Не отпускай

Мышцы, за последние несколько недель отвыкшие от интенсивных тренировок, болезненно ноют, однако приятная тяжесть во всем теле и привычное ощущение того, что ты выложился на полную, заставляют Чимина чувствовать себя и правда живым. Он наконец посетил студию, впервые за последнее время, и чувства, которые его охватили во время разучивания танца, трудно было передать словами. Теперь, когда он работал по вечерам, весь день был свободен, а потому Чимин без всяких раздумий отправился в знакомый танцевальный зал, чтобы размять мышцы и привести тело в форму. Только проведя около трёх часов в студии, разминаясь, а после раз за разом повторяя комбинацию из движений до тех пор, пока он не был ею доволен, Чимин окончательно выдохся, вернувшись в отель. Спустя некоторое время, приняв горячий душ, переодевшись, а также покопавшись в телефоне в надежде увидеть какие-либо интересные новости, Чимин прилёг на кровать, замечая, как всего лишь за столь короткое время эта комната опустела. Окинув взглядом аккуратно застеленную постель Минсока, голые полки в шкафу, на которых недавно лежала одежда старшего, Пак не заметил, как вновь загрустил. В голову ворвались воспоминания об утре этого дня, и омега прикрыл глаза, прокручивая в голове одну единственную сцену. — Ты точно все взял, хён? Ничего не забыл? — Чимин с беспокойством глядит на Минсока, который торопливо застёгивает пуговицы своего темно-серого стёганого пальто, одновременно с этим что-то печатая в своём телефоне. — Не волнуйся, Чимин-а, — улыбается розоволосый омега, взъерошивая свободной рукой волосы Чимина, которому сейчас невероятно тяжело. — Чондэ уже ждёт в машине. Хён, как и говорил несколько дней назад, уезжал в Китай повидаться со своими родителями и заодно познакомиться с родственниками своего возлюбленного. Чимин же, успевший сильно привязаться к Минсоку, который стал ему названным старшим братом, места не мог себе найти от грусти. Ему искренне было жаль расставаться с хёном, и он еле сдерживал подступающие к глазам слезы. — Ты же будешь звонить, правда? — спрашивает он тихо-тихо, смотря на омегу, в глазах которого застыла ответная печаль. — Конечно, Чим-Чим! — он светло улыбается, обнимая младшего, и тот носом утыкается в рубашку хёна, убаюканный запахом выпечки и клубничных десертов, которые так часто готовил Минсок. — Ты бы знал, как я буду скучать по тебе, малыш. — И я. — Чимину хочется продолжить разговор, оттянуть момент окончательного расставания, но он понимает, что нельзя. Хёна уже ждёт его альфа, и совесть Пака не позволяет ему задерживать кондитера и дальше. А потому, Чимин нехотя отстраняется, стараясь не показывать все те чувства, захватившие его в этот момент. — Очень-очень. — Ну ладно тебе, — щурится Минсок, гладя Пака по голове. — Твой друг же скоро должен приехать, разве нет? Тэхён, кажется? На самом деле, Чимин не был уверен в том, что Тэ вернётся скоро. В последний раз, когда они созванивались около пяти дней назад, Ким говорил, что чувствует приход течки, и это было странно, поскольку начаться она должна была не раньше следующих двух недель. Тэхён тогда бормотал сквозь зубы проклятия, жалуясь Чимину на то, что ему придётся провести этот цикл вдали от дома, одному в квартире родителей в Пусане, глотая подавители и пытаясь не сойти с ума. Ким рвал и метал, не понимая, отчего его стабильный цикл мог сбиться в такое неподходящее время, и Чимину оставалось лишь успокаивать друга подходящими словами. Как и следовало ожидать, в последующие дни от Тэ не было звонков. Течка вообще такое время, когда омеги не способны думать почти ни о чем, а особенно трудно она давалась тем, у кого не было надёжного партнёра-альфы. Чимин знал, что у Тэ были отношения. И даже не одни. И не удивительно: друг был красивым, умным, хоть и порой немного странным, но внимания все же у него было хоть отбавляй. Однако, Ким никогда не проводил течку с альфой. Тэхён аргументировал это тем, что не доверяет в таких вопросах сильному полу. Он боялся потерять над ситуацией контроль и натворить каких-нибудь глупостей. Тэхён когда-то поделился с Чимином, что если и проведёт течку с альфой, то только, если встретит своего истинного. А так как этого до сих пор не произошло, друг предпочитал проводить течку в одиночестве, утоляя желания своего тела припрятанными в квартире игрушками и с помощью лекарств. Потому Чимин в последние дни не находил себе места от беспокойства за друга. Хоть Тэ и говорил, что все будет нормально, однако в его шутливом голосе слышалось едва заметное волнение, из-за чего Пак также переживал. Но сейчас ему не хочется, чтобы его волнение коснулось Минсока и, более того, огорчило бы его. Вот почему Чимин уверенно кивает, подтверждая слова хёна. — Должен сегодня-завтра. — обыденным тоном произносит Чимин, встряхивая чёлкой. — Ну и хорошо! — радостно улыбается Минсок. — Жаль только, я так и не смог с ним познакомиться… — У вас будет ещё время, — уверенно говорит Пак. Он точно знает, что Минсок с Тэ определённо бы понравились друг другу, — Только возвращайся поскорее, хён. — Постараюсь, — произносит Минсок, собираясь продолжить, однако вдруг замирает. В следующую секунду Пак с удивлением наблюдает за тем, как Минсок без лишних слов подходит к своему шкафу, доставая с верхней полки какую-то книгу в красной кожаной обложке. Он задумчиво глядит на неё, будто над чем-то размышляя, а потом грустно улыбается, и уже тянется к мусорному вёдру, чтобы выкинуть вещь, но его останавливает Чимин. — Что ты делаешь, хён? Громко заданный вопрос останавливает Минсока, и Чимин замечает, как тот ведёт руку в сторону, и книга, даже скорее, блокнот для записей, приземляется на прикроватную тумбу. — Да так, — неопределенно качает головой розоволосый омега. — Просто воспоминания. — Ну хён! — глаза Чимина заинтересованно сверкают, поскольку он раньше никогда не замечал этой вещи, и его захватывает любопытство узнать о ней поподробней. — Это что, твой личный дневник? — Не совсем, — обреченно выдыхает Минсок, поскольку отчетливо осознаёт, что младший не отстанет, пока не докопается до правды. — По правде говоря, здесь собраны мои размышления о жизни и чувствах… Полгода назад, когда меня бросил бывший, я начал от нечего делать писать стихи. — Омега переводит задумчивый взгляд на блокнот в красной обложке. — Я уже давно забыл про него, и сейчас вот внезапно вспомнил. Не хочу брать с собой в новую жизнь пережитки прошлого. Все, что я тогда писал под влиянием чувств теперь ничего не значит. Я счастлив с Чондэ, и не собираюсь зацикливаться на том, что случилось со мной полгода назад. — Ого, — Чимин и подумать не мог, что Минсок из-за расставания с бывшим возлюбленным начал сочинять. Отчего-то ему тут же становится интересно прочитать хоть один его стих, попросить у старшего блокнот, но… Пак осознаёт, что это слишком личное, а потому прикусывает язык, лишь тихо бормоча: — Понятно. Так вот почему ты хотел ее выбросить. — Ну, в общем-то, да, — соглашается Минсок, а после вдруг неожиданно переводит взгляд на Чимина, над чем-то раздумывая. Поколебавшись несколько секунд, он вдруг берет блокнот, протягивая его ничего не понимающему Чимину. — Вот. — с улыбкой произносит он, и глаза Пака расширяются от удивления. — Я же вижу, что тебе интересно. Так что можешь почитать, если хочешь. Чимин смотрит на протянутую ему вещь, не решаясь брать её. — Хён, ты уверен, ведь… — Уверен-уверен, — кивает головой Минсок, впихивая книгу для записей прямо младшему в руки. — Там все равно нет ничего особенного. Чимин бормочет тихое «спасибо», теперь уже крепко прижимая руки с блокнотом к груди. Он уверен, что обязательно прочитает его, только чуть после. Сейчас же нужно проводить в путь хёна, который вновь возвратился к своим вещам, глядя на наручные часы. В комнате вновь воцаряется неловкая тишина, и слышно лишь как за окном гудят машины. Чимин закусывает нижнюю губу, боясь поднять глаза на Минсока, который так же не знает, что сказать. — Ну, — начинает все же старший. — Я пойду, наверное, а то мы с Чондэ на самолёт опоздаем. — Ага. — только и произносит Чимин, и уголки его губ трогает улыбка. — Хорошей дороги, хён. Минсок уехал лишь несколько часов назад, а Чимин уже скучает по старшему, не зная, как теперь проводить вечера без шутливых разговоров и смешных рассказов хёна; как работать в ресторане, когда заботливый старший не угостит вкусным десертом, даже не принимая комментарии насчёт того, что Чимин на диете? Пак мычит в подушку, переворачиваясь на живот и разочарованно вздыхая. Он отворачивает голову влево, глядя на раскрытую книгу в красной обложке. Он уже успел прочитать несколько стихотворений, и, честно сказать, был поражён. На первый взгляд, в них не было чего-то особенного, сложного, но было видно, что Минсок и правда писал их от самого сердца, вложив в них все свои чувства. Каждая строчка была правдивой, каждая с частичкой самого хена внутри себя. Как Чимин вкладывал всего себя в танцы и песни, так и стихотворения Минсока кричали о внутреннем состоянии автора, обнажали его скрытые чувства и переживания. Одно из стихотворений было особенно пронзительным. Слова будто бы открывали перед Чимином картины прошлого хена, и Пак как будто бы видел Минсока наяву, чьё сердце разрывалось от боли, когда его жених бросил его за несколько дней до свадьбы. Чимин отгоняет от себя грустные мысли, вместо этого радуясь счастью старшего, который вновь обрёл смысл жизни в надежных руках Чондэ. Пак видел этого мужчину, и не мог не заметить, с какой нежностью тот смотрит на сияющего Минсока. Они понимали друг друга без слов, все их жесты, слова, взгляды и прикосновения говорили о том, насколько сильно эти люди любят друг друга. И, глядя на них, Чимин не мог не думать о том, как сильно хочет того же. «Доброй ночи, Чиминни» С момента банкета в доме родителей Юнги прошёл всего лишь день, а последние сказанные в тот вечер слова хёна всё никак не могли вылететь из головы светловолосого омеги. Кажется, в тот момент, когда Юнги впервые так ярко улыбнулся ему, нежно произнося его имя, Пак в который раз осознал, насколько сильны его чувства к темноволосому альфе. Мин Юнги стал первым человеком, одно лишь слово или взгляд которого заставляли Чимина трепетать. Он любил Юнги. Эта мысль настолько отпечаталась в сознании Чимина, что и момента не проходило без того, чтобы он не думал о темноволосом альфе с хитрым прищуром раскосых лисьих глаз. Мин Юнги заполучил его сердце, его душу, его всего, и омега больше не представлял себе жизни без своего хёна, который стал его спасителем, его поддержкой. Пак твёрдо был уверен в том, что те чувства, которые он испытывал к альфе — настоящие, а не фальшивка, навязанные восхищением старшим, его помощью в трудную минуту. Да, Чимин прекрасно осознавал, что никогда раньше подобного с ним не случалось, и, возможно, от этого любовь к Юнги была такой непривычной, такой яркой, казавшейся единственное правильной… Но… Пак ни в чем в своей жизни не был так уверен, как в том, что любит Юнги всем сердцем. Пусть Мин старше, пусть они занимают разное положение в обществе, пусть он — альфа, которого желают заполучить себе все, а Чимин — лишь неправильный омега, юный, неопытный… Но он готов был отдавать всего себя, готов был делать все, лишь бы быть с Юнги рядом, ощущать прикосновения его больших тёплых рук, слушать хриплый голос, посылающий по телу мурашки и глядеть в омут бездонных чёрных глаз, которые заставляли весь остальной мир отступить назад и рассыпаться в пыль. Чимин мог с уверенностью сказать, что готов был принадлежать Юнги целиком и полностью, он уже подарил альфе своё сердце и душу и знал, что теперь лишь от хёна зависит, что будет с ним дальше. Тогда, в день банкета, в голову Чимина впервые закралась робкая мысль о том, что его чувства могут быть не безответными. Взгляд Юнги, полный восхищения, теплоты и ещё чего-то незнакомого, но так будоражившего все естество омеги, поселил в Чимина надежду на то, что хён видит в нем кого-то большего, чем просто своего донсэна, мальчишку, которого он вытащил из беды. А тёплые объятия и успокаивающие прикосновения, которые подарил ему в тот вечер альфа, утирая Чимину слезы на закрытой от других глаз веранде, заставили эту мысль ещё сильней засесть в голове юноши. Чимин почувствовал, что важен Юнги. Что-то внутри омеги настойчиво твердило ему это раз за разом, и он осознал, что и правда надеется на ответные чувства. Мысль о том, что хён может любить его в ответ, грела Чимина, словно тёплый пушистый плед, словно чашка горячего шоколада в морозный зимний день, и омега, хоть и пока неуверенно и робко, но всё же думал о том, что его предчувствия могут оказаться правдой. Чимин краснеет, вспоминая ощущения уюта и тепла в объятиях хёна, его нежность и заботу о нем, и от накатывающей радости сердце начинает биться быстрее, и омега хихикает, колотя ногами по простыням. — Хён, — шепчет в подушки Чимин, а после, будто смакуя имя на языке, тянет: — Юнги… Краска заливает лицо омеги, и он чувствует, как все внутри сжимается и приятно тянет внизу живота, когда он представляет себе лицо хёна, его терпкий запах одеколона и безумный, полный страсти взгляд чёрных глаз. Прошёл всего лишь день со дня банкета, а события того вечера, кажется, намертво отпечатались в сознании Чимина. Они с Юнги не виделись после того, что произошло, и Пак подозревал, что альфа просто был занят в офисе, поскольку в отеле он также отсутствовал. Чимин вздыхает, потому что изнемогает от желания вновь увидеть хёна, поговорить с ним, наконец, понять, что происходит между ними. Глубокие раздумья омеги прерывает громкий торопливый стук в дверь, и от неожиданности Пак подпрыгивает на кровати, а после резко присаживается. «Кто это?» Чимину и правда интересно, поскольку он думал, что сегодня его больше никто не потревожит. Этим вечером ему не нужно было петь на ужине, поскольку для этого была приглашена целая группа артистов, которая время от времени выступала в отеле. Пак планировал провести вечер, в тишине слушая музыку и читая теорию искусств. Он поднимается с места, на ходу бормоча «иду-иду», а после дергает за ручку, открывая дверь на себя. — ЧИМИН-А! В эту же секунду знакомый низкий голос оглушает Пака, а после светловолосый омега падает на пол, придавленный чьим-то немалым весом. Благо, стремительное падение смягчает плотный ворсистый ковёр, но все равно Чимин чувствует, как что-то в его теле хрустит, а из легких выбивает весь воздух. — Твою ж… — хрипит Пак, видя перед глазами чёрные точки. Он одновременно пытается осознать, что происходит и старается выкарабкаться из-под тяжёлого тела, сдавившего его, словно пресс. Омеге кажется, что ещё чуть-чуть, и его окончательно расплющит. В конце-концов, Чимину удаётся сориентироваться, подняв глаза на человека, упавшего на него. Глаза удивлённо округляются, а рот приоткрывается от шока, когда Пак замечает знакомые, искрящиеся от радости медовые глаза, и широкую квадратную улыбку, открывающую вид на белоснежный ряд ровных зубов. — Тэхён! — возмущённо-радостно восклицает Чимин, и высокий парень с забавными зелеными прядками в каштановых волосах слезает с Пака, утягивая его за собой вверх и крепко прижимая его к себе. — Совсем больной? Ты меня чуть не раздавил! — Чим-Чим! — парень, выше Чимина почти на полголовы, кажется, не обращает внимания на отчаянно вырывающегося из его медвежих объятий друга, все так же крепко прижимая его к себе. — Я так соскучился! Думал, что ещё чуть-чуть, и совсем умру без тебя! Пак осознаёт, что боль от падения и изначальная злость на глупую выходку друга улетучиваются, как воздух из проколотого воздушного шарика, когда Тэхён, его любимый Тэ-Тэ, уже осторожней обнимает его, зарываясь носом в светлые волосы. Столько времени, кажется прошло с тех пор, как они виделись в последний раз. — Идиот, я тоже скучал… — хихикает Чимин, обнимая шатена в ответ, и тут же охая от легкой боли в мышцах. Как-никак, а танцевальная тренировка не прошла даром. — Ты почему не сказал, что возвращаешься? Тэхён, наконец, отстраняется, все ещё сверкая смешной улыбкой, а после отвечает, глядя Чимину прямо в глаза. — Я хотел сюрприз сделать! — тут Тэхён внезапно корчит гримасу, надувая губы. — Я между прочим так спешил к тебе, так спешил, а ты обзываться начал! — А кто бы не начал, когда такая туша падает на него со всего размаху! Я уж испугался, что ты мне все кости переломаешь! — Эй! Я вообще-то худой! Не надо мне тут! Парни несколько секунд, не отрываясь, серьезно смотрят друг на друга, каждый отказываясь прервать контакт, а после одновременно взрываются смехом, сгибаясь пополам из-за нелепости ситуации. — Ну ты даёшь, Тэ! — успокоившись, произносит Чимин, все ещё чувствуя, как болит надорвавшийся от смеха живот. — Я уж думал, ты ещё не скоро приедешь! — Айщ, — цокает языком Тэхён, потирая макушку. — Чертова течка! Началась в тот день, когда я готов был уехать домой! Сначала провёл столько времени в глуши, где почти нет ни вай-фая, ни сотовой связи, потом застрял ещё и с этим! Я думал, что свихнусь! — парень переводит дыхание, качая головой. — И, что самое паршивое, у родителей в квартире нет даже одного искусственного члена, Чим-Чим! Ты хоть представляешь себе, что значит проводить течку, когда под рукой лишь грёбаные таблетки и собственные пальцы! Я чуть не умер! Чимин корчит рожицу, делая вид, что его тошнит от всех этих подробностей, а после вновь смеётся. — Ничего смешного, между прочим! — с укором смотрит на друга Тэхен, и от его обвинительного взгляда Чимину становится ещё веселее. — Посмотрел бы я на тебя в этот момент! — Ну, не думаю, что мне это грозит, — отрицательно мотает головой Чимин, прикусывая губу. — Пойдём, поставлю тебе чай, и ты все мне расскажешь… Тэхён бурчит что-то под нос, а после следует за Чимином. После выпитого чая (благо, Минсок позаботился о чайнике и кружках, прикупив небольшой набор, раз уж кухни в их номере не было), и наспех перекусанным печеньем, парни ещё долго над чем-то смеялись, а Чимин выпрашивал у друга подробности его приезда. Как оказалось, Ким успел перед этим забросить свои вещи в квартиру, а уж только после приехал к Чимину. — Кстати, у тебя не было проблем с приходом сюда? — спрашивает Чимин, когда они с Тэхеном лежат в обнимку на его кровати, уже успокоившись и разговаривая о всём на свете. Руки Тэхена привычно обнимают Чимина за талию, в то время как голова Пака покоится на груди лучшего друга. Сколько Чимин себя помнил, с Кимом ему всегда было так спокойно, так хорошо, что все сомнения и волнения исчезали как по взмаху волшебной палочки. Возможно, из-за того, что Тэхён был омегой, таким же как и Чимин, Пак совершенно не стеснялся обнимать друга, вести себя с ним свободно. Да и Тэ никогда не возражал. Наоборот, он ещё больше Чимина любил прикосновения, и порой светловолосому юноше казалось, что его Ким жить не может без объятий и телесного контакта. — Обычно сюда трудно попасть просто так. — Да я понял, когда только пришёл. — утвердительно кивает Тэхён. — Меня не хотели пускать те громилы у входа, но когда я сказал, что пришёл к другу и назвал твоё имя, меня тут же впустили. — О, — тянет Чимин, удивляясь услышанному. Пусть это и был отель, но сюда пускали не всех. Обычно охранники тщательно осматривали приходящих сюда, убеждаясь в том, что это постояльцы или влиятельные гости. Судя по рваным джинсам Тэхена и его в целом растрёпанному виду, с его посещением могли возникнуть проблемы. — Что, даже не сказали ничего? — Не-а, — задумчиво бормочет Тэхён. — Я только услышал что-то про Мин Юнги и то, как однажды он приказал уволить охранника, когда тот что-то натворил… — внезапно Ким резко садится, отпуская Чимина, который ойкает от неожиданности. Глаза друга распахиваются, и он указывает пальцем на Чимина, лукаво усмехаясь. — Я совсем забыл о самом главном! Колись, что у тебя с этим Мин Юнги! Что произошло после того, как ты начал работать здесь? Вы общаетесь? Он пригласил тебя на ужин? Расспрашивал тебя о семье? Ну? На Чимина внезапно находит ступор от всех этих вопросов, и он, словно в прострации, смотрит на растормошенного друга, который с нетерпением и восторженностью глядит на Пака в ответ. Понимая, что рано или поздно пришлось бы поделиться всем произошедшим с Тэхёном, Чимин вздыхает, решая рассказать всё, как есть. Как ни странно, но во время долгого повествования, обычно болтливый и неусидчивый Тэ молчал, как рыба, терпеливо слушая рассказ друга и ни разу не перебив его. Время от времени он лишь то странно улыбался, то хмурился, сводя брови к переносице. — И вот, в общем, кажется, я и правда влюблён в него… Чимин замолкает, отчего-то с волнением ожидая ответа друга. Он как на духу выложил Тэ абсолютно всё: и про выступление на банкете, и про объятия на открытой веранде, и про последующие слова и поведение хёна. И, конечно, про все те чувства, которые охватывали самого Чимина, когда он думал об альфе или же находился рядом с ним. — Что я могу сказать… — задумчиво тянет Тэхён своим глубоким, низким, редким для омеги голосом, и Чимину кажется, что у него сердце сейчас от волнения упадёт в пятки. — Поздравляю тебя, дружище! Судя по тому, что я услышал, скоро мой Чим-Чим обзаведётся альфой! Господи, как я этого ждал! Шок в очередной раз накатывает на Пака, когда Тэхён вновь сжимает его в объятиях. — Но ведь… — тихо говорит Чимин. — Хён же мне ничего не говорил… Ты не можешь так уверенно утверждать это! — Вообще-то, могу, — усмехается Тэхён. — Поверь на слово своему понимающему в отношениях другу: Мин Юнги определённо видит в тебе кого-то больше, чем просто друга или донсэна! Представь себе ситуацию: такой важный и влиятельный человек вроде него, находится на дне рождения своего отца, но вместо того, чтобы сидеть с гостями и выпивать за его здоровье, он обнимает и успокаивает вдалеке от всех молодого симпатичного парня, к которому ничего не чувствует? Ты хоть представляешь, как нелепо это звучит?! Я точно тебе говорю, у него есть к тебе чувства! — Ты… Правда так думаешь? — тихо говорит Чимин, закусывая губы. — Неужели я и правда могу нравиться хёну? — Конечно можешь, глупый! — вздыхает Тэхён, тормоша волосы Чимина рукой. — Ты ведь такой добрый, красивый, искренний, талантливый и замечательный, что у Мин Юнги нет шансов! Это говорю тебе я, сам Ким Тэхён! Чимин тихо смеётся, глядя на то, как уверено тыкает в себя пальцем Тэхён, гордо выпятив грудь. — Даже несмотря на то, что я омега, у которого нет индивидуального запаха? — Даже несмотря на то, что ты омега, у которого нет индивидуального запаха! — громко произносит Тэхён, а после неожиданно спрашивает: — Кстати, он знает об этом? И Чимин краснеет, выдавливая: — Ну… В наше первое знакомство он посчитал меня бетой, и я подумал, что можно не убеждать его в обратном… Но я думал о том, чтобы… — О Господи! — с отчаянием тянет Тэхён, фэйспалмя. — Ну ты даёшь, Чим-Чим! Даю двести процентов на то, что, если бы ты все рассказал ему, то у вас давно бы все сдвинулось с этой точки! — Ну я же… — Чимин и сам не знает, что сказать в своё оправдание. Он просто так привык к тому, что его считают бетой, что совсем забыл про этот маленький, но такой важный нюанс. — Ладно, — трясёт волосами Тэхён. — Так даже лучше. Представь себе, ты нравишься ему, даже несмотря на то, что он считает тебя бетой! С ума сойти! Чимину все ещё непривычно от того, что друг так уверенно говорит о том, что чувствует к нему Юнги-хён, однако ему нравится это. Нравится ощущение тепла в груди, когда он думает, что альфа может ответить на его чувства. Воцарившуюся уютную тишину прерывает звук смс-оповещения на телефоне Тэхёна. Он вглядывается в экран, внимательно что-то читая, а после хлопает себя ладонью по лбу. — Совсем забыл тебе рассказать! — возбуждённо тараторит Тэхён, заглядывая в глаза светловолосого омеги. «Что-то у меня нехорошее предчувствие» Думает Чимин и не ошибается. Поскольку Тэхён берет его за руки, громогласно объявляя:  — Собирайся! Мы идём в клуб! — Чего…? — только и выдаёт Чимин, растерянно хлопая ресницами, чувствуя, как остальные слова застревают в горле. Кажется, в голову Тэхёна пришла одна из его очередных сумасшедших идей. И, судя по горящим от нетерпения и восторга глазам, Чимина ждёт нечто. А вот хорошее или плохое ему только предстоит узнать.