Хорошие и плохие

Беатриче смотрит на счастливую улыбку Юни и мечтает врезать Гамме. Нет, Гамма, несомненно, хороший, и Юни его любит. И он ее тоже. Наверное. Может быть. Или не любит, а ненавидит всей душой, потому что заняла не свое место. Потому что его единственный босс — мертвая ныне Ария. А Юни его боссом никогда не станет, что бы кто ни пытался придумывать. Юни — единственная дочь его босса, поэтому Юни надо терпеть. И, конечно, оберегать. К тому же… Юни — копия Арии. У нее такие же глаза, такая же улыбка, такие же черты лица. Разве что прическа не такая. Волосы длиннее. Беатриче качает головой и поворачивается обратно к барной стойке. — А Гамма что-нибудь заказывал из бара? — Ку-фу-фу, сегодня — ничего. — отвечает бармен. — Жаль… Но если закажет, ты добавь ему туда слабительного, что ли… Хорошо? Сидящий рядом с Беатриче мужчина смеется, уткнувшись в свой бокал с чем-то алкогольным. Ничего смешного нет, просьба откровенно глупая, но, черт возьми, почему бы и не посмеяться? А бармен обаятельно улыбается и кивает. — Желание женщины — закон. Но зачем ты с ним так жестоко? Конечно же, это совсем не жестоко. Мукуро прекрасно знает, что такое жестокость. Мукуро на собственной шкуре познал жестокость во всех смыслах и формах. Беатриче — тоже, хоть и сравнивать ее жизненный опыт с опытом Рокудо никак нельзя. Они разные. Были когда-то. А потом что-то изменилось. И сравнивать стало уже совсем бесполезно. — Я? Да я вообще само милосердие. — девушка скромно опускает глаза, но улыбку спрятать не может никак. Когда-то она читала, что улыбка — это неосознанная реакция человека на собственную ложь. Да уж… когда-то она была девочкой, которая всегда улыбается. Хорошо, что это время давно прошло. За спиной Юни снова что-то весело рассказывает Гамме. И в какой-то момент действительно хочется поверить, что ей весело. Что она совсем не переживает о будущем. Что она, конечно же, не знает, что на переговорах с Бьякураном, которые должны скоро состояться, случится что-то ужасное. Что она не знает о своей скорой смерти… — Я и не сомневался, малышка Ри. Беатриче в ответ только сжимает кулаки в бессилии. И слегка усмехается, когда ее руку накрывает теплая ладонь Хирото. А сам он, отставляя в сторону бокал, поднимает голову и почти безразлично интересуется: — Вот мне интересно, ты расскажешь о том, что узнал до того, как я напьюсь или… — Или. — Мукуро! — Ладно-ладно. Я узнал, что… — иллюзионист выдерживает театральную паузу, — это любимое заведение принцессы Аркобалено. Она ходит сюда два раза в неделю и очень любит греческий салат… — он насмешливо смотрит на мужчину, который явно ожидал другого ответа. Вернее, ожидал именно такого, учитывая, что он прекрасно знает Мукуро и его пакостный характер, но из последних сил верил, что хотя бы в этот раз его бывший хранитель будет серьезен. Ага, как же. — А еще через неделю, — с какой-то снисходительно-покровительственной улыбкой продолжает Мукуро, — у нее переговоры с неким Бьякураном Джессо, который переманил на свою сторону почти треть Альянса и который очень пресует Вонголу, Джильо Неро и некоторые другие знакомые вам семьи. Через неделю, мысленно повторяет Беатриче и снова невольно оборачивается к столику, за которым сидит принцесса. — Значит, у нас неделя, чтобы убить Бьякурана. — Ну а что потом будет? — Сакурай снова перетягивает внимание девушки на себя. — Опять системе каюк. — Почему? Мне кажется, все не так плохо. Кольца Вонголы все еще существуют. Главное ведь не позволить Тсунаеши Саваде их уничтожить. А он, странный человек, может. Он лучше уничтожит, чем отдаст кому-то, правда же, синьор Хирото? — Синьор Хирото пожимает плечами. Ему-то откуда знать, какой Савада в этом мире и что ему придет в голову. В их компании провидец не он. У него из всех видов предчувствий была только та самая знаменитая Вонгольская Интуиция. Но Хирото не Вонгола. — Аркобалено тоже не всех уничтожили. А на воскрешение двоих у Юни хватит сил. Она сильная девочка. Если заморозить только Небесное кольцо Марэ, мир не пострадает. Тем более, все, кроме этого небесного, кольца Марэ принадлежат Джильо Неро. Да и небесное принадлежало бы, если бы когда-то давно не пропало. Впрочем, Беатриче была уверена, что оно вовсе не пропадало, а что его просто-напросто выкрали. Ей давно было интересно, как же кольцо, принадлежавшее Сепире, оказалось в руках розововолосых дамочек, не имеющих даже зачатков совести. Рокудо кидает заинтересованный взгляд на принцессу, которая уже не пыталась разговорить своего хранителя, а просто смотрела в окно. — Сильная девочка? По-моему, вы выглядите ровесницами. — И тем не менее, мне двадцать три, а ей пятнадцать. — А я согласен с Мукуро, — Хирото на мгновение прикрывает глаза, пряча мелькнувшие в них мечтательно-ностальгические искорки, и чуть улыбается. — Тебе бы еще прическу такую же и плащик белый. Не отличить будет. Беатриче представляет себя в белом плащике и ее почему-то тошнит. Она хмурится и думает, что ее в белом плащике только похоронят. И она сделает все, чтобы это случилось нескоро. — Ага, переоденусь в Юни и навещу Дже… Не отличить, говорите? *** Беатриче смотрит на свое отражение в зеркале. И на отражение Юни Джильо Неро. Принцесса, которая не нашла лучшего предлога отойти и поговорить с чем-то заинтересовавшей ее девушкой, чем «случайно» опрокинуть на кофту стакан с остатками сока, тоже смотрит в зеркало и терпеливо ждет. И правда. Беатриче лучше понимает, что вообще происходит… Беатриче мягко улыбается и, наконец, поворачивается к Аркобалено. — Поговорим? Юни напряженно кивает. — Не переживай так, ни я, ни мои друзья, которых ты ведь уже заметила, правда? — конечно, друзья — это вообще не то определение. Кажется, ее отношения с Хирото и Мукуро вообще не поддаются нормальному определению. Или это просто так кажется? Принцесса чуть улыбается и снова кивает, но уже не выглядит такой напуганной. — Так вот, можешь не переживать, мы не хотим тебе зла. Мы хотим помочь. — Как? — Убить Бьякурана Джессо. — Беатриче опирается руками о раковину. … а принцесса, как всегда, впрочем, хочет всех спасти. — Зачем? — Разве не очевидно? Потому что без него всем будет намного лучше. А если он останется… нет, плохо не будет, ты не подумай. Просто не будет ничего. — Девушка смотрит в зеркало. В глаза отражению принцессы. Да уж, они и правда очень похожи, что совсем и не удивительно. Жаль только, что похожи на первый взгляд. У Юни глаза живые, взгляд — тревожный и ожидающий. А у Беатриче в глазах иллюстрация того самого «ничего», о котором она говорила. — А я хочу, чтобы этот мир жил. Ты же мне поможешь? Конечно же, Юни соглашается. Она вообще могла отказаться? *** — Я с ней договорилась. В день перед визитом к Джессо мы поменяемся. Поздравьте меня! — Ри счастливо улыбается и, кажется, едва не хлопает в ладоши. Хирото пару секунд смотрит на нее с сочувствием и спешно отворачивается. Мукуро смотрит на нее, как на идиотку. В принципе, оба имеют полное право. Потому что только идиотки могут радоваться, что снова расковыряют свои самые страшные раны. Да, она однозначно, не в себе. А таким людям, конечно же, можно только посочувствовать. — Не покусай там никого. — А вы не могли промолчать, синьор Рокудо, да? — в общем-то, это был риторический вопрос, поэтому отвечать на него иллюзионист не спешил. — И не волнуйтесь так, там никого я кусать не собираюсь. Я тут кого-нибудь покусаю, если не придумаю, куда в непрактичном официальном прикиде босса Джильо Неро спрятать оружие. — У тебя… — начинает Хирото, но осекается, когда девушка кидает на него гневный взгляд, и исправляется. — В смысле, у нее довольно широкие рукава. И сапоги. Думаю, их хватит. Ри, ты уверена, что это хорошая мысль? Итальянка не уверена ни в чем уже лет семь. Она ищет в косметичке средство для снятия лака, потому что принцессам не положено красить ногти дешевым кислотно-желтым лаком, и усмехается. Хотя очень хочется уточнить, про какую из мыслей он спрашивал. Поменяться с Юни на встрече? Конечно, это хорошая мысль. Беатриче это все уже проходила и не попадет под влияние Джессо. Не поддастся никакому гипнозу или влиянию пламени. Не позволит себе навредить. И уничтожит Бьякурана, тем самым решив кучу проблем одним махом. Не своих проблем, правда, но на это и не было расчета. Мысль о том, чтобы в принципе встретиться с Бьякураном? Нет. Мысль плохая. Кошмарная, ужасная, мерзкая, отвратительная. Худшая мысль, которую только можно представить. Беатриче не хочет видеть Джессо никогда, но кому какое дело, что она хочет, если так надо? Или мысль именно ей предоставить возможность убить Бьякурана? Это тоже, на самом деле, плохая мысль. Особенно, учитывая, что один раз уже она вместо убийства чуть не вышла замуж за этого самого Джессо. Но (в очередной раз) кому какое дело вообще? — Во-первых, я уже договорилась с принцессой. Она так мучилась с решением, что обламывать ее было бы неприлично. А во-вторых… вы в любой момент можете пойти к господину повелителю вселенной сами и лично пустить ему пулю в лоб. Я ж не запрещаю. — девушка безразлично пожимает плечами. Беатриче избегала встречи с Бьякураном Джессо уже двадцать миров к ряду. Беатриче все же было необходимо увидеть его. Не вечно же бегать? К тому же, Хирото прекрасно помнит, что он далеко не бессмертный, и что в последний раз едва смог выбраться живым с базы Мелоне. Не лучше ли убить Джессо по-тихому и так же смотаться? — Синьор Мукуро… Вы же сможете, как тогда? — Думаешь, делать липовые пустышки — это так просто? — Я думаю, что без нее ничего не получится. И потом, для вас ведь нет ничего невозможно, правда? Рокудо тихо фыркает. — Льстишь, милая Ри. Неуклюже льстишь. — То есть, вы не сможете, я правильно понимаю? — на замечание девушка не реагирует и продолжает перебирать методы воздействия. И на этот раз ее неуклюжие попытки почему-то приносят результат. — Неправильно понимаешь. *** Беатриче смотрит на поддельную пустышку и улыбается. Мукуро все-таки гений. Ему понадобилось всего три дня, чтобы создать копию такого уникального предмета. Хотя у него всегда есть перед глазами образец, пусть и полуокаменелый… — Ну что, подходит? — Конечно, — девушка восхищенно смотрит на пустышку. — Ты просто невероятен! — А ты сомневалась? Сомневаться в Рокудо Мукуро себе дороже, поэтому девушка заправляет за ухо черную прядь (мастер в салоне так и не понял, почему посетительница сидела с таким недовольным выражением лица в течение всей покраски) и улыбается. Осталось только наполнить пламенем. Но с этим проблем быть не должно. Ри сжимает в пальцах пустышку и понимает, что с каждым днем все меньше хочет меняться с Юни местами. И так до сих пор до конца не отделалась от своего прошлого. Хотя и иногда у нее возникают мысли о том, что не обязательно от него и отделываться. А то ни прошлого, ни будущего… Грустно как-то. — Мукуро… а как мы назад-то меняться будем? — Помнишь, как Хирото-кун с Ирие Джессо мозг выносили? — иллюзионист пожимает плечами. — Тем более в том зале, куда Бьякуран тебя приведет, нет камер. Он же шифруется от своего рыжего хранителя. Ничего сложного. Действительно. Ничего сложного. Ей всего лишь надо убить Бьякурана. *** Беатриче смотрит на себя в зеркало и улыбается. Как будто и не было семи лет путешествий. Или сколько уже? У Беатриче черные волосы, собранные в низкий хвост (она пообещала вернуться к полюбившемуся каштановому, когда все закончится), татуировка на щеке (которая смоется через несколько дней, правда, но этого достаточно) и мягкий взгляд всепрощающего Неба. Юни поправляет широкий воротник, надежнее пряча пустышку, и растерянно смотрит на своего двойника. — А… — Не беспокойся. У меня есть. — Ри достает из сумочки поддельную пустышку и вешает на шею. Юни старается не замечать, как Портинари, совершая это простое действие, скрипит зубами. И как у нее мелко дрожат руки. Она мало что знает, но, кажется, все понимает. — Ну как? — преувеличенно бодро спрашивает Беатриче, крутясь перед зеркалом. — Я похожа на принцессу? — Конечно. — и правда, что же еще может ответить Джильо Неро. — А что мне делать? — Ничего. Сейчас я выйду и буду прикидываться тобой. А ты выйдешь через минут пять после меня и подойдешь к Хирото. Тот, который возле барной стойки сидит. Он тебя отведет в квартиру. Можешь обращаться к нему по всем возникшим вопросам. Только… Савадой его не называй, хорошо? — Юни кивает и скромно улыбается после одобрительной усмешки собеседницы. — Вот и умница. Ну что, пожелай мне удачи, что ли. — Удачи вам. Спасибо… Так искренне, что аж внутренности скрутило. Ри расправляет плечи и выходит обратно в зал, где дожидается Гамма. Не ее, конечно, дожидается, но его никто не спрашивает. *** Беатриче смотрит на Гамму прямо и открыто. Помешивает ложечкой сахар в кофе и старается не улыбнуться, когда мужчина отводит глаза. — Что-то не так, принцесса? — Я хочу домой. — честно признается девушка. Она не уточняет, какой именно дом имеет в виду, но Гамма понимает так, как и положено. Юни вместе с Хирото ушли десять минут назад. Беатриче на прощание улыбается Мукуро и желает ему приятной работы. У него замечательная работа и это вызывает зависть. Иллюзионист смеется под нос и вежливо предлагает приходить еще. Если выживите, конечно, и вас, такую псевдо-бессмертную псевдо-принцессу, не похоронят в дорогом гробу с белыми лилиями. Приходите еще. Псевдо-принцесса мысленно посылает бармена к черту. *** Беатриче смотрит на Бьякурана Джессо и чувствует подкатывающую к горлу тошноту. Она знает, что достаточно сильная и что может убить этого человека, но почему-то все равно до безумия страшно. Хранители стоят за спиной, но почему-то спокойствия это не прибавляет. Бьякуран смотрит на нее с нескрываемым любопытством, а Беатриче напоминает себе, что она вовсе не Беатриче, у которой с Джессо весьма сложные отношения (и это еще мягко сказано), а Юни Джильо Неро, принцесса Аркобалено, которая вообще-то просто хочет уладить возникшее недопонимание между семьями миром. Недопонимание. Да. Это ведь пока не конфликт. Интересно, правда, почему… А от взгляда фиалковых глаз хочется повеситься. — Ты же Юни, да? — наконец, прерывает молчание Бьякуран. — Хм, я думал, что гостем будет ребенок, а ты намного обаятельнее, чем я себе представлял. У Беатриче есть целый список того, что она хочет ему сказать. Начиная с того, что она не Юни, и заканчивая тем, что ей двадцать три и она давно не ребенок. Но это же не по сценарию. По сценарию она должна сказать что-то вроде… — Синьор Джессо, поберегите комплименты для более достойных этого. — Ри скромно опускает взгляд. — А ведь пришла сюда не для этого. Мы можем поговорить наедине? Мужчина, кажется, даже веселится с каждой новой репликой Ри. А девушка улыбается немного ярче и искренней. Она действительно рада видеть Бьякурана. И еще сильнее она будет радоваться, когда избавит мир от него. — Конечно. — он протягивает руку, предлагая провести Беатриче, вероятно, в ту самую комнату, где нет камер и где можно поговорить без свидетелей. Но Гамма реагирует намного быстрее, чем Портинари успевает ответить и немного резко и неаккуратно хватает ее за тонкое запястье. Волнуется. — Принцесса! Вы… — Все будет хорошо. — в глазах Гаммы неподдельный страх и тревога. Он прекрасно понимает, кто такой Бьякуран. И что второй потери он не вынесет. Ри чувствует себя жестокой. И, чтобы хоть немного оправдаться хотя бы перед самой собой, осторожно проводит ладонью по щеке мужчины: — Ты мне веришь, Гамма? Конечно же, отрицательный вариант ответа даже не рассматривается. Гамма с трудом, но все же отпускает запястье Беатриче, позволяя ей, наконец, пойти за Бьякураном. А, когда дверь за ними закрывается, сжимает кулаки и корит себя за слабость. И молит всех богов, которых только знает, чтобы принцесса и на этот раз была права. *** Беатриче смотрит на букеты лилий в зале, куда привел ее Джессо и чувствует себя отвратительно. Слишком назойливый запах начинает щекотать нос. Ри в первый раз оглушительно чихает. Мужчина смотрит на нее так удивленно, словно от до этого вообще не видел чихающих людей. А итальянка вдруг понимает, что не хочет больше видеть лилии. И потому чихает еще раз. А потом еще... — Простите, синьор Джессо. — она вполне натурально изображает слабость и садится на ближайших стул. — У меня… Пчхи… Простите. У меня аллергия на лилии. Апчхи! Не могли бы их вынести? Иначе… иначе, боюсь, мы с вами не смо… апчхи! Простите. Иначе мы с вами не сможем поговорить… К удивлению Беатриче, почти сразу же после этого появляются две розововолосые помощницы-прислужницы и довольно быстро уносят все лилии. Правда, сразу же заменяют их на белые розы. Но это намного лучше, особенно, когда перед тем, как принести, уточняют, нет ли у очаровательной гостьи аллергии и на розы. А еще одна из прислужниц даже приносит Ри лекарство от аллергии. — Прошу прощения за произошедшее. Я даже подумать не мог… — Я тоже. Но это забавно, не находите? — девушка все еще продолжает изображать слабость и мягко улыбается. — У Джильо Неро и аллергия на лилии. Всегда считала это смешной шуткой судьбы. — Мне кажется это грустным. Вам очень подходят эти нежные цветы. — Я обязательно попрошу, чтобы мне их положили в гроб. — отвечает Беатриче и тут же изображает смущение. Как же принцесса и могла такое сказать. — Простите, с чувством юмора у меня очень плохо. А вот розы прекрасны. Королевские цветы… Как раз подходят для нашего разговора, не правда ли? — она задумчиво улыбается и, спустя пару секунд раздумий, продолжает: — Синьор Джессо… нельзя ли открыть окно? Мне немного душно. Наверное, я все еще не отошла от лилий. Бьякуран улыбается и поднимается с места, но, вместо того, чтобы подойти к окну, приближается к Ри, опустившей голову и ожидающей развития событий. А по легенде, просто обессилевшей. От аллергии или, что вероятнее, от препарата, который вроде бы должен был быть лекарством от той самой аллергии. — А мне говорили, что вы провидица. Неужели вы не видели всего, что произойдет, если вы придете ко мне? — пламя от кольца почти невозможно заметить и Беатриче действительно начинает чувствовать себя немного хуже. Но не настолько, чтобы промолчать. — Знаете, синьор… — она поднимает голову и виновато улыбается. — Я вас обманула. У меня нет аллергии на лилии. Надеюсь, вы меня простите? И кстати, — она указывает на кольцо Марэ: — Вы в курсе, что эта вещь принадлежит роду Джильо Неро? Но вы мне ее, конечно, просто так не вернете. Поэтому мне придется вас убить. Вы боитесь смерти, Бья-ку-ран-са-ма? Почему-то обращение не нравится Бьякурану. А может быть, ему не нравится то, что все идет не по плану. Впрочем… для кого как. *** Беатриче смотрит на двух вошедших девушек с розовыми волосами и приветливо машет рукой. А когда одна из них ставит поднос с чаем на стол и опускается возле нее, даже улыбается. — Зачем мне чай, синьор Мукуро? — Ку-фу-фу, ну не могут же Червелло просто так прийти, согласись. Тем более, там за дверью Гамма активно развивает умение видеть сквозь стены. Так что не стоит его пугать еще больше. — иллюзионист поворачивается к Джессо. — Ну что, легче стало? — Немного. — честно признается Беатриче и встает, опираясь на стену. — Но он не заценил шутки с аллергией на лилии. — Потому что у тебя не на лилии аллергия, а на него, — Мукуро не слишком уважительно пинает лежащее на полу тело в плечо. А после тщательно обыскивает под недоумевающим взглядом принцессы аркобалено. Беатриче только тихо смеется. Да, со стороны это смотрится немного странно. Они же не воры, чтобы трупы обчищать, они приличнейшие убийцы. — А… — Он ищет коробочку с Белым драконом. Вот скажи, принцесса, ты способна убить человека? — Нет. — Юни хмурится и смотрит так твердо, что Беатриче снова тянет посмеяться. Когда-то очень давно она тоже так думала. — Вот именно. Поэтому окончательная версия будет такова, что Бьякуран Джессо, немного разозлившись, что с тобой не удалось нормально договориться и повлиять с помощью пламени и гипноза, попытался тебя убить с помощью коробочки. Белого дракона. Будучи напуганной и загнанной в угол, ты перестала контролировать свои действия. А когда пришла в себя окончательно, то увидела вот это все. — девушка обводит рукой слегка разрушенный зал и ловит коробочку и кольцо неба Марэ. Все-таки… кольцо действительно принадлежит Джильо Неро. Беатриче не Джильо Неро, но открыть небесную коробочку с помощью кольца, идеально подходящего ее силе, может. Дракона убивать ей действительно не хочется. Животинка ведь не виновата. Но невиновные часто мрут за других, тут нет ничего странного. Уж Ри это хорошо знает… *** Беатриче смотрит на зал и надевающую свою неудобную шапку небесную аркобалено в последний раз и удовлетворенно кивает. — Мы ничего не забыли? — Ничего. Пошли, — Мукуро подталкивает ее к двери и поворачивается к принцессе. — А ты пока не выходи. Минут через десять можно. Удачи, Юни. — Да… Стойте, а это, — она посмотрела вокруг и поджала губы. — Это было обязательно. — Обязательно. Ты ведь видела, что случилось бы с этим миром, если бы Бьякуран остался жив. — Ри прекрасно понимает, что давить на и так напуганную девочку нельзя, но оставить вопрос без ответа не может. — Ты так хотела умереть? И оставить свою семью без защиты? — она опускает плечи и качает головой. — Запомни, Юни Джильо Неро, ты — босс. Ты должна делать все для защиты тех, кто тебе верен. Надеюсь, ты поняла, что это значит. Мукуро закатил глаза. Он никогда особо не любил пафосные речи. Если, конечно, это не его пафосные речи. Но в этот раз получилось довольно неплохо. — Беатриче! — окликнула девушку Юни, когда та дождалась, пока на нее наложат иллюзию, и потянулась к ручке двери. — Что? — Спасибо вам. И… и вам, синьор Мукуро. — Ку-фу-фу, на здоровье. *** Беатриче смотрит на свои своеобразные трофеи и улыбается. — Малышка Ри, а ты не боишься, что тебя вычислят с помощью этой пробрякушки? — Рокудо подкидывается небесное кольцо Марэ в руке и поудобнее устраивается в кресле. Девушка хочет в ответ сказать, что она не малышка и уж точно не логарифмическое уравнение, чтобы ее вычислять. Но какой смысл, если ее обожаемого собеседника ни один из этих ответов не устроит? — Я его заморозила. И им, думаешь, делать больше нечего, кроме как кольцо искать? У них дурдом, с которым надо разбираться. Если и найдут, то только Кавахира или Талбот. Но им это ни к чему. — она пожимает плечами и следит за тем, как иллюзионист, наконец отстает от кольца и берет в руки белую розу. — А это зачем? Беатриче не отвечает. Только задумчиво смотрит на цветок, украденный и того самого зала. Роза красивая, изящная, на длинном стебле. С таким ярким запахом… И какая разница, что слегка заляпанная кровью? Это же мелочи. — Просто. Знаешь… Бьякуран тогда сказал, что белые розы прекрасны, но я больше похожа на лилию. Лилии нежные, хрупкие, невинные. Наверное, маскарад и правда удался, раз даже он так перепутал меня с принцессой. — она выхватывает из рук иллюзиониста цветок, заставляя его немного поморщиться. Ну конечно, кто ж его просил без спасающих перчаток брать в руки розу? — Простите, синьор Мукуро. В следующих раз я постараюсь поаккуратнее. А вы в следующий раз постарайтесь не брать чужие вещи. Она мягко улыбается и сильнее сжимает стебель, чувствуя впивающиеся в кожу шипы. — Да уж, Джессо был неправ, насчет тебя. — Потому что Джессо вообще ничего не понимает ни в цветах, ни в девушках! — выносит окончательный вердикт Хирото, ставя точку и в разговоре и в невеселых мыслях Портинари. *** Беатриче смотрит на идущую впереди парочку и, поудобнее перехватив букет, надевает солнцезащитные очки. Да, конечно, она перекрасилась, но линзы покупать не хотелось, а Гамма ведь не тупой… — Эй, девушка! — Когда Юни поворачивается и удивленно смотрит на нее, Ри растягивает губы в улыбке и интересуется: — Это ведь вы Юни Джильо Неро? — Я, — подтверждает принцесса. Скорее всего, она понимает, кто перед ней, но, вероятно, совсем не понимает, что происходит. В принципе, это нормально. — Тогда это вам. — девушка вручает своей копии огромный букет белых роз. — Это вам просила передать девушка по имени Беатриче. Сказала, что вы поймете. — Ри усмехается и, заметив настороженный взгляд Гаммы, равнодушно добавляет: — В цветах нет ничего опасного, не беспокойтесь. Они даже без шипов. Удачного дня! Она ослепительно улыбается и расслабленно идет дальше по улице, борясь с искушением повернуться и посмотреть, что же происходит. И немного жалеет, что так и не врезала Гамме. *** Почему-то только в доме Юни замечает, что не все розы белые. И не все без шипов. Прямо в середине букета — один цветок, с двумя лепестками, неаккуратно окрашенными в кроваво-красный цвет. Вернее, просто в кровавый. Юни знает, откуда этот цветок и чувствует подкатывающую к горлу тошноту. И думает, что у Беатриче немного жестокие напоминалки. Неужели, она тоже станет такой? Кто знает… Юни невесело улыбается и аккуратно отцепляет небольшую записку, прикрепленную к розе, стараясь не пораниться о стебель. «Лилии — это скучно. Не находишь? Розы смотрятся величественней и ярче. Только не забывай, что на каждой белой розе россыпью кровавые шипы.» Юни кажется, что она это теперь уже никогда не забудет. Запаха роз, заполнившего комнату, принцесса не чувствует. Только запах крови.