Хорошие и плохие

— Беатриче Портинари? Серьезно? — удивленно фыркает Мукуро, рассматривая паспорт. Владелица документа легко пожимает плечами. — А почему бы и нет? Мне кажется, она была прекрасной музой. Может быть, и я когда-нибудь стану для кого-то такой же… — она прикрывает глаза, мечтательно улыбаясь. Да уж, ей вот только музой и быть. Только вот вдохновляет она на что-то не слишком нормальное. — Для кого-то? Кого-то, видевшего ад? — Смешно, синьор Рокудо. Очень смешно. Говорят, Данте Алигьери встретил Беатриче, когда той было всего лишь восемь. А ему самому девять. — Ри так некстати вспоминает, что когда о ее существовании узнал мафиозный и не только мир, ей было столько же. — И влюбился с первого взгляда. — Ри снова вспоминает. Как многие при встрече говорили о ее глазах или о том, как она похожа на… — И любил ее, сходил с ума и даже увековечил ее образ в своем творчестве. Девушка обнимает себя за плечи и ежится. Смеется тихо и немного тоскливо. Наверное, потому что хотелось не смеяться, а повыть немного. Или поплакать. Как маленькая слабая девочка. А вся проблема как раз в том, что она и есть маленькая слабая девочка. Девушка, вернее. И в том, что не должна быть такой. — И чего опечалилась? У тебя и своих Данте целый вагон. Ри маскирует презрительный смешок вздохом и лениво уточняет: — Позвольте уточнить, синьор, вы сейчас про лидера семьи Мельфиоре, которого мы тут убивали, или про господина Гамму, набросившегося на синьора Хирото, который, кстати, всего лишь вырвал его драгоценного босса из лап Джессо и привел в целости и сохранности. — В мире столько людей, а ты решила вспомнить об этих психах. Я тебя совсем не понимаю, принцесса. Девушка морщится, как от зубной боли. — Принцесса? Вы меня с кем-то перепутали, синьор. Принцесса сейчас сидит в своем особняке под охраной своих хранителей, потихоньку оживляет аркобалено и пьет кофеек с главой Вонголы. Радуется себе. И знает, что в мире все будет хорошо-хорошо. Без Бьякурана-то… — А в мире будет хорошо? — В этом? Конечно же, нет. Этому миру… Три дня осталось до конца. Все в этом мире будет хорошо, на самом деле хотела бы ответить Беатриче. Но какой прок от ее слов. — Почему так мало? — Мельфиоре нет. Из Аркобалено только Юни Джильо Неро осталась. Из Вонголы — Небо и три хранителя. Гармония не может держаться на пяти людях, пусть двое из них — одни из сильнейших небес. Аркобалено могли бы взять большую часть нагрузки на себя, но Юни сгорит раньше, чем воскресит всех. Завтра. А потом этот прекрасный мир лишится очень хорошего иллюзиониста и очень хорошего мечника. А потом мир погрязнет в катаклизмах и… все. А жаль. Действительно жаль. Они вроде бы как спасают, а не разрушают. По крайней мере, пытаются спасать. — А почему тогда Юни этого не знает? Она ведь радуется, говоришь. — А потому что я не хочу, чтобы этот чудный совестливый человек в последние дни часы своей жизни нес еще и тяжесть знания нерадостного будущего. Настрадалась уже. Поэтому я немного подкорректировала ее сознание. Мукуро хмыкнул, раздумывая, чем же в таком случае Беатриче, которая лезет в сознание Джильо Неро, отличается от Бьякурана. Наверное, мотивацией, целью, еще чем. А впрочем… Ничем.