Пятьдесят оттенков багрового

Особняк в лесу, перед которым стоял Дин, больше напоминал заброшенное имение или поместье прошлого, нежели что-то действительно жилое и обитаемое. Обшарпанные стены с облупившейся местами краской, некогда покрашенные то ли в розовый, то ли в оранжевый цвет; стёкла в тех окнах, что не были плотно прикрыты ставнями, оказались на удивление целыми во всём строении; почти новая черепица на крыше и желоба дождевых сливов, наводящие на мысль, что последний раз внимание дому уделяли не так уж и давно. Всё это навевало на Дина вполне противоречивые чувства от удивления и немного восторга до сжимающего грудную клетку страха и даже ужаса от того, что он собирался попасть внутрь этого отдающего мистикой строения. Вот только это, возможно, действительно был его последний шанс достать недостающую сумму, чтобы спасти брата. Его Сэмми… Самый близкий и единственный оставшийся в живых родственник. Их родители, Мэри и Джон Винчестеры, погибли, когда ему было всего полгодика. Четырёхлетний Дин едва успел вытащить кулёк с братиком, врученный ему отцом, из горящего дома. Что послужило причиной пожара, так и осталось загадкой даже для полиции, расследующей это дело, но в ту ночь, враз осиротев, Дин и Сэм остались единственными родными людьми друг у друга. Бобби Сингер, хороший друг их семьи, взял на себя ответственность и не позволил оказаться мальчикам в приюте, оформив опеку над ними и воспитав, как собственных сыновей, которых у него никогда не было. И всё же, Бобби был не идеальным опекуном. Старый дом в Су-Фолс, где они жили, нуждался в хорошем ремонте, а сам мужчина не редко любил проводить вечера в компании виски, так что, быстро повзрослев, Дину пришлось справляться со всем практически самому. Старик чудом дотянул до его совершеннолетия, когда алкоголь всё же добил его и унёс в могилу, забрав у братьев ещё и отчима, снова оставляя их лишь друг с другом. Дин к тому времени вертелся, как белка в колесе, стараясь свести концы с концами, совмещая сначала учёбу в школе и подработку, а затем несколько работ сразу, соглашаясь порой даже на не совсем законные источники финансов. А причиной тому был вовсе не медленно угасающий, сам себя отравляющий ядом, приёмный отец, и даже не их, едва не разваливающийся старый, ветхий дом. Самая большая беда настигла их маленькую семью, когда Дину было шестнадцать. Сэму тогда едва исполнилось двенадцать, и это было началом переходного возраста, когда организм, не справившись с такими стремительными изменениями, начал давать сбои. Резкий скачок в росте оказал огромную нагрузку на сердце, и то начало барахлить. Врачи забили тревогу и начали прогнозировать диагнозы один другого страшней. К двадцати годам Сэм уже являлся постоянным пациентом кардиологического отделения больницы Су-Фолса, что довольно ощутимо давило на кошелёк их маленькой семьи. Страховка не покрывала всех затрат, но Дин из кожи лез вон, чтобы его брат не нуждался ни в медицинской помощи, ни в препаратах, которые тому выписывали. И именно тогда впервые встал вопрос об операции на сердце, которая могла стать спасением от всех его мучений. Само собой, это стоило кругленькой суммы, которой у них никогда не было, и Дин даже не был уверен, что когда-то будет. Однако именно это дало ему стимул работать ещё усерднее и откладывать ещё больше, чтобы однажды дать Сэму шанс стать здоровым. В кредите Дину банк отказал сразу, сославшись на то, что у него не слишком высокооплачиваемая работа для его погашения. А откуда ей взяться, если у него кроме школьного аттестата не было ничего? В приличные места нужны были, как минимум, диплом и профессия, а не волшебные руки, способные на любой, не требующий особой подготовки труд. Поэтому Дину приходилось рассчитывать только на себя и свои силы. Со временем Сэму становилось всё хуже, но Дин не терял надежды успеть скопить нужную сумму, пока не станет совсем плохо и поздно. И всё-таки не успел. Сэму было двадцать четыре, когда его лечащий врач сообщил, что тянуть дальше нельзя. Сэма в очередной раз увезла скорая. Приступ купировали, но это была лишь временная мера. Доктор также порекомендовал хорошего кардиохирурга, в клинике, вдали от больших городов, где Сэма смогут прооперировать качественно, но не очень дорого. Дин, не раздумывая, в кратчайшие сроки, собрал их немногочисленные вещи, усадил брата в машину и повёз в Вайоминг, в местечко под названием Джексон – небольшой городок в лесном массиве, где находился госпиталь святого Иоанна. Уильям Маллен – специалист, которого посоветовал врач Сэма, внимательно изучил его историю болезни, взял ещё несколько дополнительных анализов и согласился со своим коллегой из Су-Фолса, что оперировать нужно как можно скорее, пока не случилось непоправимое. Вот только требуемой суммы всё ещё не было на руках Винчестеров, несмотря на то, что та действительно была меньше, чем им пришлось бы заплатить в других местах. И это даже с учётом того, что Дин успел продать их ветхую хибару, и теперь вынужден был ютиться в самом дешёвом мотеле Джексона. Сэм всё же остался в госпитале под чутким наблюдением доктора Маллена, когда Дин пообещал ему во что бы то ни стало найти недостающую сумму в самые ближайшие сроки, даже если ему для этого придётся заложить свою душу. Отчаявшись, он действительно готов был пойти на любые жертвы и даже преступления. И те не заставили себя долго ждать. Про Холм Ангелов Дин услышал совершенно случайно уже вечером того же дня. Некое заброшенное имение в глубине бескрайнего леса, стоящее на холме, отчего-то названное ангельским. Вокруг этого места ходило не мало домыслов, один другого жутче, но самое главное Дин всё же уловил и расценил это как знак свыше. Дом некогда принадлежал довольно богатой семье Новаков: отцу Чарльзу и двум его сыновьям: Габриэлю и Кастиэлю. Они имели большое влияние в высшем свете, устраивали балы, обладали обширным хозяйством и целой кучей слуг. После того, как отец братьев умер, те больше не появлялись на публике, имение начало приходить в запустение, а после и вовсе стали происходить жуткие вещи. Ни один из слуг, кто там работал, не вернулся домой, скот с каждым днём всё больше редел, пока не осталось ни одного животного, сторонние постройки разрушались сами собой, а спустя какое-то время поползли слухи о призраках, обитающих в здании. Братьев Новаков так никто и не видел, а Холм Ангелов порос славой пугающего места. Те редкие отважные смельчаки, кто пытался пробраться внутрь и разгадать секрет имения, также пропадали без вести или просто-напросто терпели неудачу, оказавшись перед наглухо закрытыми крепкими дверями, которые невозможно было выломать силой. Находились и те, кто видели тени, мелькающие в окнах, а по ночам там и вовсе горел свет, заставляя думать чёрт знает о чём. Дин не особо верил во все эти сказки, и самое главное, что сумел уловить из полученной информации: Новаки были бессметно богаты, а это означало лишь то, что в доме вполне могло находится что-то ценное, что можно было заложить за хорошенькую сумму, которой хватило бы на операцию Сэму, а может даже на что-нибудь ещё. О препятствиях на пути в виде непрошибаемых дверей и глухих замков Дин решил не задумываться: жизнь в вечном поиске денег заставила его научиться ещё и не таким штучкам, как искусству взлома. А то, что он собирался ввалиться в дом к покойничкам, отдавшим свои концы ещё пару сотен лет назад, даже показалась ему не таким уж преступлением. Кто с него будет спрашивать, если он сопрёт пару безделушек у людей, которых давно нет в живых? Дин вышел ранним утром на следующий же день, раскопав лишь приблизительное расположение имения, так что, прежде, чем оказаться перед заветными стенами, ему пришлось серьёзно поплутать, чуть не потерявшись в этом густом лесу. И вот сейчас он стоял перед найденным сооружением и разглядывал осыпающуюся штукатурку, разыскивая взглядом слабые места в строении, чтобы понять, откуда лучше начать. Солнце уже перевалило за полдень, но всё ещё ярко освещало облезлые стены и блестело даже в мутных стёклах. Вокруг дома росла густая зелень, по земле стелилась сочная свежая трава, а в ветвях деревьев пели птицы. Внешний вид здания из страшилок местных жителей совершенно не наводил на Дина ужас, если не считать практически чёрных прямоугольников окон, за которыми словно скрывалась концентрированная тьма, выглядящая действительно устрашающе и отпугивающе. *** На поиск любых возможных путей проникновения внутрь у Дина ушло не меньше полутора часа. Двери имения действительно оказались крепкими и хорошо запертыми, как и ставни на окнах, а те, что всё же были открытыми, защищались стальными решётками. Но Дин вовсе не собирался отчаиваться, просто всё указывало на то, что придётся повозиться чуть больше, чем нужно, но ему не впервой было сталкиваться со сложными замками. Достав набор отмычек, он двинулся к двери левого крыла здания, с самым на его взгляд простым из всех механизмом, но и на него он потратил довольно немало времени, и всё же в итоге услышал заветный щелчок. Дверь оказалась открытой и Дин аккуратно толкнул её, удивляясь при этом отсутствию вполне ожидаемого скрипа. Внутри дом оказался действительно тёмным в первую очередь из-за наглухо заколоченных ставней первой представшей перед Дином комнаты на первом этаже, но он предусмотрительно захватил с собой фонарик, и сейчас тот оказался как нельзя кстати. Всё, что выхватывал яркий луч, ожидаемо оказалось не в лучшем состоянии, покрыто многолетней пылью и паутиной. Судя по всему, Дин находился в некогда гостиной, о чём говорил размер помещения и врезанный в стену провал большого камина, огороженный кованой решёткой. Сейчас это место больше походило на склад от того количества вещей, что были сюда свалены. Фонарик высветил широкое углубление в стене, где Дин заметил слегка завитую в спираль лестницу на второй этаж. Судя по тому, что башенок у здания четыре, то и таких лесенок здесь должно быть столько же. Осмотрев разбросанные то тут, то там вещи, уделив внимание мебели, особенно содержащий ящики и возможные тайники, но пока так ничего интересного и не найдя, Дин направился наверх, стараясь проверить каждую ступеньку на прочность, прежде, чем перемещать на неё свой вес. Те казались крепкими и добротными, даже почти не скрипели, отчего Дин в очередной раз подумал, что домик строился когда-то на совесть и из качественных материалов. Второй этаж оказался длинным коридором с несколькими дверями. Ставни бóльшей части окон были распахнуты, так что сюда проникал солнечный свет и Дин решил выключить за ненадобностью свой фонарик. Вокруг стояло такое же запустенье, как и внизу: облезлые стены, выцветший, местами протёртый до дыр ковёр, валяющийся хлам и много пыли. Она поднималась вверх и кружила в солнечных лучах, падающих через окна, с каждым шагом Дина, в конце концов и вовсе заставив его чихать. В первую же комнату он вошёл, тихо прыская в сгиб своего локтя, после чего шумно шмыгнул носом и огляделся. Помещение явно когда-то было спальней. Сейчас это больше походило на разворошённое некогда и заброшенное в итоге гнездо. По всему полу, поверхности огромной кровати, креслу и даже столу валялись какие-то тряпки, по всей видимости, некогда бывшие чьей-то одеждой. Видимо, богатой и даже изысканной, но вышедшей из моды лет так двести назад. Дин снова стал обыскивать все возможные места, надеясь, что у модника, жившего в этой комнате, сохранились не только куча разноцветной ветоши, но и чего-то посерьёзнее, покрепче и подороже. За винтажные ювелирные штучки, скорей всего, можно было бы получить неплохие деньги, и, судя по вкусу хозяина комнаты и слухах о материальном состоянии бывших жильцов, тут просто обязаны быть какие-нибудь побрякушки! Но обыск помещения совершенно ничего не дал. Вероятно, бывший жилец забрал их с собой все до последней, когда уезжал, а, судя по погрому, человек явно куда-то собирался, беря с собой в путь лишь самое необходимое и ценное. Но Дин не стал расстраиваться, ведь впереди его ждало ещё несколько комнат, в которых ему могло повезти куда больше, чем здесь. Ему не повезло ни во второй, ни в третьей комнате, а четвёртая, центральная в этом коридоре, и вовсе оказалась огромной двухэтажной библиотекой с балкончиком третьего этажа, винтовыми лесенками по бокам и витыми колоннами. Помещение было залито ярким светом из окон между стеллажами и маленькими окошками почти под потолком, который напоминал произведение изобразительного искусства, составляя несколько округлых куполов, покрытых фресками с изображением ангелов. На полу в длинный ряд от самого входа и до задней стенки выстраивались глобусы разной величины от маленьких шариков, стоящих на специальных столиках, до огромных шаров, помещённых в специальные подставки. Также Дин заметил около одной из стен стоящие большие старинные часы с мудрёным механизмом за стеклом, а около другой в полный человеческий рост статую ангела со сложенными за плечами огромными крыльями. Библиотека хоть и была старой и явно тронутой временем, но всё же не казалась настолько заброшенной, как всё остальное убранство дома, которое Дин успел увидеть. Пыли лежало значительно меньше, а вездесущие пауки и вовсе словно считали святотатством плести здесь свои паутины. По углам не валялся хлам, книги были аккуратно расставлены по полкам чьей-то заботливой рукой, и их было так много, что Дин даже грешным делом задумался, что никогда не видел столько макулатуры в одном месте и сразу. Он прошёлся по длинному залу до самого конца и остановился у стены, на которой висели большие картины. Всего их было три. В центре располагался портрет мужчины лет сорока пяти, с яркими голубыми глазами, и чуть тронутыми сединой пышной шевелюрой и аккуратно подстриженной бородкой. Он смотрел с полотна довольно серьёзным, немного холодным взглядом, чуть нахмурено, и в этом взгляде ощущалась некая сила и даже власть. Справа от него висел портрет мужчины чуть помоложе с, напротив, глазами, искрящимися весельем и жизнерадостностью. Они были приятного оливкового оттенка, с вкраплениями светло-карего или даже медового цвета. Улыбка блуждала на его лице, собираясь мелкими лучиками возле уголков глаз. Тонкие губы, слегка приплюснутый нос и светлые завитки волос около самой шеи придавали их обладателю образ эдакого лукавого хитреца. Левую же сторону стены занимал портрет мужчины ещё моложе предыдущих, выглядящего серьёзно, но не хмуро, а скорей немного растеряно и смущённо. Чёрные короткие волосы были уложены в такой творческий хаос, что Дин даже невольно усмехнулся, разглядывая их. Парень словно только что сунул пальцы в розетку или встал с постели после долгого, но неспокойного сна. Глаза его были такого синего цвета, от чего Дин чуть не прыснул снова, подумав, что художник, рисовавший портрет, явно приукрасил эту деталь для пущего эффекта. Он в жизни не встречал у людей такого насыщенного цвета, если только это были не линзы, но вряд ли в те года, когда писалась картина изобрели такие современные штучки. Дин почти сразу смекнул, что, по всей видимости, эти трое мужчин – никто иные, как Новаки, жившие в имении около двухсот лет тому назад: Кастиэль и Габриэль по бокам, и их отец Чарльз в центре. Его портрет, видимо, писался чуть раньше сыновей, когда тот был ещё довольно молод. Что ж, некое сходство между всеми тремя людьми, несомненно, было, но всё же у каждого из мужчин была какая-то своя изюминка, делающая их независимыми друг от друга. Рассмотрев полотна внимательно, Дин всё же напомнил себе, что пришёл сюда не на экскурсию, а по делу, в котором, кстати, не продвинулся ни на шаг. Вполне вероятно, что даже эти картины сами по себе могли бы стоить кое-каких денег, но Дин не хотел бы тащить их отсюда, чтобы в итоге узнать, что больше, чем пару сотен баксов за них не дадут. И это ещё не беря во внимание тот факт, что покупателя придётся изрядно поискать, а времени на это у него особо не было. Итак, единственное, что действительно заинтересовало Дина в этом помещении, были напольные глобусы. Он не исключал, что внутри самых крупных из них вполне могли оказаться тайники. Как правило, особенно в наше время, в таких штуковинах маскировали бар с крепкими напитками и парой стаканов к ним, но иногда их использовали и для хранения чего-то более ценного, даже драгоценностей. Глобусы действительно оказались с секретом, но при этом на них не было никаких хитроумных замков, а лишь небольшие, еле заметные защёлки в области «экваторов». Открыв первый же, Дин уставился на содержимое тайника, широко хлопая ресницами от увиденного. Верхняя половинка шара, как и ожидалось, оказалась полой внутри, а вот нижнюю занимал огромный циферблат качественно выполненного компаса, стрелка которого указывала чётко на север. Дин даже присвистнул от такой задумки. Во втором глобусе лежали какие-то свитки с непонятными надписями, состоящими из точек, чёрточек и закорючек, обозначающих то ли символы, то ли буквы какого-то очень древнего и вымершего языка. Дин развернул пару из них и, так и не поняв, в чём их важность, бросил обратно. В третьем оказался действительно бар. Несколько бокалов, кажется, даже из хрусталя и такой же хрустальный графин, вот только совершенно пустой. А Дин сейчас не отказался бы от чего-то покрепче, с выдержкой аж в двести лет! Если это, конечно, было бы не вино, которое за такой срок просто обязано было превратиться в таких условиях в уксус. Четвёртый глобус был пуст, а в пятом Дин наткнулся снова на механизм, только на этот раз куда сложнее и гениальнее компаса. На металлическом диске с прорезями были выстроены планеты всей нашей галактики, начиная от коричневого шарика Меркурия и заканчивая серо-серебристой бусиной Плутона. По центру этого дивного творения красовалась крупная золотистая сфера Солнца. Совершенно отчаявшись найти хоть что-то толковое, Дин подошёл к последнему крупному глобусу, начиная уже злиться от того, что провёл в этом тупом доме уже чёрт знает сколько времени, надышался вековой пылью и осмотрел кучу барахла, но так и не нашёл толком ничего хоть сколько-нибудь ценного. Последний круглый тайник, вполне ожидаемо, оказался пуст, и Дин в сердцах так сильно хлопнул крышкой-полушарием, что в окружающей тишине словно раздался гром среди ясного неба. Но ему этого отчего-то показалось мало и, стремясь вылить накопившееся расстройство, он решил выместить его на бесполезной модели земного шара, пнув её со всей силы по подставке. Деревянная ножка, по всей видимости всё же ослабленная временем, с лёгкостью подломилась, заваливая всю тяжёлую конструкцию набок. Дин успел только схватиться за её края, когда сфера с громким звуком бухнула о голый паркет и покатилась по нему в сторону, издавая при этом такой грохот, словно здесь, как минимум, тащили рояль. Когда она всё-таки остановилась, стукнувшись об один из стеллажей, Дину показалось, что он услышал шелест крыльев где-то в коридоре, а затем снова наступила тишина. Решив, что это, вероятно, какая-то птица, залетевшая в где-то открытое или всё-таки разбитое окно, Дин плюнул на дальнейшее исследование библиотеки и направился на выход из неё, чтобы успеть осмотреть другие комнаты, пока не начало темнеть. Он совершенно не боялся этого места, про себя уже не раз посмеявшись над глупыми сказками местных жителей. Но сумерки, а уж тем более темнота, совершенно не способствовали хорошему зрению, а это значит, что Дин мог бы пропустить что-то важное, даже используя фонарик. Выйдя в коридор, он краем глаза словно заметил какое-то движение из той части, откуда пришёл. Помотав головой, Дин всё же решил не обращать внимание на то, что ему там могло привидеться, и поспешил в противоположную сторону – в пока не исследованные комнаты этого этажа, а ведь здесь есть ещё и верхний, который тоже было бы не плохо осмотреть. Вероятно, в доме также имелся чердак и подвал, а он слишком долго задержался в этой чёртовой библиотеке! Следующая комната снова оказалась спальней, только на этот раз аккуратной и полупустой. И как только Дин пересёк её порог, услышал из коридора тихий скрип. Желания узнать, что это такое у него не было совершенно никакого, но скептический настрой начинал медленно таять, порождая в душе лёгкие признаки тревоги. Пошарив по ящикам и снова ничего не найдя, Дин вышел в коридор, кидая настороженный взгляд в сторону источника звука. Естественно, там никого не оказалось, и он снова подумал на залетевшую птицу. Но только эта мысль легла, словно бальзам на его сердце, как в нескольких метрах от него - на этот раз по другую сторону - с силой распахнулось окно, громко стукнувшись створками о стены. Это уже точно не было похоже на работу невинной птички, но и в сверхъестественное Дин по-прежнему отказывался верить, несмотря на странные вещи, начавшие твориться вокруг него. Стараясь не поддаваться панике, всеми силами он проигнорировал случившееся, заходя в следующую дверь и оказываясь в очередной некогда жилой комнате. Сделав пару шагов вглубь, Дин чуть не подскочил от резкого звука громко захлопнувшейся за ним двери. Сквозняк? Он быстро сократил расстояние и вцепился в ручку. Заперто! Подёргав ещё немного, Дин понял, что дверь действительно захлопнулась. Вот только на ней абсолютно не было никакого замка! Сердце бешено колотилось в груди, и теперь это был самый настоящий нарастающий страх. Дин сразу же стал отгонять от себя все жуткие варианты случившегося, и даже в сердцах с силой ударил кулаком по деревянной поверхности. Какое же у него было изумление, когда спустя секунду он почувствовал вибрацию и точно такой же звук глухого удара с обратной стороны! Отскочив от двери, словно от ядовитой змеи, Дин уставился на неё неверящим взглядом: за ней точно кто-то был! Однако, этот кто-то больше не подавал никаких признаков своего присутствия, но это вовсе не означало, что он куда-то ушёл или вовсе исчез. - Эй! Кто здесь? – крикнул Дин, но ему никто не ответил. – Открой дверь! – более смело и немного зло продолжил он. – Иначе я выломаю её! У него с собой был охотничий нож, который он сразу же достал из-за пояса и крепко сжал в руке. Это придало Дину немного уверенности, и он решительно двинулся в сторону двери, действительно собираясь выломать её, если понадобится. Но та чудом отворилась сама собой, приоткрылась на маленькую щёлку, но этого Дину было вполне достаточно, чтобы налететь на неё и приложиться с силой, широко распахнуть и вылететь в коридор, держа наготове своё оружие. И тут же понять, что вокруг абсолютно никого. Кого бы Дин не ожидал увидеть здесь, кто бы ни запер его, и кто бы в итоге не отпер, - он уже ушёл, а для того, чтобы догнать и спросить шутника, зачем он это сделал, нужно было, как минимум, знать, в какую сторону бежать. Судя по всему, выходило, что в этом доме Дин был не один. Возможно, кто-то проник сюда вслед за ним, когда он взломал замок, а, может, кто-то нашёл другую лазейку раньше, чем он вообще попал внутрь, и теперь пытается напугать его, дабы подтвердить слухи об этом месте. А может, здесь и вовсе живёт какой-то псих, который убивает каждого, кто пытается проникнуть в дом, потому-то люди и пропадают, а Холм Ангелов обрастает всё больше тёмной славой. Его размышления прервал громкий мужской смех откуда-то с первого этажа, больше похожий на гогот безумца, от чего Дин ещё раз задумался о психическом состоянии запершего его человека. По спине пробежал холодок, а сердце вновь затрепетало загнанной птицей. Версии с забредшим, таким же, как он сам, искателем наживы, отпали сами собой, хотя уже то, зачем бы тому запирать его, а потом выпускать, изначально не укладывались в эту схему. Дин прекрасно понял главное: спокойно искать ценности и дальше у него уже точно не выйдет, не когда в доме есть кто-то ещё, к тому же настроенный не особо дружелюбно. Сбегать с пустыми руками тоже не очень-то хотелось, а ещё раздирало банальное любопытство: кто же ещё, кроме него самого, умудрился нарушить вековую тишину этого дома? Осмотреть он успел, по его расчётам, только третью часть всего имения, так и не попадя в правое крыло здания ни с первого, ни с второго этажа. Туда словно не было никакого прохода, а путь дальше по коридору преграждала глухая стена. Возможно, он бы в итоге нашёл какую-нибудь дверь, или лестницу, или неприметное на первый взгляд ответвление коридора, но теперь он уже не был уверен, что это такая уж хорошая идея. Раздумывая о, вероятно, упущенных перспективах, Дин начал с ужасом ощущать, что за его спиной кто-то есть, причём стоит этот человек к нему довольно близко, настолько, что его дыхание щекочет шею. Хватая воздух, словно рыба и широко распахнув от ужаса глаза, Дин медленно обернулся, но так никого и не обнаружил. Лишь шелест крыльев отражался от стен совершенно пустого коридора. А затем он услышал музыку. Где-то далеко, в так и не найденном правом крыле здания кто-то играл на фортепиано. И делал это так волшебно, что мелодия лилась нежно и гладко, подчёркивая мастерство пианиста. Дин не был экспертом и даже любителем классической музыки, он всегда предпочитал старый добрый рок, но услышанное действительно нравилось ему, оно успокаивало и умиротворяло, словно вокруг не происходило ничего пугающего. Он мало что понимал в жанрах и разновидностях музыки, но догадывался, что то, что он слышит очень похоже на колыбельную. Его пытаются усыпить? Или отвлечь его внимание от творившегося вокруг? Кто бы так ни играл, он просчитался – Дин не потеряет бдительности, когда где-то рядом, возможно, находится опасный псих. И, судя по всему, не один. Ведь не может же человек, только что дышавший ему в затылок, мгновенно переместиться в другую часть дома и усесться, как ни в чём не бывало за фортепьяно! Такие выводы насторожили Дина ещё больше. В призраков он никогда не верил, так что сваливать происходящее на сверхъестественные явления он не собирался. Но и не понимал, как в наглухо закрытое здание смог проникнуть кто-то ещё, ведь когда он осматривал его, все замки были накрепко заперты, некоторые содержали в себе следы взлома, но при этом по-прежнему целы. Кто, когда и как смог проникнуть сюда? И не попался ли он сам в расставленную кем-то ловушку? Слишком много вопросов, и чем больше Дин рассуждал в этом направлении, тем ощутимее не по себе ему становилось. Запертые замки не означали того, что они находятся в таком состоянии все двести лет, с тех пор, как дом оказался заброшенным. Вполне возможно у кого-то были ключи, и кто-то приходил сюда время от времени. Это объясняло и отсутствие чего-то ценного в просмотренных им комнатах, и относительную чистоту библиотеки, и все эти жуткие вещи, что уже успели с ним приключиться здесь. По всей видимости, выходило, что найти в имении драгоценности или какие-то стоящие вещички он вряд ли сможет. Если здесь когда-то что-то и было, это вынесли уже давно и бродить дальше по пыльным комнатам и коридорам не имеет смысла. К тому же, солнце уже клонилось к закату, и совсем скоро на Холм Ангелов опустятся сумерки, а затем и вовсе ночь. Пора было убираться отсюда, пока безумные шутники не надумали провернуть с ним ещё какие-нибудь трюки. Вниз он спустился под продолжающиеся переливы красивой мелодии и сразу же понял, что что-то поменялось с его нахождения здесь. Гостиная не была погружена в темноту. Пара ставней оказались открыты, какие-то доски валялись на полу, света, падающего из окон, было немного, но достаточно, чтобы не доставать из рюкзака убранный фонарик. Обладателя чокнутого хохота тоже не наблюдалось, что безмерно обрадовало Дина, однако оказавшаяся закрытая наглухо дверь эту радость малость поумерила. Источник света всё же пришлось достать, как и отмычки, которыми он собирался вновь взломать замок, на этот раз уже изнутри. Нож пришлось заткнуть обратно за пояс, а фонарик зажать зубами, чтобы освободить руки. И как только он поднёс пару острых крючков к замочной скважине, то краем глаза уловил какие-то отблески в углу, недалеко от двери. Там было темно, свет почти не падал в этот участок помещения, но Дин прекрасно различил пару горящих золотом глаз. Впрочем, как и часть лица их обладателя: молодое, юношеское, с лёгкой ухмылкой на губах. Фонарик выпал из его рта и покатился по полу, тут же потухая от удара, а сам Дин шокировано упал на пятую точку и попятился назад от обладателя по-настоящему светящихся, словно две маленькие лампочки, глаз. Вот только уползти далеко ему особо не удалось. Уже через пару секунд он упёрся во что-то мягкое и явно живое. - Джек, ты напугал нашего гостя, - елейно пропел ехидный мужской голос над Дином, и тот медленно повернулся, поднимая голову, от чего ему стало ещё страшней. За его спиной стоял один из тех мужчин, которых он видел на портрете в библиотеке на втором этаже. Но самое главное: он выглядел точно так же, с той лишь разницей, что на нём была надета современная одежда, а не те оборки и бархат, что на картине. Нисколько не постаревший, абсолютно живой и настоящий, он смотрел на Дина сверху вниз и так же, как на полотне, ехидно улыбался. Громко хмыкнув, мужчина продолжил, быстро меняясь в лице, превращая хитрую улыбку в гневный оскал: - Гостя, который вломился в наш дом, прошёлся по нему, словно слон в посудной лавке, обшарил наши вещи и захотел уйти просто так, безнаказанный! Что ты здесь искал? Мужчина, оказавшийся не особо высокого роста, схватил Дина за грудки и, словно пушинку, вздёрнул на ноги, после чего приложил спиной о стену с такой силой, что тот всерьёз забеспокоился о своих костях. Дин зажмурился от боли, пронзившей его тело, а когда открыл глаза, то заметил за спиной держащего его психа парнишку лет пятнадцати – обладателя тех самых светящихся золотом глаз. Теперь на него падал свет из окна, и он смог разглядеть его лучше. Сейчас его «лампочки» были уже «выключены», а цвет глаз приобрёл то ли серый, то ли голубой оттенок – было трудно определить в полумраке, но сверхъестественной ерундой они точно не горели. Парень, названный Джеком, был одет в белую футболку, какую-то тонкую курточку, обычные джинсы и кроссовки. Модная стрижка, аккуратная внешность и изучающий взгляд совершенно не говорили о том, что это существо могло быть не совсем человеком. Или Дин сам себя накрутил и напридумывал Бог знает чего, когда подросток просто-напросто прикольнулся над ним с помощью каких-нибудь навороченных линз. - Я задал вопрос! – зашипел на него мужчина, отрывая от разглядывания странного паренька и напоминая о себе. Дин перевёл на него взгляд, мимолётно отмечая про себя, что музыка на заднем плане играть, наконец, перестала. - Этого не может быть, - пролепетал он, рассматривая лицо напротив с оливково-медовыми глазами и чертами, точно повторяющими образ с портрета. – Вы должны быть уже давно мертвы! - Плохие новости, парень: мы чертовски живучи! И, судя по тому, что ты сейчас наложишь в штанишки вместо того, чтобы искать способ убить нас, ты явно не охотник, - мужчина ослабил хватку и брезгливо уставился на Дина. – Что. Ты. Здесь. Искал? – чётко и раздельно повторил он свой вопрос. - Простите. Я не знал, что здесь кто-то живёт. В городе сказали, что имение когда-то принадлежало богатой семье, а мне позарез нужны деньги… - Я понял. Ты не охотник. Ты воришка! – вскрикнул хозяин дома, после чего сильней надавил ему на грудь, частично перекрывая кислород и заставляя Дина жадно глотать воздух. Силищи у этого мужчины было не занимать. Дин вцепился в его кисть, стараясь оттянуть её от себя хотя бы немного, но это оказалось совершенно невозможно сделать. – Ты хоть представляешь, в ЧЕЙ дом ты залез? - Дядя, разреши мне… - глаза Джека снова загорелись, а юркий язычок пробежался по губам, словно в предвкушении чего-то приятного. И Дин мог бы поклясться, что тот задел пару белых остреньких клычков, которых до этого там не было. И это ему вовсе не показалось! - Терпение, малыш. Мышеловка давно захлопнулась, так что этот мышонок уже никуда не денется, - «дядя» посмотрел на Дина очень плотоядно, и тот заметил, что его глаза тоже начинают искриться золотом, после чего мужчина обратился уже к нему: – Ты сказал, что наслушался слухов, так? А разве в них не говорилось ещё и о том, что это место проклято? Что отсюда никто и никогда не возвращался? - Вы что, собираетесь меня убить? – распахнул глаза Дин, до которого, наконец, начало доходить, что его вряд ли теперь выпустят отсюда живым. Он лишь наивно предполагал, что этот псих не станет делать ему ничего плохого при ребёнке. - Может, нет… А может и да, - усмехнулся тот, проводя ногтем по его шее. – Ты залез в наш дом, чего, к слову, ещё никому до тебя не удавалось; сломал антикварную модель, не говоря уже о том, что поцарапал ею паркет; грозился выломать дверь; но самое главное – ты пытался обворовать нас! Как думаешь, такие преступления могут просто так сойти тебе с рук? - Я ничего у вас не брал! – попытался вставить в свою защиту Дин. - Просто не успел, - ласково улыбнулся ему мужчина. - Но… - Довольно! Ты слишком много видел. Эта информация не должна выйти за стены дома. Ты был предупреждён молвой о том, куда направляешься, так не обессудь, что тебя настигла вполне ожидаемая опасность. Глаза мужчины засветились ещё ярче и стали похожи на такие же «лампочки» его «племянника». И на этот раз Дин отчётливо увидел, как на плотоядной улыбке стали расти четыре самых настоящих клыка: два острых и длинных сверху и два покороче снизу! Джек, по-прежнему стоящий рядом, обзавёлся точно такими же атрибутами и медленно двинулся в его сторону. Мужчина опустил палец с шеи Дина чуть ниже и рванул воротник его рубашки, почти с мясом вырывая пару верхних пуговиц. Те со стуком разлетелись по паркету, а одна из рук изучающие подкралась к ключице, резко полоснув над ней острым, словно бритва, ногтем. Дин зашипел от боли и попытался сопротивляться, но сразу же попал в железный захват, не позволяющий ему даже пошевелиться. Обе его руки оказались крепко прижатыми к стене, а нижняя часть тела зафиксирована бедром этого психа. Глаза обоих маньяков - как окрестил их Дин, даже несмотря на юный возраст Джека, загорелись ещё сильнее, а взгляд остановился на стекающей из разреза крови. Подцепив первые капли, старший из них погрузил измазанный палец себе в рот и блаженно застонал. Младший же подошёл совсем близко, наклонился над раной и лишь успел её быстро лизнуть, как за их спинами раздался ещё один мужской, новый, неизвестный Дину голос, властный, с бархатной хрипотцой. - Габриэль! Джек! Остановитесь! - Касси! – не оборачиваясь, засмеялся держащий Дина мужчина. – Давно подслушиваешь? - С самого начала, - тяжело вздохнул новый персонаж этой безумной сцены, которого Дин ещё толком не видел за обступившими его остальными. - Прости, что начали без тебя, - теперь Дин знал имя старшего психа – Габриэль. Неужели… Новак? Ведь именно так звали одного из братьев, действительно живших когда-то в этом имении… Лет так двести назад! - Вы ведь понимаете, что несколько перегнули палку? Незнакомец подошёл ближе, и Дин, наконец, смог рассмотреть его, хоть и скрытого наполовину тенями неосвещённых участков. И да, как он и предполагал, это действительно оказался второй сын Чарльза Новака, судя по всему… Кастиэль? На нём тоже был далеко не расшитый атласный пиджак того времени, а вполне современный костюм, белая рубашка и довольно нелепый и неуместный бежевый плащ. Синий галстук болтался на шее, больше похожий на удавку, чем на предмет гардероба, придавая сему официозу какую-то неряшливость. - Нисколько! Смертный сам вломился в наш дом и наделал тут делов. Собираешься играть в милосердие и позволишь ему просто так уйти? - Кто вы вообще такие и какого хрена вам от меня нужно? – воспользовавшись ослаблением хватки, крикнул Дин. Страх всерьёз стал затягивать его в свои сети, а совершенное непонимание происходящего противно зудело под кожей, рождая в голове массу вопросов и неимоверно зля этим. - Цыц, закуска! Тебе слово не давали! – тут же рявкнул на него Габриэль и вновь повернул голову к брату. Дин даже опешил от такого обращения. Они его тут что, есть собрались? - Можно напоить его настоем луноцвета и отнести в город. Наутро он ничего не вспомнит, - хмыкнул тот, пристально разглядывая Дина, который всё ещё не мог толком пошевелиться в стальном захвате Габриэля. Странно, что второй брат был почти на голову выше, уступая Дину всего в нескольких сантиметрах. - Эй, я всё ещё здесь! – Дин был просто в ярости. То его собираются съесть, то чем-то опоить. Сумасшедший дом какой-то! - Хочешь заморачиваться – вперёд! Я в этом не участвую. Только советую сначала всё-таки его попробовать. Он ничего так на вкус, - облизнулся Габриэль, полностью его проигнорировав. Дин почувствовал, как хватка на его руках ослабла, и только он, почти со стоном, отлепился от стены, как тут же оказался вновь прижатым к ней невероятной силой. Его точно никто больше не держал! Габриэль, ухмыляясь, отошёл на несколько шагов, любуясь издалека жертвой, распластанной по вертикальной поверхности, словно бабочка под стеклом. И Дин абсолютно не понимал, почему всё ещё не может даже пошевелиться. Джек стоял напротив него, выкинув вперёд правую руку и просто смотрел исподлобья своим, сияющим в полумраке золотом взглядом. И Дин каждой клеточкой ощущал силу, исходящую из этой юношеской ладони, буквально пригвождающую его к шершавой стене и делая полностью безвольным. Что это? Магия? Колдовство? Людоеды? Ожившие мертвецы? Кто же, в конце концов, эти люди? Кастиэль – если Дин всё-таки не ошибся с именем этого странного мужчины, похожего на офисного чудилу – обошёл Гарри Поттера и направился к нему, подходя настолько близко, что понятие «личного пространства» в это мгновение абсолютно перестало для них существовать. Не смея отвести взгляд от действительно нереального синего цвета глаз напротив, заметного даже в полумраке помещения, Дин заворожённо наблюдал за тем, как тот начинает искриться золотом, постепенно превращая радужку в пару маленьких светящихся дисков. На лице мужчины появилась какая-то сумасшедшая улыбка, сквозь которую Дин хорошо различил четыре острых белоснежных клыка. Он сам не понял, откуда всё-таки нашёл силы, чтобы нырнуть правой рукой за пояс джинсов и вытащить оттуда охотничий нож. Видимо, сыграло роль понимание, что «лампочки» в глазах и выдвигающиеся зубки – это точно не признак доброжелательности. Да и разговоры о нём, как о безвольном куске свежего мяса, совсем не внушали надежды, что хотя бы этот псих действительно захочет его отпустить. Действуя на инстинктах, Дин схватил нож покрепче и со всей силы вогнал его чудику прямо в грудь по самую рукоятку. Тот болезненно поморщился, но, кажется, даже и не собирался помирать. Сделав шаг назад, он опустил глаза на деревянную ручку, торчащую прямо из него, и потянулся, чтобы вытащить доставляющий ему дискомфорт предмет. У Дина даже дыхание перехватило от той лёгкости, с которой мужчина это сделал. Тот выбросил нож на пол, снова поднял светящиеся глаза на свою жертву и продолжил изучать его, улыбаясь как-то немного безумно. - Кто ты, чёрт возьми, такой? – ошарашено прошептал вопрос Дин, понимая, что нож не причинил этому существу совершенно никакого вреда. Даже вогнанный прямо в сердце! - Кастиэль, - подтвердил его догадки насчёт имени тот. - Ага, теперь вдруг всё стало ясно, - нервно прыснул Дин. – ЧТО вы такое? - Множество легенд сложено людьми о таких, как мы. Они называют нас вампирами, - закатив глаза, ответил за брата Габриэль. То ли он не был доволен этим прозвищем, то ли тупостью Дина. Тот не решился узнавать наверняка. - Да идите вы все! Вампиров не существует! - Как видишь, это не так, - глаза Кастиэля вспыхнули, а уже через мгновение Дин почувствовал новую боль в районе ключицы, прямо около уже начинающего подживать разреза Габриэля. - Чёрт, серьёзно? – крикнул он, скептически уставившись на облизывавшего свой палец маньяка напротив себя. - Я передумал, - Кастиэль как-то резко вздохнул и нахмурено посмотрел на свою ладонь, будто видит её впервые в жизни, или на ней вдруг оказалось начертано условие жутко сложной задачи, которую тот усиленно старался решить. – Я не стану возвращать его в город. Я оставлю его себе.