Сборник малой формы с фестов - 1

Все его усилия пропали втуне. Самолеты прокладывали дымные трассы над городами, в воздух поднималось пламя, и здания падали на улицы. И он не хотел этого. Не возглавлял. И даже не знал, как остановить. Осколки знакомого мира просыпались сквозь пальцы; а осколки их с Альбусом былого огня давно остыли и покрылись пеплом. Он больше не видел, как все исправить здесь и сейчас. Ему явно уже не помириться с Альбусом; а без него... а без него не получалось. Тогда Геллерт бросил всех. Оставил мир скатываться в пылающую бездну без него. Предал врагов и последователей. Но это не важно. Когда он закончит работу, все можно будет исправить. У него будет еще одна попытка и еще один шанс. Водоворот цветов и звуков, невиданной мощи магия, сонмы сложнейших символов, вся его сила — и магическая, и жизненная, до капли — ушла в это заклинание. Сломать саму стену времени — прозрачную и нерушимую, разрезать ткань мира и скроить на ее основе что-то свое. Если получится, он будет слаб и едва жив. Если нет — погибнет. Получилось. Не спрашивая год и не глядя на календарь, Геллерт мог сказать, что у него получилось. Другое небо, другие деревья, пейзаж Годриковой лощины — весна того самого лета, когда все пошло не так. До их встречи у Геллерта было немного времени. Выжить, восстановиться и закончить колдовство — убедить этот мир в том, что он живет тут уже гораздо дольше, чем шестнадцать лет. Что он родился, учился, кого-то знал, с кем-то работал. Батильда, кажется, была не столь обеспокоенной тем, что на этот раз у нее гостит не очень-то и молодой племянник. Обращалась почти так же, как Геллерт помнил. И с "таким талантливым соседским мальчиком!", поколебавшись, все-таки пообещала познакомить — когда Геллерт нарочно заговорил с ней именно на те темы, которыми увлекался молодой Альбус. Он зайдет завтра, сказала Батильда — и сердце забилось почти так же сильно, как тогда, при шаге в круг разноцветных огней — его величайшее заклинание. Альбус действительно шагнул через их порог ярким и золотым летним утром. — Доброе утро, — он остановился, поднял глаза, глянул серьезно, строя из себя взрослого. — Вы, полагаю, мистер Гриндельвальд? — Да, это я, — Геллерт взял протянутую ему руку и не удержался, — рад с вами познакомиться, мистер Дамблдор. Альбус удивился, но не отнял руки — позволил поднести к губам, поцеловать. Геллерт задержался. Первое прикосновение за десятки лет; как жаль, что он только с возрастом смог понять, что это — единственный человек, который когда-либо был ему нужен. Он не мог отпустить руку. Альбусу, кажется, было и странно, и в чем-то лестно видеть такую реакцию на себя. Совсем другой, чем тот, кого по колдографиям наблюдал Геллерт. С яркими, пылающими глазами. Столько желания, жажды знаний, огня и амбиций — до того, как Геллерт все испортил. До того, как Альбус добровольно заковал себя в цепи, подавил себя, погасил огонь. Но в этот раз он такого не допустит. Он все исправит.