Из-за меня

      Беренис знала больничное крыло Института так же хорошо, как и его скудный и порядком уставший от непутевой девушки персонал в лице миссис Эрин Ройс. Слушая нескончаемые причитания молодой, но уже давно не симпатичной женщины, девушка с плотно сомкнутыми губами до боли в глазах глядела на подсвеченный ламповым светом потолочный кафель и думала только о том, чтобы Ройс снова не попыталась лечить её раны с помощью рун. А ведь в действительности, эта упрямая блондинка с комплексом Бога, зря считая себя незаменимым специалистом, упрямствуя и гаркая надменное и наобразное: «Терпи», продолжала тестировать руны на теле Беренис, при этом зная, что уже был неудачный опыт.        Но сейчас было до невероятности не так, как обычно, что Беренис сначала не поняла этого. Снова мысленно подготавливая себя к неизбежной боли, брюнетка тихо охнула, замечая чужое лицо прямо перед своим и, едва она успела что-либо пискнуть, как Эрин хмуро напомнила: — Руны действуют на всех нефелимов, только на нефелимов. — Я знаю, — сразу понимая, к чему клонит женщина, стойко кивнула Беренис, когда, напротив, хотелось плакать и ещё сильнее сжала губы, понимая, что если блондинка решит убить её — ей это удастся с невероятной лёгкостью.       Дело в то, что сейчас было лето, и стены Института охраняли собой лишь троих: директора Фэйвака, доктора Ройс и безфамильную Беренис, которой просто-напросто не хотелось в очередной раз ютиться на заслуженных не ей каникулах в доме Лайтвудов. Конечно, перспектива снова спать в одной комнате с Изабель и ходить с ней по выходным в кино, была прекрасна, но вот понимание того, что ей снова придётся глаза в глаза сталкиваться с Алеком, отговорило брюнетку от положительного ответа на предложение подруги. Со страхом глядя в лицо блондинки, девушка нежданно, но с большой радостью приняла от неё дурацкую нежную улыбку, сменившую привычную строгость и хмурость, и с не меньшим удовольствием выдохнула из себя всю тревогу. Беренис, конечно, испугалась женщины, но большую часть её внутренней тревоги подарило ей воспоминание об Алеке, который все детство Безфамильной играл в нем ферзем. — Почему ты не уехала с Лайтвудами и Джейсом? — неожиданно спросила Эрин, дернув Беренис за порезанную руку и выбив из хрупкой девушки слезы, которые та не смогла сдержать. — Мне не захотелось, — хрипло отозвалась брюнетка, когда липкий пластырь, который, наверно, держат лишь из-за Безфамильной, лизнул кровоточащую царапину и скрыл её под собой.       Ройс улыбнулась, пробормотав что-то о вечных выдуманных проблемах подростков, и выгнала девушку красноречивым кивком на входную дверь, а Беренис, не имея причин спорить, вышла вон, уже представляя свой маршрут до комнаты и ненароком задумываясь о том, что стоит отзвониться Изабель завтра утром.              Беренис буквально плыла к своей комнате бледной луной по темному коридору. Жёсткие тёмные волосы её ниспадали на плечи, прикрывая синяки, полученные не тем способом, о котором любит шутить Иззи, а карие глаза пытливо взглядывались в темноту, освященную тусклым светом телефонного фонарика. Девушка много думала, чтобы сбежать из Института, поэтому ночные хождения по нему не были ей в новинку. Прекрасно зная, что ей даже не нужен этот фонарик, Безфамильная продолжала направлять его вперёд и освещать себе путь, выдумывая, что все ещё может затеряться или споткнуться обо что-то. Вздыхая и судорожно поправляя волосы, девушка неожиданно ощутила максимальный прилив сил и остановилась в шаге от своей комнаты. Опять.       Поджимая губы и убирая телефон в карман слишком коротких шорт, подобранных для брюнетки стараниями безупречного вкуса Изабель, Бенерис глубоко вздохнула и сжала кулаки, сильно впиваясь пальцами в свою чувствительную кожу. Сглатывая слюну, Безфамильная плотно закрыла глаза и, шумно вздыхая, медленно разжала кулаки. Дверь сада, находящегося рядом с комнатой девушки, медленно, под большим натиском открылась, ударив о стену и едва не рухнув на пол. Распахнув глаза, Беренис с ужасом заметила разросшиеся травы, рассматривающие её в ответ, и, испугавшись, быстро скрылась за дверью в своей комнате.       В эту секунду перед глазами Безфамильной пронеслось слишком значимое воспоминание, чтобы она снова не задалась вопросом: «Что со мной не так?»                            Алек, шедший из тренировочного зала, нахмурил густые брови, услышав посторонние тихие звуки из сада, и, аккуратно подкравшись к комнате, отведенной растениям, взглянул туда не по годам умными глазами. Удивленно замечая Беренис, которая сидела на полу и рыдала, обняв горшок с землёй и каким-то пепелищей, мальчишка подумал о том, чтобы уйти, но тут же пошел против своей мысли и нырнул в комнату, заставляя бледную девчонку поднять на него зареваные глаза.       С минуту разглядывая опухшее красное лицо девчонки, Лайтвуд не решался заговорить с ней, по привычке предпочитая молчание, которое в его отношениях с Безфамильной всегда было удобней. Продолжая хмуриться и глядеть на подругу младшей сестры несколько свысока и ожидая, наверное, того, что она наконец успокоится, мальчишка топтался на месте. Беренис тем временем даже и не думала отпускать горшок с землёй и пеплом, но рыдать закончила. Смотря на Алека, как на статую, с которой даже не стоит пытаться говорить, потому что тебе в любом случае не ответят, Безфамильная аккуратно поднялась на ноги, продолжая обнимать горшок и, не желая и дальше быть единственной, кто знает тайну пепла, она вдруг тихо проговорила: — Я сожгла цветок.       Лайтвуд небрежно и скептично поднял вверх правую бровь и недоуменно спросил: — Как ты его сожгла?       Девчонка неожиданно напряглась, чувствуя, как руки начинают быстро нагреваться и, также неожиданно выронив из рук горшок с пеплом, спешно упрятала пожиревшие ладошки себе за спину. — Ру-руками, — угрюмо ответила девчонка и снова заревела, смотря на осколки глиняного горшка, валяющиеся на полу в земляном месиве.       Алек, пытаясь мыслить здраво, скрестил руки на груди и внимательно всмотрелся в плаксу перед собой, которая плакала, не убирая рук из-за своей спины. Неожиданно шагнув вперёд, Лайтвуд покосился на смесь земли и твёрдой, имевшей форму глины и поднял заинтересовавший его осколок, внимательно его рассматривая. Глина, немного почерневшая и даже чуть потрескавшаяся, была на удивление тёплой. — Как ты это сделала? — резко вернув взгляд Беренис, Алек небрежно кинул осколок горшка обратно на пол и, дернув заплаканную девочку за руку, посмотрел на её ладошку, которая, вопреки всем ожиданиям, было все такой же мертвенно бледной с ожогом от когда-то поставленной руны.       Хмурясь, мальчишка недоверчиво зыркнул в карие глаза и едва он успел обдумать свои следующие слова, как, появляясь буквально из неоткуда, позади на него кинулась Изабель, оттягивая его от руки заплаканной Беренис и с ненавистью прогоняя из сада. Уверенная в том, что её подруга плачет из-за её же брата, Лайтвуд хлопнула дверью в сад прямо перед носом Алека и, быстро добрашись до Безфамильной, обняла её. — Мне жаль, Беренис, — искренне сказала Иззи, успокаивая подругу, которой её утешения даже не были нужны, ведь половина из них была лишь упреками в сторону Алека. Вздыхая и с ужасом поглядывая на осколки горшка, валявшиеся в земле, Беренис обнимала Изабель в ответ и чувствовала, как сердце рвалось из грудной клетки наружу.        Беренис вздохнула, измученно открывая слипающиеся глаза и вздыхая.       Ей ужасно надоело видеть одно и то же воспоминание вместо сна.                      — Постарайся не убить её, Джейс, — с усмешкой протянул Алек, оглядывая людей, устроившихся друг напротив друга на ринге, и тут же получил тычок от Изабель, которая все это время заразительно улыбалась Беренис, стягивающей плотной резинкой волосы.       Шумно вздыхая, Безфамильная смотрит куда-то за Джейса, клятвенно обещающего ей быть аккуратным, и невольно вспоминает свой спарринг с Алеком тысячелетней давности. Беренис чувствует, как руки, ноги и живот, все ещё знающий проклятье рун, снова осыпают синяки в хаотичном порядке, а в ушах звучит ещё несломавшийся, звонкий голос тринадцатилетнего мальчика, который сквозь плотно сомкнутые губы шепчет извинения — не ей, Изабель, стоящей позади и наблюдающей, как её бесполезная подруга позволяет ему опрокидывать её на пол раз за разом проработанными ударами. Наконец, решаясь, девушка аккуратно всматривается в слегка растерянное и, как обычно, доброе лицо Вейланда, быстро пролистывает глазами все оттенки волнения и переживания в лице Изабель и, нарочно пропуская Лайтвуда-старшего, (не)уверенно гаркнула: — Можем начинать, — а голос сыпчатый и шумный, как песок, разбивающийся на тихий шорох и стук падающих мелких камушков.       Снова столкнувшись рассеяностью в рассеянность, блондин и брюнетка поджали губы и несмело оказались посреди ринга. Джейс, кажется, единственный человек, который всегда мог понять Беренис по-настоящему, сейчас был перед ней в той же позиции, что и Алек был и будет всегда — оборонительной. А сейчас, сжимая кулаки и напрягая мысли, Вейланду оставалось лишь поменять лицо на лицо того, кто, сложив руки на груди, внимательно и без какой-либо лишней эмоции глядел на девушку, которая, вопреки всем ожиданиям, на этот раз довольно умело встала в стойку. Но стоило блондину замахнуться, специально смазанно ударяя по чужому предплечью, как Безфамильная пошатнулась и, одновременно ударяя Вейланда ногой по колену, упала. — Не сомневался, что закончил мы, как всегда быстро, — будто бы прямо в голове прогремел голос Алека, и улыбка Изабель, хоть и согревающая, потеряла всю свою силу.       Поднявшись на ноги с особой живостью и совсем не переживая на счёт быстрого провала, как Лайтвуд обзывал обычное падение на маты, Беренис невольно улыбнулась Джейсу и озорно встряхнув его руку, торжественно объявила: — Рада, что хотя бы смогла задеть тебя. — Уверен, позже ты будешь гордиться большими достижениями, — с большой охотой отозвался Вейланд, выбивая на тонких губах улыбку и забирая её с собой, поскольку, стоило Безфамильной увидеть перед собой затылок блондина, она тут же вспомнила об Александре и шумно вздохнула.       Невольно ассоциируя Джейса с прекрасным нежным сном, а Алека с чудовищным кошмаром, Беренис прикусила нижнюю губу и медленно направилась к двум Лайтвудам, которые по своему отношению к ней были слишком разными. Изабель — девушка, которая все еще видела возможности и прогресс в Безфамильной, и Алек — парень, который перестал надеяться на чудо уже тогда, когда Боги, услышав его молитвы, наградили его тем, что он открыл в девушке умение в стрельбе. Удивительно, но глаза, привыкшие глядеть в землю, оказались очень зоркими и внимательными.       Со вздохом ожидая вердикта теперешнего главы Института и игнорируя руку Иззи, которая аккуратно, имитируя жест поддержки, обнимала за покатые плечи, Беренис смотрела точно в серые глаза, пристально глядящие из-под нахмуренных бровей, и ждала вердикта, который, как казалось, не удивит девушку. — Похоже, ты действительно необучаема, — подумав, все-таки высказался Алек и качнул головой, шумно вздыхая. — Проще собаку научить, чем… — Наверное, аватары слишком миролюбивы для твоих драк, — бодро усмехнулась Изабель, перебивая брата и посылая ему воздушный поцелуй.       Вздохнув, Лайтвуд тут же проклял тот день, когда друид, которого Институт однажды имел честь приютить при обостренной ситуации с вампирами, наплел ахинею, но наплел так красиво, что никто даже не посчитал это бредом. Вздохнув, он посмотрел прямо в глаза растерянной его затянувшийся молчанием Беренис и тут же нашёлся со средством от этого недуга. — Не нужно так легко верить всем словам первого встречного, — без какой-либо тени улыбки парировал охотник и, скривив губы в привычном задумчивом выражении, отступил от двух девушек, вышагивая к Джейсу, восседающему на небольшом столике, где раньше лежали ножи, которые совсем недавно по распоряжению Алека упаковали в коробки.       В общем-то, такая участь постигла все оружие, что было в Институте. Алек, уверенный в том, что вскоре всем охотникам предстоит путешествие, не желал долгой возни и, следуя детской привычке изначально продумывать все возможные варианты, делал все наперед. Именно это на данное время в Лайтвуде, как в главе Института, ценилось больше всего. И Беренис, как бы ей не хотелось сдвинуть Алека с пьедестала и выставить туда кого-то более близкого ей по нраву, признавала это. Улыбаясь Изабель и строя из себя внимательного слушателя, Безфамильная взглянула на Джейса, который в этот момент посмотрел на неё, и невольно представила, что было бы, если бы именно он возглавил её, можно сказать, настоящий дом. Ванильная мысль о том, что все было бы лучше, вопреки здравым мыслям пронеслась в голове девушки и едва не сорвалась с языка шепотом. Беренис любила шептать. Шептать наедине или при людях — неважно, главное шептать то, что приходит в голову. Эта привычка цеплялась корнями за детское чувство неполноценности и уверенность в том, что если ты шепчешь то, о чем думаешь — ты все ещё живёшь. Изабель, довольно быстро привыкнув к этому, перестала замечать, а Алек, Джейс и совсем недавно присоединившиеся к ним Клэри и Саймон все ещё недоверчиво поглядывали, строя догадки о психическом расстройстве, но не находя для него аргументов весомей простого шепота.       Не особо ожидаемо, если учесть тот факт, что Клэри и Саймон взвалили на себя обязанность получасовой посиделки у Магнуса, которая, как говорил Алек с привычной резкостью в голосе, ничего не принесёт, дверь в тренировочный зал открылась и знакомая спутанная копна волос рыжим огнём полыхнула в глазах собравшихся. Клэри, удивительно красная и шумно дышащая, застыла в дверном проеме, не давая Саймону, своему неизменному спутнику, сделать хотя бы шаг вперёд и войти в комнату. Пытаясь отдышаться, рыжеволосая охотница опустила руки на колени, наклонив спину и выбив у Джейса уничтожительный взгляд, направленный на бедного тощего Льюиса, не сумевшего побороть искушение, но тем не менее быстро от него отделавшегося, и, набрав в лёгкие побольше воздуха, снова выровнялась и выдохнула. — Магнус сказал, где находится Валентин, — очень серьёзно заявила она, мечась взглядом то к двум девушкам, то к двум парням. — Нам придётся ехать в Калифорнию, Бейкон-Хиллс, — продолжала охотница, медленно проходя в тренировочный зал и позволяя также войти и Саймону, который придвинул очки ближе к переносице и, ощутив себя очень важным умником, деловито подметил: — Если верить книгам в вашей библиотеке, то нам очень нужно в Бейкон-Хиллс.       Джейс, скрестив руки на груди, посмотрел на Алека и, едва ощутимо толкнув его своим плечом в плечо, спросил: — Что там? — Неметон, — на выдохе отозвался глава Института громче, чем говорил Вейланд, и провёл рукой по взмокшей еще во время спарринга с Иззи шевелюре. — Сейчас же загружаем машину и едем, — принял решение парень и, бросив быстрый взгляд на Беренис, принял решение, о котором уже жалел, — Все.