Абонент временно недоступен

Быть любимым - здорово. Я знаю. Я читал. POV Саске С тех пор, как я дал тебе обещание, сдержанное мною не один раз, прошло около четырех недель. На частые ночевки у брата мать умиленно восхищалась тобой, невзначай ставя мне в пример. Отец же равнодушно хмыкал, лишний раз напоминая о том, что подобное отсутствие дома никак не должно сказаться на учебе. Собственно, чего и следовало ожидать. Безразличие отца, изнуряющая подготовка к конкурсу с бесконечной чередой контрольных работ в конце первого полугодия казались мне ничтожными мелочами, не имеющими никакого значения, ибо ночами я доверчиво утопал в твоих объятьях, спасающих меня от неизвестности, наступающей с очередным рассветом. Чувствуя пугающую близость каждой клеточкой тела, я изнемогал от желания коснуться твоих чувственных губ, срывая с них сладостные стоны. Отдаться. Желание отдаться тебе целиком и полностью стало моей навязчивой идеей. Позволяя себе мечтать о тебе, человеке, под чьими прикосновениями я мечтал податливо и покорно выгибаться, я сходил с ума. Быть может, именно сейчас, упиваясь жгучим сумасшествием, я смог распробовать всю гамму богатейшего вкуса. После длительной внутренней борьбы, я, наконец, сумел найти в себе силы смириться со всей неправильностью и откровенной аморальностью этой любви. Сидя на уроках литературы, я ловил редкостные улыбки, небрежно брошенные тобой на растерзание ванильным девицам, мечтающим заполучить твое внимание. Избавив меня от одиночества, ставшего чуждым мне за все дни и ночи, что я провел с тобой, ты, сам того не зная, надежно заковал мое сердце в оковы, болезненно сжимающееся в те моменты, когда тебя нет рядом. Я болен, Итачи. Я болен тобой. Выведшая меня из раздумий тишина приглушенными шагами блуждала по комнате. Оставив адресованную родителям записку о том, куда я соизволил свалить без их ведома, я покинул дом, попутно набирая номер Наруто. *** Уверенно шагая по многолюдным залам торгового центра, с легкостью умещающему в себе огромное множество фирменных магазинов, мы дружной компанией опустошали эти самые магазины, оставляя в них круглую сумму денег. Весомой причиной незапланированного шопинга стало мое отражение в зеркале, казавшееся мне до безобразия убогим. Мысли о том, что брат даже под страхом пожизненного заточения ни за что на свете не заинтересовался бы чмошником вроде меня, посещала мою забитую всяким хламом голову. При первой же возможности я внимательно наблюдал за тобой, пытаясь найти малейшую зацепку, ответившую на мой главный вопрос: какой ты ориентации? Увы и ах, дамы и господа, капризная Удача в очередной раз повернулась ко мне филейной частью, изогнувшись в откровенной позе. Брат был чистейшей воды натуралом. На протяжении всей последней недели меня не покидало вяжущее чувство того, что Итачи избегает меня. Да, с тем, что я идиот, умудрившийся влюбиться в собственного брата, я смирился, но признаться себе в том, что я псих с зачатками прогрессирующей паранойи, я не мог. И правда: звонки, поступающие на телефон Итачи в два часа ночи, сделают меня душевно больным, судорожно бегающим с распечаткой телефонных звонков. В отличии от жгучей ревности, появляющейся в тот момент, когда ты, подобно нашкодившему школьнику, прятался на кухне, затягиваясь сигаретой, старался как можно тише говорить по телефону, понимание того, кто тебе так отчаянно и беспрестанно наяривает, пришло чуть позже. Это была девушка. Давиться горькой обидой вошло у меня в привычку. Спустя пару часов, проведенных в торговом центре, подхватив необъятную кучу пакетов с купленным тряпьем, я вываливался из мужского зала салона красоты, направляясь к месту встречи с друзьями. Не имея ни малейшего понятия о том, как ребята, вселяющие страх во всякого адекватного человека, провели полчаса, в течение которого меня не было с ними, я наделся, что им не хватило времени найти типичные для нашей компании неприятности. Ловя довольный взгляд Сакуры, собственно, которой и пришла идея отдать мою шевелюру в руки пидаростичного профессионала, я «скромно» попросил друзей о помощи. Суть этой помощи состояла в том, что нам предстояло дотащить все купленное мною до дома. Не без труда преодолев впечатляющее своей протяженностью расстояние от торгового центра до дома, я облегченно вздохнул, в тот момент, когда оказался в стенах родной обители, потирая затекшие пальцы. Услышав массу комплиментов от матери, считавшей смену повседневного серого образа довольно удачной, я неохотно ковырялся в стоящем передо мной ужине. Даже отец, соизволивший оторваться от прочтения документов, многозначно приподнял бровь. Слыша голоса родителей, на мой взгляд, звучавшие несколько отдаленно и тихо, я улавливал обрывки некоторых фраз. - Саске, мальчик мой, почему ты ничего не ешь? - обратившись ко мне, Микото встала позади, положив теплую ладонь мне на плечо. Ощущая на себе взволнованный взгляд матери, оторвавшейся от приготовления очередного кулинарного шедевра, я соврал об отсутствии аппетита. Сумев вникнуть в разговор между родителями, я понял, что речь шла о семейном ужине, инициатором которого выступил брат. Мысленно повторив эту фразу в сотый раз, я понял всю её абсурдность. Несмотря на великодушное прощение всех смертных грехов, подаренное Итачи отцом и восхищенное щебетание матери, звучавшее во время появления брата в родительском доме поводом для которого служил я, аники продолжал ненавидеть родителей, пусть и всячески скрывая это. На вопрос, заданный мною первый и последний раз, почему у него такое отношение к отцу и матери, брат ответил холодно, сквозь зубы: "Они виноваты в том, что меня не было рядом.". И правда, глупо было отрицать вину родителей...Оказавшись в своей комнате, я, не переставая, набирал номер телефона, цифры которого заучил наизусть. И каждый раз из динамика доносился монотонный голос, неизменно предлагавший мне оставить сообщение. Какого черта? Почему ты не отвечаешь? Сев на мягкую кровать, отозвавшуюся глухим скрипом, я старался как можно быстрее подавить непрекращающийся поток мыслей, из раза в раз пересчитывая количество мучавших меня вопросов. По некой иронии Судьбы, преследовавшей меня на каждом шагу, я не находил на них ответов... *** Урок физкультуры, проходивший до безобразия скучно и уныло, длился вот уже полчаса. Девушка, одетая в розовый спортивный костюм, подчеркивающий все её жировые складки, заменяла всеми любимого Хидана. Лишний раз напоминая мне розовое пони, скачущее по радуге, учительница проделывала упражнения, поражающие своей тупостью и бесполезностью. Подобно стаду северных оленей, мы нарезали круги по залу, с ужасом наблюдая за тем, как непарнокопытное устанавливает спортивный инвентарь. Итогом этой самой установки стала железная массивная палка, держащаяся на двух балках. Проклиная школьную программу, включающую в себя чертовы спортивные нормативы, я мысленно бился головой об стену, ибо прыжки в высоту это не мое. Одним за другим преодолевая каждый раз увеличивающуюся высоту, одноклассники не упускали возможности ехидно посмеяться друг над другом. Встав в углу, набитом старыми, никуда не годными мячами и обручами, я наблюдал за Сакурой, Наруто и Сасори. Громко споря, ребята сопровождали свои громогласные тирады активной жестикуляцией. Резкий крик молниеносно прокатился по залу, мгновенно отражаясь от белоснежных стен. Обернувшись, я почувствовал липкий страх, судорожно сковывающий тело. Источником этого крика был Сай, лежавший на разъехавшихся матах. *** Последствием сегодняшнего урока физкультуры стал поперечный перелом левой руки моего друга, которого мы, с позволения врачей, сопровождали до ближайшей больницы. Отчетливо матерясь в машине скорой помощи, озлобленный блондин, на пару с возмущенным Акасуной, проклинали розовое пони, не сумевшее должным образом уложить разъехавшиеся маты. Бессвязно шепча Саю, оказавшегося под лошадиной дозой обезболивающего, что все будет хорошо и Какаши уже на пути к больнице. Сакура прятала выступившие слезы за выбившимися из тугой косы прядями волос. Оказавшись дома после больницы, наполненной запахом всевозможных лекарств, я принял душ. По окончанию водных процедур, пытаясь влезть пусть и в узкие, но выгодно подчеркивающие линию бедер темные джинсы, я потратил уйму времени на выбор, так называемого, «верха». Плюнув на впечатляющее разнообразие тряпок всех цветов и фасонов, я нацепил первую попавшуюся под руку белую футболку. Приглаживая чуть влажные волосы, я одним за другим преодолевал пролеты лестницы, казавшейся мне бесконечной. Наконец, оказавшись в квартире брата, на пороге которой меня встретила приветливо улыбающаяся мать, я понял, что бессовестно опоздал. Небрежно повесив верхнюю одежду, я спешил на доносящийся из кухни голос аники. При виде тебя, сидящего за большим кухонным столом в обнимку с размалеванной девицей, чьи волосы нещадно были выжжены дешевой краской, жизнь стремительно блекла, теряя остатки здравого смысла. В следующий момент, представив сидящую рядом вульгарную суку в статусе своей девушке, ты даже не подозревал о том, что зарезал меня на месте.