Под солнечным небом

– Какой еще, к чертям собачьим, план Б? Вопрос повис в пыльном горячем воздухе – точь-в-точь как сверкающее лезвие гильотины. Если слегка напрячь воображение, можно взмокшей кожей под затылком ощутить смертоносную остроту момента. – Вступить в переговоры, – отчеканил Курьер. – Выслушать условия и озвучить свои. То есть наши. То есть твои. В случае если не удастся достичь обоюдовыгодного соглашения, убедиться, что племя не заключит аналогичный союз с врагом. – Тебе не удалось договориться? Твой язык, – указательный палец, на месте которого Курьер живо представил копье, ткнулся бы ему в лицо, если бы не пара спасительных футов. – От него меньше пользы, чем я надеялся. – Безусловно. И все-таки, с твоего позволения, я бы хотел его сохранить. Язык, – уточнил Курьер на всякий случай. – Если ты не против. Он мне еще пригодится. А что до «Бомбистов»… – Разведка докладывает, что на их базе не осталось ни единой живой души. – Так точно. В процессе переговоров я пересмотрел цели и приоритеты. Решил, что будет разумнее и дальновиднее не просто обезглавить сообщество, но избавиться от него целиком. Их ресурсы пострадали незначительно, ты можешь отправить за ними своих людей. Правда, в запертый ангар без защитных костюмов лучше не заходить… – Ты пересмотрел приоритеты? Ты решил, что будет разумнее? Ты?.. Воздух зазвенел, как… Как… Курьер напрягся, выискивая подходящее сравнение. Наверное, так, до звенящей вибрации, может натянуться тонкая веревка, на которой болтается грузный висельник. Или не особо грузный – фунтов сто восемьдесят, если считать с броней. – Скажи на милость, кто тебя уполномочил решать? Курьер сдержанно кашлянул, стрельнул глазами по сторонам, но ни справа, ни слева не обнаружил поддержки. – Так это… – хмыкнул. – Меня сам Цезарь уполномочил. Лично. Сказал: или добиться соглашения, или уничтожить потенциально опасное сообщество. – Да неужели? – вопрос с отчетливо-напускным удивлением. – Я в самом деле выразился подобным образом? Напряжение резко спало – в неподвижном тяжелом воздухе уже не искрило, как полминуты назад. Курьер почувствовал, что уголки губ невольно разъезжаются. – Истинная правда, – заверил. – Я ведь не самоубийца и не стал бы тебе лгать. Увидев ответную улыбку, с облегчением выдохнул: все-таки не ошибся в расчетах ни там, ни здесь. На выходе из просторного шатра его, как всегда, дожидался Рауль. По пути к воротам, за которыми текли спокойные воды реки Колорадо и был готов отправиться в обратный путь немногословный перевозчик, Курьер слушал приятное бренчание золотых монет в поясной сумке и знакомое недовольное бормотание. Жарко сегодня, и пыль вон летает, подхваченная горячим ветром. Старческие кости ноют, скрипят, а местная публика все время таращится так, будто перед ними не вполне опрятный гуль, а протухшая браминья лепешка… – …и все-таки, босс, если внимательно приглядеться к тому, что поставлено на кон… Я прожил немало и видел, как люди убивают друг друга за деньги, еду, землю и воду. Из-за обиды, мести или просто ради забавы. Как думаешь, эти ребята, – качнул подбородком, – позволят, чтобы на их землях кто-то кого-то ради забавы убивал? Или из страха, или ради еды. Я когда-то бродил по их территориям, и вот что тебе скажу: сами они не церемонятся, но и такого никому с рук не спускают. И знаешь, о чем я думаю? Есть люди, способные перевернуть мир. Но это не ты, босс. И не я. Мы с тобой всего лишь два инструмента. Ты – рычаг. А я – твоя точка опоры. Так проще, да, босс? Так проще – и тогда никаких лишних мыслей, только цель впереди. Но все-таки те перепуганные детишки со своим утонувшим бомбардировщиком… Неоднозначно все у нас получилось, босс. – Довольно, – Курьер взмахнул рукой, когда они поравнялись с караульными у ворот. – Мы эту проблему решили. Оттуда, – взглянул вверх, – смерти можно теперь не ждать. – А ему ты об этом сказал? – Рауль наклонился ниже, понизил голос до шепота. – Объяснил их начальнику, что мы сделали и почему? Выгребая из ящика у ворот временно конфискованные личные вещи, Курьер небрежно мотнул головой. – А что же ты ему сказал, босс? – Я? Да как обычно… «…солгал». Эта маленькая – самоубийственная в случае, если раскроется, – ложь была сравнительно невысокой платой за безопасное небо над головой. Так самому себе говорил Курьер и безоговорочно верил. Вечером того же дня, уже основательно вымотавшийся, он знакомыми до каждого камня маршрутами пробрался к тайной квартире «Братства Стали». Продолжал ее так называть, невзирая на то, что никакого Мохавского отделения «Братства» уже и в помине не было. Попросив Рауля подождать снаружи, он втащил внутрь увесистую, набитую консервами, чистой водой и свежими фруктами сумку. В ней же валялось несколько старых книг и какие-то чистые тряпки, которые вряд ли придутся по душе Ракель. В женской одежде Курьер разбирался намного хуже, чем во взрывчатке, химии и огнестрельном оружии. Отперев и подняв крышку люка, он поморщился – изнутри заметно попахивало. Наверное, надо что-то придумать с мытьем и другими гигиеническими процедурами. – Ты здесь? – спросил тихо. – Осторожно, я спускаюсь. Не делай глупостей. Конечно, она была здесь – а куда ей деваться? Крышка люка с обратной стороны обзавелась заметными выбоинами, пустые металлические стеллажи валялись перевернутыми. Ракель пыталась выбраться, но безуспешно: при значительном шансе на побег Курьер подыскал бы другое, более надежное место. – Я принес тебе еду. – Он бросил сумку на пол. – И воду в бутылках, на всякий случай. Там еще кое-какие вещи… Если тебе нужно что-то другое, скажи. – Мне нужно домой. Курьер на мгновение застыл, затем присел на корточки, принялся выгружать припасы. – Мне нужно домой. Ракель выглядела так, словно ни разу не спала за это время. Волосы растрепались, глаза покраснели, сегменты боевой брони валялась в углу. На осунувшемся лице все еще не прошел синяк: он не хотел ее бить, вышло случайно, когда они сцепились в прошлый раз. Он потом извинялся, предлагал стимулятор или хотя бы холодный компресс – был послан намного дальше, чем обычно привык ходить. – Они спрашивали обо мне? Спрашивали, куда я пропала? Он оторвался от сумки, уставился ей в глаза. Вроде бы раньше все доходчиво объяснил, привел немало весомых доводов, обрисовал ситуацию и в общих чертах, и конкретики в меру досыпал… А она все равно задает вопросы. Задает, хоть и знает, что в них нет никакого смысла. – Да, – Курьер все же решил поддержать игру. – Спрашивали. – И что ты ответил? – Я… Я ничего не ответил. Я промолчал. Закончив выкладывать продукты и вещи, он распрямился, пустую сумку перекинул через плечо. Осмотрелся напоследок: стеллажи, местами погнутые, местами уже и сломанные, выглядели потенциально опасно. При желании из них можно сделать оружие, а желания у Ракель наверняка хоть отбавляй. Надо будет вынести отсюда все, чем она могла бы причинить вред ему, себе или крышке люка. Притащить спальный мешок, подушку, пару одеял. Что-то мягкое и уютное – чтобы украсить унылый бетон. – Мне пора, – прервав собственные размышления, сообщил Курьер суховато. – Тут хватит еды на несколько дней. Я постараюсь заглянуть и раньше, но ничего не могу обещать. Положил ладонь на рукоять пистолета, стоило Ракель сделать шаг. – Когда ты меня отсюда выпустишь? – Скоро. – Когда «скоро»? – Как только снаружи станет безопасно. – Когда? Когда снаружи, мать твою, станет наконец безопасно?! Курьер выдержал паузу, ответил: «Скоро» – и поспешно взобрался по лестнице, прощаться не стал. – А если тебя убьют? – раздалось, когда он уже опускал деревянную крышку. – Если тебя там убьют, придурок?! Я же здесь тоже умру! Курьер нахмурился. И правда: надо сделать для напарника запасной комплект ключей и от квартиры, и от выложенного бетоном, хорошо проветриваемого погреба. Выдать какие-то внятные инструкции на случай, если в самом деле что-то пойдет не так. Почти половину обратного пути они с Раулем прошагали в тишине. Миновали опасный участок, где иногда встречались отбившиеся от своих когти смерти. Молча пересекли железнодорожную насыпь, за которой начиналась цивилизация. Выбрались к асфальтированным дорогам, ржавым машинам и исхоженным странниками путям. Двинулись по направлению к Стрипу и его завлекающим разноцветным огням. – И как долго ты планируешь… – начал Рауль. – Мне нечего сказать, – перебил Курьер. – Нечего. Я не хотел повторять твою ошибку. Что я еще мог придумать? А теперь… Нужно время. Ей, чтобы свыкнуться со всем этим. И мне, чтобы… Чтобы она свыклась. Подождать, пока все изменится. И тогда действовать по обстоятельствам. Все как обычно, – помолчал, выбирая слова, вслушиваясь в шумное дыхание напарника. После паузы добавил: – Мне и самому это не очень нравится. Честное слово. Веришь? Рауль промолчал. Они оба знали, что это слишком похоже на очередную ложь.