазу, к воротам на пушечный выстрел никого не подпускает. Буквально на пушечный: ведет прицельный обстрел из невесть где раздобытых гаубиц. Курьер лишь в общих чертах представлял себе гаубицу – в памяти всплывали здоровенные пушки на впечатляющих колесах. В основном нарисованные – с картинок из журналов и комиксов. Ничего конкретного, однако вид поселка, явно не раз испытавшего на себе мощь артобстрела, внушал вполне определенные опасения. – Держи рюкзак, – Курьер передал в облезлые гуличьи руки ношу, способную замедлить легкий, стремительный бег. – Заберу потом. – Мне бы твой оптимизм, босс, – проскрипел Рауль, однако отговорить не пытался. Они оба знали, что отговаривать смысла нет. Себе Курьер оставил несколько стимуляторов, ствол и пару запасных магазинов. И схему якобы оптимального маршрута: все тот же хренов авантюрист предложил бесхитростное пари. Добежишь до ворот базы под дождем из взрывающихся снарядов – обретешь несколько сотен крышек и веру в благословение высших сил. Вот тебе схема даже – смятый клочок бумаги. Надежные укрытия отмечены, маршрут проложен. Успеешь сориентироваться – молодец. А не успеешь… В конце концов, если ты настолько безумен, чтобы подписаться на подобное, значит, тебе особо нечего терять. Курьер не считал себя безумцем, несмотря на последствия тяжелой травмы: два выстрела в голову редко проходят бесследно. И ему было что терять. Но драному авантюристу он не сказал об этом. Решил не медлить. В последний раз глянул на дисплей Пип-Боя, отхлебнул чистой воды из протянутой Раулем бутылки, глубоко вдохнул, выдохнул и… Успел пробежать футов двадцать по еще сравнительно целому асфальту, когда вдалеке многозначительно прозвучало: «Бах!.. Бах! Ба-бах!» Загудел, задрожал воздух, засвистело над головой – и шагах в двадцати, возле нагромождения грязно-рыжих обломков, взметнулось облако серой пыли. Затем еще одно – ближе. И снова – чертова артиллерия уверенно нащупывала цель. Первой ударной волной Курьера едва не свалило с ног. Второй – отбросило в спасительную канаву. От разлетающихся со скоростью пуль камней удалось укрыться за насквозь проржавевшим автомобилем. Веселая металлическая дробь ударила по ушам, пробившись сквозь застрявший пробками воздух. Потом – тишина. Только под черепом монотонно звенело. Если верить проклятой схеме и тому хрену, что ее дал, в распоряжении десять секунд – не больше. Время, чтобы продвинуться вперед – до следующего крайне ненадежного укрытия. Или отступить. – Хер вам, – Курьер процедил сквозь стиснутые зубы и, прижимаясь к земле, продолжил опасный путь. В том, что схема ни черта не работает, он убедился во время второй серии залпов – из отмеченного укрытия его выбило на голую местность. Уцелеть удалось лишь чудом – не зря считался везунчиком. Шустрым червем заполз в узкую щель под разбомбленным домом. Откашлялся, отдышался, удостоверился, что руки, ноги, глаза и барабанные перепонки целы. Подумал: «Спасибо, Господи, спасибо». И, едва отгремело, опять устремился к цели. Надеялся, что этот день и впредь будет щедрым на чудеса. Третья серия – ба-бах! Бах!.. Бах! По земле скользнула тень – сквозь пыль и песок пролетела дверца автомобиля. После шестого выстрела в нескольких футах шмякнулся комок ободранного металла. Курьер, успевший втиснуться между теплыми скалами, прищурился. Пригляделся. Нога? Оторванная нога в силовой броне? – Черт… – прорычал. Высунулся, рявкнул в подернутое жидкими облаками небо: – Совсем спятили?! Снова затишье. Еще один коротенький перерыв. Вперед – прыжками через глубокие ямы-кратеры. До очередной группы руин, которые манили сравнительно целыми кусками стен. Бежать, не обращая внимания на усиливающуюся головную боль, на угодивший в рот и в глаза песок. Дышать, наплевав на пыль, которая забивала ноздри, глотку и легкие. Не спотыкаться. Споткнешься – считай, покойник. Эта мысль всегда вдохновляла, независимо от фактов и обстоятельств. Хрипя и кашляя, Курьер перемахнул через завал из разбитых цементных глыб, едва не напоролся животом на погнутую арматуру. Зацепился за нее ремешком куртки – выдрал его вместе с куском натуральной браминьей кожи. Выругался на секундное промедление, отыскал взглядом подходящий бетонный обломок. Едва успел под него забраться, прежде чем гаубицы опять громыхнули. Воняло гарью. А еще тухлым мясом – он точно был не первым идиотом, радостно несущимся под артобстрелом навстречу смерти. Раз под ногой хрустнули кости, глаз бегло выцепил посеревшие останки, перемешанные с песком. Шею защекотало – Курьер не сразу сообразил, что из правого уха течет. – Сукины дети, – застонал и из последних сил похромал к показавшейся вдалеке серебристой сетке. – Я же пришел с миром! «Ба-бах!» – отозвалась авиабаза, однако куда тише, чем десять секунд назад. Способны ли врачи Нью-Вегаса восстановить человеку слух? Наверняка способны. Хотя, судя по ощущениям, потребуется полный комплект услуг новейшего автодока. Включая пересадку кожи, замену внутренних органов и пластическую хирургию. – Хватит… – пошатываясь, Курьер брел вдоль сетчатого забора. К воротам, за которыми с достоинством возвышалась караульная вышка. – Хватит. Все, я дошел. Я уже тут. Видите? Вот я. Все. Сейчас… знакомиться… будем… Невысокая фигурка с ручным противотанковым гранатометом на щуплом – как только вес держит? – плече всколыхнулась. Шагнула к воротам. Пошла рябью и расплылась на две. Тошнота вместе с желчью подкатила к гландам. – Стоять, – голос мальчишеский, даже полуоглохшему ясно. – Что тебе нужно, чужак? Курьер вцепился грязными пальцами в сетку. Продышался, выкашлял пыль, сплюнул песок, отдающий горькой медью. Скривился – в правый висок будто вбивали гвоздь. Методично, в унисон с ударами сердца. – Здорово, пацан, – просипел и сквозь осточертевший звон смог различить свой голос. – Взрослые дома есть? Через несколько мгновений ворота авиабазы гостеприимно открылись.

***

– Так значит, дикари? Я правильно понял, босс? Курьер, посасывая тушеную фасолину, не ответил. Уставился в костер – пламя вгрызалось в сухие доски, как бродячий пес в свежую кость. Жадно, поспешно, со смачным похрустыванием. – Босс?.. Фасолина отправилась за щеку. – Там несколько жилых бараков. Два здоровенных ангара. Есть комплекс солнечных батарей – еле дышит, половина панелей сломана. Теплицы, станция по производству биотоплива. Все, что успел заметить. Еще оружие. До черта оружия. Гаубицы с наводчиками. И дети бегают – совсем как у нормальных людей. Дикари? Не уверен. Курьер качнул головой и поморщился. Даже почти сутки спустя в правом виске дергало и ныло. К счастью, слух удалось восстановить полностью: помогли визит в клинику Нью-Вегаса и несложная хирургическая манипуляция за скромную горстку крышек. – Говорят, что выходцы из Тридцать Четвертого Убежища. Помнишь? – поверх жарких оранжево-красных языков Курьер уставился на напарника. – Много воды, адская вонь и радиация повсюду. – И дикие гули. Один меня укусил. Разве такое забудешь, босс? – И охеренная оружейная, – Курьер усмехнулся. – Правда, стволы в таком состоянии, что ими только гвозди забивать. – Что бы ты без меня тогда делал, босс. Усмешка перетекла в улыбку. Курьер согласился: без Рауля, на все руки мастера, столько добра бы пропало, что и представить больно. – А эти, – кивнул на северо-восток, вернулся к насущному, – вроде как успели раньше свалить, кучу стволов и взрывчатки с собой прихватили. Какое-то время бродили по пустошам, потом обнаружили заброшенную авиабазу. Смогли починить часть оборудования. Даже симуляторы воздушного боя. На самолетах. Ты представляешь? Симуляция настоящих полетов в условиях боевых действий! Я бы не отказался попробовать. Не пустили, – хмыкнул и, подумав, мягкую солоноватую фасолину все-таки разжевал. – Я – чужак. Темное небо на западе подсвечивалось ярким заревом – Стрип гулял с вечера до утра. В четверти мили к югу, в низине, поблескивала точка еще одного лагерного костра – какие-нибудь путники организовали ночной привал прямо на сухом, просматриваемом со всех сторон пустыре. Чуть дальше, знал Курьер, под опорами довоенного хайвея, прогуливаются патрули НКР. Тут безопасно и спокойно. Особенно спокойно, когда никто не пытается превратить тебя в фарш с помощью артиллерийского орудия, а карман греют честные семьсот крышек. Хренов авантюрист оказался порядочным мужиком – отдал выигрыш и сверху еще накинул. – Ну так что делать будешь, босс? Решил? Курьер вздохнул: сложно такое решать. – Они ни черта не выглядят безобидными, – пробормотал. – Их старейшины говорят, что просто защищаются. Держат дикарей – нас – на расстоянии. А там такая мощь… Любой, кто попытается подойти, будет уничтожен. Но я у них спросил. Спросил, понимают ли они, что если на эту чертову дорогу смерти шагнет армия НКР… или армия Цезаря… то никакие гаубицы уже не помогут? А их действия будут расценены как военная агрессия. Со всеми последствиями. Сказали, что понимают. Но этот… Этот блеск в глазах. Ты бы видел, его, дружище, – снова уставился в облезлое, покрытое струпьями и рубцами лицо. – Они не просто воюют. Они верят. В силу, в оружие, в бомбы, что падали и будут падать с небес. Верят в себя, в свою чертову миссию… С этим блеском в глазах… Видел бы ты его. Знаешь, на что похож? Рауль после паузы скрипнул: – Догадываюсь, босс. Я старый, но не дурак. Так что ты будешь делать? Курьер помолчал, поерзал на тонкой подстилке. Сквозь нее мелкие камешки больно впивались в зад. – Им нужна помощь – так они сказали. Да оно и чуть ли не с порога видно. Чья угодно помощь, хоть дикаря снаружи. Особенно дикаря снаружи, ведь сами они за свои ворота ни ногой. И к себе не пускают, но я смог пройти. А значит, я особенный. Так заявила их эта… Матушка Перл, – фыркнул с кривой ухмылкой. – Говорит такая: «Мы ждали тебя, дитя», – изобразил как сумел. – Хочет, чтобы я на них поработал. Не бесплатно, а за доверие… Нам ведь вроде это и надо? Да, дружище? Они оба знали, что да, но вопрос все равно повис в воздухе: Рауль будто и правда его обдумывал. В неровном подрагивающем свете его лицо – лицо двухсотлетнего гуля – казалось особенно жутковатым. Отталкивающим. Чисто живой мертвец. Но Курьер не морщился – и к виду, и к запаху привык. – А еще я там девчонку видел, – обронил он в затянувшейся тишине, нарушаемой треском то ли заблудившегося сверчка, то ли неугомонной цикады. – Бойкая, наглая, симпатичная. Много хамит и вооружена до зубов. Прямо как я люблю. Если бы у гуля были брови, они наверняка приподнялись бы над мутными глазами. – Девчонка? Серьезно, босс? Курьер пожал плечами. Буркнул: «А почему нет?» – Так значит… Что мы делаем? Скажи уже, наконец. – Пока работаем по плану А, – решил Курьер. – Утром пойдешь со мной. Не бойся, бомбить не станут. Обещали безопасный путь. – И ты им веришь? – Они фанатики, – после короткого размышления. – А значит, они честны.