Как (не) влюбиться в вампира

Тэхёна ломает изнутри. Кажется, что кости выворачивает наизнанку и раскаленным железом заполняют артерии и вены, заставляя биться в агонии и судорожно глотать горячий воздух ртом. Странное чувство опустошения и той же наполненности, когда кажется, что душа через сито проходит, умирает и снова оживает, набираясь сил и снова оставаясь без них. Ему жарко, холодно, плохо, бросает в разные состояния, неестественно выгибая на кровати, сжимая длинными пальцами простыни и истошно крича. — Очнись, — слышит откуда-то из недр сознания Тэхён до боли знакомый голос. Он словно спасательный круг вытягивает из болота боли, хватает за руку и тянет наверх, причиняя такую же боль, но отнимая негативные эмоции. — Тэхён! Тэхён истошно кричит, а Чонгук не может понять, что происходит. Он со всей своей силы держит тонкие руки молодого охотника, боится за его человеческую жизнь, не знает, чего ожидать. Ему невыносимо наблюдать за мучениями парня, как его выгибает так, что можно позвоночник сломать, но сам он понимает, что организм пытается принять свою настоящую сущность, которая спала где-то внутри и решила пробудиться сейчас. Чонгук помнит это лицо, эти глаза, покрытые бельмом, эту силу, благодаря которой Тэхён ломал шеи низших пальцами, не прилагая усилий, и вампиру действительно страшно не сколько за себя, столько за жизнь этого молодого охотника, пробудившего в вампире доселе посаженные на замок эмоции — сожаление. Тупое чувство, которое Чонгук всегда блокировал и будет это делать, только с меньшей уверенностью. — Чонгук, — в кабинет влетает нахмуренный Сокджин, закатывая рукава своей рубашки, — что произошло? Сокджин светит фонариком на зрачки Тэхёна. Реагируют. Трогает лоб, переворачивает парня на бок и старается успокоить этот больной природный процесс. — Низшие напали, — говорит, выходящий после перекура Юнги, и ежится от холода. — У этого паренька сущность проявилась, когда Чонгука начали на куски рвать. — Чонгук, в нижнем ящике пузырек зелёный. Возьми его и дай Тэхёну, только не вздумай сам касаться этой жидкости, — говорит Джин и, вздыхая, встаёт. Секунда и тело Юнги летит в шкаф, с грохотом ударяясь о него. Сокджин добавляет удары, его глаза почернели, а сущность проснулась из-за злости к этому охотнику. — Ты подвергнул опасности детей? Ты понимаешь, что взрослому вампиру сложно справиться с толпой низших, а тут один инвалид и другой до конца не обучен?! Юнги блокирует удар и держит руку Сокджина, который чувствует всю мощь охотника, самого древнего из рода охотников, беспощадного, плевавшего на уговоры, как и все представители его расы. Никогда охотники, вопреки сказкам, не были положительными героями, спасавшими жизни, в реальности всё наоборот: вампиры — существа слова, охотники же наоборот. — Моё задание было доставить Тэхёна, сделать так, чтобы он проявил свою сущность. Твой наезд не обоснован, Ким Сокджин, поэтому убери свои руки, — Юнги резко дергает рукой, освобождаясь от захвата Сокджин, и отряхивает пиджак, злобно поглядывая на вампира. — Договор не нарушен, а очень хотелось. Дружу только с тобой, уебок. Юнги вытирает кровь с губы, сплевывая слюну. — Че делать-то будем? — спрашивает Чонгук, смотря на мужчин, а у самого страх, дикий и липкий, страх за состояние Тэхёна, который до сих пор не очнулся и еле дышит. — Он не умрёт? — Кто?! — восклицает наиграно Юнги. — Этот что ли? Пф-ф, я тебя умоляю, у него процесс регенерации всего организма идёт. Ты прикинь, какая нагрузка на него свалилась? Инвалид, там внизу вообще ни бум-бум, а тут и встал, и пошёл, и спас. Да они оба охуели, а ты хочешь, чтобы он бодрым козлом скакал, — а после Юнги замолкает, проводя пальцами по волосам Тэхёна. — А вообще, он мальчик сильный, должен жить, и должен ходить. — Почему вы стояли и наблюдали? — Потому что ему нужно было проявить себя. Охотник в нём должен был проснуться ещё до аварии, но что-то пошло не так. Иногда нужно самому преодолеть трудности, чтобы потом было легче. — А если бы он умер? — Он бы не умер, Чонгук. Ким не умер бы от обычной перегрузки организма, — Юнги вытаскивает из шкафа Сокджина три стакана и бутыль коньяка. Молча разлив алкоголь, он опрокидывает обжигающую жидкость, которая приятно дерет горло. — Я вообще, на самом деле, не верю в смерть Кимов по случаю аварии. Это бред чистейший. Не может сильнейшая семья охотников умереть от обычной аварии. — Думаете, что замешан кто-то ещё? — Определенно, — Юнги наклоняется над Тэхёном и, слыша, как тот сопит, ухмыляется. — Спит. Чонгук, надвигается война. Тяжелая, страшная война, понесущая за собой междоусобицы и литры пролитой крови, сечешь? Тебе пора браться за голову и понимать, что если Тэхёна замкнет, то тебе придется встать против него. Чонгук не может собрать в кучу мысли, кричащие о том, что есть такая вероятность, что они пойдут друг за друга, воюя за свой народ, за свою семью. Но как можно идти против человека, которого любишь? Чонгук одергивает себя от таких мыслей. Любовь. Для него не существует такого слова, для него непонятна эта тяга к Тэхёну, потому что мысль о том, что он мог бы встречаться с мужчиной, а уж тем более испытывать к нему чувства, вызывает лишь отвращение. Но с Тэхёном… Он как-то слишком легко живет, что даже не обращаешь внимания на его инвалидность, у него внутренняя энергия, его внутреннее солнце, которое светит так, что Чонгук забывает, что он пришел из царства монстров, что его сущность родом из преисподней. — Кончай разводить слюни. Завтра вернешься к нему, а пока иди развейся, — пихает его Юнги, а сам мысленно уже лежит в кровати с Чимином, мысленно трогает его бархатную кожу, целует ее и просто уже чувствует этот аромат сладкой кожи. — Все на сегодня задержались.

***

Тэхён еле открывает глаза и чувствует, что в них темнеет и тут же закрывает их, раздраженно выдыхая. Он помнит всё, что произошло вчера и просто не может поверить во всё происходящее. Он встал, он ходил, он помнит это чувство ощущения ног, что они стоят на твердой земле, что он бегает, ходит, но он совершенно не понимает, откуда у него такая сила, с которой он раскидал тех существ. Он не может поверить, что это был он, словно супергерой, спустившийся с небес. Сам же ухмыляется своему сравнению и слегка улыбается. Чонгук. Чонгук — вампир. Это факт и что делать с ним тоже совершенно непонятно. Наверное, нужно собраться с мыслями и поговорить. И поговорить, не напугав. А как так не напугав? И как вообще можно напугать вампира? Ким привстает на руках и, жмурясь, оглядывает помещение. В последнее время он часто что-то падает в обмороки, а после ничего не помнит. Но сейчас помнит. И помнит даже голос преподавателя Юнги, который, казалось, говорил где-то на задворках сознания, но говорил. Было трудно принять тот факт, что Чонгук представитель вампирской расы, но что есть, то есть. «Когда нет того, что любишь, приходится любить то, что есть», — так говорил отец, старший брат, а теперь с этими мыслями согласен и Тэхён, младший. И единственный, кто остался в живых. Тэхён ставит ногу на пол и тут же чувствует головокружение, но не бросает попытки и встаёт на ноги окончательно. Дверь в комнату открывается и на пороге стоит никто иной, как лечащий доктор — Сокджин. — А вы что тут забыли, доктор? — изгибает бровь Тэхён. Сокджин стоит, замерев в одной позе, и пристально смотрит на Тэхёна. — Ничего не замечаешь? — и взглядом указывает на ноги парня. — В смысле? Тэхён тут же смотрит на ноги, взвизгивает, словно девушка, и тут же оседает на пол. Он даже не заметил, как встал, не заметил, как подошёл к окну, не понял, что что-то не так. На секунду он почувствовал, что может ходить, но вновь через секунду перестал чувствовать ноги. Тэхён сидит на полу и плачет, он взахлеб плачет, только не понимает от чего: от счастья, что вновь почувствовал, каково это ходить, или от раздирающей обиды, что вновь не чувствуешь ног. Сокджин мгновенно подлетает к парню, хватая того за руки и усаживая на кровать. Он смотрит на него обеспокоенно, трогает колени, но Тэхён мотает отрицательно головой, продолжая ронять слезы на ладони. — Успокойся. Ты же сильный парень, чего разнылся? — гладит его Сокджин по бедру и успокаивает. Смешанные чувства у него к этому мальчику, он слишком другой, в отличие от его брата и отца. Тэхён слишком добрый и чувствительный, какой-то спокойный и миролюбивый, в то время, как его брат был за любую потасовку с вампирами. — А вы попробуйте после года парализованных ног снова почувствовать их, а потом опять потерять их… ощущение. — Тэхён, — обращается уже серьезно к нему Сокджин, — ты помнишь? — Нет, — врёт Тэхён, желая посмотреть, что будет дальше. — Помню только, что на Чонгука кто-то напала какая-то кучка подростков. — Ты уверен? — и кажется Тэхёну, что Сокджин догадывается, но к чему это всё. — Ну ладно, будь по-твоему.

***

Вновь возвращаться в ненавистную коляску, вновь чувствовать себя каким-то ущербным — ущербно. Тэхён выкатывается на улицу, лишь бы подышать воздухом и переварить информацию. И всё бы хорошо, спокойно, вот только через несколько минут подходит преподаватель Мин. — Пойдем прогуляемся. Тэхён смотрит на этого когда-то известного ему человека и сейчас не узнает эту личность, надменную, самоуверенную и чем-то отпугивающую. — Я и так гуляю. — Тэхён, надо поговорить. Сам понимаешь почему? — с лица пропадает улыбка, а взгляд охотника становится уж очень тяжелым. Тэхён сглатывает и кивает. После того, как Юнги обхватил ручки коляски ладонями, он толкнул её и медленно поехал по хрустящему снегу. Тэхён вздохнул, уже поняв, что он находится на какой-то закрытой территории, окруженной трехметровым забором. Было страшно не от того, что Юнги может что-то сделать, а что он едет по незнакомому месту без какого-либо шанса на побег. Он оглядывает взглядом окружающее вокруг и видит огромный особняк, похожий больше на описания места жительства Дракулы из одноименного романа Брэма Стокера. Тэхён выдыхает и ежится немного. Забавно, как жизнь может поменяться за одну только встречу с каким-то вампиром. — Куда мы едем? — не выдерживает парень. — Я уже понял, что я никуда не денусь, поэтому можем обговорить всё сейчас. — Какой ты рационально-прагматичный, — морщится мужчина. — Весь в отца. — А вы откуда знаете моего отца? Тэхёну эти игры с вампирами не нравятся, и что-то подсказывает ему, что добром не кончится это дело. — Мы были хорошими приятелями. Ты вообще не помнишь? — Юнги смотрит как-то обеспокоенно и изгибает брови, ему жаль парня, потому что в его голове стерлось всё, что было связано с охотниками. — Тэхён, ты правда ничего не помнишь? — Нет. — Врешь. Ты знаешь, кто Чонгук и знаешь, кто Сокджин. Но ты совсем не помнишь, кто мы, — Юнги замолкает и хмурится. — Я охотник, Тэхён. Охотники истребляют вампиров, потому что те вредят обществу, физически, ну сам понимаешь. Мы не люди, у нас силы намного больше, но мы и не вампиры, хотя старение у нас замедленное. Я один из охотников древних кланов, и, походу последний. — Чимин? — Да, — улыбается Юнги и понимает, что этот человек не оставляет ему шансов на дальнейшее продолжение рода. Он слишком любит этого сорванца, только вот виделись они последний раз дня четыре назад, и это невыносимо. Чимина словно воздух, которого не хватает мужчине, ему тоскливо без мягкого, сладкого голоса парня, он уже хочет обнять его, потрогать нежную кожу, утонуть в запахе его геля для душа. Ему просто физически не хватает присутствия этого человечка. — О кланах? — А, да, — возвращается к теме Юнги. — Твой отец, так же как и я, занимался истреблением вампиров, и работали мы слаженно, только держали разные районы. Я помню его, и я помню твоего горячего головой брата. Он был неразумен и молод, как сейчас помню. Не знаю, почему твой отец решил его запрячь в наши ряды. — Тэхён молча слушает и не может поверить в эту чушь. — Последний раз была, двадцать лет назад, ожесточенная битва, можно так сказать, между охотниками и вампирами, много пострадало, много погибло, много обратилось в низших. Через пять лет я ушел в отставку, а через какое-то время погибли твой брат с отцом, да ещё и мать забрали на тот свет. — Да, автокатастрофа. — Не думаю, что это она. Очень подозрительно, что после смут и холодной войны они просто разбились. Тут кто-то замешан, только кто, нам вряд ли удастся узнать, — Юнги вздыхает и останавливается. — Тэхён, ты охотник, как и твои родители. Я не понимаю почему, но ты то ли не помнишь, что ты охотник, то ли тебя решили оградить от такой судьбы. Я знаю, что вчерашний вечер ты помнишь, но я не Сокджин, я не схаваю, и ты помнишь, как встал на ноги. Ты обратился в охотника. Тэхён молчит. Ему надо переварить эту ситуацию, ему надо понять, что к чему и как действовать дальше. Как жить с информацией, которую ты узнал от незнакомого человека, хотя должен был быть осведомлен много лет назад. Ему обидно, но и одновременно страшно. — А зачем я вам? Зачем меня сюда привезли? — Тебя хочет видеть Намджун, князь вампиров, на данный момент самый сильный и верховный вампир. У нас проблемы, — Юнги садится напротив Тэхёна и чувствует его смятение, его раздумья. — Тэхён, у нас проблемы… — Почему отец мне не сказал? — Я не знаю, — честно отвечает охотник. — Я думал тебя тренируют… Тэхён, нам нужен ты. Твой отец и брат одни из самых сильных охотников, а чем дальше поколение, тем сильнее охотник. Ты сильнее их в множество раз, я видел своими глазами. Помоги нам. — Как? Для чего помочь? Зачем? Почему вы вываливаете на меня такое количество информации, требуя здраво отвечать? — Тэхён боится — и это его останавливает. Он боится будущего, боится за свою жизнь, вдруг её подвергнут опасности. — Нам нужен ты в качестве охотника, того, кто может победить низших, количество которых растёт. Они убивают людей, вампиров, охотников. — А если я умру? — Ты умрешь во благо людям.

***

Чонгук не находит себе места, пока наблюдает за тем, как Юнги мило беседует с Тэхёном. Его коробит от одной только мысли, что охотник может прикоснуться к Тэхёну, потому к его Тэхёну никто не может прикасаться. Никогда. Он его. Его собственность, его жизнь в его руках, его кожа, голос, волосы, взгляд — всё принадлежит Чонгуку. Тэхён красивый. Его не хочется портить, его хочется присвоить, забрать себе и не отпускать. Вампиру нравится наблюдать за парнем, смотреть на его густые ресницы, мельком видеть округлые бедра… и ощущать себя геем. Почему-то Тэхён вызывает такие эмоции, и от этого сладко в паху. Без задних мыслей, Чонгук хочет трахнуть Тэхёна, возыметь верх, овладеть его телом и душой, сделать так, чтобы этот парень прижимался к нему оттраханный, счастливый и сонный. Тэхён поднимает взгляд и видит в окне Чонгука. Улыбается. Он только улыбается, а вампир уже счастлив и хочет поскорее поговорить с парнем. Странное чувство...