Ментальная коррозия

mushmellow — the way you look at me

Ричи не знал, было ли это следствием вечерней «беседы» с Эдди, но сегодня ночью он смог понять, что спит ещё до того, как Каспбрак сумел ворваться в его эскапическую реальность. Идя по пустому школьному коридору, Тозиер пытался вспомнить способы, которые помогли бы ему разбудить себя. Он хотел успеть сделать это до появления Эдса, но, вопреки своим стараниям, всего лишь медленно измерял бесконечное узкое пространство, обклеенное с одной стороны железными шкафчиками. Внезапно Ричи ощутил прохладу металла тех самых шкафчиков. Щека соприкасалась с одним из них — кто-то вдавливал его всем телом к металлической поверхности. И вовсе не нужно было размышлять, кто бы это мог быть. — Как ты мог? Слова, словно размытый весенним дождём снег, опустились где-то совсем близко. Голос произносящего был надломлен: в нём отчётливо слышались дрожь и неверие. — В чём дело? — тихо спросил Ричи. Он ясно ощущал этот загнанный гул сердца в ушах. Как бы он хотел помыслить, что никогда не испытывал этого прежде. Однако это чувство было ему не ново. Тозиер слышал этот стеклянный звон внутри себя, звон вины. Он уже имел возможность ощущать этот сдавливающий грудную клетку капкан раньше. Эдди резко отстранил тело Ричи от шкафчиков, потянув того за толстовку. Он откинул Тозиера к противоположной стороне, и Ричард почувствовал довольно неслабое столкновение со стеной, покрытой тускло-голубой краской. — Как ты мог? — повторил Каспбрак, присев рядом с парнем, тяжело дыша. Теперь Тозиер смог увидеть всё в его взгляде — терпкий коньячный цвет пестрил обездоленностью, болью. У Ричи закружилась голова. Он не нашёл в себе силы ответить Эдди. — Как ты мог? — уже надрывно проговорил Каспбрак, и перед глазами резко возникла далёкая дверь в конце безграничного коридора. Лишь позже Ричи понял, что Эдс ударил его: боли не было, ведь он не ошибся — он спит. Но почему тогда он может чувствовать? Каспбрак настойчиво всматривался в тёмный шоколад его глаз. Тозиер знал, что сейчас они стали зеркалом для испытываемых Эдди чувств. Медленно протянутая ладонь Каспбрака легла на устланную веснушками кожу. Ричи затаил дыхание, а разум уже давно завис. Но настрой вновь изменился: Эдди грубо и быстро прижал рукой лицо Тозиера к грязному полу, а после неторопливо поднялся с колен, выпрямляясь во весь рост. Ричи, в свою очередь, только и мог, что смотреть на него снизу вверх, бессильно продолжая вытирать щекой давно немытый линолеум. Стоило ему слегка приподняться на локтях, со стороны Каспбрака незамедлительно последовал удар, и Ричи подумал о том, что, должно быть, ему было бы невыносимо больно от столкновений собственной челюсти с носком кроссовка Эдди, будучи он в реальности. Но Тозиер лишь видел на пыльном полу капли собственной крови и не чувствовал совсем ничего. Хотя что-то всё-таки происходило внутри него в эти секунды, минуты (часы?), когда Эдди избивал его. То были разъедающие изнутри, словно кислота, и пульсирующие синхронно с разрывающимся биением сердца, слова. Они повторялись и повторялись, будто рекурсия, возникающая в самой глубине души. Всего два слова — но они сражали Ричи наповал, умерщвляя какое бы то ни было сопротивление ударам. «Ты заслужил». *** Утро субботы началось вдвойне паршиво. Полка вновь упала, чуть не свалившись Ричи прямо на голову. Он с гневным рыком откинул деревянную пластину в противоположный угол комнаты и отправился в ванную. То ли из-за выбившего его из колеи разговора с Эдди, то ли из-за собственного беспамятства вчерашним вечером Тозиер забыл закрыть контейнер из-под линз (он носил их уже практически три года, выбросив старые очки, благополучно не выжившие после победы над Пеннивайзом), так что теперь на высохшем дне пластиковой ёмкости распластались лишь какие-то подобия контактных линз. Ричи второй раз за это утро обругал Вселенную всеми возможными словами и быстро спустился вниз. На кухне ему посчастливилось застать ещё не успевшего улизнуть на работу мистера Тозиера, который сидел за небольшим обеденным столом и пил свой отвратительный горький кофе (Ричи его терпеть не мог), параллельно пробегаясь взглядом по мелким строчкам свежей газеты. Он заметил сына только тогда, когда тот лениво плюхнулся на стул напротив. — Доброе утро, — сухо произнёс мужчина и вернул внимание к газете. Тозиер-младший вздохнул, прежде чем небрежно выдать: — Пап, мне нужны деньги. У меня испортились линзы. — Снова? — буднично спросил его собеседник, продолжая прятаться за газетой. Ричи решил стать напористей. — Да, пап. Мне нужны новые — я так вообще ни черта не вижу. — Ну ты ведь как-то дошёл до сюда. Значит что-то всё-таки видишь, — размеренным тоном продолжал мужчина, всё ещё держа клочок бумаги перед собой, так что Рич не мог видеть его лица. Но тем не менее он знал, что отец спокоен как внешне, так и внутренне — ему просто плевать. Раздражение стало понемногу брать верх над Ричи. — Пап, — с нажимом произнёс он и наконец заставил мистера Тозиера обратить на себя внимание. — Хорошо, я оставлю тебе денег. — Мужчина сказал это таким тоном, словно делал одолжение. Но на самом деле так и было. На этом их диалог, наполненный междустрочным пренебрежением, подошёл к очевидному концу, и Ричи, весьма довольный проделанной работой (именно этим словом он мысленно называл свое общение с отцом), вернулся в удручённый мрак собственной комнаты. *** Ближе к трём часам дня Тозиер наконец покинул одиночные стены своего дома, рассчитывая заскочить в близлежащий магазин оптики, а после отправиться к извечному приятелю по несчастью — Беверли Марш, разделив с ней её красные «Marlboro», или даже, быть может, что покрепче и повеселее. В любом случае, ему нужно было кому-то выговориться. Ведь в сегодняшнем сне он впервые смог хоть как-то отреагировать на необоснованные сокрушения Эдди. И да, он отчётливо помнил, что это было сном. — Вот блядство. Ричи не смог сдержать ругань, стоило ему увидеть то ничтожно малое количество зеленоватых бумажек, что оставил отец на обеденном столе, где до сих пор стоял его уже покрытый тонким слоем пыли чёрный кофе, недопитый утром. С такой денежной перспективой ему вряд ли видеть чётко и ясно сквозь те контактные линзы, которые он обычно покупает каждые три месяца. Хотя Ричи, честно говоря, вообще не уверен, хватит ли ему хоть на какие-то. Позже он думает, хватит ли ему терпения не броситься к ногам Эдди, когда в понедельник он увидит его взгляд, смердящий то ли обидой, то ли сожалением. Постепенно становится мягко говоря паршиво от осознания, что вчерашним вечером он накричал на астматика, исходя буквально из пустоты снов. Тозиер ёжится в своей серой помятой толстовке от октябрьского, но уже холодного ветра, и чувствует злость на всё, что его окружает. Позже он понимает, что злится на себя.