Ментальная коррозия

Его комната всегда была немного мрачновата и лишена света. Занавески на окнах были привычно задёрнуты, а кровать как всегда не заправлена. Ричи снял серую ветровку и тяжело свалился на мятую постель. Электронные часы на прикроватной тумбе вяло показывали 12.38 pm. Когда эти же самые часы лениво перевалили за 1.00pm, Тозиер поднялся с заправленной в тёмно-синее бельё кровати и спустился вниз, на кухню. В это время дом обычно пустовал, оттого казался ещё более неприветливым и пропитанным одиночеством, чем обычно. Раскрыв белоснежные дверцы холодильника, парень не обнаружил там ничего съестного, кроме позавчерашнего заурядного салата. Его жизнь с отцом медленно протекала без помощи женской руки, поэтому никто не готовил что-то большее, нежели яичницу или макароны. Обычно Ричи старался не думать о матери. С мыслями о неудачной попытке утоления голода он вернулся назад в свою такую сумрачную, но одновременно уютную лишь для него самого обитель. Небрежно захлопнутая дверь пустила колебания по всей длине стены, и полка, подвешенная над самым изголовьем кровати, беспечно рухнула на подушку. Вместе с ней по простыни распластались журналы, зарисовки и несколько книг. Тозиер ударил себя по лбу в немом ругательстве. Снова он забыл о неустойчивости этой полки, как забывал, где была реальность, а где — сон. Вернув полку и лежащие на ней предметы на свои места, Ричи опять лег на кровать. Он сам не понимал, почему чувствовал себя таким вымотанным. Он однозначно не собирался идти в кино. Ему ведь совсем не нравились ужасы. Ричи усмехнулся: так очевидна была его ложь самому себе. Ему нравились ужасы, ему нравились его друзья, ему нравился Эдди… Это он осознал неделю назад, когда увидел заходящуюся боль в глазах Каспбрака. Тогда он понял, что больше никогда не хочет видеть её. Вот только Тозиеру не нравилась перспектива вновь попасть под раздачу. Стэн знает — он сказал, что всё случилось на самом деле. Как давно это было? Почему нет никаких видимых последствий на его теле? Неужели всё снова произошло во сне? Ричи не мог быть уверен в этом до конца. Поэтому он остался дома. *** Твёрдость пола под ногами весьма реальна. Кеды немного скользят по глянцевой поверхности. Узкий коридор ведёт на задний двор школы, который Ричи использует для сокращения пути до своего дома. Мерзкий запах сигарет ударяет в нос. Солнце бледным пятном висит на середине небосклона. — Хэй, Тозиер! — кричит кто-то. Рич не оборачивается, предпочитая ускорить шаг. Он слышит торопливые шаги в свою сторону. Кто-то резко разворачивает его на сто восемьдесят градусов так, что чуть было не выворачивает руку. — Похоже, мы с тобой никогда не сможем договориться. Эдди вздыхает наигранно разочарованно, после чего затягивается сигаретой. Он подходит к Ричи почти вплотную и выпускает густой дым тому прямо в лицо. Белый шум атакует сознание от столь ощутимой близости, и Тозиер теряется в нём. Он ничего не слышит и не видит; нет, он видит только эти тёмно-янтарные вкрапления в миндальной радужке Каспбрака. Внезапно панорама мира меняется: покрытое серым налётом небо будто падает на глаза. На его фоне возникают Эдди и еще пара ребят, лица которых как-то странно искажены. Каспбрак склоняется ближе, заслоняя собой небесную дымку. — Ты чёртов псих, Тозиер, если думаешь, что сможешь легко отделаться, — это угрожающее шипение будто проникает под самую кожу. Ричи пытается встать. Давление в области живота возвращает спину на холодный асфальт. Тозиер тянет руки к месту удара, но вновь чувствует эту силу, откидывающую его назад. Теперь она распространяется по запястьям. Попавшая в глаза пыль заставляет зажмуриться. — Немного литературы научит тебя не быть таким мудаком, — слышит Ричи. С усилиями он всё же раскрывает глаза. Красная обложка учебника по экономике будто в замедленной версии происходящего приближается к его лицу. В какой-то момент всё ускоряется и масса книг закрывает тёмной пеленой обзор, как закрывают занавески окна в его комнате. И всё вроде бы ничего: никакой агонии, но… Чересчур ощутимая тупая боль вдруг отдаётся в правом виске. Тозиер разлепляет веки, но снова быстро их опускает. Единственная лампочка под потолком стремительно заливает жёлтым светом помещение. — Тозиер, ты — настоящая свинья! Когда карие глаза наконец привыкают к свету, Ричи может разглядеть стоящего над ним Эдди, на лице которого гематома под глазом ввиду столь слабого освещения кажется ярко аконитового цвета, хотя прошла уже целая неделя. Тозиер садится, и книги падают на пол. Он осматривает стену над кроватью, понимая, что чёртова полка снова упала. — Нахер так дверью хлопать? — спрашивает он запыхавшегося от негодования Каспбрака и встаёт, чтобы поднять упавшие вещи. Ричи слышит шум ингалятора и успевает бросить взгляд на часы. 8:23 pm. — Почему ты не пришёл? — только может вымолвить Эдди. Он замечает, что Ричи старательно пытается избежать установления зрительного контакта. — А ты почему пришёл? — парирует Тозиер. Он передвигается на тот край постели, что напротив окна — в противоположную сторону от своего друга — и угрюмо рассматривает пространство перед собой. Эдди вздыхает и обходит кровать, садясь рядом с Ричи. Последний машинально отклоняется к изголовью. — Что с тобой, Рич? — расстроено произносит Каспбрак, но не пытается сократить расстояние между ними. — Ты избегаешь меня весь день. Ты прогулял уроки… — Это с тобой, блять, что? — Он внезапно нахлынувшего раздражения Тозиер вскакивает на ноги. — У тебя раздвоение личности, или как? Эдди встаёт следом, но не решается сделать шаг навстречу. — Слушай, я знаю, что ты расстроен. Лори бросила тебя и… — Каспбрак быстро умолкает, как только слышит нервный смех Ричи. — При чём тут она? — риторически спрашивает он, качая головой. — Дело в тебе. — В-во мне? — непонимающе говорит Эдди, в светло-карих глазах внезапно проскальзывает испуг. — Мне казалось, мы это обсудили. У нас с ней и не было ничего… — Эдди, — грубо обрывает его Тозиер. — Заткнись. Не прикидывайся такой невинной овечкой, я же начинаю верить. Просто уйди. — Рич, послушай…  — Уйди, — повторяет Тозиер уже более твёрдо, на долю повышая голос. Сердце внезапно загоняется в каком-то наваждении. Эдди поникает, опуская взгляд. В конце концов он уходит, разом порождая в Ричи уйму противоречий. Может, не стоило прогонять его так сразу, не разобравшись во всем окончательно? Чем он руководствовался, действуя так резко и прямолинейно по отношению к своему как-никак другу? Лишь по истечению получаса после ухода Эдди, он понимает, что испытывал не что иное, как страх.