Точки соприкосновения

— Лять, — Юнги навернулся с табуретки и чуть было не упал на пол, если бы его не подхватили сильные руки Хосока. — Ну кто на край встаёт? Эх, ты, — причитает Чон и ставит мятного на пол. Мин как всегда ворчит что-то себе под нос и продолжает развешивать бумажные гирлянды в виде сердечек на занавески, встав обратно на табурет. — Какао почти готово, — доносится с кухни от Тэхёна. Чимин разливает горячий напиток по кружкам и передаёт по две Чонгуку, который носит их в гостиную на большой стол. — Мне кажется или мы делаем из романтического дня влюблённых какое-то извращение? — комментирует Пак, обращаясь к Джину. — Да ладно тебе, посидим немного все вместе, а потом разойдёмся по свиданкам, — Ким старший красиво выкладывает мясо в форме кривых сердечек на тарелку и восхищается творением. — Неплохо, но и не идеально, — язвит младший Чон и уносит блюдо. — Конечно, потому что не бывает в одном месте столько красоты, — намекает на себя Сокджин и украшает салат петрушкой. — Хохохо, свежая выпечка прибыла, — раздаётся из прихожей. Намджун отдаёт пару бумажных пакетов Чимину и снимает пальто.

***

Не прошло и полгода с момента первого расставания Пака и Гука. Сколько было дней, столько и ссор, кажется это никогда не прекратится. Но если раньше они не могли мирно решить что-то, то сейчас каждый спор заканчивается грубым сексом, который не даёт остальным мемберам спать. Самая страстная, громкая и буйная парочка обуздала свои внутренние крики и успокоилась на один день. Хотя остальные парни уверены, что к вечеру они снова что-то вытворят. У Намджинов идиллия. Если не считать их до смешного глупые споры насчёт кремовых штор в комнату. Или всё же персиковых, ещё не определились. С оставшейся троицей всё намного сложнее. После того случая в спальне Тэхёна, Юнги очень мучила совесть. Именно поэтому он выдал громкое и обязательное к исполнению "Переспите".

Flashback

Хосок прикусил нижнюю губу и сел на кровать. — И что это ему в голову взбрело, да? — приулыбнулся рыжий и вздохнул, запрокинув голову. Они даже не целовались, а тут им предлагают сделать что-то большее. Ещё и сам Юнги. Хотя чего они ожидали от отношений на троих? Прошло два дня, после с того инцидента. Когда Шуга и Ви пошумели, а Хоби просто оставил это как есть. Официально никто из троих не объявлял о том, что теперь встречаются. Но почему-то все знали что между ними происходит. Хосок не хотел так быстро, он не желал торопить события, зато Юнги бежит. Непонятно куда и зачем, но очень быстро. — На самом деле... Хён... — Шатен сел на колени Чона, прямо напротив, что тот ахнул от неожиданности, — Юнги-хён прав. — Ким устроился поудобней и секундно коснулся губ напротив, но они не ответили взаимностью. Рыжий просто замер, будто завис, сломался. — Хён?... — расстроенно позвал Тэ и поник, кусая губы. Хосок в своём сознании потерялся, он так не может. Это неправильно. Да, он правда давно уже любит Ви, но теперь он как снег на голову. Как же так, Юнги? Тэхён, зачем вы это делаете? Он верил в платоническую любовь, не хотел никого торопить. Никогда. Но теперь невинный Тэхён сам просит. Сам просит утопить его в животной любви. Хосок сомневается, но обстоятельства кричат, что нужно. Рыжий и сам не слишком сопротивляется, пусть они уже съедят его совесть и пошлют приличие к чертям. — Ты правда хочешь этого? Или просто из-за его слов?... — Хён, ты такой глупый. Хочу, без его слов хотел бы и намного раньше, но боялся. Сейчас этот барьер разрушен. Старший немного напряжён, а Ви улыбается, выглядит таким счастливым. Хосок берёт на себя ответственность и всего Кима. Руки оказываются на талии, а губы смыкаются с тэхёновыми в поцелуе. Парень не такой, как Юнги. Более активный и перехватывает инициативу, несмотря на неопытность. Опрокидывает Хосока на спину, всё так же сидя на нём. В спешке расстёгивает его ремень, будто боится не успеть. Чон слегка напуган таким рвением, но позволяет младшему руководить. Тэхён двигается назад и наклоняется, обхватывая влажными губами едва ли возбуждённый орган. Ви исправит эту ситуацию, он уверен. Ускоренно работает ртом, смачно причмокивая. Ласкает ловким язычком уздечку затвердевшего члена и ухмыляется, отстранившись. — Хосок-и-хён, тебе нравится? — Ким продолжает доставлять удовольствие. А что именно его, сам видит. Хосок выгибается в наслаждении и крепко сжимает простынь. Дыхание тяжёлое, совершенно не слышимое. Тэ доволен своей работой, а Хосок успел захотеть большего. Потянул младшего на себя, целуя сочные губки. Схватил за зад и сильно сжал половинки, прижимая к себе. Перевернул Кима на спину и потянул домашние шорты вниз, вместе с бельём. У Ви мир перевернулся в тот же момент, он не мог знать, что Хосок способен быть напористым в сексе. Не удосужившись избавиться от остальной одежды, рыжий вцепился в шею мокрым поцелуем, опаляя кожу раскалённым языком. Нащупал в прикроватной тумбе смазку и выдавил немного на пальцы. Повёл рукой вниз, очерчивая линии стройного тела и проник средним в тугое колечко мышц. Тэ начал буквально задыхаться от новых ощущений, не слишком приятно. Холодная смазка обволакивает стенки внутри и постепенно нагревается. Чон не может терпеть и добавляет второй палец, а затем и третий, когда считает нужным. Младший изгибается, пускает слёзы и просит Хосока внутри. Это заводит и заставляет забыть о нежности. Рыжий щедро размазывает лубрикант по члену и растянутой дырочке. Наклоняется и крадёт поцелуй, проталкивая головку. Тэхён протяжно стонет от боли, но сам же и начинает медленно двигаться бёдрами навстречу, насаживаясь до упора. Вот они, животные инстинкты, которые всё это время спали. Не давали Тэхёну получить неистовое наслаждение. А Хосок приятно удивил, показав своего оголодавшего монстра, которому не позволял играть с Юнги. Мин не любит слишком грубо, слишком больно, слишком жёстко. Он может делать это с другими, например с Чимином, мог. А сейчас заперся в себе и сидит в уголке трясётся, боится неожиданных прикосновений и секса без должной подготовки. Сильный когда-то альфа прописался в хрупкие омеги, так он об этом рассуждает. И всё бы хорошо, если бы не эти тройственные отношения, двойственные чувства и два члена.

***

Шуга устал думать о том, как произойдёт их первый общий раз. За пару месяцев Вихоупы опробовали, кажется, все поверхности в квартире, даже вертикальные. Разве что потолок остался нетронутым. Юнги всё больше уходил в себя, но Хосок и Тэхён поочерёдно его из мыслей вытаскивали. Чон утешал, был ласков и нежен, выполнял любые просьбы и целовал подолгу, изучал бледную кожу по миллиметру и засыпал рядом. Ким не обижался, что спит отдельно. Ещё рано — утверждал Хосок, Ви это понимал и принимал. Тэхён с Юнги боялся, Юнги с Тэхёном тоже. Один ранить, другой быть раненым. Они трепетно припадали к губам друг друга, опасаясь за хрупкий мир, грозящийся распасться на тысячи осколков, которые оставили бы после себя неисправимые последствия, в виде глубоких ран на сердцах трёх. Сколько бы руки не блуждали по телу, второго раза не случалось. То Мин пускал слёзы, то Ким останавливался, замечая, что ещё немного и старшего переломит на две части. Они хотели сдаться, почти шли к этому, но держались из последних сил. Хосок в такие моменты чувствовал себя одиноким и почему-то предателем. Ведь он без зазрения совести спал с обоими, давая одному страсть, а другому нежность. А те в свою очередь просто касались друг дружки и обжигались от одних только мыслей о близости. Но это не могло так долго продолжаться, Чон придумал небольшой сюрприз, который мог не понравится лишь одному из них. Юнги. Но есть шанс пятьдесят на пятьдесят, что мятный согласится на авантюру. Хосок не привык рисковать, но и смотреть за страданиями Мина, втрахивая Тэхёна в горизонтальную или вертикальную поверхность, не хочет.

End of flashback

После праздничных посиделок, парни, как и договаривались, разбежались по свиданкам. Кимы в какой-то крутой ресторан, вот они — любители поесть. Чонгук и Чимин ничего не сказали, но наверняка поехали сразу в отель, слишком предсказуемо. Оставшаяся троица принялась за уборку, оставляя мытьё посуды на потом. Пока Хосок протирал со стола, Тэхён попросил Юнги принести его мобильник, который он, якобы, оставил в его комнате. Нехотя, Мин поплёлся, ожидая подвоха. И он имел место быть. Ошарашенный Сахарок закрыл за собой дверь и нервно сглотнул, забыв как дышать. Посреди комнаты стоял обычный табурет с необычным предметом на нём. — Вот дерьмо, — тихо ругнулся Юнги и щёлкнул пальцем по фаллоимитатору, прикрепленному к табуретке присоской. Он бы продолжил ругаться, если бы не записка: «Дорогой Сахарочек, мы с Тэхёном очень постарались, придумывая этот сюрприз. Так что будь хорошим мальчиком и подготовься для нас, как следует. Ты же не хочешь, чтобы было больно? То, что нужно перед тобой, остальное в нижнем ящике стола. У тебя не больше пятнадцати минут. Твой Хосок-и». Шуга осел на пол и сжал листок бумаги в руках. Вот же ж продумали всё, придурки. Не желая портить праздник, Юнги поборол страх и решил, что сегодня сделает всё, о чём его парни попросят. Но это, почему-то жирно выделенное "Нас" в тексте, сильно бросалось в глаза. Да так, что Мин напрягся. Парень разделся, почему-то именно сейчас стесняясь своего тела. Открыл злополучный ящик и легонько шлёпнул рукой по лицу. Его содержимое немного (много) пугает: знакомый тюбик лежит на белом платье, с большим количеством кружева. Юнги готов сквозь землю провалиться на том же месте. Так вот что за план? Сделать из него куколку и нагнуть вдвоём? Проносится в голове парня. Но, чёрт возьми, он пойдёт на это, уже себе поклялся. Найдя на дне ящика, под одеждой, парик мятного цвета, чуть было не рухнул в обморок. Но примерив на себя искусственные длинные волосы, лишь прочесал пальцами слабые волны. Платье село, как на него сшитое, хотя, возможно, так и есть. Белые чулки идеально облепили худые ножки. Образ невинный и чистый, несмотря на отсутствие белья и слишком короткое платьице. Осталось около десяти минут, Мин слишком долго возился с декорациями. Найдя в себе смелость, сел на край табуретки, раздвинув ноги в стороны, и с осторожностью, ему присущей, принялся поспешно растягивать себя пальцами. Когда подумал, что достаточно, не стал медлить и, обмазав игрушку лубрикантом, поспешил приподняться. Медленно насаживаясь, прикусил губу и коснулся одной рукой своего члена, второй опирается на табурет. Когда присел до упора, застыл, привыкая у чему-то большому внутри себя. Просидев так минуты две, надрачивая себе, чуть ли не забыл зачем он здесь вообще. Вцепился обеими руками в табуретку и начал сразу быстро двигаться, насаживаясь каждый раз как можно глубже. Процесс только начал приносить удовольствие, как дверь открылась. Хосок, как и Тэхён, обомлел от прекрасной картины. Юнги выглядит великолепно, глаза закрыты от удовольствия. Хочется стоять в сторонке и просто наблюдать за этим зрелищем. Но никаких отклонений от плана не будет, не может быть. Сегодня не Юнги будет указывать как и что следует делать, а другие. Это пугало бы Мина раньше, до того, как он залез на этот резиновый член. Сейчас ему плевать, он хочет чтобы его взяли, при чём как можно быстрее. — Ты посмотри, Тэ, какой наш хён красивый. Мы же не будем его больше мучить, правда? — рыжий наконец показывает своего внутреннего зверя и Мину, который уже на всё готов. Подходит ближе и садится на корточки, приподнимает кончиками пальцев за подбородок, заставляя открыть глаза. — Сахарочек, потерпи ещё немного, ты же хочешь посмотреть? — неоднозначно. Юнги ничего не понимает, просто ждёт чего-то. Чон встаёт боком, смещаясь к двери и расстёгивает ремень на брюках, которые надеты в честь праздника. Были, пока Тэхён молча не встал на колени и не спустил их вместе с чёрным бельём. Мина это почему-то заводит ещё больше, он даже не ревнует, скорее не может больше терпеть. Слюнки текут, наблюдать, как сексуально Ким отсасывает Чону, который возомнил себя самым главным. Шуга раскрыл рот, облизывая высохшие губы, приковывая внимание рыжего к себе. Немая просьба была услышана, всё идёт строго по плану. Если просить Мина делать что-то — себе дороже, то заставить его этого захотеть, совсем другое. Хосок оттаскивает Ви за волосы, указывая сидеть на месте, и, шагнув к Юнги, пачкает смазкой, стекающей с члена, розовые губки парня. Шуга обхватывает головку и обсасывает, скользя по органу языком. Чон хватает его за парик, который предусмотрительно хорошо закреплён и натягивает на себя, не позволяя слишком грубых движений, которые могут Мина спугнуть. Получив короткий кивок рыжего, Тэ подходит к мятному сзади и садится на пол, подминая колени под себя. Приподнимает паренька с игрушки и кидает её в сторону. Пустота Мину не в радость, он не просит, а даже молит своим мычанием во время минета. Но Ким не выполняет, это ещё не всё. Он пускает в ход свой шаловливый язык, исследуя им расширенную дырочку. Юнги от этого кроет, он совсем забыл эти ощущения. Каким бы странным это не казалось, для них превращается в ритуал. Ви не тратит на ласки много времени и, забрав Мина у Чона, валит на кровать. Старший не успел устроиться на животе поудобней, как почувствовал в себе член Хосока. Простонал хрипло и схватился тонкими пальцами за деревянную часть кровати, выступающую на пять сантиметров. — Пусть он насладится нами одновременно, — подмигивает рыжий и вбивается в податливое тело. Ким обходит парней и заставляет Юнги молчать, затыкая его рот заждавшимся стояком. Шуге тяжело, приятно, но он даже челюсть сомкнуть не может. Его руки на чужих бёдрах сжимают тэхёновы, Хосок давит на поясницу одной, второй поднимает его попку повыше, заставляя прогибаться. Не пошевелиться. — Хосок-хён, — ласково тянет Ким, — позволь мне побыть в серединке, — дует губки и отпускает Мина, щеки и глотка которого, наверняка, жутко болят. Чон ухмыляется и пропускает парня вперёд, после того, как он полностью разделся. Тэхён тоже заранее растянут, поэтому проникновение в него Хосока дискомфорта не доставляет. Как только Ким вставляет Мину, старший кончает. Но это не значит, что веселье закончилось, оно только начинается. Парни настроились на один темп и комнату заполнили пошлые звуки: хлюпанье, шлепки и стоны. Даже кровать не выдерживает напора трёх совокупляющихся тел и скрипит, ходуном ходит под ними. Кажется, что они уже зализали, закусали и зацеловали друг друга до изнеможения, но силы ещё есть. Остались на самое главное, чего Мин предугадать не мог — двойное проникновение. — У тебя ещё остались силы? — хрипит Хоби и отстраняется, садясь на пятую точку. — Да, — садится рядом Тэхён. А Юнги... А что Юнги? Он затрахан до такой степени, что двинуться не может. Кажется, его отымели на год вперёд, но по разговору он понимает, что это ещё не всё. — Тогда я снизу, а ты добавишь вторым. Ким понимает, что имеет в виду парень и отодвигается, пока Чон ложится на спину и натягивает напуганного, но вымотанного Юнги на себя, увлекая в поцелуй. Тэхён подползает к Мину со спины и пропихивает холодный от свежей смазки палец, который теперь трётся от член Хосока. — Какого... Что вы задумали?! — вскрикивает Шуга, но сил вырываться нет, даже не пытается. Хоби снова затыкает поцелуем, а Тэхён ещё палец добавляет. Не смотря на то, что он делает это медленно, всё равно очень больно. Юнги хнычёт, молит не делать этого, но именно сейчас все идут вразрез его просьбам. — Хён, прости, просто потерпи немного, тебе понравится, — успокаивает младший и проталкивает ещё палец. — Я вас убью, — сквозь зубы шипит Мин, но тут же стонет. Остаётся надеяться, что ему понравится. И что боль пройдёт максимально быстро, в чём никто не уверен. По крайней мере Хосок читал, он знает, что должно прокатить. После долгой и трепетной растяжки, Ким прилипает к мокрой тощей спине старшего и с трудом просовывает головку, под истошные крики, маты и угрозы Юнги. Терпеть это приходилось около пяти минут, потому что Ким боялся навредить, но в то же время кусал молочные плечи, чтобы Шуга хоть секунду помолчал. Хосок заебался ждать, Мин – ругаться, а Тэхён – терпеть всё это в сумме. Толкнулся сильней и загнал по самое никуда, заставив Юнги снова рыдать. Чон лишь выдохнул и стал плавно двигаться, тоже делал и Ким. Мятный привык и успокоился, начав получать удовольствие, несмотря на боль. И как только он двинулся навстречу, пожалел. Эти придурки ускорились, а у Юнги изображение поплыло, он не закрывал глаза, потому что боялся отключиться.

***

Утро началось неожиданно быстро, Юнги думал, что только моргнёт разок. Вот и моргнул, на несколько часов. Парни спали по обе стороны, на нём уже не было ни парика, ни платья. И слава богу. Двигаться тяжело, тело изнывает от боли. Мин не смог даже сесть и зарыдал, надеясь разбудить садистов. Хосок проснулся и первое, что он сделал — обнял мятного, а уже потом испугался. — Не плачь... Ты вчера отключился... — уточнил Чон и запустил руку в мягкие волосы. — Понял уже, — сквозь слёзы просипел Юнги. Ким тоже открыл глаза и зевнул, поглаживая талию сахарка. — Прости нас, хён... За такой день влюблённых... — Не прощу, — театрально хнычёт Мин и хохочет, не удержавшись. Замолкает и снова ноет, пресс тоже болит, даже смеяться больно.

***

Ближе к вечеру остальные мемберы подтягиваются обратно домой. На вопросы Чимина "Как прошло?" Юнги только воет на всю квартиру и уходит в другую комнату. Хосок и Тэхён держатся на расстоянии в течение недели, боясь за свои жизни. И только, когда Шуга успокаивается и сам подходит, требуя извинений, говорят с ним. Трёх дней и двух пар стёртых коленей хватает, чтобы Мин сжалился и простил "Своих рабов".