Зимняя песня

Злыдь и Вредь забежали в тронный зал. Как обычно принесли новости от грибных часовых. Марианна однажды сказала Царю, что ему нужен новый источник новостей, более надежный. И теперь он опять подумал: почему до сих пор не последовал совету феи и не продумал этот вопрос. Однако все такие мысли исчезли, когда он услышал послание: - Королева Марианна уходит. - Она не Коро… - он начал устало, а потом дернулся, будто его ударили. - Что?! Что значит «уходит»? Она ж даже не приходила сегодня. Обычно Марианна навещала Царя вечером, покончив с дневными заботами, которые полагались наследнице престола. Конечно, ему хотелось бы проводить с ней больше времени, но он не смел жаловаться или требовать, хотя тосковал. Но еще он знал: надо иметь терпение. Злыдь и Вредь сейчас дрожали, предчувствуя за плохую новость взбучку от повелителя. Они стали шептаться о чем-то, и Царь заскрежетал зубами, рявкнул: - Долго мне ждать?! Ему не нравилось то, что он сейчас видел. Подданные боялись докладывать. Значит, новости были плохими. Наконец, Вредь покашляла и выдала: - Грибы сказали, что слышали, как леди Марианна разговаривала со своей сестрой, там, у границы. Леди Донна подсказывала леди Марианне, как и что вам сказать про их уход, - Вредь вжала голову в плечи, договорив. - Что? Царь почувствовал, что замёрз. Он растерянно приказал гоблинам уйти, оставить его в покое. Ему не хотелось, чтоб они видели его состояние. Когда остался один, сгорбился, опустив посох, потер лицо ладонью, стараясь не дрожать. В нём еще теплилась надежда: грибы часто ошибались, их послания были путаными. Но все же, как это кошмарно звучало: «Марианна уходит». Оправдывались его худшие опасения: ей не нужно такое чудище, как он. Для него всё закончилось… Царь уже почти целиком обрушился в темное отчаяние, когда услышал знакомый шелест крыльев и поднял взгляд. Марианна приземлился рядом с троном. Царь тут же встал, глядя с испугом и надеждой. А фея выглядела расстроенной и растерянной. - Я так понимаю, ты уже знаешь? – глухо сказала она вместо приветствия. - Я думала, как тебе сообщить, думала, что легко справлюсь… Но твои грибы отлично сработали, - она вздохнула. Царь обреченно выдохнул: - Ты уходишь. - Через пару недель, - сказала Марианна, пытаясь добродушно улыбнуться, как будто это могло его утешить. – Сейчас идут сборы. Много всего. Много времени надо. Мы далеко полетим. Царь замер на минуту, соображая. Стало чуть легче: Марианна уходила не от него. Она собиралась в какое-то путешествие. Но всё же она уходила… так что боль никуда не делась. Он проскрипел: - Но ты... уходишь? Марианна потеребила свою блузу, опустив глаза, и быстро заговорила: - Это всё так печально. Я сама не рада, поверь. Так быстро время пролетело. Я думала: у нас впереди много дней, а тут осень обрушилась… холода нагрянули рано. И сегодня утром мой отец сказал, что пора собираться, - она взволнованно взъерошила свои волосы. – Я хотела сказать тебе, что уже… Царю казалось: всё вокруг погрузилось в тоскливый серый туман. Как раньше, когда он был один. Серый, никому не нужный, безнадежно тоскующий. - Ты уходишь, - пробормотал он еле слышно. - Конечно, мы все уходим. Улетаем на юг. Мы всегда так делали осенью. Ты же знаешь… - Нет, - он покачал головой. - Вот гномы не снимаются с места, как мы. У них кожа потолще и нет крыльев. Они зимуют в Королевстве Фей, - рассказывала Марианна, а через секунду даже дернулась. – Постой! Что значит "нет"? Ты не знаешь? - Нет, - повторил Царь. – Ты добрая девочка и, пожалуйста, объясни мне всё, чтоб я перестал плохо соображать. Марианна уставилась на него. - Святые Ёлки, - прошептала она. – Ты, правда, не знаешь? - Нет, - сказал Царь помягче, когда увидел, как сильно удивлена фея. Он понятия не имел, что происходит, его горький настрой не проходил, но Марианна тоже выглядела недовольной. Она стала расхаживать взад-вперед перед троном, заметно нервничая: - Я просто… я думала, что ты знаешь… ну должен знать. Ну как же ты не можешь знать? Да, наши королевства были изолированы, но всё же… про миграцию вы точно должны были знать. Как можно пропустить такое? Царь тупо следил, как она топочет туда-сюда. - Что? Марианна, что за миграция? Она не ответила, продолжая бурчать: - Ох, и все эти годы отец так часто бухтел, что надо как следует укрепить дворец, чтоб зимой его не разграбили гоблины из Темного Леса… а вы даже не знали, что мы уходим! – и она даже засмеялась, немного истерично. Царь, наконец, ступил к ней, взял за плечи, развернул к себе лицом: - Марианна. Скажи мне: что происходит? Плечи её упали, но она кивнула: - Что вы, гоблины, делаете зимой? Хотя он был ошеломлен, но ответил: - Много чего. Гоблины разные. Чаще всего они закупориваются в своих хижинах, норах и сидят там до теплой поры. Мой замок тоже закрывается на зимние месяцы. Некоторые гоблины впадают в спячку. А некоторым вполне нравится гулять по снегу в мороз. Все разные… Когда Марианна ничего не ответила, он рискнул и спросил: - А феи? Мигрируют? Она кивнула. Ее большие карие глаза стали огромными. Фея моргнула пару раз – чтоб прогнать слёзы. И это здорово напугало Царя. - Мы вроде как не выносим морозов, - сказала она без обиняков. – Мы всегда мигрировали, так что я, на самом деле, не знаю, что с нами может сделать мороз. Мы уходим на юг – у нас там есть Зимний дворец на озере, другие жилища… - И как долго вы там будете? Она вздохнула: - Четыре месяца. - Что?! – он опять был шокирован. Марианна поежилась, забормотала еле слышно: - Четыре… бывает шесть, если зима затягивается. - Шесть?! Но это уже полгода! - Знаю, - застонала Марианна. – Но это редко-редко бывает. Царь вновь заморозился. Он сейчас застрял на мысли, что Марианна на месяцы оставит его. Будет жить где-то далеко, и он не сможет её видеть, касаться её рук, её тела. На месяцы. Они встречались-то всего пару месяцев после той возни с любовным зельем, которая их свела. Их отношения пока не заходили дальше поцелуев и объятий, но жители Темного Леса уже называли Марианну своей Царицей, видя, в каком восторге их правитель от своей кареглазой феи. А сам Царь жил надеждой, что такие отношения – он любил и был любим в ответ – продлятся как можно дольше. Даже недельное отсутствие Марианны повергало его обратно в мрачные мысли о том, что скоро фея одумается, взвесит все за и против и оставит его, старого, страшного гоблина. И не вернётся к нему. Но тут маячили почти полгода разлуки. И Царь думал, что вряд ли выживет. Марианна пока наблюдала за ним, слегка раздражаясь. Потом скрестила руки на груди: - Как же ты мог не знать? Теперь ему стало неудобно. Он сбивчиво заговорил: - Я знал только, что вы очень активны весной. Летаете туда-сюда вдоль границы. Но я думал, что это потому, что у вас период свадеб. Думал, что зимой вы тоже где-то сидите в укрытиях. Как мы… я никак не мог подумать, что вы мигрируете… - Вот поэтому изоляция – плохая политика, - буркнула Марианна довольно сердито. – Зря ты закрыл границы… - Что ж, вот я теперь всё знаю, - Царь вздохнул и добавил, после паузы, робко. – Но ты, действительно, обязательно ... должна улетать? Она всплеснула руками: - Ты плохо слышал? Мы все уходим! Все мигрируем! Да, я знаю, что сейчас между нашими царствами особые отношения, но я все равно не могу остаться. Я не хочу погибнуть от мороза! Они оба снова умолкли, не глядя друг на друга. Потом Марианна вновь заговорила что-то про миграцию, про то, как зима убивает фей. Царь плохо слышал. Сейчас каждое слово феи про миграцию причиняло ему боль. Он ступил назад, опустившись на трон, закрыл глаза на мгновение. Марианна вздохнула: - Послушай, я тоже не рада. Я не хочу уезжать – я не хочу оставлять тебя. И если бы я знала, что ты ничего не знаешь про наши сезонные перелеты, я бы предупредила заранее. Царь почувствовал, как она дотронулась до его руки и открыл глаза, посмотрел на принцессу. Потом взял её пальцы в свою ладонь. Кожа Марианны была теплой, но такой нежной, полупрозрачной. Конечно, она не могла выстоять против зимних морозов. Царь отпустил её руку. - Да, я должна была сказать тебе заранее, - вздохнула Марианна, глядя на него с тоской. – Нам надо было поговорить об этом. Я вижу, как это по тебе ударило. - Что бы это изменило? - тускло спросил Царь. Она нервно пожала плечами: - Это же ясно. Так долго ждать. И так - каждый год. Я знаю, что это может убить любые отношения. И я… я просто не хочу, чтоб ты чувствовал себя в ловушке, связавшись со мной, - Марианна покачала головой, пытаясь улыбнуться. Царь бешено взмахнул руками: - Мари! Нет! Нет! Я не против того, чтоб ты уходила… то есть, я не хочу, чтобы ты уходила, но я не стану… - он не договорил, умолк, не зная, как правильно всё сказать. Он просто хотел успокоить Марианну. Дать понять, что готов ждать, сколько будет нужно, и счастливо встретить её, когда она вернется. Только бы она вернулась… Но его всё же ударило сомнение, что она больше не вернётся. При этой мысли он замер, вдруг осознав, что фея имела ввиду, говоря такие слова. Она тоже была неуверенна, тоже боялась, что он к ней не вернется, найдет себе другую за эти долгие месяцы. Думала, что недостаточно хороша для него. Царь прикрыл лицо ладонью и застонал. Затем он увидел, что Марианна смотрит на него вопросительно и сказал: - Мы оба идиоты. Она удивленно моргнула, услышав такие слова, а через минуту устало улыбнулась: - Да, ты прав. Царь чуть подвинулся, приглашая фею присесть на подлокотник трона. Это было любимое место Марианны, когда он проводил какие-либо совещания и слушания. Она присела и сказала тихо: - Я жутко не хочу уходить. Царь знал, но ему было приятно услышать это из её уст. - Я могу... идти с тобой? - он сипло предложил, заранее зная, что это невозможно, но слова вырвались. Марианна ничего не сказала, кроме недоверчивого «хо!» Конечно. Он Царь – это во-первых. У него долг перед целой страной и её жителями. А во-вторых, что за жизнь у него будет на юге, среди фей? Несколько месяцев. Может, это будет не так мучительно, как жизнь без Марианны, но не намного лучше. - Когда вы отбываете? – вздохнул Царь. - Примерно через две недели. Нужно приготовиться, как следует, - Марианна простонала что-то с досадой. – Еще и вечеринка будет перед отъездом, - сказала и пренебрежительно фыркнула, а Царь улыбнулся, вспомнив, что она, как и он, ненавидит шумные и яркие балы и фестивали. Но она была крон-принцессой и тоже имела долг перед своим народом. - Да, мне, конечно, придется там присутствовать. Но я обязательно рано сбегу. - Да? - О, да, - Марианна села ближе, чтобы смотреть ему в лицо, улыбаясь улыбкой, в которой были лишь любовь и желание. - Я собираюсь провести свою последнюю ночь с тобой, слышишь? У Царя голова пошла кругом, все мысли растерялись, когда она наклонилась и поцеловала его, со сладким стоном, с горячими объятиями. Он потянул фею ближе, получая еще больше наслаждения от её ласк потому что знал: скоро он этого лишиться на долгие месяцы. Он не сомневался, что будет считать каждый день до встречи. Он ей доверял, в полной мере. Он любил ее и не мог разлюбить. Они оба могли пережить эту разлуку. И может быть, в ней не было ничего такого плохого…