Сборник малой формы с фестов - 1

— Геллерт, — его брат почти что мурлыкал, но интонации были наглые, зовущие. Тесей повернулся — и увидел, что Ньют вернулся из чемодана не один. На его руках сидел котенок нунду — размером со среднюю собаку, шея покрыта рядами мягких шипов, глаза уже открытые, но еще бессмысленные. Тесей не уверен, но, кажется, это Лоуренс — у того приметное пятно над ухом. — Впечатляет, — Геллерт улыбнулся, отодвинул бумаги (копия папки из британского аврората, которую они с Тесеем сейчас разбирали) и встал. — Ты хочешь мне его просто показать? — Хочу дать ему тебя понюхать, — Ньют шагнул ближе. Огромного котеночка он держал, кажется, без всяких усилий. — Позже будет поздно, надо приучить их к тебе, пока маленькие. Тогда они будут принимать тебя. Ну и Тесея, разумеется. Я для них — старший родственник. А кто-то другой и подойти к ним не сможет. Протяни руку, Лоуренс не будет кусаться. Тесей наблюдал, как брат знакомит котенка с Геллертом. Да уж, произвести нужное впечатление младший всегда умел, каким бы оно не было — безобидного увлеченного зверями ученого, неловкого, боящегося людей чудака... или незаменимой единицы. Отвернувшись, он снова взялся за бумаги, небрежно отложенные Геллертом. Дела не ждут, и пока Геллерт занят нунденышем, стоит посмотреть, что удастся извлечь вот отсюда... Во внутренние дела Британии Геллерт вмешиваться опасался, и Тесей его полностью понимал — он тоже был знаком с Альбусом Дамблдором. Но вот внешняя политика, кооперация отрядов по поимке Гриндельвальда, прямые и косвенные сведения чужих дел... Тесей увлекся, мысленно со всех сторон рассматривая краткое сообщение главы французского аврората и пытаясь истолковать его наиболее правильно, когда шум за спиной заставил его резко обернуться. Но ничего страшного не происходило. Нунденок вернулся в чемодан, а разгоряченный общением с опасной тварью и открывшимися перспективами Геллерт заваливал Ньюта на кровать. Тот упал, куда толкнули, повернувшись в воздухе и оказавшись на животе. Повернул голову, улыбнулся — вызывающе, дразняще — выставил шею, приглашая укусить. Тесей почувствовал, что бумаги его временно не интересуют. Он переставил кресло, развернув его к постели, и устроился со всем удобством. Геллерт прихватил Ньюта за шею сзади, с силой впиваясь пальцами в кожу, вжимая ногти, и тот застонал, прижался к постели. Тесей видел, как младший прикрыл глаза, прикусил губу и наслаждался ощущениями. Затем он крупно вздрогнул, поежился и издал еще один одобрительный звук — одежда Ньюта исчезла с его тела, сама по себе сложившись аккуратной стопкой на дальней полке. Отличные чары у Геллерта. Тот шептал Ньюту что-то тихо на ухо, так тихо, что Тесей не расслышал, только смотрел, как выгнулся Ньют, упираясь ладонями в постель, прогибая спину, обнаженный под одетым Геллертом, отмеченный следами и шрамами, как нунду — пятнами. В его движениях были покорность и вызов одновременно, хорошо знакомое Тесею предложение взять, покорить, придавить к постели силой и доказать свое главенство. Освободить от любимой, но иногда утомляющей обязанности быть главным и удерживать под контролем своих зверей. Ньют очень любил животных, но безмерно обожал именно относящихся к ХХХХХ. Иногда Тесей думал, что его младший просто казался человеком, а на деле являлся еще одной опасной тварью, желающей, чтобы у нее был хозяин, его крепкая хватка на ошейнике и команда "Фас!". Иногда Тесей бывал в этом уверен. Когда эти двое перешли от прелюдии к делу, рука Тесея уже некоторое время находилась на его члене. Геллерт был способен на изобретательные ласки, но в случае с Ньютом они понимали под прелюдией обмен укусами и игру в укрощение. Два сплетающихся тела, стремление оказаться сверху, зажать, доказать, и одновременно — прижаться, потереться, приласкать. Тесей знал, каково быть партнером в этой игре, но наблюдать тоже обожал. С текучей грацией твари Ньют перетекал из положения в положение, вился, обхватывал, то покорно подставлял горло, то впивался зубами. Сейчас он припал к постели грудью, выставив вверх задницу и расставив ноги. Голова была повернута — конечно же, в сторону Тесея — и они встретились глазами. Ньют улыбнулся, скаля клыки. Геллерт действовал так, словно Тесея не было в комнате. От первого толчка Ньют застонал громко и протяжно, едва не подвывая, член его прижимался к животу. Никакая подготовка, кроме заклинания и смазки, ему не требовалась. Они очень скоро сорвались в бешеный ритм. Постель вздрагивала и потряхивала темным балдахином. Тесей смотрел, не отводя глаз, как Геллерт увлеченно трахает его младшего брата. Как Ньют, широко расставив колени, упирается в постель грудью и руками, чтобы не сдвинуться с места под толчками, как пальцы Геллерта сжимаются на пояснице Ньюта, удерживая грубо и наверняка больно. Какое выражение на лице брата — сосредоточенное и рассеянное одновременно. Как он наслаждается, отдаваясь всем собой, и как жадно берет желаемое, подаваясь назад. Слушая — как Ньют отзывается на каждый толчок, как меняется в такие моменты его голос, превращаясь в что-то совсем нечеловеческое. Тесей позволил себе ускорить движение, когда Ньют потянулся ладонью к своему члену — и кончил почти сразу, чуть раньше брата, которому хватило одного прикосновения. Расслабившись, Тесей откинулся в кресле, небрежно убирая семя чарами. Там, на кровати, Геллерт продолжал — он еще не кончил и теперь безжалостно драл упавшего на живот Ньюта. Тот всхлипывал — звуки болезненные, жалобные, как плач звереныша — но Тесей абсолютно точно знал, что спасать Ньюта не нужно. Ньют свернулся клубком у бедра полулежащего в постели Геллерта, как пикирующий злыдень сворачивался в рукаве его пальто. Тесей находился рядом — ценой больших усилий он сосредоточился на работе, доделал запланированное и теперь зачитывал с листа Геллерту свой доклад. Тот слушал, рассеянно поглаживая Ньюта по голому плечу. В ногах постели лежал самый крупный нунденыш, громко, неумело мурлыкая.