Не отпускай

Юнги спешил в номер, где сорок минут назад оставил Чимина одного. Альфа ругал управляющего, у которого срочно возникли к нему вопросы, касающиеся отеля. «Надо же, всё было нормально, а как я приехал, сразу какие-то проблемы появились. И всё-таки не нужно было раскрывать себя». В такие моменты Юнги как никогда не хватало Хосока. Его лучший друг, являясь заместителем Мина, делал для компании очень многое, и Юнги всегда мог на него положиться. Однако Хосоку пришлось на некоторое время остаться в Китае, чтобы проследить за работой других отделений компании, и приехать он мог только через две недели — как раз ко дню рождения отца Юнги. «Да, он с этими вопросами разобрался бы куда быстрее меня». Альфа открывает дверь ключом-картой, на ходу снимая с себя чёрный пиджак и оставляя в прихожей кейс с документами. Внезапно до него доносится высокий голос Чимина, который, кажется, находится в спальне. Юнги следует прямо туда, задаваясь вопросом, что произошло. Альфа приоткрывает дверь и видит парня, который стоит к нему спиной, разговаривая по телефону. — Говоришь, он хочет, как лучше? — Мин не хочет подслушивать чужой разговор, но явное отчаяние и надлом в голосе Пака заставляют его остаться на месте. — Именно поэтому он хочет отобрать у меня мечту? Я все эти годы только и делал, что слушался вас! Все время был послушным сыном! Так почему я не могу выбрать собственный путь? Это моя жизнь, мой выбор, и я не хочу, чтобы меня его лишали! «Конфликт с родителями». Догадывается Юнги, уже примерно понимая, что могло произойти с этим мальчишкой. «Наверняка сбежал из дома, из-за того, что за него всё постоянно решали. Что ж, я могу это понять». Последующие слова Чимина подтверждают догадки мужчины, и он продолжает молча наблюдать за расстроенным парнем, который уже положил трубку, замерев на месте, словно статуя. «Что ж, нужно всё-таки разобраться с этим». — Ты долго собираешься так стоять? Опять он застал мальчишку врасплох, поскольку широко распахнутые глаза цвета тёмного янтаря говорят именно об этом. — Вы меня напугали, Юнги-ши… Чимин вновь обращается к нему официально, и Мин примерно догадывается, почему. — Так мы уже вроде решили этот вопрос? Парень напротив мнётся, опускает глаза в пол и начинает бормотать быстро-быстро: — Ну… Как я могу называть Вас хёном, если Вы… Тот самый Мин Юнги… И вообще, я хочу извиниться, Вы ведь столько времени на меня потратили, а ведь Вы занятой человек… Вот оно что. Мальчишка всё же связал два в одно и понял, кто такой Юнги. Сам альфа, правда, почти не слушал последующие слова Чимина, полностью сосредоточив внимательный взгляд на нём самом: красные пухлые щёчки, к которым так и хотелось прикоснуться, розовые губы, милое, наивное выражение смущённого лица, — всё это будило в Мине приятные, тёплые чувства, идущие прямо от его сердца. — И всё-таки, какой же ты ребёнок. Юнги, как бы ни старался, не может сдержать искренней улыбки. Да он и не думает даже скрывать её; наоборот, отчего-то так сильно хочется доказать Чимину, что его не нужно бояться, что он не сделает ему ничего плохого. — Зови меня хёном и ни о чём не задумывайся. Считай, что это моя просьба. Рука сама тянется к мягким волосам Пака, потому что сил терпеть непреодолимое желание прикоснуться к мальчишке больше нет. Запас терпения иссяк, словно вода в пустыне, оставив вместо себя неконтролируемые эмоции. «И что я делаю». Последняя мысль проскальзывает в голове альфы, прежде чем он чувствует приятный шёлк серебристых прядей под своими пальцами. И в это же мгновение в груди будто взрывается фейерверк ярких огней, сердце отбивает сумасшедший темп, а в лёгких не остаётся воздуха. Потому что Чимин закрывает глаза, отдаваясь его прикосновениям, будто бы принимая их, и чуть ли не урчит. Но Юнги, кажется, недостаточно этих простых касаний к волосам; хочется пойти дальше — провести рукой ниже, огладить шею, где так сильно бьётся венка, а потом перейти ниже, к ключицам, и… «Да что же со мной творится». В голове Юнги лишь один этот парень, чьё выражение лица спокойно и так… «Невинно». Слово приходит на ум, как из ниоткуда, заставляя Мина прийти в себя и, словно от огня, отшатнуться от мальчишки. Юнги с силой сжимает зубы, чувствуя весь спектр эмоций, бурлящих в груди. Никогда. Никогда и никто ещё не сотворял такое с ним. Он словно вновь превратился в подростка, в котором никак не наигрались гормоны. А этот юноша, не искушённый ничем, такой наивный, открытый, да к тому же ещё и бета, вынуждает его внутреннего альфу бушевать внутри, хотеть присвоить парня себе. «Нельзя. Нельзя. Нельзя». Мысленно, словно мантру, повторяет Юнги, сдерживая в себе зверя. «Ты не имеешь права чувствовать такое к нему. Он ещё совсем ребёнок, ребёнок, чёрт возьми. Я не могу запятнать его собой, не могу». У Юнги за последние несколько лет в жизни было столько похоти, грязи и разврата, что подобные мысли по отношению к этому чистому созданию вызывают у Мина отвращение. Мальчишка ещё совсем молод, и необходимо заставить себя унять все те чувства, что он вызывает в альфе. Юнги мысленно отвешивает себе пощёчину, а после, всё же каким-то образом удержав на лице невозмутимую маску, решает продолжить начатый разговор. Как-никак, а он всё же в ответе за Чимина. — Так значит, ты сбежал из дома? Красноречивое выражение лица юноши говорит само за себя, а потому Юнги продолжает. — И, как я понял, причиной этому стала ссора с родителями. В этот момент мальчишка будто бы приходит в себя, с негодованием смотря на Мина. — Вы подслушивали? Зачем? Обида и непонимание, отражающиеся в карамельного цвета глазах, почему-то не вызывают в Юнги муки совести, а, наоборот, вынуждают мужчину испытывать больший интерес. Потому что ему хочется видеть ещё больше разных эмоций на этом миловидном лице. — Всего лишь проходил мимо и услышал часть разговора. И всё, — пожимает плечами Мин. — А остальное понять было проще некуда. Я сам когда-то был в таком же возрасте и потому знаю, как иногда бывает тяжело с родителями. Чимин немного успокаивается, почти переставая походить на взъерошенного гневного воробья. Он складывает пальцы в замок, и Юнги не может не заметить, что тот взволнован. — Более того, ещё обиднее, когда они всё решают за тебя, верно ведь? Но побег из дома был не самой лучшей идеей. Пак вновь поднимает на альфу глаза, и Мин понимает, что попал в десятку. В этих красивых глазах бушует океан чувств, в которые хочется погружаться и тонуть. — Даже если и так, — голос беты дрожит, но сам мальчишка хочет казаться уверенней, и это не может не подкупать Юнги, который ценил в людях твёрдость характера. — Но это было моё решение, и я не жалею о том, что сделал. — Допустим, — медленно продолжает альфа, внимательно наблюдая за жестами светловолосого юноши напротив. — Ты пробовал поговорить с родителями? Или же эмоции в тебе взяли верх, и ты не придумал ничего лучше, кроме как сбежать? — Если бы вы знали моего отца, то поняли бы, что с ним нельзя договориться… — сквозь зубы произносит Чимин, сжимая кулаки. — Он тот человек, который продолжит настаивать на своём до последнего, и как бы я ни старался, он никогда меня не слушал. Юнги старается смотреть на вещи объективно, но боль во взгляде этого парня лишает все рассуждения трезвости, заставляет альфу безоговорочно верить словам Пака и нестерпимо желать ему помочь. Мин устало трёт виски, а после, выдыхая, говорит: — И что ты собираешься теперь делать? Кажется, этот вопрос застаёт юношу врасплох, но спустя несколько мгновений он неуверенно, но всё же отвечает: — Для начала, свяжусь с другом… он скоро должен вернуться в Сеул, останусь у него… — Значит, до того, как он вернётся, тебе негде даже переночевать? Судя по смятенному взгляду и переминанию с ноги на ногу, это и правда так. Враз растеряв весь пыл, мальчишка вновь кажется потерянным, словно щеночек. — Я… что-нибудь придумаю… — выдавливает из себя Чимин, не глядя на альфу, и Юнги про себя думает, что ни черта этот пацан сам не придумает. У него нет ни средств, ни жилья, да и вообще, отчего-то Мин не хочет, чтобы мальчишка уходил. Альфа не понимает, что происходит у него в голове, когда начинает говорить первое, что пришло на ум: — Тогда я не вижу проблемы в том, чтобы ты остался здесь. Не переживай, проблем не возникнет, потому ч… Но Чимин даже не даёт ему закончить, яростно размахивая перед собой руками и тараторя: — Нет, хён, я не могу! — юноша заливается краской, да так, что даже кончики ушей розовеют. — Вы и так сделали для меня слишком много, я даже не знаю, как отплатить Вам за всю Вашу доброту… Но я честно, честно не могу находиться в этом номере, зная, что обязан этим только Вам! Я никак не хочу Вас обидеть, но я просто не могу думать о том, что Вы тратите на меня своё время и деньги, хотя я Вам никто. Поэтому не говорите такое больше, пожалуйста. Мин удивляется. Потому что этот парень и правда отказывается от такого предложения, хотя и осознаёт, что идти ему больше некуда. И несмотря ни на что, отчего-то Юнги нравится то, как отпирается Чимин, ссылаясь на то, что не хочет быть в долгу. Понимая, что так ничего не добьётся, альфа вдруг находит иное решение, понимая, что в настоящий момент оно подходит лучше всего. — Раз ты не хочешь оставаться здесь задаром, так почему бы тебе не поработать на меня? — Чего?