Не отпускай

— Отличная работа, Чимин-а! — весьма повеселевший за последнее время менеджер хлопает Пака по плечу, широко улыбаясь. — Просто великолепно! Нужно было тебе раньше сказать, что ты так хорошо поёшь! — Спасибо, сонбэ-ним, — кланяется омега, стараясь не показывать старшему усталости. — Рад, что смог помочь вам… — Ты же не думаешь, что это только на сегодняшний вечер? — удивлённо спрашивает Ли Со Мун, вскидывая брови. — Раз уж Бэкхёна не будет как минимум полгода, то я не вижу смысла искать кого-либо кроме тебя на его место! — Простите? — теперь уже очередь Чимина шокировано смотреть на бету. — Вы хотите сказать… — Да! Ты меня правильно понял! С этого момента работаешь за него! Зарплата здесь будет побольше, чем у официанта, да и выступать нужно будет только по вечерам плюс в выходные дни! Ну так что, согласен? Чимин не может вымолвить ни слова, лишь кивая в ответ. — Отлично! Все формальности обсудим завтра, как и твой заработок за сегодня! А сейчас, иди, отдыхай! Ли Со Мун, что-то ещё весело прощебетав, ещё раз хлопает Чимина по плечу, а после разворачивается, доставая из кармана телефон. — Все прошло просто замечательно! — слышит радостный голос менеджера Пак. — Клиент доволен абсолютно всем, особенно музыкальной частью! Омега провожает пустым взглядом спину администратора, а после устало выдыхает, присаживаясь на стоящий рядом стул. Руки тянутся к шее, чтобы развязать туго завязанный галстук и расстегнуть несколько пуговиц на белой парадной рубашке. Чимин пытается понять, каким образом все случилось именно так, осознавая, что поворотным событием стал вчерашний вечер.

***

В наушниках играет музыка, и Чимин закрывает глаза, наслаждаясь знакомым ритмом. Рабочий день выдался тяжелым из-за наплыва посетителей, а потому, только прийдя вечером в комнату, Пак быстро принял горячий душ и незамедлительно лёг в кровать, которая казалась ему лучшим, что есть на белом свете. Минсока ещё не было, он, видимо задерживался на работе, создавая заготовки десертов для завтрашнего банкета. Однако, несмотря на усталость, сон совершенно не шёл к Чимину, отчего тот понял, что чего-то не хватает. «Музыки». Подумал тогда омега и не ошибся. За последние несколько лет он привык каждый день по нескольку часов тренироваться дома и ходить в танцевальную студию как минимум три раза в неделю. Однако теперь, когда для этого совершенно не было времени из-за плотного графика, Пак понял, что невыносимо тоскует по вечерам в зале, где единственным его собеседником была музыка, скрип скользящих кроссовок о паркетные доски и звук собственного тяжёлого дыхания. Чимин наслаждался ощущением свободы, которое приходило к нему, когда он забывал абсолютно обо всём: о строгом отце, о будущем, о проблемах, которые часто преследовали его; он сосредотачивался лишь на плавных движениях своего тела и громких звуках, что доносились из колонки. Впервые Чимин влюбился в музыку в возрасте четырёх лет, когда бабушка отвела его в балетную студию. Педагоги, все как один, твердили о том, что у мальчика и правда настоящий талант: благодаря врожденному идеальному слуху, гибкости, музыкальному чутью, маленький мальчик за очень короткое время показал то, что не могли сделать и более старшие ребята. Однако родители скептически относились к этим занятиям, позволяя сыну заниматься этим только из-за того, что танцы прекрасно ставили осанку и помогали находится в хорошей форме. Поэтому Чимин занимался балетом не очень часто, почти не участвовал в конкурсах и не ездил на какие-либо концерты. Ему нравилось просто танцевать, другого ему не нужно было, но… Но и это вскоре прекратилось. После того, как автокатастрофа унесла жизнь бабушки с дедушкой, Пак забросил занятия. Помимо ужасной боли от утраты дорогих людей, случилось и то, что не позволило ему заниматься танцами дальше: из-за слишком рано начавшейся течки, он полгода провёл в больнице на обследовании, и, понятное дело, родители и слышать не хотели о том, чтобы их сын продолжал танцевать. И Чимин смирился. Смирился с тем, что он наследник компании, которому в будущем предстоит стать управляющим. И в этой жизни не было места танцам и музыке. И продолжалось бы это ещё долго, если бы Пак по счастливой (или не совсем счастливой) случайности не встретил Тэхёна. Друг сразу же догадался, что Чимин тайно, но всё же одержим музыкой. Он не мог не заметить, как Пак двигался, когда слышал знакомую мелодию, как загорались его глаза при виде выступления артистов на сцене, как его лицо озаряла улыбка, когда у него была возможность танцевать. И именно поэтому Ким притащил друга в студию, несмотря на все его возражения. И вот тогда-то Пак осознал, что это и правда то, чего ему так долго не хватало. Он сразу же проникся непринуждённой атмосферой, которая царила между ребятами, такими же, как и он, пришедшими сюда, чтобы учиться танцевать и наслаждаться этим. С первых же секунд он забыл о том, кем является, и просто завороженно смотрел на то, как взрослые парни и девушки будто бы скользят, парят над полом, захваченные музыкой. В начале было очень трудно: тело отказывалось вспоминать прошлые ощущения, а потому у Чимина целый год ушёл лишь на то, чтобы привыкнуть к растяжке, вспомнить все основы танцев, а также выработать новый стиль. Он прикладывал столько усилий, что помнил, как чуть ли не умирал от боли в мышцах. Пак не только занимался в студии, но и также ежедневно по нескольку часов танцевал дома, чтобы наверстать упущенное. И ему это удалось. Педагоги только удивлённо взмахивали руками, когда спустя некоторое время омега полностью проявил себя и свой талант. Все замечали, с какой отдачей, с каким упорством отдаёт себя танцам Чимин, и ни у кого не было сомнений, что его ждёт прекрасное будущее. Но, как оказалось, не только танцы были призванием Чимина: у омеги был прекрасный голос с редким для парня тембром, а потому, когда один из руководителей студии услышал то, как поёт Пак, то посоветовал ему заняться вокалом. Омега же для себя решил, что попробовать стоит и после не пожалел о своём решении. Он принял участие в крупнейшем ежегодном музыкальном конкурсе Сеула, где занял одно из призовых мест. Последствием этого стало то, что Чимина пригласили на следующий учебный год поступить в художественную академию. И вот тогда-то омега и понял, что готов рассказать все родителям. Он решил для себя, что если не свяжет жизнь с музыкой, то все для него потеряет смысл. Однако, отец отказался принять выбор сына, и весь этот скандал вылился в то, что сейчас Чимин находился не дома, а в номере отеля, где омега работал официантом. Пак вздыхает, осознавая, что нельзя забрасывать музыку надолго, а потому, хоть у него сейчас и нет возможности заняться танцами, решает хотя бы распеться. Именно поэтому он достаёт наушники, включает минусовку песен, начиная тихо распевать мелодию себе под нос. Чимин увлекается настолько, полностью погрузившись в океан музыки, что, когда открывает глаза, то чуть ли не кричит от удивления. Минсок стоит в шаге от него, поражено уставившись на Пака расширившимся от удивления карими глазами. — Ты почему не рассказывал, что так офигенно поёшь?!

***

Конечно, Чимину в тот момент ничего не оставалось, кроме как рассказать обо всем Минсоку. Старший омега просил подробностей, а потому ещё около часа мучил Пака, допрашивая его с усердием следователя о его музыкальных увлечениях. В конце концов, Ким успокоился лишь тогда, когда Чимин дал послушать ему несколько записей своих песен на телефоне, которые Минсоку очень пришлись по душе, судя по горящему восторгу в глазах и восхищению, которым были наполнены его слова. Пак не мог не признать, что ему было приятно: о том, что он хорошо поёт, знал лишь Тэхён, учителя в студии и, конечно же, судьи и участники конкурса, в котором он участвовал. Чимин, по правде говоря, никогда не считал нужным хвастаться своим талантом, поэтому Минсок случайно стал одним из тех, кто узнал об увлечении Пака. Однако, Чимин никак не ожидал, что его хён на следующий же день расскажет об этом остальным. Нет, это не было какой-то страшной тайной, да и Пак не запрещал Минсоку делать этого… Просто всё это было неожиданностью. То, что его после попросят спеть на банкете, да ещё для высокопоставленных клиентов, немного пугало. Чимин лишь однажды выступал со своей песней на сцене, как раз-таки на конкурсе, но тогда это было полностью его решением. В этот же раз сама репутация отеля зависела от того, понравится ли гостям его пение или же нет. Поэтому омега в начале ничего не мог сказать, думая над тем, чтобы отказаться, но… Взгляды остальных ребят и менеджера, наполненные надеждой, не позволили Чимину сделать этого. Более того, в глазах Минсока царила такая уверенность в том, что Пак справится, что у него даже не было сил сердиться на старшего за его выходку. Чимин согласился, все же решив попробовать себя в этой роли. После того, как Пак спел несколько песен для того, чтобы убедить менеджера в своём мастерстве (а так и случилось, судя по тому, как радовался Ли Со Мун), его тут же ввели в курс дела, рассказав о том, что именно требовалось от Чимина. Благо, почти все заказанные клиентом песни омега знал прекрасно, а те, в которых он был не уверен, разрешили исполнять, глядя в ноты. После рассмотрения всех этих важных вещей, занялись уже самим Чимином: его приодели в откуда-то взявшийся новенький костюм, сидящий на омеге, словно влитой, а после причесали, сделали необходимый для сцены макияж и дали время хорошенько распеться. Как ни странно, но к началу банкета Чимин успел сделать почти все для того, чтобы чувствовать себя на сцене уверенно. Уже после, за несколько минут до своего первого выступления, Пака охватил мандраж. Сердце стучало, как бешеное, в голову прилила кровь и внезапно стало жарко-жарко, да так, что вспотели ладони. Однако, как ни странно, страх ушёл, уступив место какому-то приятному волнению и предвкушению, как только Чимин встал перед роялем, заслышав первые ноты знакомой песни. А затем он начал петь. Сначала неуверенно, чуть слышно, но после всё громче, проникновенней, прямо как он умеет, да так, что по коже бежали мурашки. И как же ему это, черт возьми, нравилось. Чимин смотрел куда-то вдаль, чувствуя на себе огромное количество восхищенных взглядов, направленных прямо на него. Все эти состоятельные влиятельные люди, собравшиеся вместе, затаив дыхание, слушали то, как поёт Пак, и они и правда были заворожены им. Как и ожидалось, все прошло просто замечательно. Вечер для Чимина пролетел как один миг, и омега сам не понял, когда раздались последние аплодисменты и постепенно начали затухать огни. Когда последний клиент покинул ресторан, к Чимину кинулись его коллеги по работе, поздравляя с успешным выступлением. Минсок, подошедший к нему самым последним, лишь поднял большой палец вверх, широко улыбнувшись. — Я же говорил! — произнёс розоволосый омега, обнимая Пака. — Ты просто умница, Чимин-а! Твой талант не должен пропадать, уж поверь мне! — Спасибо, — только и смог вымолвить порозовевший Чимин, отвечая на объятия. — Это все только благодаря тебе, хён! К сожалению, дольше им поговорить не удалось: Чимина для разговора утащил Ли Со Мун, в то время как Минсока позвал кто-то из гостей. Соседи только и успели договориться, чтобы встретиться позже в комнате. Однако, после того, как менеджер ушёл по своим делам, оставив Пака одного, омега сидел посреди зала, глядя за тем, как тот приводят в порядок официанты, подготавливая помещение для завтрашнего дня. Чимин только сейчас понял, что выступление вымотало его в эмоциональном плане, а потому просто отдыхал, стараясь ни о чем не думать. Правда, он и представить себе не мог, какие события ожидают его впереди.

***

— Господин Мун! Ли Со Мун сидит в кабинете, выпивая со своим коллегой по случаю удачно проведённого банкета, когда в комнату вбегает заместитель. В руке он держит телефон, прикрыв на всякий случай динамики рукой. — Я же просил меня не беспокоить… — Это срочно, сонбэ-ним! — прерывает старшего молодой мужчина в очках, подходя ближе. — Это очень важный человек! Она звонит вам по поводу Чимина… Госпожа слышала, как он поёт, а потому хочет, чтобы Пак выступил на торжестве по случаю дня рождения ее мужа… — Давай сюда! Менедежер торопливо подносит телефон к уху, и в следующее мгновение поразительно меняется в лице. — Госпожа Мин?