Другая сторона

Раннее утро. Все как всегда: подъём, ванна, завтрак, учёба. Последний курс, и, здравствуй, новая жизнь: подъём, ванна, завтрак... работа…

      Нацу Драгнил всегда был задиристым и жизнерадостным парнем, но все чаще его стали посещать невесёлые мысли. Ведь размеренная жизнь казалась ему слишком скучной и при любом случае он старался скрасить её хоть каким-либо веселым приключением.       Когда Нацу было пять, родители на свою шестую годовщину отправились в круиз — отдохнуть на пару дней от рабочих будней, а сынишку оставили на попечение обожаемого дядюшки. Они прогуливались по чужому ночному городу, держась за руки, любовно переплетя пальцы: даже несмотря на годы совместной жизни — все так же горячо любили друг друга, пара всегда имела более глубокую связь, чем просто физическое влечение. Но вдруг, на них напали — грабители застрелили их. Дяде Игнилу пришлось забрать осиротевшего мальчика к себе и оформить опеку за ребёнком, однако, через два года сам пропал без вести. Его так и не нашли: ни живым, ни погибшим. И Нацу в семилетнем возрасте попал в детский дом. В нем было слишком много энергии, из-за чего постоянно влезал в какие-нибудь драки и передряги. Но, что самое удивительное, каким бы он ни был проказником и разгильдяем, всегда стоял «горой» за своих друзей, набивая себе все новые и новые синяки и шишки. Взрослые приходили за детьми спокойными и уравновешенными и забирали их в новые семьи. Нацу никогда не унывал, считая, что у него полная свобода и ему все дозволено. Хотя в душе искренне надеялся, что за ним когда-нибудь вернется дядя Игнил.       Годы летели. Парень вырос и покинул детский дом: теперь у него своя дорога, свой жизненный путь. Теперь он всем покажет, чего стоит!       Покажет, как надо просыпать и опаздывать на самый важный день во всей своей учебной жизни.       Сегодня тот самый день, помеченный красным маркером на большом настенном календаре — день защиты дипломного проекта. Он столько времени готовился, делал презентацию для безупречного выступления, заучивал самые важные фразы. И уснул только под утро, под голову положив толстую тетрадь с конспектом. Благо, макет был сделан заранее и уже ждал своего звездного часа в университете. А Нацу... а Нацу бессовестно просыпал все свои труды. Зашевелившиеся извилины послали нужный импульс, и, хватаясь за голову, парень резко сел. — Че-ер-рт! — отчаянный вопль заполонил небольшую, но просторную комнату. Он понял, что часы уже минут двадцать вещали ему об утекающем времени. Ведь он несколько раз безуспешно пытался их отключить, а будильник все верещал через каждые пять минут.       Верный друг, пушистый комок ленивого кота потянулся, оттопырив пятую точку с мохнатым хвостом, повертевшись пару раз вокруг своей оси, и на пригретом местечке снова улегся спать. Везучее животное: ешь, спишь, гадишь, а тебя любят и лелеют. А если что-то не устраивает, очень просто можно заменить свой лоток на любимые кроссовки хозяина, показывая всю свою вселенскую обиду. Хотя кто здесь хозяин — Хэппи мог бы поспорить. Нацу тоже сомневался в своем статусе главного, но ничего поделать с собой не мог, ведь любил наглеца, который был для него единственной семьей.       Если поторопиться, то еще можно успеть и приехать прямо впритык к назначенному времени: живут они в мужском общежитии при учебном заведении, которое находится совсем неподалёку от главного здания Машиностроительного университета — того самого, где учится Нацу и сосед по комнате, которого не застал на момент пробуждения. Соперники с самой первой встречи, они как лед и пламя. Но даже так, это не исключало факта, что оставались верными друзьями. Ну, где-то глубоко в душе.       Он сбросил мягкое пуховое одеяло вместе со спящим в ногах котом, который снова проснулся и, кажется, в полете начал строить план мести в виде огромной мины в ботинке. Подскочив с места, парень быстро собрался: надел парадный костюм по делу выступления перед комиссией и мотоциклетную экипировку, перед уходом не забыв наполнить металлическую миску любимца большой порцией рыбных консервов и прихватить рюкзак с необходимыми вещами. С крючка он снял ключи от мотоцикла и быстро скрылся за входной дверью, а Хэппи, поедая своё любимое лакомство, решил, что на сегодня Нацу прощен, и мысленно пожелал ему удачи.       Скорость — отрезвляющий фактор. Только на своём байке Нацу всегда чувствует себя полноценным. Свободным. Ветер бьёт в прикрытое шлемом лицо, разнося успокаивающий глухой шум под защитным корпусом и даря некое ощущение полёта; кажется, стоит лишь расправить руки, и можно воспарить. Сегодня он защитит свой проект и займется любимым делом — ремонтом пострадавшей движимой техники от их непутевых хозяев — станет механиком.

***

      Хоть вчера был по-летнему жаркий день, сегодня погода решила сжалиться над людьми, подарив им немного прохлады. Кучевые белоснежные облака парили по голубому небу, подгоняемые лёгким ветерком, словно огромные корабли плыли по морской глади. В такие дни хорошо выбираться на природу, радуясь поистине хорошей погоде. Свежий воздух обдал лицо. За спиной закрылись двери образовательного учреждения — защита проекта прошла на «отлично». Наконец, учёба окончена. Вздохнув полной грудью, Нацу почувствовал ту самую, полную свободу. Парень, закинув руки за голову, с широкой улыбкой шагнул на новую ступень взрослой жизни.       Одним резким движением руки он освободил шею от давящих оков галстука, который тут же полетел в темные просторы полупустой урны — Нацу никогда не любил эти удавки, но сегодняшний день требовал самого презентабельного вида — и, застегнув кожаную экипировочную куртку, сел на свой байк. — Надо заехать к Гилдарцу, — напомнил сам себе, на наручных часах сверяя который час, — рабочий день уже почти закончился, нужно обрадовать его новым квалифицированным мастером.       Проезжая парк, Нацу заметил неподалёку от трассы детскую площадку. Странно, что она находится в такой близи от дороги. Дети играют, бегают, в то время как родители не оказывают должного внимания своим чадам: либо общаются между собой, либо что-то заинтересованно ищут в своём смартфоне. Нацу покачал головой, скривив недовольную гримасу, и вернул взор на дорогу. Поддал газку для успокоения нервов, ведь сам на себе ощутил нехватку родительской любви. В ушах отразилось грозное рычание мотора. Он обожает этот чистый звук, словно дикого, но прирученного зверя.       Но что же это? Нацу вынырнул из эйфорийного состояния, наперёд обдумывая дальнейшие действия. Ребёнок — маленькая девочка лет пяти — резко побежала за розовым воздушным шариком, который невесомо подпрыгивал, едва касаясь тротуарной плитки. Ветер нес его прямо на проезжую часть, с плотной вереницей быстро передвигающего транспорта. Нацу осмотрелся, но ни родителей, ни смотрящих за ребёнком так и не увидел. И в ту секунду, когда девочка собиралась ступить на дорогу, из-за угла на полном ходу выехал спортивный автомобиль, стремительно обгоняя других: втискиваясь в малые интервалы между машинами. Казалось, желтоватый свет передних фар провожал его прямо в открытые объятия ада, не забыв прихватить с собой еще несколько невинных жизней.       Время замедлилось, на деле же — сжалось до одной единственной секунды. Он почувствовал неприятный холодок, прошедший вдоль позвоночника, и гусиную кожу на руках. Дыхание участилось. Воздух вмиг стал тяжелее, со звонким неприятным свистом — слишком больно дышать. Вспышка адреналина вскипятила в венах кровь, подталкивая парня на опрометчивый поступок. Не думая о последствиях, Нацу опустил корпус к рулю, сливаясь со своим мотоциклом — становясь единым целым и выжимая полную мощь мотора — он двинулся в сторону безумного водителя, преграждая путь к малышке: ведя свою двухколёсную машину навстречу неизведанной судьбе. Сигналя, стараясь привлечь всеобщее внимание: и водителя автомобиля, и напуганной девочки, он хотел выйти максимально невредимым — с минимальными последствиями из ситуации, надеясь пройти вскользь бока авто. Лишь бы успеть. Лишь бы спасти невинную жизнь.       Ребенок остановился у края дороги — её резко за локоть притянула к себе запыхавшаяся женщина. Неизвестный водитель продолжал надвигаться, плотная черная тонировка лобового стекла не позволяла его разглядеть — он с запозданием начал выруливать в противоположную от Нацу сторону. У которого в поле зрения — лишь грозный капот жгуче белого авто. Движения кажутся слишком тягучими, словно кто-то решил насладиться жестоким моментом чьей-то судьбы и замедлил смертельную съемку.       Удар. Задний бампер автомобиля бьёт ведущее колесо спортивного байка. Его тут же повело юзом, и парень потерял управление. Стараясь сгруппироваться, он принял единственно правильное тогда решение и положил байк набок, который едва не упал на ногу, он успел оттолкнуться, чтобы тот ненароком не придавил его самого. Нацу на скорости продолжил скольжение, спиной чувствуя боль от вжимающегося пластика экипировки. Момент и на защитном шлеме ломается застёжка и тот слетает с головы. Парня остановил лишь бордюр, разделяющий пешеходную и автомобильную дороги. Первый удар пришелся на позвоночник, тело выпрямилось, и затылок столкнулся с холодным бетоном. Резкая боль и протяжный громкий звон. Тепло разлилось в районе головы, забирая сознание во владения кромешной тьмы. Нацу отключился.       И только злополучный шарик продолжил свое движение по дороге, где вмиг образовалась суматоха от водителей, покинувших свои машины.

***

      Полиция и скорая удивительно быстро приехали на место ДТП. Сразу разгоняя толпы зевак, которые столпились вокруг пострадавшего, словно коршуны. Никого из них не волновало состояние мотоциклиста, все стояли со смартфонами: одни снимали на видео, другие фотографировали. — Чертовы блогеры, — послышалось от одного медработника, показавшегося из кареты скорой помощи. — Противно, но таково современное общество, — сказал второй, направившись к пострадавшему.       Осмотрев бессознательного парня, медики выдохнули с неким облегчением — он все ещё дышал. Тело от стирания об асфальт спасла экипировка, от которой остались одни лишь темные разорванные лохмотья: плотные накладки, которые были на спине оставили чёрную полосу на дорожном покрытии. Медики удивились, увидев незащищённую и практически невредимую голову  — лишь некоторые светлые пряди на затылке запачкались алой, еще не запекшейся кровью — но, осмотревшись, заметили одиноко лежащий шлем неподалёку от парня и, наконец, догадались, что он слетел перед самим ударом. Минимум — сотрясение мозга ему обеспечено. Сделав предположение о хлыстовой травме шейного отдела позвоночника, медики зафиксировали шею с помощью специального воротника и аккуратно положили парня на носилки — его следует как можно скорее доставить в больницу.       Нацу спасло его одеяние: не было бы специальной защиты — кожа вместе с мясом могла остаться на дороге, а затылочная часть шлема была стерта до мягкой поролоновой подкладки, все же, он сумел подарить парню второй шанс на жизнь. Нацу получил пару неглубоких царапин, ушиб мягких тканей позвоночного столба и среднюю степень черепно-мозговой травмы — следствие неожиданной и резкой остановки и встреча с холодной бетонной преградой.

***

      «Куда я бегу?»       Шум топота и учащенного дыхания разносится вокруг, эхом отражаясь от сплошных, кровью заляпанных стен. А в ушах — лишь чечетка, отбиваемая сердцем. Парень не сбрасывал темпа, держал курс только вперед. У него есть цель — как можно скорее покинуть это место. Любыми способами.       «Смогу ли я выбраться отсюда?»       Чувство безысходности посетило его: смысла прятаться нет, да и некуда. Какое-то странное помещение, похожее на бесконечный коридор. Только без входа и выхода, без единой двери и хоть какого-то намека на присутствие людей. Но подсознание кричало, что Нацу не один. Когда-то белые стены исписаны жирными мазками темно-красного, и, словно только нанесённые, эти капли стекали на пол, оставляя после себя тонкие дорожки и разрастающиеся лужи крови.       «Лифт!»       Нацу увидел приветственно открытые серебристые двери. Вот он, спасительный выход. Даже не думая о том, что будет заперт в этой металлической коробке, парень сходу забежал во внутрь. Странно, но кнопка только одна — с обозначением первого этажа. Ставни закрылись с мелодичным звуком, наступила гнетущая тишина. Только кровь сочилась из стыков зеркал. Солоновато-металлический запах пробрался в нос. Почему-то страха за свою жизнь Нацу совсем не чувствовал. Было что-то другое, возможно, опасение приближающейся опасности для других. Двери открылись, выпуская парня наружу. Яркий свет ударил в глаза, и не успел он выйти из кабинки, как затылком почувствовал постороннее дыхание. — Мы скоро встретимся, Нацу, — злорадный смех окружил его. Повернувшись, через щель закрывающихся дверей лифта он увидел лишь насмехающийся взгляд горящих звериных глаз. Он понял, что это неизбежно.       Очнувшись в холодном поту, Нацу не сразу сообразил, где он находится. Белые стены, скрипучая кушетка… Резкая боль пронзила голову, он рефлекторно потянулся к ней. Руки еще плохо слушались, дрожали. Он нащупал бинты, обмотанные вокруг головы. Картинки происшествия промелькали в памяти, словно он просматривал диафильм. «Точно, авария»! Рвотная масса, обжигая, поднималась к горлу. Наклонившись, у края кровати заприметил медицинскую утку; видимо, кто-то ожидал именно такого, не очень приятного пробуждения парня. Вытерев рот краем вафельного больничного полотенца, Нацу откинулся на кровать и прикрыл глаза. Он все вспомнил. Голова разболелась ещё сильней. — Ну и бред же мне приснился.