Не отпускай

Сосед Чимина по комнате оказался отличным парнем. Ким Минсок был омегой, и, несмотря на то, что выглядел он ровесником Пака, он был на пять лет старше него. Их встреча состоялась тем же вечером, когда Чимина поселили в комнате. Как ни странно, но Минсок был очень рад новому знакомому, и Чимин по прошествии некоторого времени мог сказать о нём то же самое. Пак задумчиво сидел на кровати, рассматривая мысы своих кроссовок и думая о произошедшем за этот день, как вдруг дверь в комнату резко распахнулась, являя на свет взъерошенного парня с ярко-розовыми волосами. И это однозначно был тот самый незнакомец с фотографии. «Ким Минсок, кажется». Чимин заметил, что тот был одет в джинсы с дырками на коленках и свободную толстовку, в то время как в руках он держал фартук и что-то ещё. Светловолосый омега с удивлением смотрел на то, как парень разувается, бормоча себе что-то под нос, а после выпрямляется, потягиваясь и разминая затёкшие плечи и голову. Казалось, увлечённый чем-то, вошедший совершенно не замечал сидящего на кровати притихшего Пака, однако спустя секунду взгляд карих глаз впился в лицо Чимина, и, чего тот никак не мог ожидать, незнакомец начал широко улыбаться. — О, вот ты какой! — радостно воскликнул парень, подходя ближе с какой-то странной маньячной улыбкой, которая не предвещала ничего хорошего. — Мне сказали, что со мной будет жить ещё один сотрудник, но я и не думал, что он окажется таким милашкой! «Что происходит?», — в это время паниковал Чимин, не понимая, что не так с этим парнем. — «И чего он так рад?» В это же время розоволосый приблизился к Паку на расстояние нескольких шагов и наклонился прямо к его лицу. — Рад познакомиться! Меня зовут Ким Минсок! Омега, двадцать четыре года! Протянутая рука оказалась прямо перед растерянным Паком, в то время как мысли его были заняты только что услышанной информацией. «Что? Ему двадцать четыре? А выглядит чуть ли не младше меня…» Так и не дождавшись ответного жеста со стороны Чимина, Минсок вздохнул и сам подтянул к себе руку Пака, крепко пожимая её. — О… — наконец, отмер Чимин, — А я Чимин. Пак Чимин, мне скоро девятнадцать… — Очень приятно! — искренне проговорил Минсок, ещё шире растягивая губы в улыбке, что до этого казалось невозможным. — Я так и думал, что ты ещё совсем мальчишка, у тебя слишком наивный взгляд… Ты ведь бета, да? — прощебетал Минсок, а после отстранился от Чимина, присаживаясь на собственную кровать неподалёку. — Я не чувствую твоего запаха. — А… — Чимин задумался, следует ли отрицать это предположение, но после всё же решил, что ничего от этого не изменится и просто согласился. — Ну, да. Он взъерошил волосы, отводя взгляд, но, кажется, новый сосед не заметил этого странного поведения, продолжая говорить. — Хотя ты такой миленький, если бы не это, подумал бы, что ты омега… Эти неожиданные слова сильно удивили Чимина, заставив его ладони вспотеть. — Да? — переспросил Пак, широко распахнув глаза. — Обычно меня принимают за альфу… — Глупости какие… — отмахнулся Минсок, — у тебя такие милые щечки, таких просто не может быть у альф! Чимин улыбнулся на эту причину, тихо хихикнув в ладонь. Он не знал почему, но с Минсоком было так легко и спокойно, что оставаться серьёзным просто не хотелось. — Вот! Я же говорил! Просто милашка… так бы и затискал! Постепенно они разговорились, и Чимин узнал, что этот омега приехал в Сеул вместе со своим возлюбленным из Китая. Тот уговорил его переехать в Южную Корею, из-за того, что дом альфы находился здесь, а в Китае тот жил временно. И Минсок, будучи глубоко влюблёнными в молодого мужчину, который хоть и не являлся его парой, согласился, поругавшись с родителями и бросив все ради любимого. Правда, избранник розоволосого оказался настоящим козлом: по какой-то нелепой случайности он встретил здесь своего истинного, и без всяких раздумий бросил Минсока одного, за несколько недель до их свадьбы. Омега оказался совершенно один в незнакомом городе с вещами на руках и небольшим количеством средств. Благо, Ким в совершенстве знал корейский (отец был отсюда), да и к тому же был отличным кондитером, закончившим одну из самых престижных кулинарных академий Китая, а потому ему не составило особого труда найти в Сеуле работу. В «Imperial Residence» Минсок работал последние полгода, да и чувствовал он себя прекрасно. Ким оказался добрым парнем, с которым болтать было одно удовольствие. Более того, он оказался единственным человеком после Тэхёна, с которым Пак мог чувствовать себя свободно, ничего не стесняясь и не боясь. Когда же настала очередь Чимина рассказывать свою историю, он замялся в начале, но после выложил все Минсоку. Правда, он умолчал о встрече с Юнги и его содействии с устройством на работу. Ким, кажется, заметил, что Пак что-то недоговаривает, но не стал настаивать на подробностях, решив для себя, что если сосед захочет, то после все расскажет сам. Розоволосый омега рассказал Чимину о распорядке рабочего дня, расписании, времени завтрака, обеда и ужина, а также не упустил возможности поделиться последними сплетнями. Разговорившись, они чуть не пропустили вечернюю трапезу, устраиваемую специально для персонала. Но они все же успели сходить на ужин, где Минсок познакомил Чимина с остальными ребятами, которые показались Паку очень приветливыми людьми. В номер Чимин вернулся один: соседа вызвало начальство, и тот сказал, чтобы Пак шёл в комнату без него. Благодаря выданным менеджером ключам, омега без труда добрался до комнаты, и готовился позвонить отцу, как в дверь постучали. Незнакомый Чимину человек в чёрном костюме без слов протянул Паку объемный пакет и тут же ушёл, не произнеся ни слова. Омега же покачал головой, заходя обратно, не понимая в чем же дело. А когда же он все-таки открыл посылку, то обалдел. Потому что внутри обнаружилось огромное количество разных вещей: несколько пар брендовых джинс, брюк и футболок, судя по ценникам и качеству, весьма дорогим (Пак отлично разбирался в одежде, а потому выяснить это не составило особого труда); средства гигиены, а также зарядка для телефона. «Это… Что?» Ответом на этот вопрос стала лежащая на дне пакета записка, написанная уже знакомыми Чимину строгим ровным почерком: Считай это подарком и не думай отказываться. Иначе хуже будет. Я предупредил. P.S. Мне нужно было срочно уехать, поэтому в ближайшее время не увидимся. Однако я попросил присмотреть за тобой, так что не волнуйся ни о чем. P.P.S. Поэтому вернуть все это ты мне точно не сможешь. Мин Юнги. Шестеренки в голове начали крутиться со скоростью света, и первым делом Чимин решил, что определённо не может принять столь дорогой подарок. «Это же немыслимо! Разве хён не понимает, что я не могу все это взять!» Гордость взбунтовалась внутри Чимина, и первым его порывом было тут же связаться с хёном и высказать ему все, что Пак думает. Однако, судя по его словам, Юнги уехал, поэтому сделать этого омега в настоящий момент физически не мог. «Ну и что мне делать?» Чимин и правда ужасно себя чувствовал. Альфа как будто бы не понимал, что все это выходило за рамки простой помощи, и Пак не знал, как быть, как смотреть потом ему в глаза. «Чёрт!» Однако, в это же самое время Пак прекрасно осознавал, что сделать ничего не мог: все его вещи остались дома, а вернуться туда он бы не посмел по известным причинам. Просить же всё необходимое у Минсока было бы просто сверх-неприличием. Более того, в голове будто бы вживую прозвучали слова альфы о том, что Пак пожалеет, если откажется от предложенной помощи. Чимин покачал головой, коря себя за все свои глупые поступки, а после всё же вздохнул, с тяжёлым сердцем решив принять подарок хёна. Хотя, конечно, не просто так. Пак был уверен, что как только заработает деньги, вернёт все Юнги без остатка. Однако, он и представить себе не мог, что выполнить это обещание ему просто-напросто не позволят.

***

— Чимин, заказ для третьего столика! — Не забывай уточнять, чего именно хочет клиент! — Скорей, ты чего плетёшься, словно черепаха! — Посетитель за четверым просит счёт, живо давай туда! Чимин и не представлял, что работа официанта окажется настолько трудной. Раньше он никогда не пробовал себя в подобном, а потому для омеги всё было в новинку. В первые несколько дней он вообще чувствовал, что умрет к концу смены из-за того, что ноги от постоянной ходьбы ныли, а руки немели из-за тяжелых подносов с едой. Более того, из-за большого количества посетителей ресторана (сами постояльцы отеля плюс случайные гости) свободной минутки почти не было, и к обеденному перерыву все сотрудники валились с ног. Хорошо хоть, что остальные работники оказались и правда хорошими ребятами, которые помогали Паку, когда у того появлялись какие-либо затруднения или же вопросы по поводу работы. Огромную поддержку особенно оказывал Минсок, с которым Чимин сильно сблизился за последнее время. Ким стал ему кем-то вроде старшего брата, который мог дать совет в любой ситуации. Чимин не мог не признать большие плюсы своей новой (и первой) работы: кормили персонал бесплатно, и еда была более чем просто вкусная; более того, к сотрудникам относились очень хорошо, уважали всех и не терпели в своём коллективе бессмысленных споров; но самым большим сюрпризом оказалась для Чимина выручка, которую он заработал в первые дни. Из-за высокого уровня отеля, зарплата и авансы были здесь высокие, поэтому Пак шокировано смотрел на довольно-таки внушительную сумму денег в своих руках под насмешливые взгляды остальных. За неделю упорного и старательного труда Чимин заработал достаточно денег для того, чтобы не чувствовать себя совсем нищим, да и к тому же он полностью очаровал остальных сотрудников своей искренней улыбкой и переливчатым смехом, поэтому многие из них стали ему хорошими приятелями. Однако, несмотря на столь удачно складывающиеся события, Чимин чувствовал себя не в своей тарелке. Да, у него было место, куда можно было прийти после трудного дня и отдохнуть, была работа, которая приносила ему деньги, но Паку не хватало семьи. Не хватало той любви, которую ему дарил папа Сокджин, и редкой заботы, которую проявлял к нему Намджун. Да, Чимин скучал невыносимо. Хоть он и тайно созванивался с папой-омегой, узнавая от него последние новости, он не мог встретиться с родителем и обнять его. И хотя Сокджин рассказывал, что Намджун уже давно успокоился и, более того, места себе не находит от беспокойства за сына, Чимин не хотел возвращаться. Он только смог почувствовать свободу, поэтому возвращаться туда, где ее могут у него отобрать, не хотел. И хотя по словам Джина, отец жалел о том, что ударил его, Чимин понимал, что тот, по крайней мере, ещё в ближайшее время не отступится от того, чтобы сделать сына наследником компании. Отец-альфа, кстати, как оказалось, разблокировал счета мужа, но Чимин отказался принимать деньги папы, ссылаясь на то, что нашёл хорошую работу (что было чистой правдой). Сокджин, конечно, настаивал на том, чтобы как-нибудь передать сыну деньги, но после оставил попытки, осознав, что тот настроен серьёзно. Помимо разговоров с отцом, Чимин частенько созванивался с Тэхёном. Лучший друг должен был вернуться в течение нескольких дней, а потому омега не мог дождаться его приезда. За последнюю неделю он соскучился по Киму так сильно, что хотелось на стенку лезть от безысходности. Так сильно ему не терпелось обнять нескладно высокую фигуру омеги, растормошить и так вечно взъерошенные волосы и поделиться всем, что накипело. Особенно тем, что происходило с ним, когда Пак думал об одном конкретном альфе. Мин Юнги ураганом ворвался в его жизнь, всего лишь за какие-то несколько дней полностью переменив её, заполонив собою мысли омеги. Чимин считал, что невозможно за такое короткое время так сильно привязаться к конкретному человеку, однако все его убеждения рассыпались в пух и прах, когда он видел альфу, слышал его голос или чувствовал редкие прикосновения больших тёплых рук. Сердце начинало неистово стучать в груди, к щекам приливал жар, и из головы вылетало буквально все, кроме образа альфы и его терпкого запаха одеколона, который кружил омеге голову не хуже крепкого алкоголя. После того, как Юнги договорился с Паком о его работе, Чимин видел мужчину всего лишь несколько раз, когда тот заходил в ресторан перекусить или поговорить с менеджером. Пак подозревал, что Юнги был завален работой, отчего они успевали лишь переброситься парочкой слов, после которых хён прощался с ним, напоследок легко трепля волосы Чимина рукой. Знал бы альфа, что именно этот невинный жест вызывал у Пака. Всё внутри будто бы плавилось и сходило с ума, и миллионы мурашек бежали по телу, принося с собой бурю неизведанных ощущений. Рядом с этим взрослым, уверенным мужчиной, Чимин чувствовал себя, словно за каменной стеной. Он мог знать, что Юнги-хён не даст его в обиду и поможет с чем угодно. Кстати говоря, деньги Пака за подаренные ему альфой вещи Мин так и не принял. Чимин тогда специально подобрал момент и подкараулил Юнги возле ресторана, уже готовясь вручить ему свой долг, но… мужчина посмотрел на него таким взглядом, что все подготовленные слова враз выветрились из головы. — Я разве не предупреждал, чтобы ты даже не думал возвращать мне за это деньги? — в угольного цвета глазах мелькает нечто очень опасное, и Чимин сглатывает, опуская взгляд в пол. — Помнишь, что я тогда тебе пообещал? — Но… Хён… Неуверенные слова Чимина обрывает ошеломительная волна знакомого запаха одеколона альфы, в котором сейчас отчётливо чувствуются острые нотки имбиря и душистого перца, хотя Пак поклясться мог, что раньше их не было (или же он просто не замечал этого). Омега не поднимает голову, вместо этого рассматривая перед собой пуговички на накрахмаленной рубашке хёна, которая идеально сидит на крепком теле. Юнги вновь неожиданно оказывается к нему близко настолько, что у Чимина кружится голова и поджимаются пальцы на ногах. — Ты знаешь, что я обычно делаю с теми, кто не слушается меня, — хриплый голос пробирает до мурашек, и омега краем глаза замечает, что рука Юнги опускается на стену возле его головы, как будто бы заключая Чимина в ловушку. — Ещё раз такое произойдёт, и я обещаю, — хён останавливается, чтобы глубоко выдохнуть прямо возле порозовевшего кончика маленького ушка, а после продолжает, медленно, тягуче, да так, что рой мурашек проносится по телу омеги, и в висках начинает пульсировать, громко, отчётливо. — Я тебя накажу. Тёплый воздух трогает, кажется, ещё более раскалённую кожу Чимина, и ему кажется, что ещё чуть-чуть и губы альфы коснутся маленькой золотой серёжки-гвоздика. Пак жмурится, чувствуя, что ещё немного, и грохочущее сумасшедшее сердце выпрыгнет из груди. Однако, все это затмевает страх того, что это услышит Юнги и поймет, что он к нему чувствует, а потому, через силу унимая дрожь, омега берет себя в руки и шепчет, едва слышно, мысленно проклиная себя за сиплый голос. — Я… Понял… Хён… В голове все мысли путаются, тело не слушается совершенно, когда рука альфы медленно приближается к волосам Чимина, чтобы потрепать их в привычном жесте. Младший уже задерживает дыхание от нетерпения, желания почувствовать своего хёна ещё ближе, однако… ожидаемого не происходит, и Чимин чуть ли не стонет от разочарования. Потому что по неизвестной Паку причине Юнги без слов отстраняется, глядя куда-то в сторону. — Хорошо. А после уходит, даже не взглянув на растерянного омегу. Чимин же тогда остался стоять на месте, до конца не понимая, что только что произошло. В ушах стоял голос хёна, и это «Я тебя накажу» будоражило настолько, что ещё как минимум минут пять в голове Пака громко отдавался стук взволнованного юношеского сердца. Его, одиноко стоящего у стены в углу, с пустым взглядом карих глаз, нашёл Минсок, и, будто бы догадываясь, что могло произойти, ничего не сказал и просто проводил соседа до комнаты, где тот уснул, только его голова коснулась подушки. И тогда впервые Чимину приснился сон с участием хёна. Омега точно не мог вспомнить, что именно в нем было, но одно ясно было точно: топорщаяся ткань пижамных шорт была красноречивей слов, и Паку оставалось только выругаться, коря свои бушующие гормоны и невероятную притягательность Юнги. Он вновь убедился в том, что никогда прежде ещё никто, кроме этого мужчины, не вызывал в нём подобных чувств, и потому Пак боялся признаться себе. Боялся признаться себе в том, что хён для него стал важен, как никто другой. После того странного разговора Юнги не появлялся в отеле три дня, и все это время Чимин места себе не находил, чувствуя, как опустела и поблекла его жизнь без присутствия темноволосого альфы с невозможным голосом и властным взглядом темных глаз. В тот день он будто бы поставил между ними некую точку, и Чимин невероятно боялся того, что альфа оставил его, решил оборвать все связи с ним, осознав, что уже и так сделал все, что мог и помощь его не требуется. Бедный омега все это время ходил, словно в воду опущенный, не имея никакой возможности связаться с альфой: его номера телефона у Пака не было, а просить кого-либо о подобном было бы странным. Более того, свяжись он с альфой, Чимин знал, что даже бы произнести ничего не смог от странного чувства смущения и неловкости. Именно по этой причине омега мучился от странной безысходности, продолжая надеяться на то, что вот-вот — и хён зайдёт в двери ресторана, как обычно, кивнёт ему, легко приподняв уголки губ в улыбке и пройдёт к своему месту, возле окна, откуда открывается прекрасный вид на город. Вот почему в настоящий момент, находясь возле барной стойки, Чимин вздыхает, держа в руке стакан воды. У него сейчас заслуженный перерыв, а потому он может уделить немного времени мыслям о темноволосом альфе, по которому так сильно скучает. Однако, долго ему это делать не удаётся, поскольку в нескольких шагах от него разворачивается сцена, привлекающая к себе внимание: у администратора, отвечающего за официантов и всех остальных сотрудников зала, чуть ли не истерика; он что-то яростно восклицает, окружённый работниками со всех сторон. Кто-то протягивает ему стакан воды, кто-то пытается успокоить, а кто-то, вроде Чимина, благоразумно стоит в стороне, наблюдая за разворачивающимся действием издалека. — Как такое могло произойти! — восклицает преклонного возраста невысокий бета, со вздохом проводя рукой по тронутым сединой волосам. Ли Со Мун, а именно так звали мужчину, был строгим, требовательным, но справедливым менеджером, которого редко когда можно было застать в подобном состоянии. Пак успел заметить, что в случае каких-нибудь непредвиденных ситуаций у Ли Со Муна был запасной план, который приводили в действие незамедлительно. Однако, в настоящий момент казалось, что ситуация и правда непростая.  — Как? — продолжает сокрушаться мужчина. — Почему никто не знал, в каком положении находится Бэкхён?! И почему я узнаю о том, что он не сможет выступить, только сейчас? Из дальнейшего разговора Чимин понимает, что причиной вызванной шумихи был сегодняшний банкет, который проводился в ресторане по заказу одного из высокопоставленных клиентов. Пак Бэкхён, признанный певец ресторана и просто до невозможности красивый, стильный и обаятельный омега, оказался уже на седьмом месяце беременности и, кстати, по каким-то причинам ничего не говорил начальству. И вот буквально только что позвонил его муж, высоченный альфа Чанёль (которого Чимин видел пару раз), сообщив, что его мужу стало плохо, и он теперь лежит в больнице на обследовании. Поэтому, понятное дело, ни о каком вечернем выступлении не могло быть и речи. Чимин был не очень хорошо знаком с Бэкхёном: их смены редко совпадали, да и Пак обычно работал в другом зале ресторана, где не было живого музыкального сопровождения по вечерам. Однако, он слышал однажды, как поёт старший, и не мог не восхититься приятным мелодичным голосом, который слушать было одно удовольствие. Бэкхён работал здесь с самого открытия отеля, и клиенты хорошо знали его, частенько заглядывая в ресторан, чтобы насладится его прекрасным пением, и заодно пропустить по бокальчику вина. Понятное дело, почему менеджер так переживал. Во-первых, он корил себя за то, что не заметил интересного положения певца, хотя… Теперь это было объяснимо: Бэкхён разбирался в одежде так, словно и сам был стилистом в каком-нибудь модельном агенстве, а потому удачно подобранными костюмами, кофтами и свободными кардиганами он умело скрывал увеличившийся животик. — Я уже обзвонил всех известных исполнителей, но они все заняты! Все начинается через час, а у нас нет того, чего так просит клиент! — Бета присаживается на стул возле барной стойки, а после закрывает глаза, тряся головой. — Он ведь отчётливо говорил, что живая музыка — необходимый элемент банкета! Господи, что же мне сказать управляющему? Чимину и правда жаль этого человека. Когда в самом начале у Пака были проблемы с работой, Ли Со Мун не ругал его, а наоборот давал полезные советы, с помощью которых ситуация сразу же приходила в норму. И потому сейчас омеге очень хотелось поддержать менеджера. — Сонбэ-ним, — Чимин неожиданно слышит знакомый голос, и в ту же секунду видит, как из толпы сотрудников к бете пробирается человек с ярко-розовой макушкой. — Обязательно, чтобы исполнитель был известным? Пак слышит энтузиазм в голосе Минсока, на которого сейчас все смотрят с удивлением, и отчего-то в голову Чимина закрадывается нехорошее предчувствие. — Минсок? — поднимает голову бета. — Хм… Ну, конечно, это было бы плюсом, но… Главное всё же то, чтобы его голос радовал посетителей… — Супер! — Ким радостно восклицает, поднимая вверх большой палец. — У меня есть один человек на примете! Поверьте, голосок у него просто ангельский, все будут в восторге, уверяю вас! В глазах Ли Со Муна вспыхивает надежда с огоньком азарта, и он, слыша невероятный настрой в голосе кондитера, поднимается с места. — Ну и кто этот человек? Я его знаю? Минсок ухмыляется, обводя окружающего его толпу взглядом, а после останавливает глаза на Чимине, у которого в этот момент, кажется, чуть сердце не останавливается. — О, мы его все прекрасно знаем. Верно, Чимин-а? И в этот самый момент, когда лица всех шокировано оборачиваются на Пака, он понимает, что не ошибся с предчувствием. Ох, как не ошибся.