Как (не) влюбиться в вампира

Спертый запах старины, темные обои на старых столетних стенах, кромешная тьма и только глухой стук трости о твердый паркет, смешанный с тихим звуком каблуков, раздавался по коридору, пока князь вышагивал в сторону залы, где должно было проходить Верховное заседание благородных. Его вырвали с важной поездки, с важных переговоров, заставляя приехать в Пусан, чтобы присутствовать на важном собрании. Медленная, плавная, немного ленивая, походка, с практически незаметным прихрамыванием, взгляд устремлён вперёд, веки не опускаются, моргать ведь незачем, а жилистая рука обхватывает крупный набалдашник трости, держа его крепко, будто от этого зависит чья-то жизнь — в этом весь Ким Намджун. Он — глава этого цирка кроволюбов, не имеющих ни капли чувств, потерявших жизнь и ставших каким-то подобием людей. Прожив более семисот лет, он помнил многое, о чём говорил его взгляд — холодный, пустой, не свойственный даже чистокровным вампирам, которые хоть и не имели души, но им были присущи хоть какие-то человеческие эмоции. Намджун был известен как самый древний и могущественный вампир не только среди кланов своей страны, но и среди других, но как же он не любил эти заседания, где каждый пытался показать насколько он всемогущ, хотя просто блек рядом с Кимом, который открыл массивную дверь и прошёл к центральному креслу, стоявшему в самом конце зала. Ближе к двери сидели более молодые вампиры, которым лет сто от силы, они пока набирались опыта и были похожи на щенков, у которых блестят глаза от радости и виляет хвост, от той же самой радости. Они набирались опыта, чтобы вести дальнейшие дела своих отцов и дедов. Чуть поодаль от них восседали зрелые аристократы, прожившие не одно столетие на этой бренной земле, и уже ближе к «трону» находились чистокровные, кидавшие презренные взгляды на всех остальных, и считая, что они «великие из великих». Когда Джун проходил мимо, вампиры замолкали и выпрямлялись, прекращая вести свои интересные разговоры и сосредотачивая своё внимание на князе, глядя на которого даже невозможно было понять, какое у него настроение. Младшие начинали с интересом поглядывать на Кима, более взрослые вздыхать, а сам князь бесшумно сел на своё место и окинул взглядом помещение, отмечая, что что-то тут поменялось. — Господин, — начал один из вампиров, на удивление являвшийся одним из редких выживших полукровок, но добившийся высокого ранга не благодаря своей крови, а благодаря навыкам и уму. Не одно, и даже не три столетия он пытался подняться на такой уровень и сейчас он держал его зубами, не отдавая ни одному чистокровному, ни одной, как он говорил, вампирской падле, смевшей усомниться в его способностях. Чон Хосок. Этот самый вампир, ставший единственным приближенным к князю, единственным, кому тот доверял в этом прогнившем обществе, потому что даже сам свод законов не имел уже такого жесткого влияния, как в средневековье. — Было решено собрать Совет для того, чтобы прояснить ситуацию на данный момент. Участились нападения низших. Они уже нападают даже на своих. В некоторых областях были найдены трупы людей. — И что же здесь криминального? — Выкрикнул какой-то мужчина, поднимаясь со своего места. — Низшие всегда были, есть и будут, даже несмотря на то, что охотники справляются со своей задачей лучше, чем десять лет назад. — А Вы сами не понимаете? — Хосок наклонил голову вбок и одарил мужчину безразличным взглядом. — Низшие начали не только пить кровь людей, а отрывать куски и поедать их на месте. В одной семье у девочки был откушен бок и оторван кусок ноги. Если для Вас это ничего криминального, то что же тогда криминально? Когда они переключатся на вампиров? Начнут истреблять ваши семьи? — И тем не менее, нам ничего не угрожает. Охотники истребляют их довольно быстро, и нам пока ничего не угрожает. — И вы всю жизнь будете полагаться на охотников? Ваше «пока не угрожает» будет длиться недолго, потому что близок час, когда они придут и по вашу душу. — Чистокровные сильнее низших, поэтому победить не составит труда, — аристократ хмурил свои густые брови, что уже сошлись на его переносице. Он не хотел проигрывать какому-то полукровке, который пытался заткнуть его. — С одним вы справитесь, с двумя, но против пятерых вы уже не пойдете, потому что физически не сможете. Они крепнут, ищут слабые места, а ваша удача, что они еще не умеют пользоваться серебряными пулями! — Да что ты себе позволяешь, полукровка? — мужчина стукнул кулаком по столу и практически рычал на невозмутимого Чона, который смотрел на аристократа, не отводя от него взгляда. — Довольно, — вмешался Джун. Ему надоело слушать то, как Хосок отстаивает своё мнение, а аристократ пытается давить на него с помощью своего ранга. Мгновенная тишина и все взгляды устремлены на князя, который будто сканирует обстановку. — Хосок прав в своих высказываниях, и я с ним согласен. Необходимо созвать охотников и провести инструкции. Прислать ко мне их главу, остальные свободны. Недовольно продолжая себе бухтеть что-то под нос, советники удалились, оставляя Джуна наедине с Хосоком. — Мне поговорить с ним? — спросил полукровка, доставая из кармана мобильный и быстро строча сообщение кому-то. — Да, — кивнул Намджун и сложил руки в молящем жесте, прислоняя их к губам. — И напряги Хвасу. — Уверен? — Да, она должна заняться тренировками молодых.

***

Тэхён третий день никак не мог выбросить из головы этого парня, внезапно ворвавшегося посреди приёма в кабинет Джина. Его голос был знаком, будто он когда-то уже слышал его, причём недавно, совсем недавно. Нахмурившись, он проехал в сторону кухни, попутно гладя своего пушистого кота, удобно устроившегося на его коленках и начавшего мурчать от мягких поглаживаний Тэ, перед лицом которого в сознании стоял этот парень с черными взъерошенными волосами, открывающими широкий лоб. Он был действительно красивым, будто модель, сошедшая с обложки журнала корейского VOGUE, словно манекенщик на подиуме. Тэхён никогда не считал себя страшным или не симпатичным парнем, но на фоне этого молодого человека он явно проигрывал. Кот спрыгнул с коленей и потрусил в сторону мисок. Ким подъехал к окну, замечая, что с неба падали пушистые хлопья снега. Скоро рождество, а подарки близким не куплены. Грустно усмехнувшись, он впервые задумался о своей роли в этом мире. Кто он есть и кем он был? Вспоминая свой подростковый период, Тэхён помнил, каким прилежным учеником он был, примерным сыном, лучшим молодым человеком, идеальным мальчиком, у которого было всё. И дружная семья, и дом, и друзья, и девушка, и всё было замечательно вплоть до аварии. Кто он сейчас? Полуподвижный инвалид на коляске, оставшийся прилежным только уже студентом, но что будет дальше? Кто возьмет на работу колясочника? Каком агентству будет нужен такой журналист, который передвигаться и не может сам. Да и бог с ней с работой, что будет с личной жизнью? Какой девушке будет нужен такой парень, который доставляет столько проблем и хлопот? Да никакой. Пока Ким занимался самобичеванием, за ним с крыши наблюдал, свесив ноги, Чонгук, которого уж очень заинтересовала эта личность. Впервые за долгое время он видел такой взгляд, как у этого парня, глаза которого были полны такого нескрываемого любопытства, стыда и боли. Огромной душевной боли, которую он скрывал за маской улыбки, смеха и хорошего настроения. Чонгук почувствовал настроение и волнение этого парня, сидевшего в медицинском кабинете, когда ворвался туда; его позабавило то, как тот прикрылся футболкой, словно девушка, как отвёл глаза, когда поймал себя на мысли, что в открытую пялится на него, как закрыл свои глаза русой чёлкой. Наблюдать же сейчас за тем, как Тэхён смотрит в окно, считая снежинки, было необычно и странно. Чонгук вообще впервые занимался таким. Люди никто и ничто для него, еда, способ удовлетворить потребности, обычный материал, имеющий свой срок годности. Они глупы, наивны, верят в то, что завтра будет лучше, кормя себя идиотскими надеждами на светлое будущее, хотя сами понимают, что будут работать на нелюбимой работе, трахать нелюбимую жену, или раздвигать ноги перед любовником, который непонятно чем, но лучше мужа, получать мизерную зарплату, но всё равно верить, что завтра будет лучше. Даже если ты умираешь где-нибудь в подворотне, эта гребаная надежда у людей не исчезает. Потому что глупые. Поэтому Чонгук не понимал их, не хотел понимать. — Эй, — чей-то голос окликнул Гука. Он обернулся и увидел какого-то парня, прижимающего к себе девушку, явно, как и он сам, находящуюся в состоянии алкогольного опьянения. Опять глупые люди, травящие свой организм дешевым пойлом. — Ты чё тут забыл? — Ничего, — спокойно ответил Чон, вновь поворачиваясь к окну Тэ. Через квадратную рамку было видно, чем занимается парень — готовит себе чай. Гук усмехнулся, увидев, что Ким сосредоточенно высунул язык, когда наливал заварку в белую кружку. Запах алкоголя, исходивший от этих двоих, раздражал рецепторы вампира и отвлекал от наблюдения за Тэхёном, а когда это жалкое создание положило свою руку на плечо Гука, тот резко дернулся и оказался непозволительно близко к человеку, сжимая его горло и перекрывая любой выход к кислороду. Чону доставляло удовольствие смотреть, как такие мучаются в предсмертных судорогах, пытаются выкарабкаться, царапая его руку и издавая мерзкие звуки, выходящие из их глотки. — Ты не имеешь права трогать меня, животное, — он отпустил пьяного парня и начал наблюдать за тем, как он хватает кислород и что-то говорит, хлюпая ртом и носом. Девушка заверещала, будто её начали резать, и побежала в сторону дверей, и ей не хватило буквально пары метров до них, как перед лицом возник Гук, коварно улыбаясь и делая медленные шаги в её сторону. Морозный ветер хлестал, поднимая снег с крыши, а хрупкая тушка девушки задрожала еще сильнее, когда сознание начало проясняться и перед ней стоял Гук в одном пиджаке и рубашке. — Ты кто? — зуб на зуб не попадал, ей было холодно даже в своей коротенькой шубке, а от вида вампира трясти начинало еще больше, тело пробивало больной дрожью. Чон подошёл к девушке непозволительно близко и, проведя носом у её шеи, вдохнул женский аромат, опьяняющий и такой любимый, немного сладкий, с привкусом страха. Клыки выросли мгновенно, будто почувствовали знакомый вкус, и Гук погрузил их в тонкую шею, протыкая нежную кожу и чувствуя, как в рот стрельнула струя горячей крови. Поддерживая легкое тельце одной рукой, вампир гладил другой её волосы, играл с прядками и высасывал из стройного тела жизнь, ощущая как оно начало расслабляться и обмякать в его руках. Проведя языком по двум ранкам, он отстранился от девушки, наблюдая за тем, как порезы начинают затягиваться. — Никто, — Гук снова улыбнулся, только уже мягче, словно какому-то родному человеку, но внезапно в район лопатки что-то воткнули, но Чон лишь поморщился и подвигал несколько раз плечом, а потом, запустив руку за спину, извлек из неё перочинный нож, который тут же вручил в руки парню, лицо которого вытянулось и побелело еще больше. — Ты серьёзно? — Гук закатил глаза и вновь повернулся к девушке, которой до края крыши оставалось меньше метра. Он будто бы не заметил того, что в него воткнули нож. Парень вновь побежал на него, начав покрывать его спину ранениями, из раза в раз втыкая и вытаскивая лезвие из плоти вампира, которому было нипочем от таких повреждений, он даже не пошевелился. Решив, что пора заканчивать с этим спектаклем, Чонгук посмотрел прямо в глаза девушки, внушая ей покончить с собой. Она сознанием понимала, что делает, но тело не слушалось и само вело её к краю, заставляя встать на приступок и повернуться лицом к её молодому человеку. Слёзы текли из глаз, она не хотела умирать, хотела жить, потому что дома ждёт семья, сестра, просто сегодня её день рождения и она согласилась на предложение своего парня забраться на крышу и посмотреть на ночной город, наслаждаясь атмосферой романтики, наслаждаясь присутствием своей второй половинки, но вместо этого она наткнулась на чудовище, которому было без разницы на чужую жизнь. Прошептав губами «простите», она полетела вниз, закрыв глаза и слыша, как кричит её парень, подбегая к этому краю проклятой крыши. Гуку лишь в наслаждение наблюдать за смертями, смотреть на это, упиваясь своим превосходством. Молодой человек девушки, обезумев, побежал на вампира, но тот лишь сделал шаг назад, проворно уворачиваясь от его ударов. — Убью! Урою! — кричал парень, смотря на то, как начинает смеяться Чонгук, с усмешкой глядя на человека. Эта ситуация забавляла его. Парень снова рванул на вампира, но тот ловко поймал его за горло и поднял над землей. — Ты испортил мой любимый пиджак. Ты убил свою девушку, — шипел он, сильнее давя на горло и видя, как глаза парня начинают наливаться кровью. — Если бы ты не тронул меня, она была бы жива. Теперь и умри с этим, — одним движением пальцев, Гук свернул ему шею, кидая безжизненное тело на снег и пренебрежительно дергая верхней губой. Тупые люди. Идиоты, не думающие, что делают. Они думают, что всемогущи, всесильны, но нет. Их уверенность стремится к нулю сразу же, как они видят человека, который сильнее их, умнее, превосходит в чём либо, и они сдаются рано или поздно. Последний раз глянув в окно Тэхёна, Гук увидел как тот будто смотрит на него, но, отогнав такие мысли, понял, что это иллюзия, Ким не мог просто увидеть его, на это не способны человеческие глаза. Тэхён похож на ангела. С такими мыслями, Гук исчез с крыши так же быстро, как и появился. На следующий день заголовки газет снова будут пестрить загадочным убийством, но как можно найти убийцу, который даже отпечатков не оставляет. А полиция и не найдёт. Никогда не найдет. Поэтому вампиры еще живы и процветают.