Не отпускай

Мягкие сухие губы медленно выцеловывают плечи, затем шею, оставляя на нежной светлой коже невидимые метки. Чимин сонно улыбается, нежась под теплыми прикосновениями, которые постепенно выводят его из сна, заставляют распахнуть глаза и тихо судорожно выдохнуть, когда мокрый горячий язык мимолётно касается зажившего следа от укуса. — Ммм… Хён… Чимин вытягивает шею, давая Юнги больше простора для действий, чем альфа тут же пользуется. Он плотнее обхватывает блондина со спины руками, сцепляя руки на животе, а затем вновь целует метку, прикусывая ее и оттягивая кожу зубами, отчего Чимин тоненько всхлипывает, подбирая ноги к груди и судорожно сжимаясь от сильного прилива возбуждения. — Мой сладкий маленький Чиминни, — горячо шепчет ему Юнги, а после прихватывает мочку уха зубами. — Проснулся и не смог удержаться. Чимин громко стонет, когда чувствует плотный стояк альфы, который не скрывает тонкая ткань нижнего белья. Пак притирается к Мину упругими половинками, желая ощутить истинного ближе, и тут же охает, когда альфа толкается ему на встречу, заставляя выгнуться и замычать. — Ха… Юнги… Юнги… Сон как рукой снимает, когда мужчина ведет рукой вниз, пробираясь ему под шелковую сорочку, а после и трусы, уверенно обхватывая рукой маленький аккуратный член, лаская, заставляя омегу дрожать и изнывать от удовольствия. — Хён, — поворачивает голову в сторону альфы Чимин, умоляюще смотря в его потемневшие голодные, словно у дикого зверя, глаза. — Хён, пожалуйста, я… — Раздвинь ноги, детка, — только и произносит хрипло старший, и Чимин подчиняется, делая так, как ему сказали. Спустя пару мгновений длинные твердые пальцы касаются его входа, легко поглаживая истекающую смазкой дырочку и едва проникая внутрь. Чимин давится воздухом, когда один из них раздвигает податливые мышцы, входя на половину и заставляя чуть поморщиться от боли, смешанной с предвкушением. — Такой мокрый, — целует его в уголок губ Юнги, вводя палец глубже. — Такой узкий и податливый… — Мммм, — только и может выдавить из себя Чимин, когда подушечкой указательного пальца Мин надавливает на чувствительный комочек нервов внутри него, посылая электрические разряды по всему телу. — О Боже… Хён… Хён… Вторая рука Юнги, ласкающая член, приносит в дополнение острые ощущения, которые только раззадоривают омегу, вынуждают его судорожно сжиматься вокруг пальца Юнги, желая большего. Альфа понимает его без слов, и уже через некоторое время в разработанном анусе двигаются три пальца, доводя омегу до безумия и делая из него сплошной беспорядок. — Ну же, Юнги… Я готов, пожалуйста, пожалуйста, я так тебя хочу, — молит Чимин, откидывая голову и рукой привлекая к себе альфу, жадно целуя его в губы, доказывая своё желание. — Нетерпеливый, — отрывается от омеги Мин, а затем без предупреждений входит в него на всю длину немалого члена, крепко прижимая младшего к себе. — Ааах! — рваный стон срывается с искусанных губ Чимина, что широко распахивает глаза, замирая от ощущения члена альфы глубоко внутри. Пак не успевает прийти в себя, как Юнги уже начинает медленно двигаться, размеренно вторгаясь в его нутро, раздвигая эластичные стенки и создавая хлюпающие звуки из-за обильной смазки. — Мой, — с силой прикусывает его за загривок Юнги, вздергивая на себя бедра омеги, что жалобно всхлипывает, делая тщетные инстинктивные попытки вырваться из железной хватки. — Только мой. Чимин не знал, сколько продолжалось это безумие. В начале Юнги был осторожным, толчки его были хоть и уверенные, но медленные. Однако после, когда чувства окончательно охватили их обоих, а возбуждение казалось невыносимым, Мин сорвался на бешеный темп, опрокидывая омегу на живот и нависая над ним сверху, трахая долго, трахая до умопомрачения, до сорванных голосовых связок и ярких звезд перед глазами. Чимин ясно помнил лишь тот момент, когда альфа, накрыв своими большими ладонями его собственные и прижав их по бокам от его головы, утробно зарычал, и, пригвоздив ошеломленного оргазмом омегу своим крепким телом, вогнал разбухший узел в покрасневшую дырочку и излился внутрь, наполняя младшего своим горячим семенем. Но им обоим этого было не достаточно, и потому Юнги продолжил рвано толкаться в омегу во время сцепки, заставляя Чимина вскоре испытать второй, сильнейший оргазм, который опустошил все тело и заставил сознание медленно уплыть в подступающую темноту.

***

— Что ты… ЧТО ТЫ ЧЕРТ ВОЗЬМИ СНОВА СДЕЛАЛ С МОИМ СЫНОМ, МИН ЮНГИ?! Чимин быстренько встает за спину своего альфы, скрываясь от прожигающего взора Сокджина, который так и пылает от ярости. Губы старшего омеги сжаты в тонкую полоску, руки скрещены на груди, а еще кажется, что совсем чуть-чуть, и из его ушей повалит дым. — Джини, послушай, они оба взрослые люди и… — Намджун! Ты только посмотри на его тело… На эти синяки… Мой маленький невинный Чиминни! У меня нет слов! И как я только мог дать согласие на их помолвку… Сокджин устало выдыхает, садясь за стол в конце банкетного зала, залпом опрокидывая стакан с водой, который оперативно преподнес ему муж. Брюнет качает головой, а после едва не срывает с себя галстук, стягивающий удавкой шею. Чимин тихо вздыхает, глядя на рассерженного родителя, который до конца еще не смирился с тем, что его маленький сыночек вырос, а главное, помечен альфой, истинным, который сделал ему предложение. По правде говоря, когда Сокджин впервые узнал об этом, Чимин думал, что настанет конец света. Спустя день после того, как его течка закончилась, а Юнги сделал его самым счастливым человеком на земле, старший омега вихрем ворвался в пентхаус Мина, браня альфу такими словами, от которых даже Намджун пришел в шок и не мог отойти от него некоторое время. А вот затем… Когда Сокджин самолично увидел растрепанного, похудевшего, хоть и до безумия счастливого Чимина, вышедшего ко всем в одной сорочке и потиравшего сонные глаза, а после и метку, ярким следом алеющую на шее… То тут же замолчал, а спустя секунду закрыл глаза и осел на пол, потеряв сознание и тут же оказавшись у напуганного до смерти супруга на руках. Да, откачивали папу долго. Однако спустя долгие часы споров, криков, обещаний убить Юнги и развеять его прах по ветру, на сцену вышел Чимин, впервые яростно и строго ответивший родителю, чтобы тот прекратил весь этот спектакль и наконец спокойно выслушал его. Младший омега до сих пор помнил слова, которые диктовало ему в тот момент само сердце. «Папа, Юнги мой истинный, нравится тебе это или нет. Мне плевать, что связывало вас в прошлом и почему ты так настроен против моего альфы, однако не смей обвинять его в том, в чем он не виноват. Я сам хотел всего этого: совместной течки, метки, предложения. Я люблю Юнги больше всего на свете, а он любит меня и ты примешь это в любом случае. Я выйду за него замуж, рожу ему детей и проживу с ним счастливо всю жизнь. И это моё последнее слово!» Тогда он просто подошел к Юнги и крепко взял его за руку, переплетая их пальцы, буквально кожей ощущая горящий бесконечной нежностью, любовью и теплом взгляд, что успокаивал и придавал уверенности. Сокджин же только поджал губы, опустив голову, а после кивнул Намджуну и вышел из квартиры, пробурчав на последок что-то вроде «мне нужно время, чтобы все это осмыслить». Отец же подошел к ним и, пожав руку Юнги, а после поцеловав сына в лоб, пожелал им удачи и обещал, что муж скоро успокоится и обязательно смягчится. Чимин улыбался отцу, не узнавая его, но в то же время ощущая себя бесконечно счастливым от того, что Намджун поддерживает их и дает свое благословление. А уж в том, что папа вскоре отойдет, омега не сомневался. Ведь в этом и был весь Сокджин. Так оно и вышло. Спустя неделю показательного бойкота старший омега, хоть и не сразу, но сдался. И пригласил Юнги и Чимина домой, чтобы вместе все спокойно обсудить и понять, когда и как все организовать. Сейчас же все они находились в главном зале одного из отелей Юнги, где был организован праздничный банкет в честь их помолвки, куда были приглашены все родственники, друзья двух семей, а также многие влиятельные члены высшего общества. И, конечно же, Сокджин, увидев на сыне отчетливые следы их с Юнги утреннего секса, которые не смог скрыть легкий серебристо-голубоватый костюм, взбунтовался и устроил небольшую демонстрацию своего протеста. — Чимин-а! Юнги-я! ​ Мелодичный голос раздается позади них, а затем на плечо Чимина приземляется аккуратная женская рука, украшенная перстнями. — Госпожа Лиён! — радостно восклицает блондин, узнавая в невысокой темноволосой женщине маму Юнги. — Наконец-то вы пришли! — Мы с Джин Хо ни за что бы не пропустили такое событие, верно, дорогой? — бета устремляет глаза на мужа, и от Пака не укрывается нежность, которая плещется в глазах старшего мужчины. — Конечно, — кивает альфа, приобнимая жену за талию. — Как же я рад, что наконец-то наш Юнги нашел свою судьбу. Да еще и какую. Чимин смущается, когда отец Юнги подмигивает ему, поднимая уголки губ, и потому ближе жмется к истинному, который успокаивающе жмет его руку. Как ни странно, но, когда они вместе с Юнги приехали в дом его родителей, чтобы рассказать о своей помолвке, никто из них не оказался удивлен. Лиён радостно расцеловала их обоих, сказав, что, как только увидела их вместе, то сразу поняла, что между ними есть сильная связь. Единственным сюрпризом для старшей пары оказалось лишь то, что Чимин — не кто иной, как сын Сокджина и Намджуна, которого они давно не видели. Но от того и радость их была сильней — Лиён и Джин Хо были бесконечно счастливы от того, что теперь их семьи будут связывать еще более крепкие узы. — Почему мой любимый Сокджин-и такой грустный? — после радостного приветствия тихо спрашивает Лиён у Намджуна, глядя на темноволосого омегу, что сидит ото всех в стороне, выпивая теперь уже бокал шампанского. — Не обращайте внимания, — успокаивает женщину альфа. — Он все еще не смирился с тем, что наш сынок вырос и скоро упорхнет из родительского гнезда. — Ох, понимаю, понимаю, — качает головой Лиён. — Думаю, если бы у меня родился омега, я ощущала бы себя точно также… Что ж, пожалуй, я составлю моему любимому мальчику компанию! Ты со мной, дорогой? — Милая, ты иди, а мы пока с Намджуном обсудим кое-какие дела. Чимин с Юнги молча наблюдают за тем, как старшие расходятся кто куда, понимая, что о них самих совершенно забыли. Однако влюбленных это нисколько не расстраивает, и вскоре они, радостно улыбаясь друг другу, уходят вглубь зала, подальше от внимательных взглядов и бесконечных приветствий. — Я думал, это никогда не закончится, — убирает челку назад Чимин, с благодарностью принимая стакан с водой, который принес ему альфа. — Но я рад, что все недопонимая разрешены. — Иначе и быть не могло, — произносит Юнги, приобнимая младшего за плечи и целуя его в висок. — Я уверен, что и Сокджин вскоре перестанет вести себя, как капризный ребенок. — Конечно, — улыбается Пак, наслаждаясь теплом своего истинного, а также его терпким, обволакивающим со всех сторон, природным запахом, в котором явно теперь чувствуются и его собственные, омежьи нотки. — Я в этом не сомневаюсь. Чимин прикрывает глаза, только сейчас понимая, насколько устал. И дело даже было не в самой подготовке к празднику, которая заняла значительное время — с большим трудом весь этот вечер ему удавалось выносить скользящие и оценивающие взгляды партнеров Юнги, а также зависть в глазах некоторых омег и бет, которые, хоть и старались, но не могли утаить собственного разочарования и неоправданных надежд в том, что один из самых видных холостяков Азии нашел истинную пару и оказался занят. Однако, несмотря на всю эту атмосферу, Юнги постоянно был рядом, поддерживая и заставляя чувствовать омегу прекрасно, давая ему не единожды убедиться в том, что все же его альфа — самый лучший. — Как я погляжу, утро прошло не зря… Ехидный голос вырывает Чимина из мыслей, и он широко распахивает глаза, тут же натыкаясь на приталенный пиджак насыщенно-бордового цвета. — Тэ-Тэ! — восклицает Пак, поднимая взгляд вверх и замечая лукавые отблески в ореховых глазах лучшего друга. — Ты пришел! — И не только я, — Ким с радостью отвечает на его объятия, а после указывает в сторону, где стоит, чуть смущаясь, высокий альфа с взъерошенной черной челкой и круглыми темно-карими глазами. — Чонгук-а, я тоже очень рад тебя видеть, — кивает младшему Чимин, в который раз замечая, насколько хорошо с Тэ они смотрятся вместе.  — Чимин-хён, Юнги-хён, — уважительно произносит альфа, пожимая руку Юнги. — Мы задержались немного, но отец вроде должен был вас предупредить. — Да, все верно, — отвечает на рукопожатие Мин. — Правда, мне до конца не понятна причина, но… — А давайте не будем об этом! — как-то наигранно смеётся Тэхён, отходя к своему истинному и обхватывая его за локоть. — Самое главное, что мы наконец-то здесь и готовы принести вам наши самые искренние поздравления, верно, Гуки? — Конечно, — соглашается Чон, привлекая к себе свою пару. — Несмотря на то, что мы уже давно рассказали вам, насколько рады, что ты, хён, сделал предложение Чимину, всё же… — Сынок! Тэхён-а! Высокий голос раздаётся где-то совсем рядом, прерывая младшего альфу, и Чимин спустя несколько секунд видит среди приглашенных гостей эффектную высокую шатенку с яркими синими глазами и невероятной фигурой, на которую явно облизывались многие из здесь присутствующих. «Чон Юна», — понимая, что уже виделся с ней сегодня, Пак узнаёт в омеге жену Чон Хосока — одну из ведущих моделей Кореи. — Ох ты ж, — ругается сквозь зубы Тэхён, а затем резко разворачивается к Чимину с Юнги и произносит: — Прошу прощения, ребят, мы вернемся к вам чуть позже. Не успевает никто из троих произнести и слова, как Ким легко и быстро уводит в толпу людей Чонгука, который успевает лишь растерянно пожать плечами и прошептать «прости» в сторону пары. — Я так и не понял, что только что произошло… — рассеянно смотрит на истинного Юнги. «Все потом», — взглядом объясняет Пак, говоря, что расскажет все чуть позже. — Юнги-ши, Чимин-а, — подходит к ним женщина, не переставая оглядываться. — Я, кажется, только что видела здесь Чонгука с Тэхёном… — Они вроде пошли выпить, — не давая Юнги опомниться, уверенно говорит Чимин, указывая в сторону барной стойки. — Думаю, они должны быть там. — О, спасибо, дорогой, — улыбается ему омега, поправляя густые волосы. — Просто с последней нашей встречи с Тэхёном, я никак не могу с ним поговорить, так что сегодня отличная возможность! Они обмениваются еще парой слов, а затем женщина, напоследок послав им воздушный поцелуй, с невероятной грацией начинает идти в ту сторону, что указал ей Чимин. — Тэ попросил прикрыть его сегодня, — отвечая на вопросительный взгляд истинного, поясняет Пак. — Когда они встречались в прошлый раз у Чонгука дома, она чуть ли не до смерти запытала Тэ-Тэ своими расспросами по поводу его дальнейшей карьеры, связанной с миром моды. Несмотря на его желание стать дизайнером, госпожа Юна каждый раз продолжает настаивать на том, чтобы Тэ-Тэ с его внешними данными попробовал себя в работе модели… — Узнаю Юну, — понимающе усмехается Юнги, провожая взглядом омегу. — До сих пор понять не могу, как Хосоку удается с ней сладить… Она ведь до последнего будет стоять на своем. — Кого-то мне это напоминает… — О да, не представляю, что произойдет, столкнись она в споре с Сокджином… Вдоволь навеселившись, Чимин с Юнги еще некоторое время принимали поздравления гостей, которые все никак не заканчивались. Спасла их, как ни странно, речь отца Юнги, которая отвлекла остальных и дала паре несколько свободных минут. — Давай сбежим, — заговорчески прошептал ему в один момент альфа и Чимин без раздумий согласился. — С радостью. Вот так омега без возражений позволил старшему увести себя на этаж выше, где располагался еще один зал, но только намного меньше и с кабинетным роялем в центре. — Здесь гораздо уютней, — оглядываясь по сторонам, произносит блондин, проводя рукой по зачехлённому инструменту. — Я подумал, что пора нам отдохнуть от всей этой суеты, - обнимая омегу со спины, шепчет ему на ухо Мин. — К тому же, я уже не мог выносить то, какими взглядами тебя провожали некоторые альфы… Юнги рукой оттягивает ворот светлой кружевной рубашки блондина, мимолетно губами касаясь его тонкой, усыпанной утренними засосами шеи. — Да? А мне казалось, это на тебя еще как заглядывались… — выгибается под умелыми прикосновениями Пак, чувствуя, как начинает биться сильнее сердце. — Мой малыш ревновал? — бархатным голосом тянет Мин, дразня омегу, которому этот тон нравится. Даже очень. — Поверь, все это время мое внимание было приковано лишь к тебе. Да и к тому же знаешь, как трудно было сдерживаться, глядя на тебя такого красивого, смущенного, так притягательно пахнущего… Еще бы чуть-чуть и я… — Что? — разворачиваясь лицом к Юнги, хитро произносит Чимин, упираясь ладошками альфе в грудь. — Что бы ты сделал, ммм, хён? — Вот сейчас и узнаешь, — не давая младшему опомниться, опасно улыбается Мин, а после с легкостью подхватывает блондина на руки и, не обращая внимания на его взволнованный возглас, сажает прямо на покрытую чехлом крышку рояля. — Хён, что… — моментально теряя всю свою смелость, краснея, растерянно произносит омега, смотря в черные-черные глаза истинного. — Мы же… Нас же могут уви… — Ты ведь хотел узнать, что я хочу сделать, так ведь? — вкрадчиво говорит альфа, облизывая уголок рта и глядя на младшего, как хищник на свою добычу. — Вот поэтому постарайся быть тише, детка, и получай удовольствие. Не успевает Пак сказать что-то в ответ, как Юнги уже привлекает его к себе, заставляя наклониться. Сухие горячие губы накрывают рот, заглушая вырвавшийся из груди стон, заставляют потерять голову от невероятных ощущений. Спустя мгновение Чимин раскрывает шире губы, позволяя языку альфы ворваться внутрь, обвести небо, поиграть с кончиком его собственного языка и сплести их в безумном танце. — Юн…ги… — задыхаясь, произносит Чимин, когда старший всё же отстраняется, довольно глядя на раскинувшуюся перед собой картину: волосы омеги взъерошены, а отросшая челка сексуально спадает на глаза; и так полные губы припухли и явно покраснели, а еще из уголка рта тянется тоненькая ниточка слюны. — Знал бы ты, что делаешь со мной, — надавливая большим пальцем на рот Пака, медленно говорит альфа, едва проникая подушечкой внутрь. — Каждый чертов раз, как я смотрю на тебя, не могу поверить, что такое сокровище мое… Только моё… Чимин не выдерживает и сам притягивает истинного к себе, отчаянно прижимаясь своими губами к его, пытаясь полностью слиться с альфой, дать понять, что происходит с ним, когда он рядом. Несмотря на всё еще присутствующую неопытность (которая полностью не исчезла даже после их ночей с Юнги), его мокрые неловкие движения заводят мужчину, вынуждают с силой сжать руки на тонкой талии, оставляя синяки. — Я тоже… — между отрывистыми поцелуями шепчет Пак, наслаждаясь ароматом Юнги, его властью и силой, что сквозит в каждом движении. — Ты тоже мой, Юнги… Мой альфа… Мин приглушенно рычит, прикусывая нижнюю губу омеги, и этот звук мурашками отдается в теле Чимина, который зарывается руками в волосы Юнги и всхлипывает от накатывающих волной ощущений. — И твой альфа позаботится о тебе прямо сейчас. Мин через силу отрывается от пленительных губ, начиная расстегивать маленькие пуговицы на кружевной чиминовой рубашке небесно-голубого цвета. Терпения старшего едва хватает на то, чтобы не оторвать их к чертям, однако Юнги сдерживается, специально медлит, распаляя желание блондина. Чимин откидывает голову, упираясь руками о крышку рояля позади себя, когда Юнги кладет большую ладонь на его обнаженную грудь, цепляя соски, массируя их, заставляя темные горошинки затвердеть. — Х-хаа, — судорожно выдыхает омега, когда пальцы истинного ведут вниз, проникая под ткань тонких брюк и начиная поглаживать вставший член. Мин не останавливается, отточенным движением расстегивает молнию, а затем, заставляя омегу приподняться на руках, сдёргивает его брюки вместе с тоненькими трусиками вниз, окончательно оголяя твердый, истекающий предэякулятом орган. — Что ты… — Чимин закусывает зубами костяшки пальцев, когда Мин наклоняется и целует его в низ живота, опаляя горячим дыханием головку. Ничего подобного Пак еще никогда не испытывал, и потому он не знает, чего ожидать от дальнейших действий альфы. — Я давно хотел показать тебе и такую грань наслаждения, — хрипло выговаривает Юнги, медленно водя ладонью по члену омеги, который дергается от этих ласковых, но в то же время напористых прикосновений. — Но, если не хочешь, чтобы нас прервали на самом интересном, то лучше будь потише. Не успевает блондин вымолвить и слова в ответ, как Мин рывком подтягивает его к себе за талию, а затем резко накрывает губами небольшой аккуратный член, с причмокивающим звуком насаживаясь ртом до конца. Перед глазами Чимина взрываются фейерверки. Омега, беззвучно глотая ртом воздух, закатывает глаза и до побеления пальцев сжимает края инструмента, чувствуя, как доныне неизвестное наслаждение пронизывает насквозь, заставляя волну электричества пробежаться по телу, а кончики пальцев на ногах судорожно поджаться. Весь окружающий мир в одно мгновение застывает, и для Чимина в эту секунду остается лишь твердое прикосновение пальцев истинного на талии и касания его горячего языка на мягкой нежной плоти. — Ч-черт, — с силой зажимает себе рот рукой Чимин, шипя от наслаждения и едва не прикусывая язык, когда Мин уверенно обхватывает губами его член, водя головой верх-вниз, то едва касаясь покрасневшей головки, то опускаясь до конца, позволяя органу погрузиться в глубину его влажного теплого рта. — Ох, ммм, Юнги, Юнги, пожалуйста… Пожалуйста еще… И альфа не останавливается. Продолжает доводить его до сумасшествия языком, одновременно с этим другой рукой поглаживая маленькие яички, лаская сверхчувствительную плоть и заставляя омегу едва не плакать от одолевающего его наслаждения. Последней каплей становятся пальцы Юнги, которые в один момент начинают поглаживать его сзади, медленно пробираясь к сжимающейся и разжимающейся дырочке, из которой беспрерывно льет вязкая смазка, пропитывая чехол рояля и пачкая все вокруг. Однако омеге, как и его альфе, на это плевать, ведь головы их занимает совершенно другое. — Юнги, — уже наплевав на всякое приличие, громко, развязно стонет Пак, когда Мин особенно глубоко насаживается ртом, сжимая рукой член у основания. — Я… Я сейчас… Волна наслаждения с каждой секундой становится все ближе, и омега даже не замечает, когда она достигает своего пика. Пальцы Чимина с силой сжимают темные волосы альфы, и блондин даже не старается подавить крик, когда оргазм накрывает с головой, вынуждая захлебываться в этих ощущениях, которые не оставляют места ни одной посторонней мысли в голове. Омега тоненько всхлипывает, все еще не в силах прийти в себя, когда Юнги проглатывает все до последней капли, а затем начинает вылизывать его член языком, приятно раздражая все еще до невозможности чувствительную кожу. — Знал бы, что тебе так понравится, попробовал бы раньше, — задумчиво произносит Мин, нехотя отстраняясь, глядя на омегу, что пустыми глазами смотрит перед собой и тяжело дышит. — Вкусный. Старший показательно облизывает уголок губ, вынуждая Чимина задрожать, а после привлекает юношу к себе, глубоко целуя, давая почувствовать ему собственный вкус, который горьковато-терпкой пленкой оседает на языке. Чимин первым отрывается от манящих губ, кладя голову на плечо альфы и тут же чувствуя, как к низу его живота прижимается возбуждение старшего. — Юнги, — тихо шепчет Пак, заглядывая истинному в глаза. — А как же… Как же ты? — Не переживай, солнце, — целует его в лоб Мин, поглаживая рукой узкую спину блондина. — Обо мне мы сможем позаботиться и дома. Я думаю, что нам уже как раз пора. Чимин не возражает, когда альфа самостоятельно приводит его в относительный порядок, надевая нижнее белье и брюки, застегивая рубашку и накидывая на его плечи свой большой пиджак, чтобы не дать замерзнуть остывающей после произошедшего коже. Сильные руки альфы бережно снимают его с инструмента, прижимая к широкой груди, и омега позволяет себе прикрыть глаза и блаженно прикорнуть на их пути до дома. Потому что этой ночью Юнги ему заснуть не даст. «Надо бы сменить чехол», — запоздало думает омега, когда альфа уже выносит его из зала, оставляя дверь за ними распахнутой настежь.

***

— В тихом омуте… — Черти водятся… — Соглашусь, это было не самым лучшим местом, чтобы спрятаться от твоей мамы… Тем более, за этой шторой слишком тесно для нас двоих… — Правда что ли?! А мне теперь как в глаза хёнам смотреть? — Ой, да ладно тебе, крольчонок, с кем не бывает… Тем более… Может, повторим? — КИМ ТЭХЁН! … — А вообще… я согласен.

Конец первой экстры.