Пятьдесят оттенков багрового

Предупреждение: кровавый сквик. - Клёвый у тебя отец, Кас, - ухмыльнулся Дин, когда они остались в гостиной втроём. - Да, и я рад, что Габриэль позвал их с тётей нам на помощь, - согласился тот. - Я думал это сделал ты. - Мне было немного не до этого, - как-то замялся Кастиэль. – Спасибо, что спас меня от этой охотницы. - Не думал, что они вообще смогут что-то вам сделать. Вы же вампиры! Сила, магия, неуязвимость… - Охотники на то и охотники, что отлично подкованы против своих врагов. Против нас, - стал объяснять Кас. – У них всё тело расписано енохианскими символами, - он пнул носком ботинка труп Мика, им же отогнул ворот его рубахи и показал на рисунки на шее. Также там было несколько цепочек, которые Кас тоже достал тем же способом. - А ещё есть куча амулетов, защищающих, придающих сил, живучести и даже магии. - То есть та ахинея, что он нёс была на енохианском? – вспомнил непонятный речитатив охотника Дин. - Именно. Заклинание, лишающее вампиров силы. - Вот козёл, - не поленился и сам пнуть бездыханное тело Дин. - Нужно их отсюда убрать, - задумчиво разглядывал трупы Джек. – И починить дом. - Отец с тётей Амарой уже ушли? – услышали они голос Габриэля, спустившегося со второго этажа и тоже морщась от вида трупов на полу. - Да. Как Сэм? – поинтересовался Кастиэль. - Спит, - расплылся в счастливой улыбке тот. - С ним теперь точно всё будет в порядке? – обеспокоенно спросил Дин. - В полном! - Ты всё-таки его укусил, - не обвиняюще, а скорей констатируя факт, вздохнул Дин. - Нет, - небрежно пожал плечами Габриэль, но затем увидел недоумевающие взгляды и решил всё же пояснить. – Трудно устоять, когда тебя буквально принуждают отведать настоящей вкусняшки, -облизнулся он, вспоминая вкус Сэма. Дин закатил глаза и устало застонал. Он так и знал, что этим всё и кончится, и, если Гейб однажды не укусит Сэма, то тот сам заставит его это сделать. К тому же его брат в прямом смысле истекал кровью, когда Габриэль уводил его наверх, так что ничего удивительного, что, так или иначе, это произошло. А, вспоминая практически одержимость Сэма этим мелким упырём, Дин ни капли не сомневался в том, что именно он стал инициатором собственной дегустации. - Если я пойду сейчас к нему… Он ведь не набросится на меня, если проснётся? – немного взволнованно спросил он. Очень хотелось, наконец, увидеть Сэма живым и невредимым, но был небольшой страх стать обедом для собственного брата. - Не боись, не набросится! – рассмеялся Габриэль. – Да и проснётся не скоро. Кстати, а где наш ужин? – обратился он к Касу и Джеку, вспоминая про отловленного последнего из охотников. - Кажется, его отвели в подвал, - задумчиво произнёс подросток. - Пойду проведаю, чтоб не испортился. Хочу, чтобы мой Сэмми кушал только свежие продукты. Дин снова закатил глаза и отправился наверх. Он понимал, что ему придётся привыкнуть к тому, что Сэм теперь находится в отношениях и принадлежит не только ему. На то, что в этом доме так спокойно говорят об убийствах и относятся к людям, как к еде, он уже давно перестал обращать внимание. И понимание сего факта почему-то даже не пугало его. Человек способен адаптироваться ко всему. Даже к тому, что его родной брат теперь тоже будет пить человеческую кровь. Сэма в его комнате ожидаемо не оказалось, и Дин ни капельки не удивился, что Габриэль отнёс его именно к себе. Комната старшего брата Кастиэля была погружена в полумрак из-за прикрытых плотных штор. Дин оценил такую заботу, ведь когда Сэм проснётся, его зрение наверняка будет другим, и солнце станет для него не самым приятным спутником. Кас ведь рассказывал, что вампиры видят и слышат лучше обычных людей, глубже, ярче… Теперь и Сэму будет доступен весь этот спектр запредельных для простого смертного чувств и эмоций. Он, наверное, даже сможет увидеть крылья своей пары. Интересно, какие они у Габриэля? Дин присел на краешек кровати, на которой лежал его брат и дотронулся до его ладони. Она была тёплой и живой, а сам Сэм выглядел совершенно здоровым. Сейчас уже трудно было поверить в то, что всего лишь полчаса назад этот парень был абсолютно мёртв, а в его груди зияла смертельная рана. Глядя на мирно спящего здоровым сном брата, Дин задумался о том, что же делать дальше ему самому. Охотники были повержены и Новакам больше не угрожала опасность, срок его «отработки» закончился уже несколько часов назад, так что он с чистой совестью мог, наконец, покинуть этот дом, из которого совсем недавно так мечтал сбежать хоть на другой край света. Но теперь всё было не так-то просто, как казалось ещё вчера. Сэм был повязан отношениями с Габриэлем, он, наконец, получил ответ на свои чувства, и они оказались даже бóльшим, чем он мог предположить. Если верить во все эти бредни про истинные пары, то Сэм не просто влюбился и обрёл личное счастье, а нашёл именно свою вторую половину, человека, предназначенного ему судьбой. Ну, не совсем человека… Но и сам Сэм теперь как бы не простой смертный. И это было второй причиной, по которой он не мог даже заикаться своему брату об их планах свалить, наконец, в закат, потому что закончились обговорённые ими полгода. Сэму теперь будет лучше находиться здесь, с такими же, как он сам, кто ему поможет принять нового себя, адаптироваться и разобраться с теми возможностями, что начнут перед ним открываться. Он теперь тоже принадлежит целиком и полностью этой семейке, даже куда больше, чем Дин. Выбор был небольшим. Он мог уехать, как и планировал, но один, как только убедится, что с Сэмом действительно всё в порядке и он, даже в своей новой ипостаси, не будет нуждаться в своём брате, а, как когда-то Дин и мечтал, будет жить собственной жизнью, счастливой и самостоятельной. И пусть Габриэль – не пышногрудая блондинка, которая в итоге стала бы ему женой, хранила их семейный очаг и нарожала кучу детишек, но он уже дал ему куда больше, чем могла бы та: жизнь, любовь, вечность. Да, странную и немного кровожадную, но зато Сэм никогда не превратится в старого морщинистого старичка с целым букетом различных болячек. Второй вариант был забить на несбывшуюся мечту о свободе и независимости от семейства Новаков, и остаться в этом чёртовом имении вместе с братом. И почему-то именно он казался Дину самым заманчивым и привлекательным. Там, за пределами Холма Ангелов его ждали лишь бесконечная дорога и неизвестность. Что будет с ним здесь, реши он действительно осесть в Джексоне, он себе и представить не мог, но почему-то при этом был абсолютно уверен, что куда лучше, чем где-то там, далеко за горизонтом, в сотнях, а может быть и тысячах километров от родного брата. И Новаков. Как бы Дин ни пытался противиться этим мыслям, но он действительно слишком сильно привязался к этой семейке, и будет по-настоящему скучать по ней, если всё-таки решит её покинуть. Дин снова вспомнил слова Каса о том, что однажды он сам не захочет уезжать из этого дома. Вряд ли Кастиэль мог даже предположить, что Дин будет задумываться об этом из-за счастья своего брата, внезапно оказавшегося истинной парой Габриэля. А вот о том, что он всерьёз привяжется к ним троим – вполне возможно. Хотя, Дин был больше, чем уверен в том, что Кас тогда имел в виду их «особую связь», до последнего надеясь, что он всё-таки почувствует её и примет, решив остаться в этом доме именно из-за него, его парой, ответив согласием на его предложение разделить вечность. Дин вспомнил их последний разговор сначала в гостиной, в лунном полумраке, а затем на чердаке, когда настолько увлёкся созерцанием Кастиэля, что на полном серьёзе чуть его не поцеловал! Наверное, он и правда сделал бы это, если бы не чёртовы охотники. В конце концов, это был бы их далеко не первый поцелуй, Дин прекрасно знал, каковы эти губы на вкус и неосознанно тянулся к ним снова, давно уже перестав рассматривать подобные свои желания, как нечто неправильное или неприятное. Кастиэль той ночью признался ему в своих чувствах, но Дин до сих пор не был уверен, что сможет на них ответить. Его действительно тянуло к Касу, но, будучи столько лет убежденным в своей гетеросексуальной ориентации, сейчас он терялся между тем, к чему привык за свои почти тридцать лет и теми ощущениями, что испытывал теперь к другому мужчине. В любом случае, ему нужно было делать выбор, и делать это в ближайшее время. Укатить в неизвестность и продолжить жить без Сэма, дав ему долгожданную возможность быть счастливым? Остаться в имении и жить с Новаками, пытаясь построить собственную жизнь и счастье рядом с братом? Или… Откинуть, наконец, все свои стереотипы и принципы, принять предложение Каса и стать таким же, как они, а теперь ещё и Сэм? Готов ли он при этом взять и перевернуть всю свою жизнь с ног на голову, став одновременно не только кровожадным вампиром, но и во всех смыслах мужем Кастиэлю? Дин усмехнулся собственным мыслям: это даже звучало немного дико по отношению к нему. Он вообще никогда не задумывался о том, что однажды остепенится, осядет на одном месте… женится. И уж тем более не предполагал, что его избранником для такого серьёзного и ответственного дела станет мужчина! - Что же мне делать, Сэмми? – глубоко вздохнув, спросил он у крепко спящего брата. Тот, естественно, никак не отреагировал на вопрос и продолжил и дальше спать своим мирным лечебным сном. Просидев ещё какое-то время с братом, Дин всё же решил спуститься вниз и помочь Новакам убираться в доме. Каково же было его удивление, когда, ещё спускаясь по лестнице, он услышал знакомые голоса, которые тихо, но довольно мелодично выводили что-то среднее между стихотворением и песней на том самом непонятном ему языке. Кас, Гейб и Джек, образовав в гостиной полукруг, припали на одно колено, низко опустив головы и воткнув прямо в мраморный пол свои клинки. Свободной же рукой они синхронно били по этому самому полу, посылая слабую вибрацию от той силы, что вкладывали в удар. Ни одного трупа в доме уже не было, а поломанная в процессе битвы мебель волшебным образом сейчас восстанавливалась прямо на глазах под этот мерный стук и монотонную песнь. Дин находился под огромным впечатлением от представшей перед ним картины, наблюдая за слаженной магией вампиров, которая действительно чинила их жильё! Видимо, именно таким образом те также придавали дому современный вид, одновременно удерживая его от разрушения временем. Когда песня и действия Новаков были закончены, дом, как и прежде, сиял порядком и чистотой, словно парой часов ранее здесь не разворачивалась драка. Кастиэль поднял свою голову первым и тепло улыбнулся Дину. Габриэль же, увидев его ошеломлённое лицо, по привычке хитро ухмыльнулся, после чего подмигнул и направился наверх, к своей спящей паре. Джек поднялся и подошёл к нему, серьёзно заглянув в глаза. - Спасибо тебе, Дин, за помощь с охотниками! Ты ведь теперь останешься с нами и не уедешь? Во взгляде подростка было столько наивной веры, что Дин даже растерялся, не зная, как именно лучше объяснить ему то, что он сам ещё не до конца понял, как поступить. Его спас Кастиэль, подошедший к сыну и положив руку на его плечо. - Дину нужно чуть больше времени, Джек. Думаю, он будет готов ответить на твой вопрос не раньше, чем проснётся его брат. - Сэм теперь точно не уедет - они с дядей Габриэлем истинная пара! Как и вы с папой, - улыбнулся Джек, всячески давая понять Дину, что будет очень рад, если тот останется и разделит с отцом вечность. - Как бы там ни было, а твой папа прав, - глубоко вздохнул Дин и посмотрел на Кастиэля. – Наверное, мне придётся остаться в имении ещё, как минимум, на какое-то время, пока я не пойму, что с Сэмом действительно теперь будет всё хорошо. В любом случае, теперь я не стану тащить его за собой, если решу уехать. - Наш дом – ваш дом, Дин, - немного грустно повторил уже не раз сказанные слова Кас, понимая, что тот всё ещё планирует покинуть его рано или поздно. - Спасибо, - выдавил из себя Дин, видя такую обречённость в глазах вампира. Внутри будто что-то сжалось от понимания того, что он делает ему больно своими словами, но ответить иначе пока просто не мог. *** Дину долгое время не удавалось заснуть, в голову лезло слишком много мыслей обо всём, что уже случилось, что происходит в данный момент и особенно о том, что будет дальше. В итоге он решил просто прогуляться по ночному дому, надеясь побыть в тишине со своими мыслями, а не наткнуться снова на почти не спящих хозяев имения. К счастью, дом и правда оказался относительно пустым. Джек, наверняка, находился у себя в комнате, Габриэль дежурил у кровати Сэма, а Кас, видимо, опять заперся в своей домашней обсерватории, превратившись в очень умного звездочёта с огромной игрушкой для изучения бесконечной Вселенной. Дин снова нутром ощущал его наверху, особенно когда бесцельные блуждания в темноте в конце концов сами привели его к заветной двери на третьем этаже. Он прислонился к ней лбом и чуть не застонал от разрывающих его чувств. С одной стороны, безумно хотелось войти внутрь, подняться по лестнице и, наплевав на все предпочтения Кастиэля относительно уединения в его логове, нарушить это личное пространство и снова пробыть с ним там до самого утра. Но с другой, Дин рационально осознавал, что сейчас ещё очень рано думать о том, что между ними с Касом творится и чем в итоге это может закончиться. До тех пор, пока не очнётся Сэм, он не хотел думать больше ни о чём, желая поскорей увидеть, во что именно превратится его брат. Сэм, как и прежде, стоял у него на первом месте, а все остальные свои проблемы он будет решать по мере их поступления. Его брат в прямом смысле умер в схватке между охотниками и вампирами, и является сейчас живым и относительно здоровым только благодаря Габриэлю, который ринулся спасать Сэма лишь потому, что тот каким-то чудом оказался его парой. Дин был абсолютно уверен: если бы не это стечение обстоятельств, Гейб не стал бы давать его брату новую жизнь и вообще как-то сильно заморачиваться пусть и тщетными, но попытками его спасти. И всё-таки, Сэм был жив, но при этом уже не являлся простым смертным, как сам Дин. Его впереди ждала очень долгая жизнь, полная всякого сверхъестественного, как хорошего, так и плохого. Если верить Габриэлю – а Дин почему-то на сто процентов был уверен, что тот не врёт – Сэм сам согласился разделить с ним вечность. Быть может, он не предполагал, что это случится настолько быстро, но это произошло, и у них не было ни выбора, ни времени, чтобы его сделать. Когда-то Дин очень невзлюбил Габриэля, за то, что тот тоже Новак, за его отношение к нему, сравнение их с Сэмом с грызунами или и вовсе с едой. Но, несмотря на всё это, Гейб своими действиями и поступками доказал, что на самом деле он не плохой парень, и вся его поверхностная бравада – всего лишь маска для людей, которые о нём практически ничего не знают. Узнав его поближе, Дин сначала понял, что тот действительно хороший и компетентный врач, а затем, что за внешне отчасти небрежным, отчасти развязным сладкоежкой скрывается человек, готовый перегрызть глотку любому за свою семью, за свой клан, как её называют вампиры. И теперь, когда он считает его частью и Сэма, Дин мог спокойно доверить ему своего брата, уверенный в том, что Габриэль из кожи вон вылезет, чтобы тому было хорошо. Даже то, что сейчас Гейб сидит рядом с Сэмом, а не отправился на очередное своё дежурство в клинику – уже говорило о многом, ведь он сам убедил Дина в том, что тот до рассвета не проснётся. Само собой, ноги привели Дина к комнате, где сейчас восстанавливал силы его брат, готовясь к вступлению в свою новую во всех смыслах жизнь. Он тихо постучался, тут же получив разрешение войти приветливо приоткрытой дверью. Габриэль при этом находился так далеко от входа, что Дин даже не сомневался – тот просто-напросто использовал силы, даже не отрывая своей задницы от кровати, на краю которой и сидел. Он держал в своих руках ладонь Сэма и нежно гладил его запястье, при этом приветливо смотря на вошедшего. - Не помешаю? – почти шёпотом спросил Дин, хоть и понимал, что это глупо и, если бы он даже выкрикнул этот вопрос – Сэм вряд ли бы пришёл в себя. - О! Я уж думал ты так и не придёшь, дрыхнешь без задних лап, позабыв о любимом братце, - хихикнул Габриэль, взглядом указывая на кресло по другую сторону кровати. Дин тихо прикрыл за собой дверь и прошёл внутрь комнаты, стараясь не обращать внимания на её захламлённость всякими ненужными, по его мнению, вещами, конфетами и фантиками от них. Но среди всего этого бардака, его внимание привлекла одна-единственная вещичка, висевшая на стене по центру кровати. Точно такая же была и в комнате Каса, на этом же самом месте, он видел эти штуки в руках вампиров на протяжении всей стычки с охотниками и тогда, когда они восстанавливали дом, а ещё в подвале имения, в оружейной комнате. - Гейб, это ведь и есть тот самый легендарный вампирский клинок из особого сплава, закалённый в огне с особыми травами? – спросил Дин, не сводя взгляда с серебристых на вид граней смертоносного оружия. - Он самый. Всё-таки решил убить меня? – хмыкнул тот и тут же добавил, видя непонимающий взгляд: – За то, что я сделал с твоим братцем. - Ты спас ему жизнь. - Нет, не спас. Подарил новую. Думал, ты в бешенстве из-за этого. Ну и из-за того, что Сэм оказался моей истинной парой. - Я не в восторге, да, но уж лучше он будет пить чужую кровь, чем лежать в земле и кормить собой червей. А что по поводу пары… - Дин глубоко вздохнул и посмотрел прямо в глаза Габриэля. – Ты ведь позаботишься о нём? - Всё-таки собираешься свалить от нас? От Кастиэля? – расценил его слова, как попытку попрощаться тот. - Всё слишком серьёзно, Гейб… Желание Каса – это не просто предложение попробовать. Это чёртова вечность! Вдвоём. Не уверен, что вообще смогу… У меня никогда не было ничего такого, даже просто интереса к мужчинам, а тут вдруг оказывается, что я на одном из них женат, - прыснул Дин. - Глупенький мышонок, - умилённо смотрел на него Габриэль. – Истинная пара на то и истинная, что притягивает идеально подходящих людей, как магнит. Чем вы ближе друг к другу, тем сильней притяжение. Если вы с Кастиэлем скрепите свою связь, вас потом за уши невозможно будет оторвать. Слышал когда-нибудь про запечатление? Это как любовь с первого взгляда и на всю жизнь. Даже если та бесконечна. - У вас с Сэмом так же? То есть… Ты ведь всё это время старался держаться от него подальше, а теперь сидишь у его постели, держишь его руку и ждёшь, пока он проснётся, словно это для тебя действительно самое важное на свете. - Так и есть. Сэм для меня теперь – всё. - Но ведь вы ещё не скрепляли свою связь. Или… - растерялся Дин, глядя в наполненные хитрыми искорками глаза Габриэля. – Вот чёрт, не хочу знать подробностей! Когда вы только успели? - Ну, ночь была длинна, а охотники пришли только на рассвете, - как-то весело-мечтательно закатил глаза тот. - И ты оставил на нём свою метку? - Конечно, - Гейб дотронулся до пояса на джинсах Сэма и слегка потянул его вниз. Дин увидел краешек припухшей, словно ожог отметины, уходящей глубоко под ткань и располагающейся между пахом и правой бедренной косточкой его брата. Он чуть не взвыл в голос: только Габриэль мог догадаться оставить свою длань в таком месте! - Ты извращенец, ты знаешь? - Не я выбирал место, но мне оно понравилось, - хохотнул Габриэль. - Ладно. Сделаю вид, что я этого не видел, - скривился Дин, переводя свой взгляд на лицо Сэма. – Когда он проснётся? - Скоро. - Я думал превращение занимает намного меньше времени. - Снова вспомнил стереотипные продукты Голливуда? – прыснул Гейб. – Вообще перестройка организма начинается практически сразу после смешения крови. Примерно через полчаса процесс превращения достигает пика и смертного просто вырубает, но он быстро приходит в себя… совершенно другим. Сэм мог бы уложиться всего в пару часов, но сделай скидку на то, что он вообще-то немножко умер. Его телу нужно чуть больше времени для обновления. - Что будет, когда он проснётся? Кроме голода. Это вообще больно? - решил засыпать его вопросами Дин. - Постепенно у него будут расти крылья, резаться клыки, меняться слух и зрение, и вообще всё! Как думаешь, это больно? - Неприятно уж точно. - А ещё он будет зверски голоден, - продолжил Габриэль. - И поэтому мы оставили последнего охотника, - это был уже не вопрос. - Сэмми сейчас будет, как новорождённое дитя. А, как известно, всё лучшее должно доставаться детям. Джек уже большой мальчик, он иногда охотится сам, но может время от времени питаться и кровью из пакетиков, как и мы. Но для Сэма неплохо будет на свой первый вампирский обед получить свежую кровь, тёплую и питательную, без потерь важных микроэлементов, как у донорских образцов. Дин аж скривился от таких подробностей, но понял, что, хочет он того или нет, ему придётся привыкать к новому рациону своего брата. Как и к его новым анатомическим особенностям, новой физической силе и, вероятно, волшебной. - Он тоже будет таким же сильным, как и вы? И будет уметь колдовать? - Не сразу, но да, - до ушей расплылся в улыбке Габриэль. – Первое время это будет даже забавно, потому что он не сразу научится контролировать свою мощь, и станет похож на слона в посудной лавке. А магия будет просыпаться постепенно, по мере роста крыльев, потому что она напрямую связана с ними. - Сэм будет летать? - Однажды – обязательно! В голове Дина крутилась ещё целая уйма вопросов, но ни одного из них он больше задать не успел. Сэм зашевелился на кровати: сначала тихо и медленно, но потом это всё больше стало напоминать бред, когда человек мечется и стонет, но не открывает глаз. Габриэль крепко держал его за руку, но Сэма, кажется, это нисколько не успокаивало. В конце концов, в один прекрасный момент, он резко замер и почти тут же со всей силы подорвался, принял сидячее положение и широко распахнул глаза, жадно глотая воздух. И этот взгляд до чёртиков напугал Дина, потому что он не был похож ни на один другой, который он когда-то видел у своего брата. Радужка Сэма горела золотым огнём, не оставляя и капли напоминания о том, что когда-то была нежного каре-зелёного оттенка, глаза лихорадочно бегали по полумраку комнаты, пока в итоге не замерли на лице Дина, что заставило того отшатнуться от этого дикого взгляда. Сейчас он совершенно не мог исключить то, что Сэм просто набросится на него, словно дикий голодный зверь, следуя внутреннему инстинкту, видя в своём брате не родную кровь, а источник живительной влаги для пробудившегося вампирского организма. - Дин? - Сэмми, - тихо и очень нежно позвал его Габриэль, и тот тут же отвернулся от брата, во все глаза уставившись на открывшееся ему и более интересное зрелище. - Гейб… - благоговейно прошептал он. – Я их вижу! Твои крылья… - Я же обещал, что ты увидишь всё. Добро пожаловать в новую жизнь! - В меня стреляли. А потом… Я умер? – Сэм стал ощупывать на себе чистую рубашку, в которую Габриэль успел его переодеть, после чего расстегнул пуговицы и дотронулся до абсолютно ровной и гладкой кожи на груди, на которой не осталось не то, что следа от пули, а даже старого шрама от операции. - Этот урод убил тебя, Сэмми, а Гейб вколол тебе свою кровь и оживил. Как ты себя чувствуешь? – осторожно решил поинтересоваться Дин. Кажется, его всё-таки не планировали использовать в качестве закуски. - Просто превосходно! Я словно заново родился! – бодро объявил тот, улыбаясь и рассматривая брата, словно видел его впервые. - Фактически так и есть, - хмыкнул Габриэль. – Голоден? - Чертовски! – почти прорычал Сэм, от чего сразу же немного смутился. - Пойдём проведаем наше блюдо. Уверен, ты будешь в восторге, что оно всё ещё живо. - Мне нужно будет пить кровь? – запоздало понял тот, но затем задумался и как-то слишком плотоядно облизнулся, даже сам не замечая этого. – У меня жутко чешутся дёсны. - Придётся немного потерпеть, малыш, у тебя режутся зубки, - усмехнулся Габриэль, помогая Сэму слезть с кровати, после чего тут же обнял его и притянул к себе, тихо нашёптывая на ухо: - Ты теперь вампир, любовь моя. Мой вампир! – он провёл носом по его шее и слегка прикусил на ней кожу. - Господи, парни, ну не при мне же! – фыркнул Дин, о котором, кажется, все забыли. - Ты… Ты так спокоен? Ты в курсе, что мы с Гейбом… - начал Сэм, но брат его перебил. - Пара? Да, я знаю. - И ты не против? - Кажется, ты сходил по нему с ума, а он, вроде как, спас тебе жизнь… И вы оба уже большие мальчики, так что да, я не против. Надеюсь, что вся эта лабуда про истинных действительно такая, как о ней говорят, и вы не поубиваете друг друга через пару месяцев, - прыснул Дин, направился к двери, распахнул её и вышел в коридор. - Я уже говорил тебе, что это невозможно, мышка-Дин, - хохотнул Габриэль и последовал за ним, крепко держа за руку Сэма. *** Дин действительно какое-то время наблюдал за своим братом и понимал, что его превращение в вампира происходит совсем не так, как должно, как он себе представлял. Он был уверен, что Сэм просто инстинктивно вопьётся в глотку этому последнему охотнику и будет пить его до тех пор, пока тот не умрёт. Но этого совершенно не случилось. Увидев Александра Кетча, изрядно побитого, с заплывшим глазом и запёкшейся кровью на практически всех открытых участках кожи, Сэм растерялся, даже несмотря на то, что в нём плескалась злость за его смертоносный поступок. Даже в душе желая убить гада точно так же, как тот поступил с ним, он не мог пересилить себя и выпить его. Ни жажда новой пробудившейся сущности, ни уговоры, ни даже попытки Габриэля покормить его другими способами, не могли побороть брезгливость Сэма перед видом крови. Он никак не мог пересилить свои человеческие понятия о том, что люди не пьют кровь друг друга. Сэм терял физические силы с каждым днём, отказываясь принимать свою новую диету. Все Новаки, вместе с Дином пытались донести до него важность его открывшихся гастрономических предпочтений, но он всё равно никак не мог пересилить себя. Пока Габриэль не придумал более действенный план. Однажды вечером, устав от очередных объяснений о пользе и важности крови смертных для вампира, особенно только инициированного, он просто подошёл вплотную к Сэму и провёл ногтем по своей ключице, из которой тут же полилась кровь. Этот способ и правда сработал на ура, и уже вскоре Сэм всё-таки сломал свой психологический барьер и прильнул к ране Габриэля, очарованный металлическим запахом необходимой его организму жидкости. Само собой, результат этого эксперимента оказался совершенно ожидаемый: жадно глотая кровь своей истинной пары, Сэм в последнюю очередь думал о том, ради чего вообще всё это было затеяно, ведь та имела довольно сильный побочный эффект. Дин, наблюдающий издалека за этой сценой, только сильно хлопнул себя по лбу, замечая, как недалеко от него Кастиэль тоже закатывает глаза от разворачивающегося в гостиной непотребства. Сэм, полностью одурманенный опьяняющей жидкостью, подхватил Габриэля под ягодицы и, ни на секунду не открываясь от его истерзанных поцелуями губ, потащил наверх. После этого и Дин, и Кастиэль, и даже Джек, ставший случайным свидетелем этого всего, забыли об этой парочке до самого утра. По началу Дин ещё обдумывал ситуацию, что его брат сейчас трахается с другим мужиком, но потом всё же решил отпустить её, прекрасно понимая, что Сэмми уже давно не двенадцатилетний карапуз, а вполне состоявшийся взрослый мужчина со своими чувствами, желаниями и потребностями. И, в конце концов, они с Габриэлем любят друг друга, они истинные и оба счастливы от этого всего. Дин просто всё ещё не мог со всем этим смириться, вот и всё. На следующий день они сожгли труп Александра на поляне за имением, которого Сэм уже без особой брезгливости высушил досуха, сияя при этом довольно откровенной сытой улыбочкой с четырьмя маленькими белыми точками на дёснах. Габриэль же стоял рядом с ним и с огромной гордостью рассматривал свою вторую половинку. Эти двое оказались вообще до чёртиков сладкой парочкой. Они проводили всё своё свободное время вместе, а когда Гейб улетал на дежурство в клинику, то Сэм бесконечно строчил ему смс, при этом как-то глупо улыбаясь. Они постоянно нежились друг с другом, целовались и обнимались по всем углам, так что даже Дин в итоге перестал кривиться при виде них, привыкнув к такому яркому проявлению чувств своего брата и его пары. Как показала практика, комната Габриэля оказалась вовсе не звукоизолированной, в отличие от спальни Каса, так что всем домочадцам нередко приходилось слушать этих голубков, совершенно не стесняющихся в проявлении своих эмоций, ночи напролёт. Это продолжалось до тех пор, пока Кастиэль не решил разобраться с тем бедламом, в который эти двое превратили их дом. Он настоятельно порекомендовал Сэму с Габриэлем держать свою похоть подальше от ушей его, между прочим, несовершеннолетнего сына, на что сам Джек только фыркнул, но всё же благоразумно промолчал. С этого момента шум и стоны по ночам, а иногда и днём, прекратились, но Габриэль с Сэмом стали часто пропадать из имения. Дин прекрасно понимал, что Гейб переносит его на своих крыльях подальше от их нежных ушек, так что только молчал, не желая вмешиваться в личную жизнь своего брата. Сам Сэм, несмотря на все открывшиеся перед ним возможности и удовольствия, всё же изрядно страдал от ноющей боли в спине. Клыки больше не беспокоили его с той самой поры, как прорвали ткань дёсен и стали просто расти в длину, а вот крылья доставляли массу неудобств. Хоть Сэм и говорил, что это вполне терпимо, но было видно, как это неприятно для него и довольно выматывающе. Если верить Габриэлю, этот процесс мог затянуться довольно надолго, прежде чем крылья вырастут окончательно, а затем окрепнут, чтобы иметь возможность обучаться ими пользоваться. Дина немного раздражал тот факт, что он, со своим человеческим зрением, даже не может увидеть причину неприятных ощущений своего брата, не говоря уже о том, чтобы ему помочь, так что оставалось только абсолютно доверять Гейбу, который изо дня в день повторял за Сэмом, что всё в порядке, добавляя ещё и от себя, что полностью контролирует ситуацию. В конце концов, однажды Дин поймал себя на мысли, что прошло уже достаточно времени. Сэм окончательно приспособился к своему новому образу и статусу пары Габриэля, и ему пора было подумать о собственном решении, как же поступить дальше. Все эти дни Кастиэль старался быть тише воды, ниже травы с ним, лишний раз боясь даже что-то сказать, при этом смотря так грустно, словно ожидая, что он вот-вот заявит, будто его братская опека подошла к концу и он всё-таки уезжает. Собственно, именно так Дин и собирался поступить поначалу, но теперь, когда у него появилось больше времени на размышления и он не особо сильно отвлекался на наблюдение за младшим братом, он всё чаще задумывался о своей собственной несостоявшейся паре с Кастиэлем, об их разговоре накануне появления охотников и о том, как по своей же инициативе чуть не поцеловал его. Дин понимал, что этот порыв произошёл в состоянии аффекта на фоне сложившейся вокруг романтической обстановки, но он также осознавал, что никакие условия или другие причины не должны заставлять гетеросексуального мужчину вообще хотеть сотворить такое с другим представителем собственного пола. Да и какой из него теперь гетеросексуальный мужчина, если они с Касом уже не раз целовались, и даже больше того? И Дин ни разу не посчитал для себя происходящее отталкивающим или даже просто неприятным! В итоге Дин стал всерьёз задумываться о том, а не сделает ли он большей глупости, уехав из имения и оставив здесь всё, что было и стало дорого за эти полгода? И с каждым днём всё сильней приходил к мысли, что ведь он, как и его брат, мог бы тоже просто принять свою пару и радоваться жизни. Новый образ Сэма оказался не таким уж и ужасным, как предполагал Дин, он уже давно перестал называть вампиров кровожадными тварями, по крайней мере всерьёз, признавая, что эти существа действительно имеют право на своё существование и даже более того, потому что в некоторых вопросах они действительно даже чуть превосходили людей. А если прибавить к этому кучу бонусов в виде почти идеального иммунитета ко всем хворям, почти бесконечную жизнь, немереную силу, да ещё и умение колдовать, то это серьёзно перевешивало весы в сторону принятия предложения Кастиэля на инициацию. К тому же, в идеале, Дин хотел и дальше быть рядом со своим братом несмотря на то, что у него теперь своя жизнь, и в эти планы совершенно не входила его собственная старость и покидание Сэма через несколько десятков лет без возможности вернуться, элементарно позвонить или хотя бы списаться по интернету. Смерть, увы, не даёт таких привилегий. Это не просто укатить в другой город, но при этом оставаться на связи долгое время. Но главным нежеланием уезжать из Холма Ангелов всё же был сам Кастиэль. Сколько бы Дин не отрицал их особую связь, не игнорировал тот факт, что они, как и их братья, тоже истинная пара, не пытался цепляться за остатки своей гетеросексуальности, он всё же не мог отрицать то, что его по-настоящему тянет к Касу, словно магнитом. И чем тише, незаметней и деликатнее тот себя старался с ним вести, тем больше Дину хотелось снова сделать что-то из ряда вон выходящее, чтобы вывести его из себя, заставить вспомнить об их странных «играх» или просто подойти и хорошенько встряхнуть, дёрнуть с силой за ту эфемерную невидимую связь, а потом продолжить-таки то, на чём их так грубо прервали охотники. Но Кастиэль не делал ничего, и это со временем начинало всё больше выводить Дина из себя. Человек, который так рьяно добивался его расположения, хитростью и коварством старался привязать его к себе невидимыми нитями связи, признавшийся ему в чувствах и рассказавший о том, кем они являются друг для друга, теперь не делал даже элементарных попыток уговорить Дина всё-таки остаться с ним и братом. Кастиэль сейчас напоминал побитого жизнью котёнка, несчастного и покорного, терпеливо ожидающего своей участи стать брошенным и никому ненужным. С одной стороны, Дина забавляли такие перемены в некогда сильном и властном доминанте, но с другой, он прекрасно понимал, что Кас справедливо оставил последнее слово за ним и теперь только от его решения будет зависеть судьба не только его самого, а их обоих. И это заставило Дина ещё сильней задуматься о том, чего именно хочет он сам и как поступить будет правильнее и лучше. Размышления снова не давали ему уснуть, и он ворочался в кровати, не находя ни покоя, ни удобства. Луна ярко светила в окно, освещая кровать и лежавшего на ней Дина своим бледным идеально круглым диском. Полнолуние - самое лучшее время для принятия серьёзных и важных решений, которые могут изменить жизнь как в лучшую, так и в худшую сторону. И здесь главное не ошибиться с выбором и не принять «плохое» за «хорошее» или наоборот, ведь на кону стоит слишком много. Дин именно сейчас отчётливо понял, что утром должен будет огласить всем своё решение. Либо он, как и планировал ранее, уезжает на своей Детке в закат, старается забыть всё, что с ним произошло за последние полгода и пытается сложить свою жизнь так, как и все нормальные люди… обычные люди. Либо он остаётся в имении Новаков, принимает предложение Кастиэля и становится официально его парой на ближайшую вечность, отращивает клыки и навсегда забывает о том, что ему когда-то нравились женщины. Нелёгкое решение. Проворочавшись ещё несколько минут, Дин всё же не выдержал и решил, как и в тот раз перед превращением Сэма, прогуляться по дому. Его брат и Габриэль скорей всего снова где-то летали, потому что в доме стояла на удивление сонная тишина. Чем был занят Джек, Дин не мог даже предположить, но вот в том, что Кас находится у себя, да к тому же использует эти ночные часы для своих законных пары часов сна – Дин почему-то не сомневался. Он просто ощущал это, как и многое последнее время, связанное с Кастиэлем. Их особая связь работала чётко, и, если верить Касу, она усиливалась всё больше и больше от их контакта друг с другом, как душевным, так и физическим. Да, именно после того самого злополучного минета Дин стал ощущать Кастиэля ещё отчётливей, а до этого первые звоночки он начал улавливать после поцелуя в клубе, видимо, тогда Кас и начал приоткрывать перед ним мистическую завесу их возможностей, как пары. Дина чертовски заинтересовал вопрос: как же это всё будет ощущаться, когда они окончательно подтвердят их «брак»? И почему-то подобные мысли не вызывали у него больше неприязни, только лёгкую улыбку. Дину всё ещё трудно было поверить, что его так ловко окольцевали, да не кто-нибудь, а вампир, к тому же мужского пола! Он снова бродил по пустынным помещениям дома, наслаждаясь тишиной, стараясь привести свои мысли в более-менее относительный порядок, взвешивая все за и против, чтобы принять, наконец, решение, о котором не будет жалеть позже. Перспектива завтра же собрать свои вещи и уехать всё ещё грела душу Дина, опаляя его призрачным запахом свободы. Но мысли о будущем, связанным с этим домом и живущими в нём людьми были не менее приятными, якорем тянущие отказаться от неизвестного прекрасного далёко и остаться в уютном гнезде, с людьми, которым он по-настоящему дорог. И которые стали дороги ему. С братом и его неугомонной парой, с подростком, нуждающимся во внимании и поддержке… С Кастиэлем, который умудрился-таки просто влезть ему под кожу и поселиться в каждой клетке его тела. Окончательное решение пришло только спустя ещё около часа, ударило, словно обухом по голове своим осознанием, выбило весь воздух из лёгких уверенностью в правильности выбора. И Дина словно подорвало, чтобы пойти и прямо сейчас поведать о нём Касу. Разбудить, всё рассказать, и сделать уже то, что и так слишком долго было отложено по времени. Пока не сошла уверенность, не пропал запал, не появилось даже крошечной мысли о том, чтобы передумать. Дверь в комнату Кастиэля оказалась не заперта. Кажется, замок в ней и вовсе использовался лишь несколько раз в жизни, в те самые моменты, когда Кас запирал её, чтобы никто не помешал им с Дином проводить их безумные «сессии». Сейчас помещение окутывал тусклый бело-голубой свет, лившийся из окна от ночного небесного светила, придавая всему вокруг ореол некой мистичности с долей романтики. Кастиэль всё ещё спал, и Дин впервые видел его в этом состоянии. Он лежал на боку и, словно ребёнок, подложил под свою голову руки. Большая кровать была слишком велика для него одного, чуть ли не свернувшегося в клубок на её краю. Лунный свет освещал лицо Каса, серебрил стальную паутину изголовья и поднимался выше, не касаясь лишь скрытого тенью потолка, который сейчас действительно пульсировал мелкими лампочками, напоминая звёздное небо. Дин впервые видел, как они горят, подмигивая, кажется, в хаотичном порядке, как настоящие звёзды. Дин ещё раз посмотрел на спящего Кастиэля, укрытого лёгким одеялом и перевёл свой взгляд выше его головы, на стену, где, как и у Габриэля в комнате, висел легендарный вампирский клинок. В его голове тут же возникла просто сумасшедшая идея, от которой Дин расплылся в широкой, слегка ехидной улыбочке. - Ну что, поиграем, муженёк? Он подкрался к самому изголовью и потянулся к оружию, боясь разбудить Каса, но тот так крепко спал, что ни шорох одежды Дина, ни его дыхание, ни даже элементарное присутствие на подсознательном уровне не смогли его разбудить. Клинок не был закреплён на стене, а просто входил в металлическую скобу до самой рукояти, так что Дину не составило труда его вытащить и крепко сжать в руке. Кастиэль зашевелился, кажется, всё-таки почувствовав чьё-то присутствие рядом с собой, и открыл глаза, резко перевернулся на спину и уставился на Дина, который в одно мгновение откинул одеяло и оказался сверху, седлая его бёдра и приставляя холодное остриё к подбородку. - Д-дин? – немного испуганно посмотрел на него Кас, абсолютно не понимая, что происходит. Неужели его избранник решил просто-напросто убить его, чтобы освободиться от связи и уехать свободным? - Габриэль однажды выболтал мне, что метка исчезнет в том случае, если умрёт тот, кто её поставил. А ещё о том, что вампира можно убить всего лишь двумя оружиями на свете. В моей руке сейчас одно из них, я ведь прав? – практически подтвердил мысли Кастиэля Дин. - Да, - не стал отнекиваться тот, понуро опуская взгляд. - Чудненько! – расплылся в совершенно маньячной улыбке Дин. – Помнится мой охотничий нож не причинил тебе ровным счётом никакого вреда. Это как-то даже неинтересно. - Чего ты хочешь, Дин? – обречённо спросил Кас, снова поднимая на него свой взгляд, на этот раз полный боли и смирения. Он мог бы попытаться скинуть его с себя, применить на нём свою магию, в два счёта скрутить и освободиться от острого жала возле подбородка, но совершенно не видел в этом никакого смысла теперь, когда его истинная пара решила отказаться от него, да ещё и таким жестоким способом. Уж лучше смерть. Кас прекрасно помнил, как плохо было Габриэлю после смерти Герберта, когда тот сам желал умереть, чтобы не мучаться от разрываемого от горя на части сердца. Это было ужасно даже со стороны, и Кастиэль меньше всего на свете хотел испытать подобное на себе. - Помнится ты любишь БДСМ, Кас, хоть и не всегда соблюдаешь правила игры. Как насчёт того, чтобы провести ещё одну неправильную сессию? Вот только на этот раз рулить процессом буду я, - Дин провёл остриём клинка по его шее вниз, стараясь не задевать тонкую кожу, подцепил ворот футболки, в которой тот спал и натянул её лезвием. Ткань тут же начала рваться под таким напором и Дин направил оружие вниз, одним рывком распоров злосчастную одежду надвое до самого конца. Взору открылась гладкая, почти безволосая грудь Кастиэля и Дин поймал себя на мысли, что впервые видит её тогда, когда тот не раз раздевал его, трогал и даже целовал. Кас не сопротивлялся, наблюдая за ним и покорно ожидая любых дальнейших действий, даже если Дин решит всадить ему этот клинок прямо в сердце. Но, кажется, у того были немного иные планы. - Я знаю, что ты намного сильней меня, Кас, но я хочу, чтобы на этот раз ты подчинился мне. Я сделаю тебе больно, но и ты не щадил меня на своих «уроках». Я верну долг сполна и даже больше. Я покажу тебе все пятьдесят оттенков багрового, - голосом безумного маньяка шептал ему на ухо Дин. Он прекрасно осознавал, что его задумка поистине сумасшедшая, но Кастиэль когда-то первый начал эту игру. Он понимал, что они оба изрядно пострадают, но и не собирался идти к поставленной цели банальным розово-сопливым путём. В Дина после принятия окончательного решения о своей дальнейшей судьбе словно демон вселился, и сейчас он готов был рвать и метать, обезумевший от того, что собирался сделать. Главное, чтобы Кас позволил ему это, не пытаясь остановить или перенять инициативу. К счастью, тот действительно не предпринимал никаких попыток что-то изменить, словно и правда сдался и подчинился, как просил его Дин. Кастиэль лишь едва настороженно смотрел на него, не в силах до конца понять всех намерений. Дин снова поднялся и ровно сел, больше не приставляя клинок к его шее. Он отложил его чуть поодаль и потянулся к низу собственной футболки, медленно, продолжая безумно улыбаться, потянул её наверх, плавно стягивая с себя и отбрасывая куда-то в сторону. Взгляд Каса, несмотря на всю царящую обстановку, тут же стал мягче и заинтересованней, а его дыхание чуть ускорилось. Дин, видя этот эффект, словно дразня, поиграл мышцами, не сводя взгляда с лица Кастиэля и продолжая улыбаться его реакции. Руки Каса непроизвольно легли на бёдра Дина, а в глазах появились первые золотистые искорки. Взяв клинок в руку, Дин поднёс его к своей ключице и, смотря прямо в глаза Кастиэля, стараясь не морщиться от боли, с силой царапнул себя остриём, образуя недлинную, но кровавую линию. Дыхание Каса стало ещё быстрей, из-под верхней губы проступили белые точечки клыков, а пальцы крепко впились Дину в ноги. Тот прекрасно помнил, что последний раз Кастиэль пил его очень давно, поэтому, если он не находил себе какой-либо другой пищи, то должен быть сейчас очень голодным, что было только на руку Дину в его дальнейшей довольно жестокой игре. Он полоснул себя по второй ключице, слегка поморщившись, а потом поставил клинок в центр груди и провёл им кровавую линию до самого пупка, только в конце еле слышно зашипев от боли. Глаза Кастиэля загорелись золотым огнём, а клыки уже отчётливо виднелись между губ. Он резко подорвался и сел на кровати, желая испить живительную влагу, но тут же ощутил, как клинок упирается в его грудь. Судя по улыбке, Дин не собирался поить его своей кровью, он только дразнил, пробуждая в Касе дикого голодного зверя. - Дин? – чуть ли не скуля от безмолвной просьбы, посмотрел на него Кастиэль. - Не так быстро, солнышко! – тот поставил рядом с остриём клинка свою ладонь и с силой толкнул Каса обратно на подушку. Он приложил её к своей груди и сделал пару круговых движений, полностью измазывая, как руку, так и тело в собственной крови, после чего поднёс её к лицу и стал смачно облизывать, при этом не сводя взгляда с Кастиэля. Тот готов был уже взвыть от таких манипуляций, но смиренно наблюдал за действиями Дина, лишь жадно хватая воздух. Он даже не подозревал, что тот вообще способен быть таким развратным и, чёрт возьми, возбуждающим, как аппетит, так и кое-что другое. Закончив своё пошлое представление, Дин медленно склонился над Кастиэлем и, опаляя его запахом собственной крови, припал перепачканными губами к его клыкастому рту. На удивление, острые зубки совершенно не мешали поцелую, даже когда тот из невинного почти сразу превратился в яростный и настойчивый. Кастиэль просто не мог поверить в то, что это происходит на самом деле, но Дин, кажется, не собирается его убивать, а напротив, принял, наконец, решение согласиться и подтвердить их союз. Твёрдая выпуклость, опустившаяся на его собственную вставшую плоть, даже сквозь ткань боксёров Каса и пижамных штанов Дина только подтверждала эти мысли. Поцелуями Дин стал прокладывать влажную дорожку по шее Кастиэля вниз, к его груди и соскам, выпутывая по дороге того из остатков ткани, бывшей некогда футболкой. Кас помогал, как мог, срывая с себя всё лишнее и давая как можно больше доступа Дину. Когда тот опустился губами на его торчащую бусинку, Кас издал первый сладостный стон, зарываясь одной рукой в его волосы, а второй до хруста сжимая простыню. Дин пачкал Кастиэля собственной кровью и тут же слизывал её с его тела, он то и дело возвращался к шее, целуя и прикусывая, оставляя на ней свои метки и надеясь в душе, что они не исчезнут ещё очень долго под действием заживляющих вампирских чар. Он неистово целовал его губы и вылизывал рот, просто дурея от ощущений, совершенно не понимая, зачем столько времени отказывался от всего этого в силу каких-то своих внутренних принципов. Видимо, их особая связь после признания её Дином стала работать на полную мощь, как и предсказывал Габриэль, притягивая их с Касом друг к другу, словно магнит. Кастиэль стонал под ним и отвечал на его ласки так отзывчиво, что у Дина просто плыло всё в голове, почти полностью вышибая все планы о том, что он собирался сделать. И всё-таки, раз уж он здесь и решил признать всё и сразу, то нужно было всё же немного притормозить, чтобы выполнить задуманное, а не ограничиться взаимными, ни к чему конкретному, кроме удовольствия, не приводящими ласками. Когда они оба оказались без штанов он вообще упустил из вида, но сейчас он всем корпусом лежал на Кастиэле, притираясь своим сочащимся смазкой членом о его такой же твёрдый орган. И этого было мало, это было далеко не всё, чего Дин хотел. О том, что сейчас ему впервые в жизни придётся заняться сексом с мужчиной, он старался не думать, как и о том, что у них, по сути, нет ни смазки, ни презервативов. И если с первым они ещё как-нибудь разберутся, то о втором и вовсе, вероятно, не было смысла задумываться. Кастиэль не раз и не два пил его кровь, а сами вампиры ничем не болеют и, соответственно, других заразить не могут. Да и то, что хотел в итоге сделать Дин, тоже сводило на нет весь смысл защиты во время секса. Он с трудом оторвался от Каса и снова сел на его бёдра, рукой шаря по кровати в поисках забытого клинка. Его внутренний демон немного расслабился от всех этих ласк, и всё же, как бы ни хотелось ему причинять Кастиэлю боль, нужно было довести их безумный ритуал до конца. - Притормози, Кас, мы ведь хотим сделать всё правильно, так? – тяжело дыша от возбуждения, он снова приставил клинок к груди Кастиэля, видя, как ярко горят его глаза, и на этот раз в них нет ни капли тревоги или страха. Растрёпанный, зацелованный, счастливый и немного неудовлетворённый Кас был просто очарователен. Распластанный на кровати, совершенно обнажённый, возбуждённый до предела и жаждущий большего, он так и манил одним своим видом, заставляя мысли Дина покрываться новым туманом похоти и понуждая вернуться в его объятия, чтобы довести дело до конца. Сильное, желающее казаться властным, древнее и чуть ли не всемогущее существо сейчас покорно ожидало того, чтобы смертный перед ним отбросил все свои мысли и дела и просто-напросто трахнул уже его, наконец, сделав навсегда своим, единственным и неповторимым. - Дииин… Пожалуйста, - заскулил Кастиэль, не желая тратить время на что-то ещё, кроме самого важного и необходимого. - Потерпи, солнышко, - нежно погладил его ладонью по щеке Дин и тот потёрся об неё, словно котёнок. – Ты ведь просил меня не только стать официально твоей парой, так? А ещё кое о чём. - Дин? – широко распахнул глаза Кастиэль, сразу же поняв, о чём тот говорит. - Всё ещё хочешь терпеть меня рядом целую вечность, а Кас? – усмехнулся Дин, смотря прямо в его светящиеся золотом глаза. - Я люблю тебя. Конечно, хочу! – почти на одном дыхании выпалил тот. - Тогда мой ответ «да», - прошептал Дин и быстро провёл линию под ключицей Кастиэля, как когда-то делал ему тот. Кас даже не дёрнулся от этой боли, а из открывшейся раны потекла густая багровая кровь. Дин гипнотизировал её всего пару секунд, набираясь смелости и, падая словно в омут с головой, припал к порезу, стараясь втянуть в себя как можно больше жидкости прежде, чем его тело поймёт, что происходит и пошлёт ему рвотный рефлекс. Но никакой неприязни не происходило. Кровь Каса на вкус оказалась действительно приятной и даже вкусной, так что Дин жадно старался вытягивать её из раны, чувствуя судорожные стоны Кастиэля и его руку в своих волосах. Решив, что этого очень мало, Кас вырвал клинок из рук Дина и стал снова и снова резать свою кожу на груди, животе и руках. Тот сначала заворожённо смотрел за этим кошмаром, а потом выхватил оружие из рук вампира и стал делать тоже самое с собой до тех пор, пока они оба не оказались исполосованы вдоль и поперёк багровыми стёжками. Откинув в итоге клинок так далеко, что он зазвенел где-то в другом конце комнаты, Дин с Кастиэлем услышали сначала его удар о стену, а затем стук об пол и то, как он покатился, полностью пропадая из вида. Они набросились друг на друга, как два изголодавшихся животных, целуясь, вылизывая друг друга, пачкаясь в собственной крови, перемазывая ею партнёра и простынь под собой. Они катались по кровати, обезумевшие от страсти и похоти, дыша железным ароматом и полностью игнорируя боль в распоротых ранах. В конце концов, Дин снова оказался сверху, чем тут же и воспользовался, желая утвердить свою позицию топа в их паре, ныряя перепачканными в крови пальцами между ног Кастиэля и почти сразу вводя один из них в сжатое колечко мышц. Информацию о том, как нужно делать правильно и безболезненно он почерпнул из того самого видео, которое некогда посчитал отвратительным. Кас принял капитуляцию мгновенно и постарался расслабиться, раскидывая ноги шире, открывая тем самым больше доступа своему возлюбленному. Вопрос со смазкой отпал очень быстро, когда оба поняли, что кровь ей неплохая замена, так что уже вскоре в Кастиэле легко скользили два, а затем и три пальца Дина. У последнего уже слегка начинало плыть перед глазами, видимо, от начинающейся реакции превращения, так что ему оставалось только надеяться, что он не отрубится посреди процесса и успеет окончательно подтвердить их связь. Кас стонал и извивался под ним, прося большего и требуя не сильно церемониться с ним, в конце концов он вампир, а не простой смертный и боль для него не так критична, как для людей. Дин сначала пытался заткнуть его разглагольствования поцелуями, но потом и сам признал, что тот уже готов принять его, поэтому вытащил, наконец, пальцы, от чего вновь заработал недовольное ворчание от Кастиэля. Обильно смазав член собственной кровью, Дин прислонил головку к пульсирующему в ожидании колечку мышц Каса и слегка толкнулся внутрь, вызывая при этом довольный протяжный стон. В голове Дина начало шуметь, а перед глазами плыть сильнее то ли от превращения, то ли от слишком сильных ощущений упругих стенок, крепко окутавших его член и просто сводящих с ума от этой тесноты. Кастиэль не дал ему ни секунды на раздумье, кажется, тоже понимая, что тот может потерять связь с реальностью в любой момент, поэтому стал елозить под ним, требуя этим активных действий и как можно скорее. Дин не стал спорить, и почти сразу набрал приличный темп, задыхаясь от ощущений и упиваясь громкими стонами удовольствия Каса. Разрядка приближалась довольно быстро, но оба старались отсрочить её, наслаждаясь долгожданным единением. В один прекрасный момент в голове Дина, словно вспышка, мелькнули слова Габриэля о том, что кровь во время секса усиливает ощущения вампиров, так что, когда он понял, что оба они уже на грани, он максимально наклонился к Кастиэлю, размазывая ещё больше их кровь друг о друга, и яростно прошептал ему в самое ухо: - Пей! Кас сразу понял, что ему предлагают и со всей силы впился в его плечо рядом с шеей, буквально воя от накрывающего его оргазма, при этом так ни разу даже и не дотронувшись до себя. Дин зарычал, как безумный зверь, чувствуя, как привычно уходит из его тела кровь, а его живот заливает тёплая жидкость, и это стало последней каплей, уводящей его самого за край. Закричав от переполняющих его самого эмоций, он излился в горячее тугое нутро своей пары, после чего разом обмяк, понимая, что теряет сознание. Кажется, процесс превращения достиг своего апогея в самый подходящий момент. Блаженная тьма накрыла его полностью с головой, и он отрубился, даже не успев выйти из Кастиэля. *** Сознание возвращалось к нему медленно: яркими вспышками под веками, разномастным шумом вокруг и резкими запахами, словно все его чувства разом обострились в несколько раз. Хотя, вероятно, так оно и было, ведь теперь он не совсем человек. От осознания этого факта Дин резко распахнул свои глаза, сразу же зажмурившись от ударившего в них контраста. В комнате стоял полумрак из-за занавешенных штор, но света от ночника было достаточно, чтобы глаза защипало от его яркости. Дин помнил свои последние минуты, так что первые мысли были о его местонахождении и внешнем виде. Что ж, Кастиэль постарался на славу и сложа руки, видимо, не сидел, пока сам Дин валялся в полной отключке. Он по-прежнему находился в его комнате, на его кровати… Чистой, застеленной, без намёка на творившееся на ней какое-то время назад безумие, без следов крови и секса. Сам он был явно вымыт и одет во всё новое, от чего Дину захотелось просто расцеловать Кастиэля за это. Что ж, ему достался заботливый и внимательный… муж. Да, теперь всё-таки придётся привыкать к этому новому статусу. Он выбрал его, остался в имении, подтвердил связь с Кастиэлем и сам стал вампиром. Он попытался приоткрыть глаза снова и замер от неясных образов вокруг, которые с каждой секундой становились всё чётче. Кастиэль, Габриэль, Джек и Сэм – все они стояли вокруг его кровати и, улыбаясь, ждали его окончательного пробуждения. И у каждого из них за спиной были распахнуты крылья! Золотистые у Гейба, серо-бирюзовые Джека, совсем крохотные и едва покрывшиеся коричневым оперением Сэма и самые прекрасные, иссиня-чёрные Каса! Теперь Дин мог видеть их всех и восторженно рассматривать, словно перед ним сейчас стояли не вампиры, а самые настоящие ангелы небесные. Дин сел в кровати и стал рассматривать эти улыбающиеся, любящие его лица, которые отныне стали официально считаться его, пусть и слегка ненормальной семейкой. Первым не выдержал Джек. Улыбаясь до ушей, он сделал шаг вперёд и протянул Дину руку, желая помочь подняться с кровати. - Добро пожаловать домой… папочка!