Не отпускай

У Юнги дрожь проходит по телу, когда он отчётливо слышит тихий вздох, вырывающийся из груди Чимина. Пак, кажется, сейчас через силу рассказывает ему о прошлом, и Мин проклинает себя за то, что начал этот разговор. Юнги смотрит на этого мальчика, сейчас такого потерянного и хрупкого, который так похож на Чимина, которого он встретил впервые около месяца назад. Он не видит его лица, но точно знает, что этот парень не в порядке. Он так сильно цепляется пальцами за прутья ограды, что даже его костяшки побелели. — Чимин, посмотри на меня. Ему нужно, чтобы Чимин сделал это. Нужно увидеть то, что он пытается сейчас от него скрыть. По его рассказу Юнги понял, что с его родными произошло самое ужасное. И, самое главное, Мин сейчас отчётливо чувствует боль того маленького мальчика, который так и не дождался бабушки с дедушкой. Но светловолосый парень качает головой. «Упрямый, упрямый мальчишка». Юнги вздыхает, а после вкладывает в слова все свои чувства, стараясь достучаться до сердца Чимина. — Чиминни, пожалуйста, посмотри на меня. Мин сам себя не узнает. Кажется, впервые его голос звучит так. Но это действует. Потому что Чимин поднимает на него свои глаза, и альфа чувствует, как в который раз за этот вечер его сердце чуть ли не разбивается. Он плачет. Карамельного цвета глаза полны непролитых слез, которые вот-вот побегут ручейками вниз по пухлым щечкам. У него дрожит нижняя губа, и он еле сдерживает себя от того, чтобы не всхлипывать. Чимин смотрит ему прямо в душу. Этот печальный взгляд пробирает до мурашек, и Юнги клянётся себе в том, что никогда больше не заставит этого мальчика плакать. Он должен улыбаться. Его лицо должно сверкать от счастья и радости всегда. И альфа обещает себе, что сделает Чимина счастливым. Заставит его забыть о том, что гложет его сердце. Юнги без колебаний притягивает Чимина к себе, и ощущение его маленького тела в своих объятиях кажется альфе самой правильной вещью на всём белом свете. Он так давно, так давно хотел почувствовать его близко к себе, так, чтобы слышать его отчётливо бьющееся сердце. — Прости. — он едва касается губами светлой макушки, ощущая приятный запах Чимина. Он кажется каким-то родным, домашним, несущим покой и уют. И Юнги сам не замечает, как руки крепче сжимают талию юноши. И когда Чимин обнимает его в ответ, альфа понимает, что пропал окончательно и бесповоротно. Потому что эти маленькие пальчики сейчас цепляются за него так, как будто бы Юнги — единственное спасение Чимина. Тот, кто держит его на плаву, не давая пойти ко дну. А ведь Мин готов быть кем угодно для него. Только бы ему было хорошо. Только бы он не плакал, не держал все в себе. — Ничего, — глухо шепчет Чимин, и от его ломающегося голоса Юнги чувствует, как вся его ледяная броня, выстроенная вокруг его сердца, теперь уже окончательно и с треском разбивается. — Это вы меня простите, просто иногда… иногда… «За что ты извиняешься, глупый?» Проносится мысль в голове альфы, но он ничего не говорит. Только продолжает гладить Чимина по волосам, стараясь все свои чувства направить на то, чтобы успокоить его. Другая рука легко скользит по спине Пака, и Мин чувствует, что ни за что не хочет отпускать этого юношу. Да он хоть вечность готов провести вот так, лишь бы Чимин был с ним и обнимал его так, как будто он самый важный человек в его жизни. Он столько перенёс. Это видно невооружённым глазом, и Юнги корит себя за то, что не спросил Чимина обо всем раньше. Смерть родных, кажется, оставила в его душе неизгладимый отпечаток, который Мину хочется исцелить. Альфа сжимает зубы, слыша то, как отчаянно плачет Чимин, обещая себе вновь и вновь, что сделает все для того, чтобы помочь ему. Чего бы это ему ни стоило. Они стоят так уже некоторое время, не говоря ни слова, и внезапно Юнги чувствует, что дыхание Чимина пришло в норму. Он уже не дрожит и не всхлипывает, а только тихо дышит, все ещё держась за него. В следующий момент Пак начинает копошиться, будто бы с целью отстраниться, но Юнги не позволяет ему сделать этого. Альфа внутри него берет на себя контроль, и мужчина прижимает Чимина к себе ещё крепче. Глубже зарываясь носом в его волосы и будто бы умоляя. — Постой так ещё немножко. Юнги так давно не ощущал подобного. Такого тепла и отдачи, что ему как можно дольше хочется продлить этот момент. Он знает, что, возможно, после будет жалеть об этом, но прямо сейчас он не хочет думать об этом. Прямо сейчас Чимин находится к нему так близко, что радость затапливает с головой. Человек, к которому у него столь сильные чувства, доверчиво прижимается к нему, ища поддержки, и это самое лучшее, что когда-либо ощущал Юнги. — Как скажешь, хён. На этот тихий шёпот Юнги улыбается, скрывая свою улыбку в светлых волосах. Сейчас он готов поклясться, что это самый счастливый момент за всю его жизнь.

***

— Хён, убери эту улыбку со своего лица, — кривится Хосок, выпивая уже который бокал шампанского за этот вечер. — Меня это пугает. Но Юнги ничего не отвечает на реплику своего друга, отмахиваясь от неё, словно от жужжания назойливого комара. Он глаз не отрывает от Чимина, вновь исполняющего песню, и его чудесный голос заставляет альфу улыбаться. В голове раз за разом всплывает недавняя сцена, которую, Мин уверен, забыть он не сможет никогда. — Ты хорошо себя чувствуешь? — в итоге, Юнги все равно приходится нехотя выпустить Чимина из своих объятий, поскольку их уже могли хватиться. — Уверен, что все нормально? Альфа с беспокойством смотрит на светловолосого юношу перед собой, все ещё легко придерживая его руками за плечи. Чимин кажется сейчас таким хрупким, даже эфемерным, что Юнги боится, отпусти он его совсем, и он исчезнет, рассыпется прямо у него на глазах. Пак поднимает на него свои глаза, чуть припухшие и покрасневшие от недавних слез, и медленно кивает, прикусывая губу. Такой Чимин, искренний и беззащитный, кажется Юнги настолько красивым, что щемит в груди. Мокрые дорожки на щеках Пака почти высохли, и дыхание спокойно, однако грусть в тепло-карамельном взгляде ещё присутствует, и это Юнги замечает. Он через силу сдерживает себя от того, чтобы вновь не притянуть юношу к себе. — Да. — Чимин неуверенно улыбается, и от этой слабой улыбки, кажется, весь мир вокруг Юнги начинает играть новыми красками. — Сейчас все хорошо, хён. Внезапно Чимин застывает, а после на секунду переводит взгляд на свои руки, что еще крепко держат Мина за пиджак. Он глубоко краснеет, довольно быстро отпуская альфу, и ощущение от потери маленьких ладошек на своей спине заставляет альфу крепко сжать зубы, едва не выдав своего разочарования. Ему мало. Невероятно мало тех объятий, которые подарил ему Чимин. Альфа смотрит на притихшего мальчишку, кое-что для себя подмечая, а после без промедления произносит. — Замри, — говорит Юнги, замечая, как удивленно застывает на месте Чимин. Мин достаёт из кармана пиджака чёрный шёлковый платок, поднося его к уголкам глаз юноши и легко проводя по ним мягкой тканью. Спустя мгновение еле-заметные разводы от темно-серого карандаша исчезают в складках платка, и альфа скользит вниз, бережно вытирая влажные щёки Чимина, невероятно нежные и гладкие на ощупь. Когда же Юнги отстраняется с целью посмотреть на свой результат, все мысли вдруг вылетают из головы. Поскольку Чимин перед ним — смущён до ужаса. У него все лицо красное-красное, и даже уши порозовели, и это кажется альфе настолько милым, что уголки губ Мина приподнимаются в улыбке, и из груди вырывается тихий смешок. — Ну вот, теперь все отлично. — Хён! — шепчет чуть возмущённо Чимин, смущаясь ещё сильнее и негодующе хлопая ресницами. — Вы… — Ты. — тут же перебивает его Юнги. Ему не нравится обращение, которое использует Пак. — Я все же твой хён. Усмехаясь, альфа замечает, как мальчишка от его поправки теряется, и на лице его вновь застывает растерянное выражение. — Просто я мог бы и сам… — Но я так захотел. — серьёзно произносит Юнги, неотрывно глядя в темные расширившиеся от удивления глаза напротив. Чимин молчит, видимо, не зная что и сказать, и Мин осознаёт, что невольно смущает мальчишку, но альфе это нравится. Он вновь улыбается, мысленно думая над тем, как именно начнёт ухаживать за этим юношей, и от предвкушения этого начинает кружиться голова. — Раз все хорошо, то предлагаю вернуться. — произносит Юнги, чувствуя, что на улице похолодало. Ветер усиливается, и от его порывов кожа покрывается мурашками. — Да. — отвечает на это Чимин и тут же чихает, отступая назад на несколько шагов и прикрывая нос руками. — Точно пора. — подытоживает Юнги, с беспокойством глядя на Пака. Не хватало ещё, чтобы он простудился. — Вот, держи. — альфа протягивает юноше уже знакомый им платок, и тот беспрекословно принимает его. — Он тебе ещё понадобится. Чимин кивает, забавно тряся светлой чёлкой, и Мин не может удержаться от того, чтобы вновь не потрепать его по волосам. — Пойдём. Когда же они вернулись в главный зал, Чимин, извинившись, тут же направился к организатору торжества, надеясь, что не опоздал к своему выходу. Юнги же ещё долго стоял на месте, глядя юноше вслед, пока Хосок с лукавой усмешкой не утянул его к их столику. И как бы заместитель не старался разузнать, о чем они с Чимином разговаривали последние минут двадцать, альфа со стойкостью выдерживал напор друга, не говоря ничего конкретного. Во всяком случае, то, что произошло на открытой веранде, должно остаться только между ними. Уже после, когда Хосок, наконец, понял, что его попытки безуспешны, он все же успокоился, начав болтать о чем-то своём. Но, как бы Мин не старался прислушиваться к его словам, в мыслях стоял лишь прекрасный взгляд Чимина, блестящий от слез и такой открытый. В конце концов, заместитель махнул на все это рукой, засев в телефоне и что-то в нем печатая. А Юнги продолжил наблюдать за тем, как поёт Чимин. И сердце его ликовало, когда он несколько раз замечал, как юноша с такой же теплотой и радостью смотрит на него в ответ.

***

— Ещё раз спасибо вам, Чимин! — Лиён протягивает Чимину руку, и тот мягко пожимает ее. — Вы и правда украсили этот вечер! — Ну что вы, — Пак и правда рад, а потому искренне улыбается, показывая свои чудесные ямочки. — Мне очень понравилось выступать, и для меня это очень важный опыт. — К сожалению, моего мужа утащили старые друзья, юбилей все же, — тихо смеётся Лиён, и в уголках её глаз появляется маленькая сеточка морщинок. — Он не смог проводить вас, однако просил передать, что давно не слышал такого чудесного исполнения его любимых песен, поэтому он очень благодарен вам. И, конечно же, мы будем счастливы приветствовать вас в этом доме вновь. — Спасибо, — низко кланяется Чимин. — Буду только рад. Он краем глаза замечает, что дворецкий уже принёс его верхнюю одежду, терпеливо ожидая в стороне возле дверей парадного входа. — Что ж, уже довольно поздно, — робко начинает омега, смотря на часы, показывающие полдвенадцатого. — Мне, наверное, пора… — Жаль, что вы не остались на чай, — качает головой женщина. — Вы ведь почти ничего не ели… — О, не беспокойтесь, — улыбается Чимин. — Я сейчас на диете, поэтому… — И зачем только тебе это. — низкий хриплый голос неожиданно врывается в уши, и Пак оборачивается, сталкиваясь глазами с Юнги. Альфа серьезно смотрит на него, подходя ближе, даже не замечая странного выражения, с которым глядит на него мать. А Чимин застывает, чувствуя, как краска заливает уши. После того разговора на открытой веранде и тех странных объятий, в которые неожиданно заключил его хен, они больше не разговаривали за целый вечер. Лишь изредка обменивались взглядами, потому что альфа, словно магнит, притягивал внимание Чимина, и он не мог этому сопротивляться. — Юнги-я! — Лиён чуть повышает голос, скрещивая руки на груди. — Дорогой, ты же знаешь, что перебивать людей во время их разговора невежливо. — Прости, мама, — легко улыбается мужчина, и Чимин не может не обратить внимания, что эта улыбка отличается от той, которую показывал ему хен, когда они были наедине. Правда вот, чем именно, омега пока понять не может. — Я лишь хотел сказать, что отец просит тебя срочно подойти. Сказал, это важно. — Ох, — выдыхает женщина, виновато глядя на Чимина. — Прошу прощения, мне опять придётся покинуть вас. Но не беспокойтесь, машина с водителем уже ждут, и наш дворецкий проводит вас… — В этом нет нужды, — отрезает хён, и Пак удивлённо переводит взгляд с его матери на него самого. — Я сам его провожу. Лиён подозрительно смотрит на сына, даже как-то предостерегающе, а после взмахивает рукой. — Смотри, не обижай нашего гостя. — она вновь улыбается Чимину. — Еще раз благодарю вас за этот вечер, была рада познакомиться с вами. — Взаимно, госпожа Мин. Они обмениваются ещё парой слов, прежде чем женщина уходит, напоследок шепнув что-то хёну на ухо. Чимин не понимает, что именно это было, однако высоко взметнувшиеся брови альфы говорят о том, что тот чем-то удивлён. Странную неловкую атмосферу развеивает голос дворецкого. — Ваша одежда, господин Пак! — он протягивает легкое темное пальто Чимину, однако его ловко перехватывают откуда-то взявшиеся руки Юнги. — Можешь быть свободен. — кивает альфа дворецкому, и тот, с каменным выражением лица, молча уходит, растворяясь в одном из коридоров. — Хён, я… Но Чимин не успевает ничего сказать, потому что альфа внезапно оказывается позади него, накидывая ему на плечи пальто и помогая надеть его. Знакомый приятный аромат накатывает волной, и Паку ничего не остаётся кроме как беспомощно вдыхать его, наслаждаясь близким присутствием мужчины. — Идём, я тебя провожу, — рука Юнги опускается Чимину на талию, и альфа тянет опешившего Пака к дверям, открывая их и пропуская его вперёд. А омега даже не знает, отчего хён сегодня с ним так вежлив и обращается с ним, как… Он проглатывает возникшее в мыслях слово, тряся головой. «Глупости. Хён точно не может чувствовать ко мне того же, что и я к нему…» Пока они идут к стоящей возле ворот тёмной машине, Чимин просто не может удержаться от того, чтобы не взглянуть на шагающего рядом альфу. Он задумчив сейчас, и эта серьёзность весьма странная, поскольку такое выражение на лице хёна Пак видит крайне редко. — Сейчас дырку на мне прожжёшь. — насмешка в голосе хёна приводит витающего в мыслях Чимина в себя, и он, проклиная себя за своё поведение, резко отводит взгляд. Пак молчит, не решаясь прервать затянувшееся молчание, и даже пропускает момент, когда Юнги останавливается возле уже знакомой машины, переводя все своё внимание на Чимина. — Я очень рад, что встретил тебя сегодня здесь, — медленно начинает альфа, и когда глаза мужчины находят его собственные, Пак ощущает то самое неземное чувство эйфории. — Правда рад. — Я тоже, — незамедлительно произносит Чимин, внезапно стесняясь этого порыва. — Я тоже, хён. — уже спокойнее продолжает он, плотнее укутываясь в ворот своего пальто. — Кстати, чуть не забыл, — Пак видит, как Юнги что-то ищет в кармане. — Дай, пожалуйста, мне свой телефон. Чимину интересно, зачем это альфе, но противиться голосу хёна он не в силах, а потому просто исполняет его просьбу. После нескольких мгновений Юнги отдаёт телефон обратно его владельцу, что-то делая и со своим смартфоном. — Я забил туда свой номер, — спокойно объясняет альфа Чимину, и тот вопросительно смотрит на него. — На всякий случай, так что, если что, можешь звонить мне. — О, — кивает Пак, убирая телефон в карман. — Спасибо, хён. На несколько мгновений воцаряется тишина, и Юнги прерывает её, открывая дверь машины и предлагая Чимину сесть. — Уже довольно поздно, — произносит темноволосый мужчина, и омеге кажется, что в его голосе звучит грусть. — И ты, наверное, ужасно устал после всего… Эта забота, исходящая от хёна, настолько греет сердце Пака, что он даже перестаёт чувствовать порывы холодного ветра на своей коже. Чимин улыбается, глядя Юнги в глаза, а после, до конца не осознавая, что делает, подступает к альфе на шаг ближе, быстро обнимая его руками и шепча куда-то в шею: — Спасибо тебе за все, хён. А через секунду отступает, юркая в глубь машины и тут же заливаясь румянцем. Он зажмуривает глаза, коря себя за столь необдуманное поведение, боясь того, как может отреагировать на это альфа. — Доброй ночи, Чиминни. — слышит тихий голос омега, а после за ним аккуратно захлопывается дверь. Пак тут же поднимет взгляд на Юнги, который тоже внимательно смотрит на него сквозь затемнённое стекло машины. Хён неожиданно улыбается. Так широко, так ярко, что одуряющая волна тепла проходит по венам, скапливаясь где-то в районе сердца Чимина. И оно начинает биться так сильно, что становится больно. Пак чувствует, как в это же мгновение отъезжает машина, но оторвать глаз от Юнги он не в силах. За спиной остаётся особняк, постепенно отдаляются его яркие огни, растворяясь в ночи, и ничего уже не видно, но… Отчего-то Чимин уверен как никогда, что хён все ещё смотрит ему вслед. И это вселяет в него слабую, но все же такую очевидную и греющую его сердце надежду.