Сила Духа. Часть Первая. Единение

      Девушку, которая спасла меня, звали Саммер Роуз. Это имя вызывало у меня чувство родства, нежности и непонятной печали. И как бы я не старался разобраться в причинах своей грусти, у меня ничего не вышло. Я знал, что это важно. Я интуитивно был уверен, что ответ сокрыт в моей новой «другой» памяти, но ухватить ускользающее воспоминание у меня так и не вышло. И это было весьма неприятно. Только неприятно, потому что злиться нельзя — Гримм вокруг. Так мама сказала. Ну, названная. Да, я звал ее мамой! Все равно своих родителей я абсолютно не помню, а все те чувства, что я испытывал к этой девушке, можно было выразить лишь одним словом — мама. И да, в усиленной команде Охотников (их было семеро) было еще две девушки, но по отношению к ним я ничего такого не испытывал. Импринтинг? (Вот ведь чудное слово!) Быть может. Но я был искренен, и мама принимала такое мое обращение без возражений. Только грустно и как-то виновато улыбалась.       Дальнейший наш путь я провел у девушки на руках, скрашивая дорогу лишь редкими расспросами (я старался не сильно отвлекать маму пустой болтовней), но все закончилось довольно быстро и грустно. Меня оставили у хорошего друга мамы, что заботился, вместе с другими воспитателями, о целой ватаге детей. Такой вот своеобразный детский, эм, мини-поселок, расположенный на окраине небольшого городка. Как я понял намного позже, наш дом был немного на отшибе, потому что среди детей были и фавны, а здешнее общество к ним было настроено предвзято-негативно.       На прощание мама обняла меня и пообещала, что мы еще обязательно увидимся, хотя, возможно, и нескоро. Дела Охотников. Эх, все я понимаю, но все равно грустно. Напоследок я получил от мамы подарок. Имя. Старое-то я не вспомнил.       Итак, теперь меня зовут Уайт. Уайт Росс (а вот фамилию я выбрал себе сам! Правда, расслышали ее немного неправильно). И я собираюсь стать Охотником, когда придет мое время. Да, я буду таким же сильным и добрым воином, как и моя мама!       

***

             В детский коллектив я влился на удивление легко и просто. А всего-то в первый же день рассказал пару историй из своей «другой» памяти... Теперь у нас новая традиция — каждый вечер перед сном мы собираемся все вместе у огня, и я рассказываю свои сказки. Между прочим, их даже старшие дети слушают с интересом. Да и взрослые тоже развешивают уши, задумчиво поглядывая в извивающиеся языки пламени. А я и не против. Стараясь вспомнить все новые и новые легенды, я потихоньку разматываю клубок памяти, и каждый раз всплывает что-нибудь интересное. Так, я довольно быстро осознал, что моя... предыдущая жизнь была, скорее всего, в другом мире (у нас здесь луна хоть и похожа, но выглядит немного по-другому. И дело тут совсем не в том, что она расколота!). Объяснение подобному феномену я нашел где-то через неделю. Реинкарнация! Память души перешедшая «по наследству» в новое воплощение. И да, объяснить детям подобную фиг... хм, это понятие было непросто, да.       Так и шло время. Вечерами я копался в собственной памяти выуживая всякие интересности, утром учился (на уроках соответствующие знания тоже «всплывали» весьма охотно, но помогало это далеко не всегда... хотя, тем интереснее мне было изучать историю!), а днем часто приставал к Сэму. Этот тридцатипятилетний Охотник и был другом моей мамы. Он, после одного случая, решил остаток своей жизни провести, защищая и обучая детей-сирот. Собственно, с него и началась история нашего нового дома. Именно Сэм нашел нужных людей, выбрал место, построил здания, пристройки, забор и прочее, отыскал других воспитателей, своих единомышленников, искренне радеющих за нашу судьбу, и собрал здесь детей со всех окрестностей (и к нему до сих пор приводят детей Охотники, ну, в таких же ситуациях, как и со мной). В общем, он хороший и сильный, настоящий человек, и мне очень повезло, что я встретил его на своем пути. Правда, в это время меня большего всего интересовала одна тема: «Охотники». И я старался вытянуть из него как можно больше информации: история возникновения, традиции, оружие, положение в обществе, тактики сражения и все-все-все, что он знал о Гримм. Признаться, я был весьма надоедливым, да. Но Сэм на меня никогда не сердился и добродушно просвещал меня о самых разных вещах. И лишь иногда он умело уводил разговор в сторону. Ну да, я вроде как ребенок, и некоторые темы при мне было поднимать преждевременно.       Появились у меня и друзья. Тед, светловолосый крепкий паренек, довольно молчаливый, но весьма сообразительный. Жак, черноволосый хитрый проныра, что удивительно, весьма серьезно относящийся к обещаниям. Слово свое он держит. Всегда. Мари, немного хрупкая светловолосая девочка, с яркой, но редко появляющейся улыбкой (проклятые Гримм!). Она всегда выступала совестью и здравым смыслом нашей компании (я, может быть, и умный, но дурака валял наравне со всеми!). Тжу Ми (Тжу это фамилия!), рыжеволосая девочка-рысь, фавн с весьма забавными кисточками на звериных ушах. Только мы ей об этом не говорим. Она поначалу немного стеснялась того, что она фавн, но мы из нее эти комплексы быстро вывели. В смысле, я не уставал повторять, что все это фигня, те люди были глупыми и гадкими, и вообще у нее замечательные ушки, до тех пор, пока она, наконец, не успокоилась. И тут-то и проявился ее озорной характер. М-да. Но смех у нее красивый. А еще рычит она весьма правдоподобно (ведь я и в ответ пошутить могу, крошка Ми!).       Что мы только не устраивали вместе... А какие истории мы коллективно (под моим руководством) придумывали! Вскоре уже не только я один рассказывал сказки на ночь... Что положило начало еще одной хорошей традиции. Ну и замечательно, а то спустя год у меня уже стали иссякать идеи, под конец уже просто рассказывал о «другом сказочном мире». Конечно, только хорошее.       Сэм вскоре сдался и согласился обучать меня и моих друзей (которые тоже ходили к нему со мной, или, скорее, даже за мной) на Охотников. Позже, когда мы еще немного подрастем. Он даже обещал открыть нам ауру! Но вот, когда именно, так и не признался. А пока мы просто проводили разминку, учились правильно падать, бегать и... по большему счету, мы просто играли под его присмотром. Хотя, когда пошел второй мой год здесь, кое-что он все-таки начал нам показывать.       В общем, жизнь налаживалась, и каждый день играл яркими красками... Ну, вы поняли. Все было слишком хорошо. И Ремнант вновь напомнил мне, что спокойная жизнь тут может закончиться в любой момент. И никто и никогда тут не может находиться в абсолютной безопасности даже за крепкими стенами и под защитой матерого Охотника. Да, борись или умри — древнейший принцип в действии. Вот только есть к нему важное и ужасное дополнение. Иногда вместо тебя, если ты окажешься слишком слаб, может умереть кто-то другой.