Ночь в бункере

— Ань, ты чего? — окликнул Паша Аню, непривычно заинтересованно глядящую куда-то в сторону. — Папа, — она снова обернулась к ребятам, а ее искренняя улыбка и искорки в ясных глазах давали понять, что девушка действительно рада этой встрече. — Такой молодой! Аня совалась с места и, торопливо извиняясь перед остальными, поспешила пообщаться с замеченным ею мужчиной лет сорока, слегка полноватого, но именно от этого морщинки около его глаз делали молодое лицо еще более жизнерадостным и свежим. Немногим Аня была похожа на него (видимо самые привлекательные черты она унаследовала от матери), но, как оказалось позже, отец наделил ее ценнейшими качествами — своей безграничной добротой и пониманием. Вернее, будущий отец. Пашины попытки остановить Аню были абсолютно бесполезны. Он раздосадованно вздохнул и отвел взгляд. Каждая минута на счету, а ей, видите ли, хочется потратить драгоценное время на пустую болтовню.  — Ну, вы-то хоть никуда не расходитесь, — практически умолял Паша оставшихся ребят. В ответ со стороны Игоря послышалось какое-то неразборчивое бормотание, на что Лёша, до этого звонко щелкавший ни в чем неповинной зажигалкой, пихнул слетевшего с катушек подкастера локтем в бок. Хотя группа ребят и расположилась на лавочке, в тени еще живых, еще зеленых припятских деревьев, первая весенняя жара настигала их и здесь. Казалось, будто она передвигается с легким ветерком, идет бок о бок с улыбающимися прохожими, и даже насыщает своим легким зноем необычайно легкий воздух чистеньких советских улиц.  — Нет уж, Паш, — Лёша оставил в покое зажигалку и, щурясь от солнца, взглянул на друга. Он оттолкнулся от скамейки, встал на ноги и, засунув руки в карманы джинс, сделал несколько шагов в известном одному ему направлении, но тут же остановился. — Эй, очкарик, не хочешь пройтись? Гоша встрепенулся и почувствовал, как его сердце ускорило свой и без того непостоянный ритм. Юноша неловко кивнул и за несколько нерешительных шагов оказался рядом с ним. Видя, как набирается эдакая экскурсия по Припяти времен Советского Союза, рыжеволосая девушка тоже поднялась, намереваясь отправиться с ребятами. Но Лёша подошел к ней и бережно усадил обратно.  — Настюх, подожди здесь, — он кокетливо склонил голову набок и приподнял уголки рта, стараясь быть более убедительным. — Я тебе пивка принесу. Идет? Она бросила ревнивый взгляд на Гошу, однако снисходительно согласилась. Ведь нет, наверное, человека способного сопротивляться такой милой, пусть и фальшивой улыбке. Лёша приблизился к лицу рыжей и мимолетно коснулся ее щеки губами. Девушка в момент вспыхнула розоватым румянцем, на фоне которого ее игривые веснушки стали еще ярче и красивее. Она застенчиво хихикнула и поцеловала парня в ответ. Гоша прикусил нижнюю губу изнутри и сжал кулаки.  — Да вы совсем что ли?! — кричал им вслед Паша, хотя и сам понимал, что ожидать большего от своего давнего друга не приходится. Двое прошли около квартала и свернули за угол. Непривычно было видеть Припять такой… Солнечной? Людной? Живой? Да, все это и сразу поражало воспитанников серых городов и пыльных улиц, потому парни шли, внимательно озираясь вокруг. Темные глаза пытали впитать как можно больше деталей: аккуратный малиновый автомобиль на обочине, синяя юбка в белый горох на пусть и немолодой женщине, алые платки пионеров, высокие фонари, будто молча переговаривающиеся через четкие линии электропроводов. А взгляд ласково-зеленых глаз был направлен на вещицы, которые без труда можно было бы прихватизировать: та же самая машина — стоит только чем-нибудь отомкнуть дверь или выбить стекло, ведь ни о каких сигнализациях в восемьдесят шестом и не знали, своим стеклянным блеском манили граненые стаканы в автоматах с газировкой…  — Может, ты все же скажешь, куда мы идем? — нетерпеливо спросил Гоша, поправляя очки.  — А тебе, ботаник, важно? — в своем привычном дерзком тоне ответил Лёша и резко остановился неподалеку от красной вывески продуктового магазинчика «Союз», под которой на заляпанных стеклах толстым слоем уже малость выцветшей краски были нарисованы различные фрукты и овощи.  — Позвони мне.  — Ч-чего? — Гоша непонимающе уставился на Лёшу.  — Блять, просто сделай это. Увидишь.  — Разве телефоны звонят в прошлом? Здесь поблизости ни одной вышки сотовой связи! Вызов просто не пройдет. Несмотря на это, юноша все же вынул из кармана мобильник, пару раз ткнул по сенсорному экрану, и вот палец оказался над вызовом, поступившем в тот самый день, когда его жизнь неотвратимо изменилась, когда Паша устроил вечеринку в своей квартире, когда его самого невзначай впутали в эту заварушку, и когда началась злосчастная погоня за подкастером. В голове не укладывается, как такое вообще могло произойти. Неделю назад он еще сидел за больно умной книжкой, зубря очередную трудную тему, одну из тех, что обычно проходят на последних курсах университетов. А теперь? Припять. Прошлое. Новые друзья, пускай и по нужде. И Лёша. Гоша еле заметно ухмыльнулся. — Ну! Кнопка вызова была нажата. Лёшин телефон едва различимо завибрировал и громко зазвонил. Мелодией вызова была какая-то энергичная музыка, одна из тех до боли знакомых, названия которых вечно теряются в памяти. Не прошло и пяти секунд, как Лёша уже стоял в центре небольшого магазинчика, наставив звонящий телефон на продавщицу, как пистолет. У нее глаза на лоб полезли от таких фокусов! Она высоко подняла руки и пронзительно заверещала.  — Всем стоять! Мы межвременные воры! Одно неверное движение и я, суки, за себя не отвечаю! — провопил Лёша, стараясь придать своим словам больше пафосности и перекрикивая не только песню, играющую из телефона, но и все звуки, доносящиеся с улицы. Покупатели постарались занять положение поближе к полу, оставляя продавщицу саму за себя.  — Пиво. Быстро! — гаркнул он на побледневшую женщину, которая тут же побежала за заказом, выкрикивая нечто нечленораздельное своим писклявым голоском. Она торопливо выставила две стеклянные темно-зеленые бутылки на прилавок и снова задрала руки кверху, жмурясь и ожидая выстрела из этой футуристической «пушки». Парни вышли из магазина и разразились гогочущим хохотом.  — «Межвременные воры», ты серьезно? — заливаясь смехом, передразнил Гоша.  — А че, ты хотел, чтобы мы все-таки продали твои сексуальные услуги? — похлопал его по плечу Лёша и передал ему прохладную откупоренную бутылку. Они сделали по паре глотков, чокнулись бутылками, как бы отмечая маленькую победу, и направились обратно к ребятам. Черт, Аня наверняка закончила трепаться с отцом, и их теперь ждут с подготовленной речью далеко не радостного содержания. Но, вопреки прежнему маршруту, Лёша свернул в какой-то затененный, малолюдный дворик, Гоша — за ним. Первый отпил еще немного такого знакомого напитка, хоть и с непривычным, но приятным старинным привкусом, и отбросил бутылку в сторону. Звякнула, но не разбилась. Лишь спустя пару секунд Гоша осознал, что его губы с нахальной грубостью ласкают чужие и сам попытался включиться в свой первый поцелуй. Он отбросил свою бутылку в сторону и обоими руками притянул к себе Лёшу. Их зубы сталкивались, языки переплетались, а воздуха вечно не хватало, потому оба парня то и дело отстранялись на считанные миллиметры, но затем вступали с новым напором. Их руки теперь свободно гуляли по телам друг друга, прижимая и поглаживая. Гоша даже неосознанно притягивал юношу ближе к себе ногой, чтобы максимально чувствовать его.  — Ну что, очкастый, как насчет секса за десять лет до твоего рождения? — интимно прошептал Лёша, заставляя тело парня покрыться холодящими мурашками. Оба были возбуждены до предела. Причиной тому алкоголь или они сами, а может, и то, и другое разом, остается только гадать. Гоше было без разницы: хоть прямо здесь, на шершавом асфальте, пусть их даже увидят случайные прохожие. Не важно: сверху или снизу. Главное — сейчас и с ним. Лёша повалил его на землю, продолжая жадно целовать уже искусанные, но при этом такие желанные губы, и нетерпеливо стянул с юноши штаны вместе с нижним бельем. Тот слабо простонал, когда одна рука коснулась его вставшего члена, начиная резкие, но оттого приятные движения, а другой Лёша нещадно растягивал его, изгибая пальцы, раня ногтями. И Гоша не уступал, его ладони алчно перемещались по горячей, слегка покрытой испариной спине, царапали в момент сильных ощущений, оглаживали бока под такой, как сейчас казалось, тесной футболкой. Он мелодично простонал, прогибаясь в спине, когда Лёша вошел в него. Сразу, грубо, жестко, при этом так нетерпеливо, страстно и похотливо. Каждый старался прислушиваться к движениям и чувствам другого. Их тела двигались навстречу друг другу, будто между ними существовала незримая и непреодолимая связь. Снова рваный поцелуй, в котором уже чувствовался возбуждающий металлический привкус. Оба кончили почти одновременно, и уже выбиваясь из сил. Лёша вышел из него и лег рядом. Прямо на голый асфальт. Понадобилось время, чтобы отдышаться.  — Твоя футболка, — хрипло произнес Гоша, не узнавая собственный голос. — Я запачкал ее.  — И что? — нагло ухмыляясь упрекнул его Лёша, хотя все же стянул с себя грязный предмет одежды и выкинул куда-то в кусты. На обратном пути улица уже не казалась такой интересной. Одна ладонь в другой, презрительные взгляды окружающих, один секрет на двоих и незабываемые воспоминания, где они в главной роли. Когда юноши подходили к той самой лавочке, на которой их поджидали рассерженные ребята, Гоша понимающе отпустил Лёшину руку. Переглянулись. Подошли. Паша буквально рвал волосы на голове, нервно ходил из стороны в сторону, а встретив сладкую парочку тут же кинулся к ним с криками, даже вроде прибить их божился за еще один подобный прокол. Аня и Настя как-то недобро переглянулись.  — А с футболкой-то что? Лёша посмотрел на на ребят, задержавшись взглядом на Гоше и фальшиво ответил:  — Жарко.