Не отпускай

Чимин стоит в роскошной, как и весь номер в целом, ванной, некоторое время пялясь на себя в зеркало. Он уже умылся и проделал все необходимые утренние процедуры, когда заметил на своей правой щеке синеватый след от отцовской пощечины. «У него и правда очень крепкая рука». Невесело усмехается Чимин, вспоминая неприятную сцену, что случилась в его доме двумя днями ранее. «Что, интересно, подумал Юнги-хён, когда увидел меня вчера? Наверняка, что я какой-то оборванец…» Его и правда отчего-то очень заботит мнение этого человека, хотя они и познакомились нормально только-только. Да и вообще, этот альфа вызывал в нём незнакомые чувства, на которые Чимин не знал, как реагировать. Чего ему стоило только услышать голос темноволосого мужчины… Тело будто начинало жить само по себе, цепенело, и, казалось, прикажи этот человек сделать что-либо, Пак последует его словам беспрекословно. — Мин Юнги… Мин Юнги… Мин Юнги… Непрерывно бормочет Чимин, потому что ему не даёт покоя мысль, где же он всё-таки слышал или же видел это имя. Но напрасно. В голове одна путаница. — Абсурд какой-то! — шепчет от досады Чимин, хлопая маленькой ладошкой о краешек белоснежной раковины, и тут же шипит от боли, потому что не рассчитал силы. Парень со злостью глядит на злосчастный предмет мебели, который, в принципе, совершенно ни в чём не виноват. А потом тихо вздыхает, вспоминая, что альфа его уже, скорее всего, заждался. Чимин подбирает с полки кем-то аккуратно уложенную, а также постиранную и отглаженную одежду, в который раз поражаясь предусмотрительности новообретенного хёна, что обо всём позаботился. Омега снимает халат, с облегчением подмечая, что бельё на нём — его собственное, а после надевает на себя синие джинсы и свободную белую футболку с ярким принтом посередине. Кроссовки он пока решает не обувать, так же, как и куртку, а потому оставляет на ногах тапочки и уже собирается аккуратно сложить сброшенный на пол халат, как вдруг взгляд ненароком цепляется за вышитую золотом надпись на рукаве: Imperial residence. Yoongi group. Чимин трёт глаза, думая, что ему кажется, но всё-таки нет. Он и правда видит эти слова и всё никак не может понять, шутка ли это. Потому что внезапно в голову приходит мысль о том, что он ни разу не задумывался о том, где именно находится. «Да ладно…» Теперь становится ясным, отчего обстановка номера настолько шикарна, а обслуживание своевременно. Чимин не раз слышал от родителей о том, что сеть этих отелей была одной из лучших в Китае, а в последнее время стала ведущей и в Корее. И Пак точно знал, что номер в подобном месте может позволить себе далеко, далеко не каждый. «Тогда получается, этот человек…» Заканчивать фразу ему не приходится, потому что память в одно мгновение проясняется, и в голову Чимина потоком льются воспоминания прошлого вечера. Разговор альфы с охранником, затем с администратором; после их без лишних разговоров провожают до президентского номера, где хён велит ему принять душ и переодеться, а потом его приход в гостиную, где он, по-видимому, уснул… Но самая яркая картина, что возникает в голове Пака, — это яркая вывеска: «Imperial Residence». И ещё кое-что рядом с ней: «Yoongi Group». — Юнги, — в прострации произносит Чимин и в следующую секунду чуть ли не вскрикивает: — Тот самый? Омега испуганно зажимает рот, боясь, что его возглас мог услышать сам виновник его вызванных эмоций. Но вроде бы всё спокойно, поэтому парень судорожно выдыхает, смахивая чёлку со лба. — Вот это да. Вот почему ему таким знакомым показалось имя альфы. И вообще, сейчас всё становилось настолько очевидным, что Чимин корил себя за свою невнимательность и глупость. Только то, что мужчина являлся владельцем отеля, могло объяснить тот факт, почему он так быстро разобрался с охранником и почему им так быстро предоставили самый лучший номер. Это и правда был тот самый Мин Юнги, о котором часто говорили на светских вечерах, куда изредка выходил Чимин. Вот только Пак был далёк от всех этих вопросов, а потому не вдавался в подробности, не обращая должного внимания на последние новости. «А я его ещё хёном назвал… Что делать-то… Ой… Так я же точно помню, что уснул не в спальне… получается, господин Мин меня отнёс сам?» При мысли о том, что альфа прикасался к нему, в животе разливается какое-то непонятное тепло, после сменяясь нервной дрожью по всему телу. Только теперь Чимин наконец-таки осознал, во что именно вляпался. «Точно! Нужно извиниться!» Пак и помыслить не мог, что настолько влиятельный человек, как этот, обратил на него своё внимание. Да ещё и помочь решил. А теперь Чимин к тому же занимает время этого занятого человека. «Я определённо полнейший дурак». Чимин тормошит волосы рукой, горестно вздыхая, а после, напоследок окинув взглядом в зеркале свой чуть взъерошенный вид, выходит из ванной, захватив с собой куртку с обувью. Омега выглядывает в длинный коридор, аккуратно прикрывая за собой дверь, а после направляется к гостиной, которая, как он помнит, находится в ближней ко входу части номера. Он останавливается перед дверьми, нерешительно замирая, но потом, всё же преодолев неуверенность, заходит внутрь. «А где господин Мин?» Чимин смотрит на пустующую комнату, а после его нос улавливает вкусный запах. Парень присматривается, а после замечает на низком столике поднос с какой-то едой: небольшой чайничек с горячим чаем, тосты с ветчиной и сыром, аппетитно выглядящий салат, а ещё блинчики то ли с джемом, то ли с чем-то ещё. Омега сглатывает, чувствуя, как начинает урчать живот. И правда, он ведь совсем ничего не ел за последние сутки. Пак подходит ближе, различая, что на подносе, помимо еды, лежит ещё кое-что. Он берёт в руки аккуратно сложенный лист бумаги, раскрывая его и вглядываясь в строгий аккуратный почерк: Меня срочно вызвали по работе, я вернусь в ближайшие полчаса. Никуда не уходи. Завтрак на столе, пожалуйста, поешь. Мин Юнги. И всё же Пака поражает этот альфа, а точнее, его забота о незнакомом ему человеке. Чимин ему вообще никто, а этот мужчина так выручает его, ничего не требуя взамен. Омега улыбается, а после качает головой и принимается за еду.

***

На часах двенадцать тридцать, и Пак уже некоторое время сидит на диване, уставившись пустым взглядом в стену напротив. Он уже обошёл весь огромный номер, узнав, что здесь, помимо спальни, ванной и гостиной, есть ещё настоящий деловой кабинет с компьютером и всеми необходимыми для работы вещами. Но туда он заходить не стал, решив, что эта территория целиком и полностью принадлежит альфе и ему бы не понравилось, если бы здесь находился посторонний. Но после этой небольшой экскурсии парень снова не знал, чем себя занять. И хотя в номере было много различных вещей вроде домашнего кинотеатра, аудиосистемы, трогать их Чимин тоже не решался. Ему вообще было довольно неуютно здесь находиться. Он знал, что обязан пребыванием здесь только господину Юнги и его положению, как владельца отеля. А Пак находиться в долгу никогда не любил. Омега тормошит пепельные волосы, отклоняясь на спинку дивана и прикрывая глаза. Ему кажется, что он забыл что-то важное… что-то сейчас очень важное. И тут же мысль ударяет в голову, заставляя омегу мгновенно вскочить на ноги и по привычке засунуть руки в карманы джинс. «Телефон! Мой телефон и документы… папа наверняка звонил… он точно волнуется!» Чимин только что вспомнил, что со вчерашнего дня ни разу не доставал смартфон, потому что тот очень быстро разрядился, а потому не знал, где телефон сейчас находится. «Может быть, посмотреть здесь?» Пак принимается тщательней осматривать комнату, но ничего похожего на его новенький айфон тут нет, поэтому он тихо ругается сквозь зубы и чуть ли не бегом бросается в спальню. К его огромному облегчению, телефон и паспорт лежат на тумбе возле кровати, и Чимин недоумевает, почему он не заметил их раньше. Как ни странно, но мобильник заряжен и, похоже, находится в идеальном состоянии, хотя Пак уверен: телефон вчера наверняка промок так же сильно, как и он сам. В следующую секунду глаза Чимина чуть ли не вываливаются из орбит. Потому что на экране высвечивается яркое уведомление: Папа: 46 пропущенных Тэхён^*^: 32 пропущенных «Ну всё. Мне крышка». Думает омега, потому что боится не столько взволнованного отца, сколько возможной ярости лучшего друга. Тэхён, хоть и казался невинным ангелочком, характером обладал истинно дьявольским. И Ким ужасно ненавидел, когда его игнорировали. Но Чимин всё же решает первым позвонить папе, потому что тот наверняка чуть с ума не сошёл от волнения за сбежавшего сына. Не проходит и нескольких секунд после вызова, как на конце раздаётся дрожащий голос, по-видимому, плачущего Джина. — Чим… Чимин… — у Пака, кажется, сейчас сердце разорвётся от нахлынувших чувств, потому что отец чуть ли не плачет в трубку. — Чимин-и, пожалуйста, скажи, что это ты… — Да, пап, это я, я… — Сынок, где ты? Почему так убежал внезапно? Я не мог тебе дозвониться! Я думал, что ты… что ты… ведь было так поздно, а ты… На Чимина обрушивается шквал вопросов, но парень чувствует лишь то, как сильно переживает родитель-омега, и из-за этого ему становится ужасно стыдно. Он ведь не хотел так волновать и без того вечно переживающего за него отца. — Пап, пожалуйста, успокойся, — пытается твёрдо говорить Пак, но это у него не совсем выходит. — Со мной всё сейчас хорошо, вчера у меня разрядился телефон, и я… — Ты не представляешь, что я чувствовал вчера, Чим-Чим! Я обзвонил всех: и морги, и полицию, и больницы… Я даже связался с тем мальчиком, Тэхёном, но он сказал, что уехал из Сеула, да и ты с ним не связывался… А ещё отец… Намджун был в ярости, когда ты ушёл! Он запретил мне тебя останавливать! Сказал, что тебе надо одуматься, но… Сокджин всхлипывает через каждое слово, и Чимин в эту секунду, как никогда до этого, хочет оказаться рядом с папой и обнять его. Ведь, в отличие от отца, папа-омега всегда поддерживал его, защищал и любил, конечно, больше жизни. — Пааа, ну ты чего? Я же сказал, что всё хорошо, пожалуйста, не плачь, — Пак мягко произносит в трубку, буквально чувствуя, как родитель постепенно успокаивается. — Чимин-и, — голос старшего омеги становится почти что умоляющим. — Я понимаю, что Джун сильно вспылил, но ведь он никогда раньше так не поступал… Просто он ведь так надеялся, что сможет передать тебе компанию… А из-за того конкурса… Ты ведь из-за этого не стал поступать в институт в этом году, решив взять перерыв? Может, одумаешься, дорогой? Прошу, вернись домой… Хоть Джун и очень сердится, я уверен, он тоже переживает за тебя и хочет как лучше… Как бы Чимин ни любил отца, последовать его просьбе он сейчас просто не мог. — Прости, пап, я не могу, — качает головой Пак, и сам чувствуя, как к глазам подступают слёзы. — Говоришь, он хочет как лучше? Именно поэтому он хочет отобрать у меня мечту? Я все эти годы только и делал, что слушался вас! Всё время был послушным сыном! Так почему я не могу выбрать собственный путь? Это моя жизнь, мой выбор, и я не хочу, чтобы меня его лишали! Чимин чуть ли не кричит, но тут же обрывает себя, боясь переборщить и вновь взволновать и без того нервного отца. — Я не могу сейчас вернуться. Мне нужно время всё обдумать… — Чимин-и, я понимаю, — вздыхает папа. — Я очень люблю тебя, сынок, и приму всё, что бы ты ни решил, но отец не смирится. По крайней мере, сейчас. Он даже заблокировал мою карту, чтобы я не смог перечислить тебе деньги… Джун хочет, чтобы ты всё осознал и пришёл сам… — Этого не произойдёт. — твёрдо говорит Пак, крепче сжимая телефон. — Я что-нибудь придумаю. Сначала воцаряется молчание, но Сокджин прерывает его неожиданным вопросом: — Чимин-и, а ты где сейчас? Остановился где-то? Ты же вроде не брал с собой никаких денег… «Что сказать?» — внезапно паникует Чимин, хаотично пытаясь что-нибудь придумать. Не говорить же отцу, что его, словно бездомного щенка, подобрал не кто иной, как сам Мин Юнги — владелец самой большой отельной сети Азии. У папы от такой информации точно инфаркт случился бы. — Я… — сглатывает омега, — я сейчас у друзей. Мы с ними познакомились в студии, и они предложили мне остаться у них… Голос Чимина вроде бы твёрдый, но он всё равно боится, что папа почувствует неладное. Он всегда ощущал, когда Пак в чём-то лукавил. Однако, как ни странно, в этот раз всё проходит гладко. — Ох, Чимин-и… — омега будто чувствует всю ту тяжёлую грусть и тревогу в голосе отца. — И всё-таки, как же я переживаю… — Пап, всё будет нормально, — измученно улыбается Пак, — я уже взрослый мальчик, смогу о себе позаботиться. — Пообещай, что будешь звонить мне каждый день! Хоть я и не могу пока ничем тебе помочь, я постараюсь изо всех сил что-нибудь придумать и как-нибудь переслать тебе деньги… — Спасибо, пап. — Чимин-и… Внезапно на той стороне раздаётся подозрительный шум, и Пак слышит голос Намджуна. — Это отец, — быстро произносит старший омега, — вернулся со встречи… Видимо, что-то опять пошло не так… — Иди, пап, я позвоню тебе потом. — Хорошо. Я люблю тебя. — И я тебя. Оборванные гудки отдаются в ушах, и Чимин устало вздыхает, прижимая телефон к груди и крепко закрывая глаза. Разговор с отцом из него все силы, кажется, вытянул, Пак никогда бы не подумал, что будет чувствовать себя, словно выжатый лимон. И всё же на душе стало чуть легче, когда отец сказал, что принимает его выбор. Почему-то для Чимина несколько секунд кажутся вечностью, и он, словно погрузившись в некий сон, стоит на месте, замерев. Из транса его выводит знакомый бархатистый голос с насмешливым оттенком. — Ты долго собираешься так стоять? Пак распахивает глаза, ошалело моргая и чувствуя, как краска приливает к щекам. Он смущён, потому что его вновь вот так неожиданно застали врасплох. — Вы меня напугали… — бормочет Чимин, наконец, поднимая глаза на альфу, стоящего напротив. — Юнги…-ши… Пак вновь использует это обращение, и темноволосый мужчина хмурится, непонимающе глядя на Чимина. — Так мы же вроде уже решили этот вопрос? — Ну… — омега мнётся, чувствуя, как потеют руки. — Как я могу звать Вас хёном, если Вы… тот самый Мин Юнги… Он будто выдавливает из себя эти слова, не зная, куда себя деть от неловкого чувства. — И вообще… Я хочу извиниться, Вы столько времени на меня потратили, а Вы ведь занятой человек… Чимин продолжает быстро-быстро говорить, запинаясь через каждое слово, а альфа молчит, тяжело смотря на него своими угольными глазами. — Вот и… — И всё-таки, какой же ты ребёнок, — на губах альфы впервые появляется улыбка, хоть и легкая, хоть и еле заметная, но всё же различимая улыбка. Чимин застывает, не понимая, как в один момент человек может так поменяться. У него разглаживается морщинка меж бровей, черты лица как-то смягчаются, и Юнги кажется помолодевшим на несколько лет. Пак не успевает опомниться, как видит, что альфа каким-то образом оказывается в шаге от него. — Зови меня хёном и ни о чём не задумывайся. Считай, что это моя просьба. Рука мужчины, большая и тёплая, приземляется Чимину на макушку, и длинные пальцы пропускают через себя серебристые пряди Пака, у которого дыхание перехватывает от этих незамысловатых движений. Альфа стоит к нему так близко, что до Чимина доносится терпкий запах вкусного одеколона, и отчего-то омеге кажется, что в нём присутствуют нотки, от которых ноги подкашиваются. Однако, что именно это такое, Чимин различить не может. Он лишь прикрывает глаза, чуть ли не урча от приятных поглаживающих движений. Паку так тепло, так уютно и спокойно, что хочется стоять вот так вечно. Но всё прекращается настолько быстро, что Чимин даже не успевает выдохнуть задержанный до этого воздух в груди. Мужчина отстраняется, отходя на несколько шагов, и странная атмосфера мгновенно тает, словно нагретый на солнце кусочек льда. — Понял меня? «Хён», и никак иначе, — хрипло произносит альфа, в упор глядя на красного, словно помидор, Чимина. — Угу… — лепечет Пак, уткнувшись взглядом в тапочки на ногах. — Юнги-хён… Чимин не видит, но он уверен: альфа улыбается, он словно чувствует это собственной кожей. — Тогда, раз к этой теме мы больше не вернёмся, то продолжим начатый разговор. — Мужчина выдерживает паузу, а затем задаёт вопрос, от которого в глазах Пака вновь застывает шок. — Так значит, ты сбежал из дома?