Зимняя песня

Все было именно так плохо, как Марианна и боялась. Она была уверена, что смело и легко скажет Царю о том, что она уезжает и всё будет хорошо. Четыре месяца – это такая по сути ерунда. Они могли с этим справиться, хотя на душе у принцессы скребли кошки. Хуже всего оказалось то, что Царь даже не знал ничего об их миграции, и Марианна чувствовала огромную вину, что не предупредила его заранее о своем неизбежном уходе. Было больно видеть, как он отреагировал, было больно понимать, что Царь, так же, как и она, пытается оставаться веселым и беспечным. Но его прекрасные глаза не могли врать. Бедняга уже горевал. Марианна еще пыталась успокоить себя таким соображением, что от разлуки их чувства станут сильнее и пламеннее, но это слабо помогало. И вот она ушла, и Царь проводил её, трепетно и неловко, с дрожащей улыбкой. И они оба сказали друг другу, что всё будет хорошо, что нет ничего ужасного. Так и было. По крайней мере, Марианна могла так говорить за себя. Конечно, глупо было настолько раскисать из-за разлуки, и она заставила себя вспомнить, что всегда с презрением относилась ко всяким любовным стонам и сюсюканью, к балладам о любви и проявлению своих чувств. Но всё же, ей очень не хватало любимого. Все в её королевстве знали, что она несчастна, знали, почему несчастна. Она провела зимние месяцы в постоянном беспокойном разочаровании. Оттачивала боевое мастерство в поединках со своими маленькими служанками. Но как же ей не хватало шумного и резкого гоблина с его необычными приемами и кривыми ухмылками. Она опять, как после обмана Роланда, старалась быть в одиночестве. Только отец и сестра иногда разбавляли её добровольное затворничество. Но сейчас всё было не так, как после Роланда, однако сердце болело почти также сильно. Ночами становилось ещё горше. Днём можно было чем-то себя занять, отправиться в прогулку по южным лугам, например. Но ночи… Совсем недавно она проводила их с Царем. Они много беседовали, прогуливались под луной. Повелитель Темного Леса показывал фее секретные и красивые места своего королевства, позволяя ей их исследовать. Мог рассказать о любом дюйме Леса, об обычаях, интересных случаях, так интересно и подробно, что Марианна удивлялась: как же хорошо он знает свои владения. Конечно, отец Марианны пытался играть активную роль в своем королевстве, но Марианна знала, что он многого не знает о собственном народе и о землях. Отец все еще пытался вернуть её к обычному укладу жизни принцессы. Конечно, это нельзя было называть плохими порывами. Но еще Марианна понимала и даже замечала, как он хочет подсунуть ей очередного красавчика-рыцаря в компанию, видя, что сейчас дочь вдали от своего избранника-гоблина. Отец – увы – не мог понять, что разлука лишь сильней заставляла её думать о Болотном Царе. Лишь Донна всегда искренне радовала Марианну своим светлым характером и детским поведением. Она тоже была в разлуке – Санни не смог ехать с феями на юг. Но Донна занималась тем, что постоянно строила планы на будущее и озвучивала их старшей сестре. А еще говорила о том, что в будущем упросит отца разрешить Санни мигрировать вместе с феями. - И я тебе завидую. И ты меня прости, - как-то на балу призналась Марианна, танцуя вместе с сестрой. Да, они теперь так танцевали, игнорируя ухаживания придворных красавчиков, которыми наводнил замок их отец. Донна улыбнулась и обняла сестру… Через четыре месяца и две недели в их обиталище на озере прилетели новости о том, что появились первый цветы в их северной земле. Значит, можно было возвращаться, хотя обычно феи не летели обратно на север так рано. Но в этом году Марианна хотела вернуться раньше. - Марианна, - строго сказал ей отец. – Возможно, там еще небезопасно. - Мы и раньше, бывало, жили в холоде. И все проходило нормально, - возразила принцесса. – Весной всегда бывают неожиданные заморозки, даже в мае. Но мы всегда справлялись. А помнишь, как-то летом выпал снег. И никто не погиб. Все вовремя спрятались и пережили эти пару дней. Когда король опять начал спорить, она вскинула руки: - Папа! Пожалуйста! Я просто хочу домой! Какое-то время они просто молчали, и Марианна знала, что отец думает о том, что словом «дом» она теперь называет не дворец фей и не королевство фей. Король вздохнул: - Ну, дай мне еще неделю, чтобы подготовиться. И, пожалуйста, подожди, не торопись, не лети одна. Я не хочу, чтоб ты сбегала и попадала в неприятности. Марианна засветилась от радости, обняла его: - Папа, но когда я попадала в неприятности?.. Но вот пришел радостный день, и она полетела вместе с первой группой фей обратно на север, так, как хотел отец. И путешествие казалось ей жутко медлительным. Хотелось рвануть вперед, оставив позади позади все эти чертовы обозы. Крылья болели, и Марианна сильно устала к тому моменту, как они вернулись на свои светлые луга, всего за две недели до весеннего равноденствия. - Тебе стоит отдохнуть, - сказала ей Донна, когда они залетели во дворец. Но Марианна прекрасно знала, что не будет следовать совету сестры. Она тосковала, она хотела себе обратно свою любовь. Так что расправила крылья, выгнула спину, растянула позвоночник. - О-о, - весело сказала. – Я буду отдыхать. Но только не здесь! Донна рассмеялась, всё понимая: - Тогда передай привет Царюсе! Марианна помахала ей рукой: - Скажите то же самое Санни! Увидимся завтра! И фея-принцесса быстрее ветра понеслась в Темный Лес. *** Она летела низко и видела часовых гоблинов возле вновь цветущих первоцветов. Так как любовное зелье все еще считалось опасным и несущим раздоры, Царь все равно приказал вырубать весной первоцветы, однако сейчас его приказ исполнялся не так ревностно, как раньше. Улыбаясь, она крикнула гоблинам: - Эй! Что-то вы не стараетесь! А что скажет Царь, когда узнает? Они все засуетились, осматриваясь. Марианна опустилась на стебель рядом с ними так изящно, как позволяли болящие крылья. Ее сердце запело, когда она увидела, как обрадовались гоблины: - Царица Марианна! Вернулась! Ура! Она не захотела их поправлять. Пусть она будет их Царицей. Пусть это будет ее дом. Пока она была далеко от Темного Леса и его повелителя, и ей так болело сердце. - Ты летишь к нашему Царю? – спросил один из гоблинов. - Да, - кивнула Марианна. - Но только не передавайте ему, ладно? Хочу сделать сюрприз… желаю хорошо поработать! – она махнула им рукой и полетела дальше. Но где-то через минут десять полета она услышала шепот грибов: «Царица вернулась – не говори Царю». И вздохнула смирившись с тем, что ей любимый все-таки узнает о её прилете заранее. Все еще надеясь на сюрприз, Марианна опустилась у порога новой крепости, нашла дверь, которую никогда еще не использовала и пробралась внутрь, стараясь не шелестеть крыльями. Она медленно и тихо двигалась к тронному залу, а сердце её сжималось. Потом оно чуть не взорвалось от трепетной радости, когда Марианна услышала голос Царя – знакомый рёв и рык. Правитель был чем-то недоволен, как обычно. И похоже спорил с Вредью и Злыдем. Она услышала, что гоблины докладывают Царю новости от грибов, но как обычно перевирают каждое слово. Марианна чуть не рассмеялась; забыв о том, что хочет сделать сюрприз. - Четыре месяца прошло, и вы до сих пор не создали новую систему оповещения?! Я должен сам все делать?! - рычал Болотный Царь. Марианна стояла в проёме дверей и радостно смотрела на него, слушала его. А Царь, увидав фею, на миг окаменел. Потом медленно повернулся, медленно пошел ей навстречу. Даже на расстоянии, даже в полумраке зала Марианна могла видеть его пронзительные голубые глаза, широко раскрытые. Его рот был слегка открыт, и она заметила, что шипы на его челюсти стали длиннее и гуще, будто он давно не брился. И еще он выглядел уставшим, осунувшимся. Ей подумалось, что он уже давно живет без нормального сна. Старый ворчливый Царь старого Темного Леса. И все же он был самым красивым зрелищем, какое Марианна желала видеть за последние несколько месяцев. Она так много думала: что ему скажет после разлуки, как скажет, как обнимет. Но сейчас не знала, что делать. Просто улыбнулась. Ее сердце вновь стало целым. - М-Мари?- хрипло выдавил Царь из себя. Она подняла руку: - Привет. Царь всё ещё смотрел на нее, как на призрак, и ничего не говорил. А Марианна стала думать: не повредила ли она ему своим сюрпризом. Через несколько секунд молчания она покашляла: - Так что же? Ты не скажешь мне «добро пожаловать»? Загрохотал, падая, его посох, зажужжали его хищные крылья, погнали ветер по залу, и Марианна взвизгнула, захохотала, когда Царь бросился к ней и забрал в свои руки, оторвал от пола, прижал к себе. Она тоже обняла своего гоблина, крепко-крепко за шею. И хотя его большие руки давили на больные крылья принцессы, ей было все равно. Царь прижался лицом к её шее и все шептал туда её имя, так, словно это было единственное слово, какое он мог сейчас произносить. Марианна хотела смеяться, но ей было тяжело дышать и она просипела: - Да-да, я тоже очень скучала по тебе, но я бы хотела все же опять дышать. Царь тут же её освободил, отпустил, стал неуклюже извиняться. Потом увидел, как она весело улыбается и тоже улыбнулся: - Что ж, добро пожаловать домой. Марианна не выдержала, снова потянула его к себе: - Я так рада быть дома, - промурлыкала, целуя Царя. На этот раз он откликнулся с жаром, но обнял уже осторожнее, стараясь не мять её крылья. А Марианна гладила его по щекам, замечая, что кроме шипов на подбородке появился мягкий, зеленоватый пух. И это всё так интересно контрастировало с теплыми губами и острыми клыками Царя. Чуть отодвинувшись, она продолжала гладить его лицо и рассматривать. Гоблин был слегка озадачен. - Ты какой-то не такой, - пробормотала Марианна, поглаживая его новый пушок. Царь чуть выпрямился, отведя глаза: - Да, ну… это… Оно пройдет, потом. Просто весной так бывает. А что? Думаешь, это… это интересно? - забормотал, смущаясь. Марианна фыркнула: - Из-за этого ты выглядишь старше, - сказала она без обиняков. - И, знаешь, ты будто разваливаешься. А я не хочу, чтобы ты разваливался, пока меня нет. - Ты всегда говоришь мне приятности, моя Царица, - проворчал Царь. А фея мило улыбнулась. По его недовольному ворчанию она тоже безумно скучала. - Значит, тебе не нравится? – спросил Царь. - Это отвратительно! - Тогда почему ты всё ещё гладишь это? Марианна спохватилась, убрала руки, попыталась не ухмыляться: - Ну, мне любопытно. - Так тебе нравится? - Нет! Это жуть! Царь рассмеялся и вновь обнял её. Марианна тут же забыла о своих протестах, потому что вновь стала целовать его нескладное лицо, в теплый рот и улыбку. А его пальцы так ласково пустились перебирать её волосы и гладить шею, плечи. Знакомые ощущения, которые она оставила здесь, в Темном Лесу, возвращались. Она подумала, что всегда будет ненавидеть миграцию. Эти перелеты, разлуки никогда не перестанут быть болезненными. Но еще Марианна подумала, что никогда не устанет возвращаться домой...