Из-за меня

Ветры, войте — где ты? — вот я.

                    Щетина царапает маленькую ладошку, но Беренис не отнимает её, поглаживая Дерека по скуле и невероятно быстро ловя глоток воздуха, пока он позволяет ей это сделать. Задний карман вибрирует, и девушка тут же теряется. Отстраняясь и смущённо пытаясь не смотреть оборотню в глаза, она прижимает телефон к уху и почти болезненно узнаёт грубоватый голос, диктующий, бесспорно, её следующие действия: — Вы нужны нам в банке. Приезжайте, о действиях поговорим на месте.       Гудки. Брюнетка не понимает, рада ли она такому равнодушию или всё же… Быстро поднимает и быстро опускает взгляд. Губы болят, один вкус, осевший на них вчера, сменяется на новый, сегодняшний. Да уж, Изабель аплодировала бы стоя, если бы первый вкус не оставил её брат. Шумно вздыхая и быстро поправляя волосы, Беренис начинает мямлить. Она не смотрит на Хейла, боясь найти в его лице удивление по поводу того, что жаба так и не превратилась в принцессу, на которую чем-то похожа, и натужно пытается объяснить то, что им нужно сделать, пока оборотень не прерывает её, смешливо сообщая: — Я всё слышал.       Девушка поднимает на него взгляд, чуть улыбаясь. Она была бы рада, если бы голова её сейчас была пустой настолько, что не способна была бы анализировать ситуацию, что не могла бы пытливо рисовать портрет Алека из злостных и пары стыдливых мыслей. Алек.       Беренис смотрела на Дерека пристыжено, но не разрывая зрительного контакта. Она смотрела на него и думала, что быть отдушиной для Хейла, неидеальным двойником его идеала хорошо, но смотреть на него, как на человека, который мог бы нахмурить чуть брови и пристыдить её за неудавшиеся рвение и упорство… Невыносимо неправильно. Невыносимо неправильно заставлять себя смотреть сквозь человека.       Девушка уперлась руками в землю, внимательно следя за оборотнем, который, кажется, не знал, что она так может. Она исследовала взглядом его лицо, внимательно и требовательно. Она ждала, что где-то, в какой-то клеточке кожи найдёт отголосок Лайтвуда, но это оказалось невозможным. Дерек был Дереком. С тёплым, чуть смешливым взглядом и мягкой полуулыбкой в припухших от поцелуев губах. — Ты что-то ищешь в моём лице? — усмехаясь, предполагает парень.       Беренис чувствует тепло в этой усмешке и мягко улыбается, аккуратно прикасаясь пальцами к чужой широкой и тёплой ладони. — Кажется, себя, — вздыхает девушка. Себя.       Ту самую Беренис, которая всегда прячет под слезами шрамы от слов Алека. Ту самую Беренис, которая видит в Алеке красоту и силу, но не предназначенную ей. Ту самую Беренис, которая боится всё испортить. Получилось ли?                     Изабель хмурится и поджимает губы, когда замечает Беренис в компании Дерека. Она правильно, выразительно стреляет глазами в брата, но тот этого не замечает, быстро бросаясь глазами на Джейса и убеждаясь в том, что его парабатай действительно находится в состоянии, подходящим для сложной операции. Дерек и Беренис, приближаясь, видят Малию, отключающую до этого без конца трезвонивший телефон, — ей звонил Стайлз — и Скотта, молчаливо кивнувшего Хейлу в знак приветствия. Арджент решительно пронзает оборотня быстрым недовольным взглядом и легко улыбается Беренис, быстро проверяя, что третий пистолет действительно во внутреннем кармане куртки. Магнус ухмылисто растягивает губы, покачиваясь на мысках и, кажется, догадываясь, почему Лайтвуд был нетерпелив все три минуты до прибытия оборотня и аватара. Клэри бросает на ребят быстрый взгляд и устало трёт глаза, пытаясь взбодриться. Мысль, что из-за неё всё может провалиться помогает как никогда сильно. Айзек смотрит с желчью, чуть теснясь к Скотту, показывая в чьей он команде. — Вы долго, — голосом Иззи произносится фраза, застывшая в голове Алека, но, кажется, именно этот голос придал фразе тот тон, из-за которого Беренис опустила глаза и сделала вид, что с самого начала хотела подойти именно к Крису. — Они давно могли применить нас и устроить засаду, — добавила девушка, взглянув на Дерека. — Значит, стоило побольше подумать над такими нюансами, — просто отозвался оборотень и, как и должен был, остановился прямо перед Лайтвудом, внимательно посмотрев на него, лидера, как на обыкновенного оруженосца.       Такое, непременно, случается, когда сталкиваются два лидера с двумя разными точками зрения и двумя разными предполагаемыми виновниками. Дерек, который видит Лайтвуда — мальчишку, не сумевшего расправиться с демонами на своей территории. Алек, который видит Хейла — жалкого оборотня, который давно бы сдох на его территории. В эту минуту они будто бы пытаются схватиться за что-то друг в друге, пытаются выискать в друг друге то, что было бы схоже с их собственными качествами, но упорно не видят, как похожи. Как схожи бездарный рыцарь и верный мёртвый пёс. — Какой у вас план? — спрашивает Дерек. — Содержательней требовательных звонков? — поддевает он, а Лайтвуда с большой охотой поддается, скрывая это за холодной стальной маской, в которой тяжело дышать.       Охотник пересиливает желание отработать своё мастерство в стрельбе на прекрасном потенциальном союзнике и медленно, будто бы собираясь растянуть свою речь, начинает.        Беренис выглядывает из-за плеча Арджента, чтобы послушать, и, натыкаясь на взгляд Изабель, прячется обратно. Айзек вздыхает, скрещивая руки на груди и прижимаясь спиной к старому зданию стамотологической клиники, которая оказалась заброшена сразу же, как развалился банк, как оказался заброшен и никому не нужен почти весь этот район в городе. Он нетерпеливо думает, что будет глубокая ночь, когда Дерек поймёт план, а им ещё… умирать. Почему-то это приходит на ум. — Всё хорошо? — шепотом уточняет Скотт у Малии, выразительно на неё посмотрев.       Девушка оглядывается на него и мягко улыбается уголком рта. Взгляд её, кажется, потерянный, с радостью примыкает к тёплым карим глазам. — Что, если бы Кира тоже могла наплевать на все твои предостережения и примчаться сюда в любой момент с битой? — спросила Тейт.       МакКолл хмыкнул. Волнение было неотделимо от доброго девичьего лица, любовь преображала его… Скотт поймал себя на мысли, что ему будет жаль, когда любовь вспорхнет и рухнет тяжкой раной на и без того искалеченное сердце, и аккуратно сжал оголённое плечо ладонью.       Он вдруг захотел сказать девушке что-нибудь такое обнадеживающее, что-нибудь, что ярко и незабвенно уместилось бы в её сердце, но такие слова он знал давно. Сейчас не знает. — Всё будет хорошо, — шепнул он. — Самое главное — забрать Чашу, — сообщил Алек. — Многострадальная Чаша, — с ухмылкой шепнула Беренис и подняла быстрый взгляд на Арджента.       Она была так близка к нему сейчас, так близка к ответной лёгкой улыбке, будто бы сейчас снова наступит детство, но теперь счастливое. Будто бы пришло время для поцелуев в лоб и ласкового «Доченька».       Крис хотел, но всё же не позволил себе этого, аккуратно, невесомо перебирая волосы, откинутые назад. — Будь аккуратней, — шепчет он, надеясь, что его слова станут одной из тех негласных молитв, к котором судьба прислушивается. что не будет напрасных молитв уже сквозь слёзы — Ты тоже, — просит Беренис и неожиданно игриво оглядывается на Джейса с неимоверной раскованностью тыкая пальцем ему в грудь: — И ты, — произносит брюнетка сквозь улыбку и тут же отворачивается.       С ней явно что-то не так. Та Беренис, которая была раньше, никогда бы на такое не решилась. Но какой смысл быть той Беренис, если Вейланд тогда не улыбнулся бы, рассматривая её голову, мягко прилегшую на мужское плечо? Какой смысл быть той Беренис, на которую Клэри не бросает выразительный взгляд впервые в жизни, перед тем, как нервно отвлечься на телефонный звонок? — Саймон, — вздыхает охотница в трубку. — Я хочу сказать лишь то, что камень, из которого построены стены банка инки назвали бы камнем Сатаны. — Хорошо, — размерено произносит Фрей. — Ты можешь говорить. — Дело в том, что лунный свет… — Дай мне телефон! Дай трубку Малии! — Подожди! Камень не пропускает внутрь лунный свет, НО ЕСЛИ ВСЕ БУДЕТ НЕВЕРОЯТНО ПЛОХО, ТО ВАМ НУЖНО ЛИШЬ ПРОБИТЬ ОКНО… — Те… Малии! — Понимаешь, Клэри, здание продумано так, что, если чистый лунный свет попадет во внутрь, то он отобьется от всех стен и сможет уничтожить большое количество демонов. Я прочёл в одной книге… — Ты думаешь, мы дождёмся лунного света? — усмехается Клэри, сама не понимая подлинного смысла этой фразы, и сбрасывает звонок. — Меня мутит, — жалуется Бейн в ухо Иззи и отстраняется немного назад, когда она оборачивается, злостно сверкая глазами и тем самым предупреждая, чтобы он не отвлекал её.       Лайтвуд снова отворачивается, вздыхая и ожидая, когда, наконец, её брат закончит разъяснять то, что всяким разъяснять не стоит и пытаться. — Я серьёзно, — снова произносит маг. — Сейчас испорчу твои джинсы. — Да что с тобой? — шипит брюнетка, оборачиваясь. Она смотрит на Магнуса, пока тот прижимает ладонь ко лбу, вздыхая. — Как бы милая Банши не помогла им всё переиграть, — пробубнил он.                     Лидия раскрывает глаза с большим усилием, с ужасом принимает то, что всё-таки уснула, с ужасом понимает, что проснулась в месте, где о тёмные стены отбиваются взгляды тысяч свечей. Они рисуют своим пламенем теплые знаки, но Мартин не понимает их, поднимаясь с холодного пола и оглядываясь. Спустя минуту она уже знает, что свечи стоят в особом порядке: на каждой высоко подвешенной полке, коих было всего две, висящих параллельно на двух стенах, по шестнадцать свечей, на столике, рядом с которым Лидия проснулась расставлено пять подсвечников в форме, напоминающем какую-то руну. На полу большой ровный овал по всему полу создали порядка сотни свечей.       Мартин поджимает губы в раздумье, но шарахается от резкого стука. В комнате, оказывается, невероятное эхо. — Ты должна помочь нам, Лидия, — звучит со стороны едва затронутой светом свечей двери и отбивается о стены, обухом ударяя по ушам. — Прислушайся к себе, Банши. Услышь свою червоточину. — Что здесь происходит? — откликается девушка, но отзывается на этот клик только эхо. — На это нет времени, — строго звучит спустя пару минут. — В каждой Банши есть надлом, то, что делает их не только предвестниками смерти, но и проводниками в мир смерти. Просто прислушайся.       Лидия слышит удаляющиеся шаги, но какие-то странные, какие-то поддельные. Она опускается на пол и снова осматривается вокруг, считая свечи, расставленные на полу. Одиннадцать.       Мама с папой сообщают своей взрослой девочке, что хотят развестись. Лидия хмурится, обрываемая воспоминанием на пятнадцатой свече, и резко обращает взгляд на одиннадцатью свечу, которая начинает гореть быстрее. Она почти тает, просто плавится под внимательным и пытливым взглядом. Воск дорожками растекается по полу и застывает своеобразной кляксой вокруг подсвечника.       Лидия придвигается к растекшейся свечке, замечая в воске что-то чёрное. Ловко отделив это от воска ногтем, Мартин внимательно всмотрелась. Перт — руна разочарования.                     А что, если она никогда не была нужной? Что, если он смотрел на неё с нежностью, закатывая глаза, как только она не могла этого видеть, и обещая себе, что цирк этот скоро закончится? Что, если ей лучше было бы всю жизнь провести, перебирая лапами по сырой земле и питаясь тем, чем придётся?       Малия цепенеет, замирая на месте. Всё вокруг замирает тоже, но только для неё. Становится неважно, что демоны прямо перед ней, важным является только то, что вся её жизнь ничтожна. Она где-то внутри своей головы выискивает Стайлза и Лидию, сжимает зубы, представляя то, о чем ни раз упоминали её друзья. Стайлз едва не сворачивает шею, смотря Мартин вслед. Он верит, что ледяная королева скоро впустит его в свой храм. Или уже впустила, но храм так далёк…       И только на этот путь он достался Тейт. Только на то время, которое займёт дорога.       Чёрной тенью на Тейт скользят демоны, и холодные синие глаза наконец цепляются за руку помощи с когтями, облитыми кровью. Малия растерянно бьёт ногой, роняя на пол демона, и бросает быстрый взгляд на Дерека, резко проводя когтями по жуткой извивающейся в разные стороны шее демона.              Перт превращается в чёрную слизь прямо в руке Мартин. Скривившись, Лидия стряхивает слизь с руки и обнимает руками колени. Мысль, читаема во взгляде буравящим свечи, не даёт ей покоя. Девушка смотрит на останки одиннадцатой свечи, поглядывает на остатки руны и вздыхает, не понимая, что это всё значит. — Ты должна помочь нам, Лидия, — снова звучит со стороны двери.       Мартин оглядывается и ежится, ничего не понимая. Это какие-то шутки, да?              Беренис стреляет из пистолета, метя прямо в голову, и не промахивается, хотя, как был уверен Алек, пустивший стрелу в тот же лоб, должна была. Он поджимает губы, когда их взгляды встречаются, отмечая в карих глазах воинственное, почти злорадное «Я справляюсь без тебя». Это блестит в радужке, это прячется под зрачком. И, наконец, подтверждается действиями. Беренис наконец стала той, кем пытались сделать её его замечания.       Лайтвуд прокладывает к ней путь с помощью стрел и трупов, но этого мало. Он подбирается ближе, но не оказывается рядом так, чтобы пистолет не был наведен на него больше пары секунд дозволенного замешательства. Потом, конечно, слабые руки опускают пистолет, но охотник не уверен, что скоро забудет о мощи, распирающей маленькую беззащитную девочку. — Нам нужно найти Чашу, — тихо напоминает парень, чувствуя ноющую боль и бегло оглядываясь на Джейса: тот чуть припал спиной к плечу Клэри, продолжая медленный утомительный танец с тремя демонами. — И Лидию, — твёрдо встречает Арджент, прикрывая Магнуса точным выстрелом в демона, зашедшего ему за спину. Не целясь.       Алек, наверное, должен прятать глаза или смотреть стыдливо и пугливо, но он выдерживает внимательный взгляд мужчины и медленно кивает. — Нужно пробраться на второй этаж, — диктует Арджент, кажется, решив, что может взять на себя ответственность за план, но Алек не возражает.       Он лишь оглядывается на лестницу, находя рядом с ней Изабель и Айзека, окруженных демонами. Быстро пускает стрелу, но его сестра использует ножи быстрее, пригинаясь и удивлённо-гневно оглядываясь на брата. и тут не нужен       Беренис дергается к Скотту, которого валят на пол, но Крис ловко ловит её за ворот кофты и тянет на себя, напряжённо кусая губы. Алек замечает некую злость, сконцентрированную в стали глаз, и невольно делает шаг навстречу. — Наверху будет безопасней, — сам себе тихо озвучивает мужчина и шумно вздыхает.       Беренис смотрит на него самоуверенно, как Эллисон. Она капризно просит верить ей, просит позволить ей справиться самой, но самостоятельные девочки умирают рано  — серебрится в глазах Арджента. — Вперёд, — командует он. — Я найду Лидию, а вы вдвоём, — бросается свирепым взглядом в Алека, а тот лишь невольно вспоминает пистолет, направленный на него в отеле, — попытаетесь забрать Чашу.       Брюнетка смотрит на Алека и медленно кивает, быстро разворачиваясь. Звучат один за другим выстрелы, чёрт возьми, меткие очень. Дерек помогает Скотту встать и хрипло дышит, смотря на Беренис с тайной усмешкой. Маленькая девочка, которую на части рвёт сила, рвёт Неметон, всё ещё поющий свои тайные страшные песни, с пистолетом в руках подобна одному большому показательному шоу. Этому шоу присвистывает Бейн, под когтями демона едва уворачиваясь. Этому шоу искренне радуется Джейс, на секунду прикрывая глаза и опуская оружие. За этим шоу болезненно наблюдает Алек, лук которого смело можно сломать о колено.       Охотник, который спасает, сейчас совершенно не нужен той, кого привык спасать.               — Ты должна помочь нам, Лидия…       Мартин дёргает ручку запертой двери и шумно вздыхает, хмурясь. Она слышит записанный голос снова и снова, и это начинает сводить с ума. Резко припадает к двери острым плечом, но это не даёт никакого эффекта: Лидия слишком слаба для того, чтобы суметь выбить дверь.       Отходит, перешагивает порог из свечей и снова оказывается в центре овала. Девушка подходит к столу, всматриваясь в руну, изображенную расставленными свечами, пытается вспомнить её, внимательными глазами заглатывая.        Резко улыбается, задувая все свечи разом. Две тоненькие свечечки падают. Иса, руна застоя, пала. Превратилась в Наутиз — руну надежды. Лидии так хотелось верить в то, что это было именно знамением.                     Они идут в тишине, как храбрые воины, ещё не ставшие друзьями. Алек готовит стрелу, натягивая тетиву, Беренис шумно вздыхает, пальцами невероятно горячими немного плавя пистолет. Она опускает взгляд, песни искалеченного Неметона бьют прямо по сердцу. Ей чудится запах крови, потом запах гари, и девушка готова поклясться, что это отголоски воспоминаний. Запах гнили оказывается самым невыносимым.       Беренис останавливается на месте, сдерживая рвотный порыв. Кажется, что где-то совсем рядом гниет чье-то тело. — Всё в порядке? — уточняет Алек, останавливаясь. — Понимаешь, нужно поторопиться, — он не желает приказывать сейчас, выглядит неестественно озабоченно, перехватывая бледное запястье и тут же отпуская: ладонь горит. — Изабель и Айзек не долго смогут не подпускать их к лестнице, — договаривает он, но при этом смотрит на девчонку внимательно и нерешительно.       Жуткие жёлтые глаза мягко смотрят в ответ. — Я в порядке, — заверяет Беренис, но Лайтвуд не двигается с места, чуть хмурясь.       Брюнетка улыбается, пытается пудрить ему мозги и через две секунды сдаётся. — Меня будто бы что-то сменяет. Будто бы в один момент я совсем пропаду, — бормочет девушка, делая шаг к Охотнику. — Как новообращенный в полнолуние, — мягко улыбается она. — Надо спешить, — произносит хрипловато, но Алек всё равно не реагирует.       Парень внимательно смотрит, испытывая себя. Проверяя, не всё ли так ужасно, он прижимает ладонь к острой скуле. Кожа буквально горит, жёлтые глаза действительно говорят о последних попытках держаться, но Алек медлит. — Если что-то будет не так, — тихо произносит он, — ты можешь мне довериться.       Беренис мягко улыбается, но не произносит «спасибо». «Спасибо» она сказала бы девять лет назад, если бы воинственный мальчик подал ей руку, помогая подняться.                     Крис старается быть тише, мягко ступая по полу и вслушиваясь в звуки. Тишина коридора, найденного за одной из дверей, почти кусает его плечи, звенит в ушах, смеётся беззаботно. Она непроницаема. Железные двери вокруг питаются светом одной единственной горящей лампы. Вдруг включается приглушенная подсказка.       Арджент замечает рядом с одной из дверей небольшой магнитофон, мантрой повторяющий одно и то же уже, кажется, тысячу раз. — Лидия? — тянет охотник, прижимаясь колючей щекой к двери. — Мистер Арджент, — удивлённо проносится за дверью. — Умоляю, сделайте что-нибудь с этой чертовой дверью.                     «Он мог сбежать», — носится в помутневшей голове из угла в угол. — «Он легко мог уйти, мог успеть». Но он всё равно был там.       Таким, каким Беренис помнила его. Валентин выглядел бесстрашным, лицо его, красивое, с усмешкой, змеившейся на губах, внушало осторожность. Именно поэтому Алек свинул девушку ближе к входу, едва не прибив её своим телом. — Я надеялся увидеть Клэри, — протянул Валентин, стоя рядом со шкафом с разлагающимися книгами, и, кажется, чувствуя себя истинным хозяином положения.       Мужчина, похоже, всегда истинный хозяин положения. Глаза его бесстрашно смотрят в самое остриё стрелы, впиваются в неё, вгрызаются, и Алек против своей воли всё-таки теряет контроль и, метя не правильно, всё равно остервенело стреляет вперёд. Слишком много секунд, чтобы снова прийти в полную готовность, играют Валентину на руку. Ему нужно меньше времени для удара.       Жёлтые глаза распахиваются, головокружение проходит. Мокрый, металлический блеск крови капелькой спадает с ресниц на щеку. Плечо Алека жмется к макушке девушки. Остриё насквозь прошедшего клинка рвёт рубашку, чуть выглядывает из кровавого рубца. Лук валяется у ног. А жёлтые глаза смотрят, пока бестолковые руки бестолку доверяются пистолету.       В голове человеское отделяется от сверхъестественного, рвётся на две сущности, и Беренис не понимает, чему ей верить. Алек пытается поднять лук, но каждое движение сопровождается болью и кровью, бегущей по груди и левой лопатке. бегущей слезой по щеке девушки — Ты интересней потомков ангелов, — замечает Валентин, умело используя защищающую руну. — Их оружие только мешает тебе.       Его секунды снова быстрей, но клинок не поражает головы, несильно впиваясь в ногу, от чего в голове всё мутнеет. По венам течёт вода, смертоносная, неподчинимая, узор вен огнём тянется под кожей. жёлтые глаза.       Беренис становится потоком воздуха, она чувствует себя неотделимо от него, неотделимо от всех четырёх стихий. Один — воздух гвоздит к шкафу и очередной клинок не достигает цели. Два — неумело, но огонь всё же хватается за пиджак и жадно жрёт его, не поддаваясь рукам, отчаянно пытающимся помешать этому.       Алек аккуратно подбирается к луку, сидя на полу. Пересиливая боль, он вытаскивает стрелу и делает то, что кажется ему в эту минуту неимоверно правильным и невероятно болючим. Он натягивается тетиву и с большим трудом попадает в ладонь Валентина, гвоздя её к мужской груди. Мужчина стискивает зубы. Позорно кричать от боли, даже тогда, когда клинок, безжалостно вырванный из податливой плоти и направленный ветром, врезается в левую область груди.       Немой крик в жёлтых глазах тает, карие глаза выразительно кидаются на Алека, не ища даже Чаши на своём пути. Беренис падает на пол, ударяясь коленями и напрягая колотую рану до бурного кровяного потока, который сопровождается тихим болезненным стоном. Девушка придвигается к Охотнику и сдирает неуцелевшую ткань с его плеча, пораженно застывая.       Беренис выразительно смотрит на Алека, который с трудом поворачивает голову в её сторону, и тем самым злит его, заставляя нахмурить брови. — Тут… — Нормально, — отрезает Лайтвуд. — Твоя рана, — напоминает он, мягко прикасаясь пальцами к рваным от удара клинка и липким от потока крови джинсам.       Он внимательно смотрит на рану, про которую девушка так пытается забыть и слышит то, что вызывает усмешку: — Нормально.       Беренис и Алек внимательно всматриваются в лица друг друга и тихо смеются, отводя взгляды. Аккуратно маленький пальчик ведёт по кровавой слезе, застывшей на щеке, и улыбка сползает с лица. Они ведь здесь не зря.       Арджент аккуратно, сквозь боль скользит на коленях по полу вперёд, а Лайтвуд не успевает перехватить её руку, наблюдая. Нога зверски ноет, но девушка всё-таки доползает до тела Валентина и аккуратно, будто бы боясь, что клинок не пронзил сердце, что он лишь вошёл в область чистейшей пустоты, влезает руками в карманы мужчины, ощупытает и после оглядывается на Охотника. — Ничего нет, — вздыхает она. — Алек! — срывается с губ, но девушка тут же кусает их, позволяя парню оставаться сильным, а себе не позволяя вслух волноваться.       Парень поднимается на ноги, и ни одного стона не срывается с его губ. Они с Беренис равны и в боли, и в чувствах, но Охотник всё равно не показывает слабости. Он опирается на шкаф, аккуратно выпрямляясь и смотрит сверху-вниз. Ему не нужно того, что могла бы дать Беренис. К сожалению, Алек не понимает, что она может только утешать слабых, поглаживая их по голове и прижимая к себе. — Я сама, — произносит девушка, замечая нелёгкое движение вперёд.       Но Лайтвуду нужно быть нужным. Он уперто делает шаги к Беренис, уперто наклоняется к ней и ставит её, уверенную, что она облегчает ему задачу, пытаясь встать сама, на ноги. Быть нужным приятно. Быть нужным ей важно.       Длинные пальцы сжимают острые локти, возможно даже наклонить голову так, чтобы целовать и не чувствовать боль, но перед этим было совершено слишком много глупостей, чтобы это было уместным. Алек слишком отрицательный герой* для того, чтобы Беренис была счастлива с ним постоянно, не сходя с ума с особой регулярностью от его выходок. И именно сейчас Лайтвуд понимает то, что предстояло бы ей с ним.       Его нежности не оплатили бы всех её слёз. Он хуже неё, ещё не любившей, умеет любить. Беренис с ним было бы и плохо, и хорошо, ему — только хорошо.       Алеку нужно куда-то деть руки, и он хватается за шкаф, делая шажок назад. Что-то под его ладонью падает, пыль виснет в воздухе, а голубые глаза натыкаются на Чашу, упрятанную в разлагающемся книжном царстве.               — Мы сейчас попытаемся выбраться отсюда без последствий, и ты будешь делать всё, о чем я попрошу, ладно?       Лидия кивает, сглатывая. В комнате, которую она заслоняла своим телом, стоя на входе, погасли все свечи. Разом. — Какой чёрт занёс тебя сюда, — бормочет Арджент, вздыхая, и Мартин незамедлительно реагирует. — Эллисон, — произносит она тихо, но уверенно. Одно это имя учит уверенности, жертвенности, оседая мокрыми дорожками на лице. — У меня было видение. Она была в этом банке, она вновь спасала всех нас.       Девушка выразительно посмотрела на мужчину, и тот отвёл взгляд, сдаваясь. Он вытянул пистолет из внутреннего кармана и посмотрел на Лидию сам. — Управишься с этим?               — Я не смогу, — уверенно заявила Беренис, противясь Алеку, пытающемуся вложить ей в руки лук.       Девушка понимает, что нужно помочь хоть чем-то, но она истощена. Её энергетический исток высох, закаменел, и патроны кончились. — Я помогу тебе, — заявил Лайтвуд, аккуратно прижимаясь к ней сзади и опуская подбородок на правое плечо. — Только мне нужно на тебя опереться, — добавляет он тихо, запоздало.       Девушка дергается от шёпота, вздрагивает от пальцев Алека, помогающих ей взяться за лук. Услышав слетевшее с губ шипение от боли, Беренис инициативно перехватывает лук и тянет тетиву ладонью, крепко сжатой ладонью Лайтвуда. — Просто целься, — шепчет парень, и шёпот его греет плечо, щекочет его сквозь ткань.       Беренис смотрит с лестницы вниз, затаив дыхание, и чуть щурится, прицеливаясь.                     Лидии страшно бежать и находить отголоски собственного предсказания. Она набирает на телефоне Арджента номер Стайлза, зная, что в голове её точно этот номер, но замедляется, наблюдая, как валят Магнуса и как не справляется сломленная Малия. Мартин дергается туда под гудки. — Тебе бежать надо! — кричит Джейс, поспевая к девушке, едва не ставшей жертвой чёрной когтистой руки. — Алек не смог, — твердит он, потеряв всякую веру. — Они с Беренис не вернутся.       Лидия не сдерживает слёз, поджимая губы и прижимая к себе телефон. Она так боится, что видела правду, она так боится того, что узнала всё заранее. — Стайлз! — тихо выкрикивает девушка, когда гудки затихают. — Стайлз, они не справляются, тут так много… Наутиз. Руна надежды. Надежды, которая была услышана. Мартин застывает с немым восторгом в горле, в лице, даже на той стороне век. — Стайлз, — шепчет девушка сквозь требовательным крики по ту сторону телефона, в которых Малия, наконей-то, почти каждым словом является, высоко задирая голову, — это Эллисон, — пораженно говорит она сквозь слёзы.       Женская фигура на лестнице медленно поднимается, продолжая выпускать стрелы. Она, если не посланница руны надежды, то знамение точно.