Акварельный дождь

Брандон She was close, close enough to be your ghost But my chances turned to toast When I asked her if I could call her your name       Вы когда-нибудь тонули? Не понарошку, когда вы пытаетесь напугать своих друзей-лопушков и после какого-нибудь пятиминутного пребывания под водой видите их оголенные ноги, бегущие в вашу сторону. Брызги, жадный глоток воздуха, красные глаза, обеспокоенные лица. А потом вы вместе сидите и ржете над вашим оригинальным розыгрышем.       Нет, это совсем не то. Вы тонули…по-настоящему? Так, что возникает чувство страха, безысходности, отчаяния. Так, что в груди щемит, и сосет под ложечкой. Вы просто погружаетесь в синюю бездну все глубже и глубже, а потом замечаете, что она становится зеленой, потом серой, а потом…       —Привет.       Она улыбается. Мне.       Она смотрит. На меня.       Я оглядываюсь вокруг и, терзаемый сомнениями, поворачиваюсь и снова тону в ее глазах.       —Ты Брандон, верно? Она поет. Или мне кажется.       Я неуверенно киваю головой и чувствую себя последним кретином. Она садится напротив меня.       Где моя смелость? Что там Шляпа говорила на распределении?       «Вижу отвагу, храбрость, даже отчаянную потребность в защите слабых и геройстве. Может, Гриффиндор мог бы стать Вашим вторым домом?»       Я громко сглатываю. Или мне кажется.       У меня в ушах стоит шум, я не воспринимаю окружающей реальности. А она смотрит. Смотрит своими ясными невероятными омутами мне прямо в душу. И еще улыбается. Мне кажется, что мое сердце начинает кровоточить.       В паре сантиметров от моего лица пролетает мяч. И только тогда я выныриваю из своих мыслей. Я слышу разнобой детских голосов, их хохот, топот маленьких ножек. Кудрявый темноволосый мальчик влетает в ее объятья. Она смеется и что-то ему говорит.       Она снова поет? Черт. Ты бредишь. Она обращается ко мне, но ее фраза пролетает мимо моих ушей.       Я совершенно ее не слышу.       Я только смотрю.       Я безнадежен.       Она берет мальчика за руку, встает и, помахав мне, уходит. Я улыбаюсь. Но улыбка сразу стирается с моей идиотской физиономии.       ОНА. УХОДИТ. Я вскакиваю с каменной ограды и порываюсь за ней пойти. Но ее силуэт уже мелькает в толпе знакомых и незнакомых людей. Над городской площадью парят фонарики, но их слабый золотистый свет никак мне не помогает. Я готов расплакаться от отчаяния.       Я стал воском в ее руках. А она ведь даже до меня еще не дотронулась. Тупая метафора.       А на площади играет музыка, люди танцуют, громко смеются и поют, а я стою среди них, как каменный истукан, и смотрю, как ее стройная фигурка удаляется в темноту улицы.       — Да здравствует Орнелла!       — Да здравствует Энрико!       Я вижу, как группка молодых людей шутливо отдает этим двоим честь. Маленький мальчик заливается звонким смехом. А я стою в нескольких метрах от них и улыбаюсь, как дебил.       У меня появилось любимое слово. Оно сжигает мое тело изнутри. Я повторяю его.       Орнелла. Мне кажется, моя кровь превратилась в раскаленное жидкое золото. Ее зовут Орнелла.       Окружающий мир снова приобретает для меня краски.Воздух пропитан брызгами алого, шафранового, серебристого, бирюзового. Повсюду горят желтые, отдающие бронзовым светом огни, то тут, то там появляются лучи фей-светляков, откуда-то доносится ароматный запах лазаньи, неподалеку от меня, размахивая руками, ругаются влюбленные, а потом начинают страстно целоваться. Но все-таки действительность для меня сейчас вторична, я все еще напряженно слежу за ней. Я вижу, как они с братом доходят почти до конца улицы и, со смехом толкаясь, заходят в дом. Рядом с ним загорается фонарь.       Я усмехаюсь.       Я думаю, я болен.       Я запомнил, где ты живешь, Орнелла.

***

♪♫♪ Arctic Monkeys- Conerstone