Под солнечным небом

Иногда у Курьера болела голова. Все начиналось с противной пульсации в левом виске. Дотронешься – почувствуешь, как бьется под пальцами напряженная вена. Потом боль расползалась – проникала в глазницу, взбиралась к скрытым под челкой шрамам, простреливала скулу, отдавала в зубы. Терпимо, но выматывающе, да и хорошего настроения эти ощущения не добавляли. Пришлось изображать радость и веселье, раздавая малышам-«бомбистам» игрушечные ракеты с таинственно светящимися иллюминаторами. – А почему она светится? – Девочка в светлом платьице, а не в маленьком комбинезоне, трясла игрушку, вслушивалась. – Это какое-то волшебство? – Глупая! – хохотнул белобрысый мальчишка рядом. – Там, наверное, кварцевая ядер-кола. Эй, чужак! Скажи, что там внутри? Ядер-кола, да? Все еще чужак. Курьер скрипнул зубами и растянул рот в улыбке – настолько обаятельной, насколько смог с учетом нарастающей боли. – Это такое особое ракетное… волшебство, – заверил, пока детвора разглядывала следы содранных заводских пломб. – А оно не опасное? – поинтересовался другой, очень серьезный малыш, поглядывая на ракету с подозрением. – Не загорится? Не взорвется? – Да лучше бы взорвалось! – первый вскинул руку с ракетой, описал дугу с выразительным «ву-у-у-ух». – Это не космические ракеты, это настоящие ракеты! Как эти… ядер… ядерные. И там точно-точно внутри ядер-кола! Ву-у-у-ух! – снова взмахнул рукой, едва не потеряв равновесие. – Мистер, – серьезный ребенок дернул Курьера за рукав. – А их можно как-то открыть? Курьер помедлил, покосился на напарника, стоящего чуть поодаль с таким видом, словно он здесь совсем ни при чем. Рауль выглядел уставшим – за двое суток управился, все необходимое, указанное в списке, раздобыл и принес. Пару мотков проводов, несколько запальников, брикеты С-4, таймеры, патроны… Четыре контейнера со сжиженным хлором – Курьер, впрочем, надеялся на пять. – Мистер?.. – Мне кажется, взрослые будут ругаться, если вы их откроете. – А я все равно открою! – белобрысый мальчишка не унимался. – Там же настоящая ядер-кола внутри! – Ты не спеши, – Курьер, выдернув рукав из цепких детских пальчиков, коротко кивнул Раулю – идти, мол, пора. – Не торопись все ломать, крутой парень. Если откроешь, обратно уже не склеишь. Да и всю ядер-колу можешь разлить… – выдержал паузу, сделал озабоченное лицо. Выдал подчеркнуто смущенное: – У-упс. Я пошутил. – Я знал! Я так и знал! Ядер-кола! – радостно звенело в спину, когда они с Раулем шагали прочь. Курьер, зажмурившись, прижал мозолистую ладонь к виску. Он не помнил, болела ли голова до того, как он поймал ею пару кусков свинца. Не мог вычислить, под влиянием чего в виске начинает пульсировать. Зависит ли это от времени суток, погоды, еды, бессонных ночей, громких звуков или чертовой нервотрепки. На тринадцатый день знакомства с «Бомбистами» голова начала гудеть будто бы просто так. – Слушай, босс. Я не очень понял. Вот этот твой план с ракетами… – Дети не всегда ужинают со взрослыми. Не хочу потом гоняться за ними по всей чертовой базе. Они маленькие. Им легче спрятаться. И кроме того… Кроме того, я вообще не хочу стрелять в детей. – Они кажутся безобидными, – хорошо хоть «славными» не сказал. – Ты действительно так сильно не желаешь оставлять свидетелей? Курьер поджал губы. Качнул раскалывающейся головой: – Не желаю оставлять тех, кто спустя годы найдет меня и прикончит. Я на их месте так бы и сделал. А ты? Этот неоспоримо весомый аргумент пришел на ум только сегодня утром. Казался достойным того, чтобы его озвучить. – Твоя правда, босс. Но ты действительно думаешь, что это… Рауль прервался, заметив спешащего к ним местного. Курьер притормозил, вопросительно поднял брови. – Приятель! – «бомбист» подлетел, тряхнул протянутую руку, здороваясь. Какой-то полузнакомый парень: запомнить их всех в лицо и по именам так и не удалось. – Ты Ракель не видел? С самого утра ее найти не могу. Уже второй, а ведь только полдня прошло. Первым был наводчик, который в последний раз говорил со старшиной вечером накануне. – Прости, – Курьер помотал головой. – Сам искал. Ее вроде до обеда возле завода видели. Если встретишь, скажи, что мне с ней хотелось парой слов перекинуться. – Ну да, – «бомбист» осклабился. – Еще бы. Знаю я эту вашу пару слов. Курьер небрежно пожал плечами, решил на глупости не отвечать. – Так о чем ты там говорил? – обратился он к Раулю, едва «бомбист» скрылся из виду. – Я говорил, что ты, босс, все меньше напоминаешь мне хорошего парня. Курьер вскинул голову, прищурился от яркого солнечного света. Машинально похлопал себя по карманам, потом вспомнил, что темные очки оставил в палатке. – А тебе не все равно? – спросил тихо. Рауль промолчал. Они и так оба знали, что ему не все равно.

***

Курьер действительно не хотел стрелять в детей – как минувшей ночью, находясь вдали от своих, Ракель не хотела стрелять в Курьера. Возможно, она вообще ни в кого не хотела стрелять. Вот так, стоя напротив и глядя в прищуренные глаза. Это не то же самое, что при помощи артиллерии размазывать в мясные лепешки фигурки, мечущиеся по разрушенному поселку. Убедившись, что был прав, Курьер выждал еще несколько секунд, а потом пожал плечами, шагнул вперед и выдернул ствол из ее рук. – Я обещал дать тебе возможность пострелять, – напомнил. – Ты ею не воспользовалась. Так я и думал. Тем вечером, за несколько часов до неприятной истории со стволом, им все же удалось незаметно покинуть базу. Было непросто, но Рауль помог. Отвлек ночную смену, сообщив, что видел движение на востоке, возле старого железнодорожного туннеля. Вроде бы животные, но лучше проверить, это ведь вряд ли отнимет больше десяти-пятнадцати минут. Времени хватило, чтобы выбраться через проделанную в сетчатом заборе дыру – Курьер заранее предусмотрительно выкрал из мастерской бокорезы и справился с толстой проволокой. Пообещал, что все починит потом. И на то, чтобы под покровом темноты добежать до заранее примеченной груды руин, нырнуть в слепую зону, уйти из поля зрения наводчиков, тоже хватило времени. Ракель смеялась, фыркала – не верила в происходящее. Называла этот поход авантюрой, за которую ей потом здорово влетит. Быть может, даже разжалуют до рядового бойца, а на ее место поставят какого-то Винса. Курьер уверял: беспокоиться не о чем. Уводил ее протоптанными между холмами дорожками подальше от авиабазы. Показывал карту в Пип-Бое: направление выбрано верно, Убежище 34 отмечено, до него и правда рукой подать. С любопытством смотрел на подсвеченное зеленым лицо, когда Ракель наклонялась к дисплею. Указывал пальцем на запад, где полыхали разноцветные огни Стрипа, озаряли небо, в котором «Бомбисты» никогда не будут царить. Рассказывал о шумных ночных клубах, пьяных вечеринках, о казино, заполненных смехом, музыкой, сигаретным дымом и алкогольными парами. В нужный момент он аккуратно свернул на юго-восток. – Похоже на обычную хижину, – удивилась Ракель, остановившись возле неказистой постройки, зажатой между черных невыразительных скал. – Даже не скажешь, что где-то тут скрыто Убежище. В ее голосе не мелькнуло и намека на недоверие. Лишь когда Курьер личным ключом открыл дверь тайной квартиры «Братства Стали», когда они вместе подняли тяжелую крышку напольного люка и спустились в почти пустую, чистую комнату размером с просторный санузел, Ракель забеспокоилась. Остановилась в нерешительности у стены. Осмотрелась. Задержалась взглядом на маленьком агрегате с питьевой водой, на пустых полках – все, что здесь было раньше, Курьер давно вынес и продал. Уставилась на коричневые пятна, «украшающие» голый бетонный пол. – Что это за место? – спросила настороженно. – Что мы тут делаем? Курьер помолчал, вздохнул – речь заранее не готовил, собирался импровизировать. Поднял указательный палец. – А вот теперь нам надо кое-что прояснить, – выдал с улыбкой и каким-то совершенно неуместным воодушевлением. Ничего умнее в голову не пришло. Минуту спустя он, чувствуя, как горит и наливается болью разбитая скула, смотрел в черноту обычного десятимиллиметрового ствола. В уме стремительно просчитывал варианты: заболтать, обхитрить, применить силу… Вместе с этим гадал: выстрелит? Осмелится? Наберется духу? За те секунды, что он дал ей на принятие решения, выстрел так и не прозвучал. – Надо было догадаться. – Ракель, тяжело дыша, стояла напротив. Взбешенная, растерянная, раскрасневшаяся после короткой борьбы, в ходе которой она изловчилась ударить, но не набралась решимости добить. – Надо было понять, какой ты на самом деле. Ты ведь рассказывал, а я… Я не слушала. Дура!.. – Ты не дура, – опустив оружие, он хоть как-то попытался ее утешить. – Ты слушала. Просто выводы делала не те. Поверила дикарю… – Черта с два, – выплюнула ему в лицо. – Никакой ты не дикарь. Ты просто… чертов больной ублюдок! Курьер на миг возвел глаза к низкому потолку: – Началось… А мне казалось, я тебе тоже нравлюсь. Нет-нет, – шевельнул стволом, стоило Ракель сделать неосторожный шаг. – Не надо. Я не хочу тебе вредить. Все в точности наоборот. Постарайся успокоиться и выслушать меня внимательно. С правильными выводами я тебе помогу. Как бы убедительно ни звучал его голос, той ночью Ракель не поверила.

***

Солнце уже скрылось из виду, когда в столовую вошла последняя группа «бомбистов». Курьер, еле сдерживая зевоту, стоял снаружи – как и много вечеров до этого. К нему привыкли, его почти не замечали и ни о чем не спрашивали. Знали: захочет – сам зайдет, в персональных приглашениях не нуждается. Как и много вечеров до этого, Курьер считал: на ужин в просторном ангаре собралось четыре десятка взрослых, включая повара и завскладом. Восемнадцать подростков и двое детей. Из лидеров явился только Адепт со своим подмастерьем. Значит, всего получается… – Ракель не видел? – женщина в синем комбинезоне, сверкнув нашивками, высунулась из столовой внезапно. Заставила вздрогнуть. – Видел. Где-то с полчаса назад, возле музея. Сказала, что поужинает у себя в грузовике. – Целый день ее пытаюсь поймать, – пожаловалась женщина и тут же исчезла. Из столовой, усиливаемый эхом, доносился гул десятков голосов. Звучали редкие детские вскрики и чей-то смех. Пару раз удалось различить ворчливый голос Адепта, перекрывающий монотонный шум. Что-то скрежетнуло, стукнуло, упало. Курьер посмотрел на дисплей Пип-Боя, в сотый раз за день скривился от головной боли. Поднял взгляд на Рауля. – Две минуты, – сообщил ровно. – Еще не поздно. Если хочешь, можешь уйти. Рауль несколько секунд таращился в упор ничего не выражающим взглядом – по мутной поверхности глазных яблок плавали блики от фонарей и прожекторов. – Куда, босс? – в конце концов спросил он. – К кому ты предлагаешь мне уйти? Курьер, помедлив, кивнул. Рауль доставил из Новака груду смертельно опасных сувениров. Он принес сумку, набитую брикетами С-4, проводами, запальниками и таймерами. За два дня разыскал редкий и запрещенный сжиженный хлор. Он перебирал и смазывал огнестрельное оружие, пока Курьер, пыхтя и чертыхаясь, сдирал с игрушечных ракет заводские пломбы. И он знал о существовании плана Б с самого начала. Значит, сейчас он точно никуда не уйдет. Отсчитав еще десять секунд, Курьер бесшумно закрыл дверь столовой. Рауль молча протянул простой и крепкий металлический лом. Обычная механика куда понятнее электроники. Заклиненный с одной стороны дверной механизм с обратной уже не откроется. С этой мыслью Курьер с силой вогнал лом между подвижными деталями, убедился, что тот встал надежно и не вывалится, если вдруг. – Готов? – спросил и снова вперился в экран Пип-Боя. – Пять, четыре, три, два… и-и-и… Ба-бах. Асфальт под ногами содрогнулся. Стены ангара затряслись, застонали. Что-то промелькнуло в воздухе, сверху – наверное, с крыши – посыпались мелкие обломки то ли шифера, то ли раскрошенного бетона. Тут же прогремел еще один взрыв – на севере полыхнуло, с дымом и искрами столб пламени взметнулся в ясное небо. Маленький завод по производству биотоплива взлетел на воздух, и через пару мгновений до ангаров докатилась горячая и вонючая волна. – Босс? – Не успел грохот стихнуть, как Рауль плавно и четко сдернул с пояса пистолет-пулемет. – Пора? – Еще минута. Курьер тоже расчехлил ствол и снял с предохранителя. Отступил, поднял голову. Прислушался. Убедился, что стены ангара выдержали, уставился на вентиляционный короб снаружи. Попытался представить, что сейчас происходит внутри. Четыре взрывных устройства он аккуратно и незаметно установил сегодня после обеда. Три по периметру, одно в центре, под низким продавленным диваном. Когда на таймере закончился отсчет, они сработали одновременно. Прикрепленные к ним контейнеры с жидким хлором наверняка на куски разнесло. Содержимое расплескалось по всему ангару, на лету испаряясь и превращаясь в ядовитое облако. Впрочем, хлор и сам мог сдетонировать – Курьер вычитал об этом в книге, украденной у Матушки Перл. Тогда урон был бы более существенным, но и более локальным – мало трупов, много повреждений. Быть может, зацепило бы «взрывные запасы» проклятых «бомбистов», дыру наружу пробило бы совсем некстати… То ли дело газ, разгоняемый мощной вентиляцией, разъедающий кожу и легкие, убивающий за считаные минуты. Быстро и по-своему милосердно. И удобно – разом сводит к минимуму численное преимущество врага. Правда, со стопроцентной точностью все не рассчитаешь. Пришлось перестраховываться. На ангар было достаточно и пары баллонов, однако Курьер задействовал два запасных. Одно дело работать с голой взрывчаткой, другое – применять химическое оружие. Тут одной техники недостаточно. – И последнее… – он прервался, когда изнутри столовой в металлическую дверь глухо стукнуло. Раз, затем еще и еще. Дернулся заблокированный ломом механизм – скрипнул, но не поддался. Курьер моргнул, отошел на шаг, тихо кашлянул. – Последнее, – повторил с нажимом. – Через двадцать секунд. Вон там. Кивнул в сторону электростанции – возле нее уже метались темные фигуры. «Бомбисты», выставленные в дозор, оставили свои посты, устремились к заводу. На ангар, дверь которого гудела и содрогалась от ударов изнутри, никто и не взглянул. – Давно хотел спросить, босс. Ты что-то принимаешь? Что-то такое, из-за чего ты сейчас феноменально спокоен? Какие-нибудь таблетки от человечности или вроде того… Нет? Ну ладно. Это был обычный вопрос. Курьер усмехнулся, пожал плечами – и в следующую секунду раздался третий, последний, взрыв. Он прозвучал намного тише, чем предыдущие, и вместе с ним по всей базе закономерно – но все равно внезапно – вырубился свет. Следом с выразительным протяжным вздохом умолкла вентиляционная система ангара – свою задачу она выполнила, газ по помещению разнесла, но наружу его вытянуть не успела. И стало неожиданно тихо. Несмотря на вопли, доносящиеся от завода. Невзирая на слабеющие стуки в толстую металлическую дверь – еще пять-семь минут, и они прекратятся. Курьер кивнул: – Вот теперь пора. Поудобнее схватился за рукоять и рванул туда, откуда долетали встревоженные голоса. К нему привыкли, его почти не замечали. Ему доверяли – и на первые выстрелы никто не среагировал. Одиночные – из крупнокалиберного курьерского пистолета. И очереди – Рауль с удобным мощным ПП. Один, два, три, четыре, пять… шесть. Шесть подсвеченных огненным заревом силуэтов рухнули на асфальт до того, как кто-то сообразил, что происходит. Глупое, звонкое «эй!» – и Курьер, резко развернувшись, выстрелил на звук. Семь. Рауль первым вспомнил про охранных роботов – ему и было поручено с ними разобраться. Пока напарник выводил из строя слишком медленные и не особо прочные железяки, Курьер укрылся от ответного огня за огромными, белеющими в темноте ящиками. Что за ящики, чем наполнены – понятия не имел, но был уверен, что выяснит это, если «бомбисты» начнут палить из своих чертовых гранатометов. И они начали, однако к этому времени Курьер уже нырнул в тень возле мастерских. Ориентировался по радару, пробирался между чернеющих зданий, перебегал от укрытия к укрытию, стараясь не цепляться ботинками за высокую сухую траву. Стрелял, перезаряжал пистолет и снова стрелял. По пути не забывал заглядывать в бараки, в клинику, в школу. Восемь, девять, десять… К детскому общежитию устремился после того, как снял единственного ракетчика на вышке у центральных ворот. Ударом ноги распахнул дверь, влетел в пропахшую едкой химией и рвотой комнатушку. Быстро прошелся от дверей до противоположной стены и обратно. Заметил что-то живое под одной из кроватей – выстрелил дважды. Быстро, не глядя, сквозь матрас. Поднес к глазам Пип-Бой – на радаре пусто. Со стула недалеко от входа подхватил резинового динозаврика, выскочил в ночь, захлопнув за собой дверь. Слетел по ступенькам вниз, вскинул ствол на движение – и тут же опустил. Человек у крыльца – это просто верный напарник, явно только что подошел. Живой, но, кажется, несерьезно ранен в плечо. Едва увидел Курьера, Рауль махнул здоровой рукой на юг: – Босс, там. Две мелкие фигурки резво улепетывали по направлению к центральным воротам. Прямо по открытой местности, под светом питаемых переносными генераторами прожекторов. Длинные черные тени, ломаясь на препятствиях, «бежали» впереди – выглядело и забавно, и странно одновременно. На миг Курьер растерялся – одна из рук занята динозавриком, а из 12,7 легко, навскидку, не постреляешь. И позиция неудобная – чуть ли не на самой линии огня замер в нерешительности Рауль. – Ну и чего ты застыл? Куда смотришь? Они же убегают! – Но босс… – Черт, – Курьер прошипел, оттолкнул напарника. – Ладно. В сторону. Я сам. Сам. Игрушка упала в траву, отдача привычно ударила в натренированное запястье, толкнулась в локоть. Наверное, мелькнула беспокойная мысль, наутро будет здорово ныть от кисти до самой шеи. – Вот и все. И не нужны мне никакие таблетки, – закончив, Курьер опустил ствол и пристально уставился под ноги, высматривая свой игрушечный талисман. Думал: напоследок надо бы прочесать всю базу и разыскать тело Матушки Перл. Просто для собственного спокойствия. Головная боль к этому моменту полностью прошла.